Борьба евреев Подолии за право общественного богослужения

 

 

   
    

Цель данной статьи - показать на конкретных примерах живую практику борьбы за право общественного богослужения самой мелкой структурной единицы еврейской общины - молитвенного общества, с органами государственной власти - губернской администрацией и Министерством внутренних дел (МВД). Большинство документов, на которых основана статья, находятся в фонде 821 (Департамент духовных дел иностранных исповеданий, далее - ДДДИИ) Российского государственного исторического архива (далее РГИА). Из массы дел отобраны относящиеся только к Подольской губернии, достаточно представительные для освещения темы.

Предыстория событий такова.

Царствование Николая I отличалось необыкновенной интенсивностью законодательных и административных решений о евреях, в основном, ограничительного характера[i]. Заметной регламентации подверглась религиозная жизнь. "Положение о евреях" 1835 года содержало главу "О вере и обрядах"[ii]. В ней первым параграфом провозглашалось: "Евреи могут отправлять общественные молитвы и богослужение в местах общей их оседлости. Никто не имеет права препятствовать им в том ни словом, ни делом". За этой декларацией, однако, следовал 21 параграф ограничений.

Так все евреи, постоянно собирающиеся в ту или другую синагогу или молитвенную школу для "совершения обрядов веры и молитв" и составляющие молитвенное общество данной синагоги или школы, обязывались избрать духовное правление, члены которого подлежали утверждению губернским начальством.

Общественное богослужение разрешалось только в синагогах и школах. С допустившего таковое в своём доме взыскивался большой штраф. Новые синагоги и школы могли открываться лишь с разрешения губернского начальства, а при возникновении в молитвенном обществе секты или религиозного толка, на открытие ими особой молитвенной школы требовалось разрешение министра внутренних дел.

Для учреждаемых вновь синагог и школ, говорилось в законе, "наблюдается: а) чтобы здания, для сего назначенные, не были в близком расстоянии от христианских церквей; б) чтобы новые построения производимы были по одобренному начальством плану и фасаду; в) чтобы число их не превышало потребности... г) в имениях владельческих для устроения означенных зданий требуется согласие владельцев".

Потребность в молитвенных зданиях определялась так: "Во всяком городе или селении, где число еврейских домов не превышает 30, дозволяется иметь одну молитвенную школу; где число домов не превышает 80, они могут иметь сверх молитвенной школы, одну синагогу; там же, где число домов будет более 80, дозволяется заводить на каждые 30 домов по одной школе или по одной синагоге на каждые 80 домов". При этом оговаривалось, что "сии ограничения не имеют обратного действия на те школы и синагоги, кои доселе утверждены и с ведома начальства существовали".

Закон 1835 года разрешал собираться в молитвенных зданиях только для молитвы и совершения обрядов веры, регламентировал состав духовного правления, обязанности его должностных лиц, отчётность общества о его составе перед полицией и многое другое.

Вторжение государственной власти в сердце национальной жизни – религию, не предвещало ничего доброго. Евреи отнеслись к исполнению закона с мудрой осторожностью: где он грозил прямой карой - соблюдали, в остальных случаях создавали только видимость подчинения или не исполняли закон вовсе. Поэтому перед Комитетом для определения мер преобразования евреев, созданным императором в 1840 году, в числе прочих, ставились задачи: "уничтожить кагалы и подчинить евреев общему управлению" и "учредить губернских раввинов, которые, получая содержание от казны, влиянием своим могли бы содействовать видам правительства"[iii].

Первая задача была решена в 1844 году[iv]. По второй Государственный Совет в том же году предложил Комитету "войти, между прочим, в соображение, нельзя ли по примеру Царства Польского установить в Империи особых над еврейскими синагогами смотрителей для надзора за хозяйственной частью, дабы через сие поставить местные начальства в возможность следить за правильностью распоряжений по управлению синагогами, молитвенными школами и благотворительными учреждениями". Как позже объяснял министр внутренних дел Перовский, "Государственный Совет имел в виду ещё и ту мысль, чтоб чрез учреждение упомянутых смотрителей и особых при генерал-губернаторах инспекторов, для наблюдения за действиями раввинов по богослужению, можно было бы до времени заменить установление губернских раввинов, имеющее главной целью искоренение и обуздание еврейского фанатизма"[v].

Идеи Государственного Совета были реализованы в 1850 году. Инспекторы для наблюдения за раввинами были введены законом "О назначении при генерал-губернаторах учёных евреев для особых поручений"[vi], а функции смотрителей за хозяйственной частью были возложены на думы или ратуши законом "Об учреждении надзора за синагогами и молитвенными еврейскими домами"[vii].

Обеспеченная необходимой законодательной базой, получив с уничтожением кагалов их делопроизводство и, соответственно, расширив штат чиновников[viii], местная администрация перешла к попыткам активного вмешательства в религиозную жизнь евреев. При этом в лице учёных евреев, получающих солидный оклад из сумм коробочного сбора, администрация имела надежных исполнителей поручений генерал-губернатора.

Киевский, Подольский и Волынский генерал-губернатор, обнаружив в начале 50-х годов, что число синагог и молитвенных домов в его губерниях больше установленного законом, написал об этом министру внутренних дел. Тот, зная, что закон не имеет обратного действия, но, стремясь сократить количество еврейских молитвенных зданий, распорядился: "1. Существующие уже школы и синагоги оставить в настоящем их числе, с тем, чтобы лишние из них не были починяемы и возобновляемы, и таким образом, когда придут в ветхость, уничтожились бы сами собою. 2. Для положительного определения, какие именно школы и синагоги должны подлежать сему запрещению, составить по каждой губернии ведомость всем существующим ныне молитвенным еврейским зданиям с показанием числа евреев, в тех местах находящихся, и с означением, какие из сих зданий излишние и должны подходить под запрещение починок и возобновлений"[ix].

11 октября 1852 года генерал-губернатор сообщил распоряжение министра в губернии, и в там развернулась обширная работа, законченная в 1855 году[x]. В Подольской губернии она была выполнена весьма небрежно и по распоряжению губернского правления от 6 октября 1861 года была повторена с учётом материалов недавно закончившейся 10-ой народной переписи. Сохранилась выписка из итоговой по этой работе ведомости, относящаяся к рубежу 1862 и 1863 годов[xi], охватывающая все города Подольской губернии (Таблица 1).

На основании этой ведомости указом Его Императорского Величества из Подольского губернского правления от 30 мая 1863 года 26 синагог и 8 молитвенных домов (Таблица 2) приказано было считать лишними и воспретить их починку и возобновление, за чем предписано следить начальникам полиций уездов[xii]. Так над значительной частью еврейских молитвенных обществ губернии нависла реальная угроза уничтожения.

Впрочем, прецедент тому уже был.

В 1843 года в местечке Жванец близ австрийской границы было решено построить крепость. Местечко передали Военному ведомству, дома евреев подлежали сносу, а им самим назначен срок перехода в другие общества. Тогда же Военное ведомство за мизерную компенсацию отобрало у евреев здание молитвенной школы.

 

Таблица 1. Статистические сведения о еврейском населении, синагогах и молитвенных школах в городах Подольской губернии в 1862-1863 гг.

Название городов	Число					Которые именно из синагог и школ по числу домов следует считать лишними, подлежащими запрещению в починке и возобновлении, в чьих они домах
	Душ евреев		Отдельных еврейских домов	Синагог	Школ
	муж.	жен.
Каменец	5404	4745	998	2	24	По числу домов лишних школ не имеется
Балта	3006	3923	977	2	9	То же
Винница	1974	2170	460	2	9	То же
Проскуров	1789	1964	450	1	7	То же
Могилев	1239	959	630	1	15	То же
Литин	1139	1145	207	1	2	То же
Гайсин	1050	1125	262	1	3	То же
Брацлав	1044	1056	215	1	3	То же
Летичев	917	1132	172	1	4	Школа лишняя в доме купца Гервица
Ямполь	654	683	168	1	3	По числу домов лишних школ не имеется
Новая Ушица	533	603	76	1	1	То же
Ольгополь	319	366	166	-	2	То же

 

Вскоре, однако, обнаружилось, что у Военного ведомства нет средств для строительства крепости, и впредь, до особого распоряжения, евреям  было разрешено оставаться в местечке, но запрещены новые постройки, перестройки и даже починки домов, а здание молитвенной школы евреям сдали в аренду. Они молились в нём ещё 15 лет. Но в 1858 году обстановка в Жванце изменилась. В прошении, поданном императору 4 июля 1858 года,  евреи  писали (все грамматические и стилистические особенности оригинала сохранены):

 

 

 

Таблица 2.Молитвенные здания, признанные лишними указом из Подольского губернского правления от 30 мая 1863 года

Название городов, местечек  и колоний		Число лишних синагог		Число лишних школ		Название городов, местечек и колоний	Число лишних синагог		Число лишних школ
Балин Вороновица Джурин Збрыж Зиньковцы Зятьковцы Карвасары Киблич Купин Летичев Лучинец Маков Михалполь Новая Мурафа Новая Ушица Печара	1 1 1 1 1 1 1 1 1 - 1 1 1 1 1 1		- - - - - - 1 - - 1 - - - - - -		Пиков Райгород Сатанов Смотрич Снитков Соколец Солодковцы Старозаветный Майдан Стрыжавка Студеница Тывров Фрамполь Черч Шаровка Ялтушковка Яруга		- 1 - - 1 1 -   1 1 1 1 - 1 1 1 1	1 - 2 1 - - 1   - - - - 1 - - - -

 

"С недавнего времени, по распоряжению Инженерного  Начальства, отобрали от нас дом N 70, в котором отправляли богослужение для казармы ¼ военно-рабочей № 10 роты нижних чинов, а общество вынуждено искать для святилища другого убежища, которое не находя, скопляются  в соборной синагоге, причиняют сильный натиск, рождающий вредное влияние на здоровье народа и опасных последствий.

Но сколь не пагубен для нас этот написть, мы встречаем ещё большее стеснение в том, что дом, помещающий казарму нижних чинов, отстоит от соборной синагоги в 6 шагах, где постоянные: шум, крик, песни, пляски, драки и бесчинства столь нарушает богослужение наше и в самой синагоге, что отнимают всякой возможности молиться"[xiii].

Евреи просили разрешения построить новый молитвенный дом, на что местное начальство согласия не давало. Таким образом, у подольской администрации к 1863 году уже был опыт лишения евреев молитвенных зданий и запрещения их строительства.

Далее кампания перекинулась в Каменец-Подольск, где сначала, как видно из таблицы 1, количество молитвенных зданий не вызывало никаких нареканий, так как 2 синагоги и 24 молитвенных школы при 998 еврейских домах вполне укладывалось в норму закона.

Подольский губернатор сообщал ДДДИИ: "По доставленным мне в 1866 году официальным сведениям оказалось, что в доме каменецкого купца Гологорского устроена несколько лет тому назад с разрешения губернского правления молитвенная школа, что школа эта посещается только последователями цадика Садагурского раввина[xiv] и что в школу эту евреи собираются не только для молитвы, но ... и для других целей, и, кроме того, в названной школе не существует молитвенного правления"[xv].

К "официальным сведениям", дошедшим до губернатора, явно причастны митнагеды (о чём ниже). Усмотрев в сектантском характере школы хасидов, посторонних занятиях в ней и отсутствии правления прямое нарушение закона, губернатор 26 октября 1866 года распорядился  школу закрыть и, обратив внимание, на огромное количество синагог и молитвенных школ, существующих в Каменце, предложил выявить их все и выяснить, законно ли они существуют[xvi].

О дальнейшем узнаем из прошения, отправленного Хаимом Гольденштейном 27 января 1867 года из Каменец-Подольска на имя министру внутренних дел: "Гершко Гологорский, Аба Готесман, Абрашко Бернштейн и Волько Рубинштейн ... обжаловали распоряжение губернского начальства Правительствующему Сенату и, откомандировав ходатаев, отправляющихся в С.Петербург евреев Абрума Хазона и Симху Гальперина, усиливаются во что бы то ни стало уничтожить распоряжение местного начальства, дабы тем доказать силу святости цадикизма". Гольденштейн просит выяснить фамилии жалобщиков и выслать их из города.

Резолюция министра: "Оставить без последствий"[xvii].

Не подозревая, какая туча сгущается над их головой, каменецкие митнагеды продолжают сочинять доносы. 3  июля 1867 года Хаим Гольцельман, Сруль Шпак, Иось Глизер и Шмуль Тутис писали министру внутренних дел: "С того времени как прекратилось существование садагурской школы, количество учеников еврейского училища увеличилось, частный пансион для еврейских девиц ожил, не чувствуя того гнёта, не встречая того явного противодействия, как во времена её существования. Но как видно это торжество <света> было кратковременным. Всюду и везде поборники хасидизма провозглашают теперь, что они успели... выхлопотать в Сенате запрос, на каком основании закрыта садагурская школа, на что здешнее губернское управление по ходатайству главы садагурской секты Гершки Гологорского и помощника его Гавриеля Кормона дало благоприятный ответ... Умоляем защитить нас от тлетворного и губительного действия изуверов, готовых исполнить всевозможные приказания цадика"[xviii].

На самом деле выхлопотать запрос в Сенате было, видимо, не так сложно, поскольку согласно "Положению о евреях" 1835 года "все дела, производящиеся в Правительствующем Сенате... касающиеся общин евреев, в потребных случаях, обращаются в Министерство внутренних дел для предварительного заключения". Причём Сенат практически во всех случаях до рассмотрения дел запрашивал мнение МВД, а затем согласовывал с ним окончательные определения, включаемые в указы Сената. И в данном случае жалобу хасидов Сенат 3 ноября 1867 года препроводил министру внутренних дел.

Между тем каменецкий полицмейстер, с усердием выполняя задание губернатора, подменил термин закона "еврейский дом" на "еврейский двор (домохозяин)" и этим приёмом сократил число домов до 417. В представленной им подробной ведомости от 9 августа 1867 года перечислены синагога и 32 молитвенных школы, отмечены те из них, где, кроме молитв, обучают мальчиков чтению, те, что открыты или перенесены на другое место без разрешения, и школа в доме наследников Лейбы Сигизмунда, которая стоит под одной крышей с шинком, а не отдельным домом[xix].

Губернское правление, мало интересующееся религиозными раздорами евреев, проводило свою линию. Оно, опираясь на представленную полицмейстером ведомость и то, что на 417 "еврейских дворов", закон, в интерпретации правления, допускает 13 молитвенных школ, постановило 6 октября и 27 ноября 1867 года: из 32 каменецких школ 8 запретить к чинке и восстановлению, а 11, где были полицмейстером обнаружены нарушения закона, вообще закрыть. В 13 школах, разрешённых к дальнейшему беспрепятственному функционированию, предписывалось вывесить под стеклом на видных местах свидетельства об этом, выданные из губернского правления, а также списки разрешённых и упразднённых в городе молитвенных школ[xx].

Можно догадаться, что творилось в Каменец-Подольске после этого разгрома. Уже 8 декабря 1867 года купцы 2-ой гильдии Борух Айзикович Рабинович и Янкель Шмуилович Вайнбойм, чьи молитвенные школы попали в число 8 запрещённых к починке, обратились с прошением в МВД. Напоминая, что применённый губернским правлением закон не имеет обратного действия, а их школы построены ещё до 1835 года и существуют с ведома начальства, купцы отмечали, что "о домовладельцах и дворах... в той статье закона вовсе ничего не сказано" и просили их две школы "как существующие законно и издревле и в зданиях приличных и прочных и совершенно необходимые, приказать оставить безусловными и неприкосновенными в их существовании"[xxi].

Министерская машина начала медленно работать: 16 января 1868 года министр запросил подробные сведения у подольского губернатора. Тот 1 июля дал развернутые объяснения[xxii]. Не дождавшись ответа министра, Рабинович и Вайнбойм в середине 1868 года послали ему новое прошение. К ним присоединились Шлиома Куперман, Бер Микшер и Ицка Вайнтурт, ходатайствующие о школе в доме Бланка, также попавшей в число запрещённых к починке. Впрочем, дома у них крепкие, и с ремонтом они могли подождать. Хуже было тем молитвенным обществам, чьи школы закрыты вовсе.

На запрос Сената по жалобе хасидов министр внутренних дел, повторив аргументацию губернатора, добавил: "по собранным секретным сведениям, названная школа имеет вредное влияние на живущее в городе еврейское население", поэтому министр "полагал бы отказать в ходатайстве"[xxiii]. Сенат 4 декабря 1868 года хасидам отказал[xxiv]