©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь 2008 года

Евгений Беркович


Почему выражение "сомнений не вызывает" у меня всегда вызывает сомнения?

 

В редакцию "ЕС"  пришло письмо...

 

Уважаемая редакция, 

Увы, мне вновь приходится обращаться к творчеству г-на Е. Берковича, и причина тому одна: не даёт покоя этому сочинителю тень Томаса Манна, снова и снова он начинает какую-то нелепую возню вокруг фигуры великого немца.

На этот раз в его статье «Парадокс Радзиховского» (ЕС, №25, см. также статью «Гипотеза Ферма и казус Радзиховского» в "Заметках" №7(98) за этот год) утверждается, что Т.Манн «несколько лет колебался и не мог однозначно сформулировать своё отношение к «национал-социалистической революции». Плодом каких изысканий стал данный вывод в статье не уточняется. Обычно г-н Беркович ссылается на какие-то ветхозаветные газетные публикации, а то и просто на литературные сплетни. В данном случае нет и этого – просто домыслы и ничего более.

Между тем вопрос о подлинном отношении Т. Манна к фашизму давно исследован и сомнений не вызывает. Сошлюсь на видимо неизвестное г-ну Берковичу, хотя и вышедшее в серии «Литературные памятники» издание «Т. Манн. Письма». (М. и-во «Наука», 1975 г.). Так вот, в этом самом издании на стр. 52-53 приводится письмо Т. Манна Альберту Эйнштейну от 15.05.1933 г., в котором чёрным по белому написано. «…вся эта "немецкая революция", по глубочайшему моему убеждению, действительно противоестественна и гнусна. У неё нет ни одного из тех свойств, которыми настоящие революции, даже самые кровавые завоёвывали симпатию мира». (перевод С. Апта).

Так что неведомо о каких «трёх долгих годах», необходимых для прозрения Т. Манна толкует г-н Беркович.

Полистав упомянутую книгу г-н Беркович смог бы узнать для себя много полезного о подлинных настроениях и воззрениях замечательного немецкого писателя, не говоря уже о том, что, если бы дал себе труд почитать хотя бы некоторые из многочисленных немецких изданий писем Т. Манна (напр.Th. Mann Briefe Bd. I-II, Berlin und Weimar/ 1965-1968).

Здесь, к примеру, можно подробно узнать о весьма любопытных в свете рассматриваемой проблематики коллизиях во взаимоотношениях Т. Манна с Э. Бертрамом, с которым автор «Доктора Фаустуса» решительно порвал как раз из-за разногласий в оценке гитлеровского режима.

У меня нет никаких иллюзий относительно возможных перемен в позиции г-на Берковича, но ведь факты – действительно упрямая вещь.

к.и.н. В.В. Клееберг

 

***

 

Полемики с господином Клеебергом не получится, потому что упреки в необоснованности моих выводов есть простое следствие его неинформированности. Судя по всему, уважаемый к.и.н. читал газетный вариант моей статьи о Томасе Манне, в котором редакция "Еврейского слова", экономя дорогую газетную площадь, убрала все указания на первоисточники. Журнальный вариант статьи «Томас Манн: между двух полюсов» (журнал «Заметки по еврейской истории» №18(90) 2007 год) содержит все необходимые ссылки на серьезные монографии и научные сборники: в нем двадцать одно примечание. Кроме того, мой строгий критик не видел другой моей статьи «Смятение умов: «банкроты от искусства»» (альманах «Еврейская Старина», №1(54) 2008 год), где обсуждаются те самые письма Манна Альберту Эйнштейну и Эрнсту Бертраму, которые, по мнению господина Клееберга, мне не известны. Кстати, и в этой работе десять ссылок на первоисточники. На этом мой ответ можно было бы и закончить, если бы не одна фраза в письме читателя, заставившая меня написать этот текст. Фраза звучит так: «Между тем вопрос о подлинном отношении Т. Манна к фашизму давно исследован и сомнений не вызывает». Оборот «сомнений не вызывает» у меня всегда вызывает сомнения. Утверждение моего безапелляционного критика дает хороший повод поговорить о полноте и точности наших знаний, о стереотипах, сковывающих наше сознание, и о том, как от этих пут и оков избавляться.

 

Подвергай все сомнению!

 

Давайте спросим себя, откуда приходит к нам уверенность, что мы знаем взгляды лично не знакомого нам, но известного в обществе человека, например, писателя? Откуда мы знаем его жизненный путь, мировоззрение, его отношение к тем или иным идеям и людям, кого он любил, а кого ненавидел? Ответ простой: как правило, из текстов. Либо из текстов самого этого человека, либо из текстов о нем.

Но здесь нас подстерегают две опасности: тексты, на которые мы опираемся, могут содержать ошибки, т.е. быть не совсем точными, и, кроме того, эти тексты могут не включать в себя всей нужной для понимания информации, т.е. быть не совсем полными. В результате и наши представления о человеке окажутся не вполне верными. Особенно опасна неполнота источников, которая может скрыть от нас целый пласт ценных сведений, что легко исказит наши взгляды.

Конечно, желательно пользоваться абсолютно точными и полными текстами. Но где же их взять? О полноте чуть позже, а сейчас рассмотрим почти идеальный с точки зрения точности текст. Я имею в  виду ту самую книгу, о которой господин Клееберг пишет: «видимо, неизвестное г-ну Берковичу, хотя и вышедшее в серии «Литературные памятники», издание «Т. Манн. Письма» (изд-во «Наука», М. 1975 г.)».

 

 

Книга эта уже более тридцати лет в моей библиотеке, а последние два-три года – часто на письменном столе. Известно, что в СССР книги издавались очень тщательно, помимо идеологической проверки, тексты проходили многоступенчатое редактирование и корректуру. Ошибки случались редко. Но и на этом фоне серия «Литературные памятники», издаваемая «Наукой», отличалась особенной точностью и научной аккуратностью. В редакционную коллегию серии входили крупнейшие ученые, нередко академики и члены-корреспонденты Академии наук, а редактировать очередной том поручалось ведущему специалисту в данной области. Издание «Писем» подготовил, например, один из лучших знатоков творчества Томаса Манна С.К.Апт. Он же и перевел письма с немецкого.

Особенно ценными в "Литературных памятниках" являлись примечания, часто представлявшие собой как бы краткие резюме настоящих научных исследований. Более авторитетного источника информации, казалось бы, не найти. Но вот откройте книгу на странице 397. Здесь расположено примечание к письму 5 «Кате Прингсхайм». Читаем: «Катя Прингсхайм (род. 1883) – будущая жена Томаса Манна, дочь профессора математики Мюнхенского университета, известного коллекционера произведений итальянского искусства Альфреда Прингсхайма и писательницы Хедвиг Прингсхайм».

Упрекнуть это примечание в неполноте не поднимается рука. Действительно, то, что дата смерти Кати Прингсхайм – 25 апреля 1980 года – в 1975 году еще не известна, это понятно. С отцом Кати тоже все более или менее правильно. Можно было бы добавить, что помимо итальянской майолики и старинных ювелирных изделий, Альфред Принсхайм собрал внушительную коллекцию картин не только итальянских, но и лучших мастеров Германии. Так, грандиозный фриз, состоящий из тринадцати больших картин кисти знаменитого в конце девятнадцатого - начале двадцатого веков немецкого художника Ганса Тома, украшавший в свое время виллу Прингсхаймов в Мюнхене, хранится сейчас в государственном музее Штутгарта. Но нельзя же от короткого примечания требовать полноты научной работы.

 

Альфред Прингсхайм

 

А вот с точностью здесь, похоже, не совсем все в порядке. Я имею в виду сообщение о матери Кати - Хедвиг Прингсхайм, урожденной Хедвиг Дом. Жена математика и выдающегося коллекционера Альфреда Прингсхайма в молодости собиралась стать актрисой, но после не очень удачного дебюта решила, что замужество за обеспеченным доцентом Мюнхенского университета и интересным человеком предпочтительнее ненадежной актерской карьеры.

 

Хедвиг Дом, будущая жена Альфреда Прингсхайма

 

 Супружеская жизнь, в самом деле, оказалась у Альфреда и Хедвиг удачной: они воспитали пятерых детей и отметили золотую свадьбу.

Дети Альфреда и Хедвиг Прингсхайм

 

Хедвиг Дом-Прингсхайм была разумной хозяйкой большого дома, душой музыкального и литературного салона, куда собирался весь образованный Мюнхен, но писательницей ее никто не называл.

 

Дети Альфреда и Хедвиг Прингсхайм. Картина Фридриха Августа фон Каульбаха

 

Семья Прингхаймов-Маннов дала миру множество талантливых писателей. Кроме самого Томаса Манна и его старшего брата Генриха, к литературному цеху принадлежали дети Томаса и Кати: Эрика и Клаус.

 

Эрика и Клаус Манн

Другого сына - историка Голо Манна - тоже можно назвать писателем, ведь он издал книгу своих воспоминаний о детстве в Германии, не говоря о многих исторических работах.

 

Голо Манн

 

Писательницей считается и их сестра Элизабет Манн-Боргезе, перу которой принадлежат воспоминания об отце и несколько книг рассказов.

 

Элизабет Манн-Боргезе

 

Но никто из историков и литературоведов не считает Хедвиг Дом-Прингсхайм писательницей. Изданная уже в наше время (первое издание в 2006 году) переписка[1] Хедвиг Дом-Прингсхайм с ее другом Максимиллианом Харденом вряд ли меняет этот вывод.

 

 

Так что с профессией матери Кати уважаемый комментатор «Литературных памятников» (скорее всего, сам С.К.Апт) явно напутал. Удивительно, что эту ошибку, похоже, никто не заметил. Я, например, нигде не встречал об этом упоминаний.

А причина заблуждения довольно проста. Дело в том, что автор комментария спутал маму Кати с бабушкой, которую, на беду исследователям, тоже звали Хедвиг Дом. Вот она, в самом деле, была известной писательницей и одной из первых в Германии борцов за права женщин.

 

Хедвиг Дом, мать Хедвиг Дом-Прингсхайм

 

О семье Прингсхаймов можно прочитать в моей работе «Сага о Прингсхаймах. Часть первая» в альманахе «Еврейская Старина» №2(55) 2008 год или в статье « Как становятся богачами, или Сначала рельсы, потом паровозы » на сайте «Букник».

 

Катя Прингсхайм и ее мать Хедвиг Дом-Прингсхайм

 

Итак, тщательно выверенный комментарий к «Литературному памятнику» оказался ошибочным. Что же следует из этого, незначительного на первый взгляд, факта? Вывод настолько же прост, насколько универсален: «Подвергай все сомнению!». Этот старинный «принцип Декарта» сохраняет свою актуальность и в наши дни. Более того, он не потеряет ее никогда. Уверенность в отсутствии сомнений относительно любого исторического факта всегда сомнительна!

 

Неизвестный Томас Манн

 

С точностью источников наших знаний все более или менее ясно: от ошибок никто не застрахован. Но фактические ошибки не очень страшны. При внимательном отношении к текстам, при сравнении работ разных авторов риск того, что неточность одного факта приведет к серьезному искажению общей картины, не слишком велик. Гораздо опаснее неполнота наших знаний. Если мы не имеем данных о каком-то периоде жизни человека, то мы можем ошибаться в оценке его взглядов и мировоззрения в то время.

Именно так произошло с Томасом Манном в советском литературоведении. Из поля зрения читателей практически полностью выпал «ранний Манн», его взгляды и поступки до середины тридцатых годов двадцатого века, когда писатель окончательно стал антифашистом, решительным и беспощадным борцом с нацистским режимом.

 

Томас Манн

 

Возьмем, например, упомянутую книгу писем писателя в «Литературных памятниках». Сохранилось несколько тысяч писем нобелевского лауреата по литературе. В сборник, изданный "Наукой" в 1975 году, вошло только триста. Как отмечает сам составитель С.К.Апт, «наиболее полно представлен поздний период жизни писателя» (стр. 376). Но именно в этот период позиция Манна полностью определилась - и в отношении евреев, ставших жертвами нацистского режима, и к самому режиму в целом. Именно такого Манна - бескомпромиссного борца с гитлеризмом - знал советский, а теперь и российский читатель.

Понятны возмущение и недоверие, с которыми человек встречает информацию о том, что знаменитый автор тетралогии «Иосиф и его братья», открывшей для многих мир Торы, грешил в молодости весьма двусмысленными высказываниями в отношении евреев, трудно отличимыми от откровенно антисемитских. Более того, будущий лауреат Нобелевской премии по литературе, муж еврейки (той самой Кати Прингсхайм) и отец шестерых еврейских детей, несколько лет сотрудничал в молодости с журналом, который исследователи не без оснований называют «протофашистким»: под многими статьями этого органа охотно подписались бы и Йозеф Геббельс, и Юлиус Штрайхер.

Речь идет о журнале «Двадцатый век», в котором с марта 1895 до конца 1896 года работали братья Генрих и Томас Манны[2]. Старший брат Генрих играл, конечно, главную роль: он был издателем и главным редактором журнала, а Томас лишь помогал ему и писал отдельные статьи и рецензии. Сами братья о работе в журнале не любили вспоминать.

 

Братья Манн

 

Вот об этом издании, о котором даже в Германии сейчас мало кто знает, мы поговорим подробнее в отдельной статье, оставив другие аспекты темы «Томас Манн и евреи» новым публикациям.


Примечания

[1] Meine Manns.  Briefe an Maximilian Harden 1900 - 1922 / Hedwig Pringsheim. Hrsg. von Helga und Manfred Neumann. Aufbau-Verl, Berlin 2006.

[2] Breuer Stefan. Das „Zwanzigste Jahrhundert“ und die Brüder Mann. In: Dierks  Manfred / Wimmer Ruprecht (Hg.): Thomas Mann und das Judentum. Die Vorträge des Berliner Kolloquiums der Deutschen Thomas-Mann-Gesellschaft. Verlag Vittorio Klostermann, Frankfurt a. M. 2004.


К началу страницы E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 524




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/Berkovich0.php - to PDF file

Комментарии: