©"Заметки по еврейской истории"
май  2011 года

Авигдор Шинан

Свиток Катастрофы

и в нем шесть глав:

1. Начало

2. Вся земля – пустота и хаос

3. Мрак над всею землей

4. Пред ликом бездны

5. Глас небесный витает, говоря

6. Еще будет свет

Перевод с иврита – р. Михаил Ковсан

Часть 1

Начало

1. Сказал летописец:

2. Безмерна годами история вечного народа: тысячелетия – хорошие годы и годы плохие, годы покоя и годы страха:

3. В своей стране и на чужбине, среди народов – и на свободе, удостоился долгих дней покоя, силой делясь с братьями своими – людьми, даруя им веру в Единого Бога и день субботний, Книгу книг и пророков мораль:

4. Но во дни иные, тяжкие, черные, стенал под игом захватчиков, поработителей:

5. Душа его страдала от преследований за веру, от войн – сжигали на кострах; затворяли в гетто; погромы, наветы кровавые; изгнания, унижения, издевательства:

6. Не молчал народ, не примирился, и чудовище ненависти к Израилю вновь и вновь пасть отворяло, на него восставало в поколении каждом – истребить его:

7. Но стискивал зубы народ, оправдывал суд над собой, бьющим – спину свою подставляя, а порой – на жертвенник голову клал, преследуемый и гонимый, место покоя искал – гнев переждать:

(С этого места до конца главы в оригинале следует читать в тональности книги «Эйха»)

8. Но то, что в нацистской Европе познал еврейский народ – нет имени этому; что сталось с сынами его, его дочерьми, уста не способны изречь:

9. Не сосчитать – изгнанных из домов, с семьями разлученных, униженных – до земли, до смерти – порабощенных:

10. Шесть миллионов, по образу сотворенные, удушены, сожжены, расстреляны, в могилы живыми закопаны, или приняли смерть от холода, голода, жажды:

11. Вопящее, кровь леденящее, без суда и закона, чудовище пасть отворило – под корень, под корень пресечь:

12. Без жалости вышло – пресечь, уничтожить, дотла истребить весь народ – от насыщенных днями – до еще не рожденных:

13. Неслось эшелонов – не счесть, в лагеря, из труб дым к Творцу возносился, но – были медными небеса, свод небес был железным:

14. Скрежет вагонных колес, стук железных дверей, лай собак – все смешалось, и сквозь – грохот, скрежет подкованных сталью сапог:

15. Словно топчущий душу оркестр, заглушал этот гул тонкий голос безмолвья, разрывавший сердца мира праведников, тех немногих, которых коснулось слово Творца:

16. Помяни их Господь, их к добру помяни:

17. Многое видел, и много увижу, но то, что там открылось глазам – не смогу вновь увидеть:

18. Все слова, всех языков слова, все, которые были, которые будут, описать не сумеют и малости малой, что глазу открылась:

19. Только знаю одно, что забыть не смогу, что понять никогда не сумею:

Часть 2

Вся земля – пустота и хаос

1. Из путевого дневника в мир иной:

2. Я был в составе маленькой группы журналистов, пробравшейся в гетто – увидеть, что происходит за его стенами:

3. Восемь часов провел там, состарившись на десять лет:

4. По пути остановились помолиться в церкви, ведь это было воскресенье:

5. Когда последний звук органа затих, мы услышали слова священника:

6. О страдании и муках, любви и милосердии, жалости и благодеянии, он благословил наш путь: «Да будет с вами Бог»:

7. Когда миновали сторожевые будки в стене, огибающей гетто, из всего с нами остались лишь страданья и муки:

8. Когда заходили, выезжала телега: три человека тянули, тащили ее:

9. На телеге – тела, костлявые, навалены грудой, а тянущий, коренной, качается в ритме колдобин дорожных, словно к покою ведет нас:

10. Так, впервые встретились мы с союзником смерти, по имени голод:

11. Всюду – голод, везде – рой человечий бесцельный: беззащитность, отчаянье на лицах людей:

12. Куда ни взгляни – картины ужасные: мертвый лик, покрытый газетой; торопливо срывает мужчина с трупа пальто и в надежде шарит в карманах; девчонка к груди прижимает сестренку-младенца, обессилев от голода, та тихо скулит – то ли спит, то ли дух отдает; слабую руку старик, на котором тфилин, поднимает к глазам, примирившись с самым ужасным; мальчишка, пытавшийся пронести очистки картофеля в гетто, толпой окружен – охраною ржущей, раздевается, закончит – до смерти забьют:

13. Молодые – у доски объявлений:

14. Одно – на идиш, привлекает вниманье мое:

15. Нам объясняют, что это афиша концерта, который состоится сегодня: оркестрик маленький со скрипачом:

16. Еще объявления – уроки Торы, лекции на актуальные темы:

17. Были силы у них хоть на мгновенье чувство голода тошного заглушить, задушить страх перед будущим?

18. Силы откуда у них, у евреев, смотреть, не отводя своих глаз, в очи ангела смерти?!

19. Их также встретили мы – юденрат, несчастные главы общины, в чьих руках жизнь братьев, сестер, которых спасти не дано им:

20. Обязаны снова «транспорт» собрать, центральная площадь уже содрогается от рева моторов – грузовики наготове:

21. Давка и вопли – потащили: матерей и детей, стариков с костылями в руках, больных, инвалидов – в отверстую пасть: грузовик наготове, и глаза, и глаза, и глаза кошмаром из орбит вытекают:

22. По пути на ближайшую станцию оставляли грузовики за собой вопль немой, обрезанный дымом черным и знанием точным, больным – о завтрашнем дне: повторится виденье – до последней души, еще остающейся в гетто:

23. Возвращенье на главную улицу города… Многолюдную, беспечальную: покупают, торгуют, смеются, из одного в мир другой меня возвращая:

24. И эти миры, один от другого, тончайший забор отделяет, да пара ворот:

25. Что знают они друг о друге обитатели разных миров, что знают они о соседях? Услышат они, если расскажут? А если услышат, смогут поверить? А если поверят, попробуют объяснить, совесть очистить, не ища оправданий? Когда же спросят меня, почему с евреями это случилось, что я отвечу?

Часть 3

Мрак над всею землей

1. Написано на обрывке листа, найденном между двумя деревянными кроватями:

2. Имя мое – Гертруда:

3. Много Гертруд было в моем городе, но в этом длинном и холодном бараке, кроме меня, нет ни единой Гертруды:

4. Здесь есть Аннушка с Украины и Гитель из Польши, + Елена из Германии и Грация из Греции, и еще множество тех, кто когда-то были женщинами:

5. Какой ужасный, неощутимый магнит притянул нас из разных сторон сюда и всех нас превратил в единый образ:

6. Деревянные башмаки и груботканые платья, одно одеяло, укрывающее все наши тела от безжалостного холода, жестяная миска и ложка, которым вовек не насытить непрерывно терзающий голод:

7. Прошлое, расплываясь, уходит, и вместо него – сегодня, сейчас, это мгновенье, швейная машинка, порция мутного супа, поверка, во время которой одни падают в обморок, а других из строя выводят – и они исчезают в сопровождении воплей и псов, и никто не узнает – куда:

8. Настоящим наполнено существование наше:

9. Ни слова о будущем, с трудом прошлое вспомнишь:

10. Какими глупцами, слепцами мы были:

11. Отвергли предложение родину бросить, эмигрировать на далекий Восток, не замечали надписей «Нет входа евреям», уши заткнули, чтоб не слышать доносы и обвинения – ведь это только слова, а что слова могут!?

12. Все время желалось нам верить, что если мы покоримся времени-палачу, буря минует, исчезнет:

13. Даже после той ночи, когда сожжены были синагоги, и улицы покрыл хрусталь лопнувших стекол, надеяться на лучшее продолжали, ведь хуже быть не могло, ведь все мы – цивилизованные люди:

14. Горе глупцу и слепцу, что не ведает грядущего тайну:

15. Был вечер пятницы:

16. Сидели в гостиной, радио пело, и Манфред, отец мой, инвалид на коляске, подпевал звукам оркестра:

17. Вдруг дверь распахнулась, и ворвались – черные одежды, начищенные сапоги:

18. Отца в соседнюю комнату втолкнули, а нам приказали за десять минут собрать чемодан:

19. Сказали, что отвезут в безопасное место – «быстрее, быстрей»!

20. И после – только разорванные снимки и прерванные голоса:

21. Выстрел один, одинокий, пустота во взглядах соседей, городская стылая площадь, мама – крик расставания, смердящий грузовик, длинный барак, где одни деревянные кровати, и капо со сморщенным тусклым лицом:

22. Когда завели нас в барак – остригли, и вместо желтой шестиконечной звезды – выжгли на руке голубой номер:

23. С мгновения этого – шить и шить, с утра до вечера шить, без отдыха – шить, изо дня в день: шапки, плащи, рубахи и брюки – в пору начищенным сапогам:

24. Вначале еще спрашивала «почему»? Я – почему? Мы – почему? Сейчас – почему? А потом, потом спрашивать перестала:

25. Страшнее всего вопрос, на который нет ответа.

26. Этой ночью нас всех переводят в другое место:

27. Так сказала капо, что-то добавив, и лицо ее было печальным:

28. Я пишу это на листке:

29. И если когда-то его человек обнаружит, может быть, найдет в себе силы спросить о том, что не…

Часть 4

Пред ликом бездны

1. Последние слова Яакова-Давида, сына Йоэля-Цви ѓа-Леви:

2. Четырежды родился я и уже один раз умер:

3. Впервые родился я навстречу голосу – ликованья родителей и восьмерых братьев, сестер моих, когда с помощью Господа благословенного я пришел в этот мир около двадцати пяти лет тому назад:

4. И в последние двадцать пять лет еще трижды рождался и уже один раз умер:

5. После этой смерти никакая иная не устрашит меня смерть:

6. В ночь селекции я родился вторично: нас собрали, всех мужчин из местечка, на центральной площади:

7. Звезды скрылись – только заплаты, желтые, во мраке мерцали:

8. Было приказано в длинную шеренгу построиться, всем обнажить верхнюю часть тела:

9. Один за другим проходили в тусклом – от масляной лампады, свете перед дьяволом в черном, который движеньем руки отправлял – направо, налево:

10. Сразу же понял, что туда отсылают сильных и крепких, а сюда – старых и малых:

11. Мгновенно наполнил обувь песком и вырос на несколько сантиметров, вдохнул полную грудь и прошествовал на цыпочках мимо него; и был к сильным отправлен:

12. Потом услышали выстрелы, и я понял, что в подарок жизнь свою получил. Благословенно Имя Его.

13. Родился я в третий раз, когда тысячу из нас взяли идти впереди армии по минному полю:

14. Множество мин было на поле, а мы были живою стеною:

15. Ежедневно наше число уменьшалось, за собой оставляли искореженных товарищей наших – в пищу птице небесной и зверю лесному:

16. После такого похода осталось нас семьдесят семь:

17. И почувствовал я, что снова родился, когда в конце дня до сеновала дошли, где сподобились порции жидкого супа. День за днем, каждый день благословен Господь:

18. В ту же ночь в четвертый раз я родился:

19. На минуту спустился я с сеновала на задний двор и увидеть успел

зажженную спичку и больную улыбку поджигавшего:

20. Стена сделала дело свое – нету в ней прока:

21. Горел сеновал, и братья мои, сгорая в костре, в небеса возносились – всесожжения жертвой к благословенному Господу:

22. Четырежды родившийся – один только раз не умрет:

23. После того, как бежал от пожара, пришла за мной смерть: был местными схвачен и брошен в вагон – поезд двигался по направлению к «освобождающему труду»:

24. С оркестром нас встретили, препроводили – полотенце и мыло в руках наших, вымыть потное тело:

25. Вонь сжигаемой плоти, в руках наших мыло горит, играет оркестр:

26. Господь смилостивился надо мной. В последнее мгновение выдернули из ряда, и не стал я – частью голой толпы, которую в помещение загоняли:

27. С диким грохотом захлопнулась дверь, звук отсекая, который не способен язык передать:

28. Свист раздался – шипя струи газа вонзились, смешавшись с «Шма Исраэль», «мамеле», «Адонай Элоѓейну», «мадре миа», «Адонай эхад», «тателе», – гаснущий, в тишину оседающий вопль, за которым – голос безмолвия тонкого:

29. И тогда наступил мой черед: вытаскивать трупы, зубы вырывать золотые, и тащить, втискивать в жерло печи тело за телом:

30. Когда вырывал я зубы Лейзера, брата, которого я не видел несколько лет, умерло сердце во мне – тело жить продолжало, ноги ступали, а я – умер я. Господь дал мне жизнь и Господь взял ее, да будет имя Господа благословенно:

31. Сколь потрудился Господь, чтобы мы утратили веру в Него, но гневу Его и ярости вопреки, мы не сделали этого:

32. Когда я умру в следующий раз – не разрывайте одежд, не совершайте траур по мне – не бывает такого: смерть после смерти:

33. Не удивляйтесь, не спрашивайте «почему?». То, что не сделал я, за меня – не сделать другим:

Часть 5

Глас небесный витает, говоря

(Всю эту главу в оригинале следует читать в тональности книги «Эйха», кроме последнего абзаца)

1. Глас небесный витает, говоря: о них плачу я:

2. О родителях Гертруды, с жестокостью оторванных друг от друга.

Община: о них плачу я:

3. О Гертруде и Аннушке, Гитель и Гелене, чьи силы иссякли в трудовых лагерях.

Община: о них плачу я:

4. О членах юденрата и еврейке-капо, которых заставили исполнять то, что человек исполнить не может.

Община: о них плачу я:

5. О Яакове-Давиде, сыне Йоеля-Цви ѓа-Леви, умершем дважды, четырежды родившемся.

Община: о них плачу я:

6. О девятистах двадцати двух его товарищах, с минного поля взошедших в небеса.

Община: о них плачу я:

7. О семидесяти семи спасшихся, чей пепел – на сеновале.

Община: о них плачу я:

8. О Лейзере, который в самом страшном из снов не мог бы увидеть брата, из трупа его вырывающего золотые зубы.

Община: о них плачу я:

9. О них плачу я: о миллионах согнанных в гетто и лагеря:

10. О них, из местечка в местечко бредущих, о прячущихся в ямах и погребах, о нашедших прибежище в лоне чужой религии, об утративших своего Бога:

11. О них, о попавших в лапы хищного зверя, для опытов схваченных, врач и ученый – имя этого зверя:

12. О них, от жажды и голода умерших, задушенных в поезде смерти или в газовой камере, расстрелянных, заживо погребенных, сожженных:

13. О них, о повешенных, чтобы видели их, освящающих имя Господне, Израиля имя – отказавшихся покориться, сражавшихся на смерть, о них – об утративших дом, об утративших честь, потерявших надежду:

14. О них – уцелевших, чтобы изо дня в день, из мгновенья в мгновенье жить ужасом жизни, не умирающей смерти:

15. О них плачу я: о младенцах, не научившихся вымолвить «мама», о детях, чье детство украли, о них – до расцвета увядших:

16. О них – под хупой не стоявших, о них – до седин не доживших:

17. Об оркестрах и музыке, о мира красе, об утратившем красочность мире: серо-коричнево-черном, – о них плачу я:

18. Сколько ни бился, под сводом небесным, пред Всепрощающим Милостивым, Сострадающим и Справедливым, раскаивался и умолял, желая постичь:

19. Ведает Он в небесах? Он, исполненный милости, так предрешил? Это – народ Твой, и это награда?

20. В ответ – безответно молчанье, только – безмолвие гневное:

21. Живущий под покровом Всевышнего в тени безмолвия обитает:

22. Бездонны, сокрыты, ужасны эти деянья; непостижимы они человеку, и даже – небесному гласу:

Часть 6

Еще будет свет

1. И вновь сказал летописец:

2. В конце ночи стали заметны первые проблески восходящего солнца:

3. Они осветили останки людей в полосатых одеждах, в их мертвых глазах отражалась неуместность окрестности:

4. Забыли уже, что такое веселье, а тело пищу отвергло – к чему предлагать ее?

5. В гигантскую яму экскаваторы сбросили тысячи обнаженных тел истощенных – руки-ноги болтались, падали одно на другое:

6. Вырваны с корнем – в лагерях искали родных, без надежды, роились, утративши улей, боялись надежды самой, ложной надежды:

7. Несчастные, попытались вернуться домой – и нашли там враждебных соседей, не единожды чудом спасались от смерти, идущей за смертью:

8. Не знавшие и не желавшие знать, отказывающиеся верить и запрещающие верить, стояли с вытекающими из глазниц очами, не зная, куда взор устремить, как совесть очистить:

9. Но медленно-медленно возвращались в жилища свои, с родными соединяясь; возвращались, женились, и дети рождались:

10. Волна за волной, за волною волна уцелевшие затопляли Восток, и гордо вставала Страна, на просторах Вселенной возрождалось еврейство:

11. Вновь понеслись поезда на курорты, по земле радостно вновь зазвучали оркестры:

12. Кто знает, может быть, воля Небес в том, чтоб страдальцы скорбящие обрели толику утешенья:

13. Подвиг храбрых воспели, «Кадиш» прочитали о мертвых, написали воспоминанья и памятники установили – есть теперь место скорбящим-живым мертвых оплакать:

14. Наказали преступников, оказали помощь увечным – душой или телом, сделали все, что могли, не смогли только в кандалы заковать ангела снов, который приходит каждую ночь к живым-уцелевшим, не смогли только заглушить голос совести, требующий объясненья злодейства сатанинского, бессердечия человеческого:

15. Сонм вопрошаний: Творец, почему? Именно мы – почему? Они – почему? Здесь и сейчас – почему? Именно так – почему? – Вопросы витают над роем людским, нависая космической бездной над миром, молчанье – в ответ:

16. Только время расскажет, что поняли мы, только время откроет, услышали мы истины голос – стенание крови убитых, из-под земли текущей в наши сердца:

17.

Не скорбите безмерно, но не уходите в беспамятство

безучастия; мраку не дайте вернуться,

плачьте, слезу утирая, не простите,

не пытайтесь понять;

научитесь жить без ответа:

Нашей кровью – живите!


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1474




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer5/Kovsan1.php - to PDF file

Комментарии:

Андрей Патаракин(Энди Таккер)
Щёлково-3 ( РФ ), Россия - at 2013-04-07 19:20:46 EDT
Спасибо, Миша, за достойный перевод достойного ТЕКСТА !
Марк Аврутин
- at 2011-05-16 11:50:05 EDT
Каким-то странным и совершенно непонятным образом одной и той же головой, еврейской, заметьте, воспринимается этот текст наряду, например, с сообщениями о положительных результатах переговоров с Аббасом, отрицающим Холокост и требующим возвращения в Палестину 5,5 миллионов беженцев. Ну да, считают его хорошим переговорщиком, а всё остальное отодвигают на задний план, и соглашение с Хамасом, в том числе.
Другими словами, отделяют «гениального творца» от его творчества, и вместо кардинального решения проблемы просто перестают на неё обращать внимание. Страшно подумать, куда может завести евреев это маниакальное желание договариваться со своими убийцами.

Элла
- at 2011-05-09 03:10:13 EDT
О, нет!

Наоборот, старайтесь понять, переступите страх, сломайте табу! Кто раз урок не усвоил, должен будет его повторить.

История - слово Бога, обращенное к нам. Не затыкайте уши.