©"Заметки по еврейской истории"
сентябрь 2014 года

Арье Барац

Психоаналитическое доказательство

Уже скоро век, как психологи пытаются понять религию, как феномен человеческой психики, как проявление коллективного бессознательного.

Так, Юнг утверждал, что «все эти индивидуальные мотивы, типа инцестуальных склонностей и прочих детских комплексов, образуют не более чем поверхностный слой; а вот подлинным содержанием бессознательного являются коллективные события эпохи».

Со своей стороны Фрейд считал религиозные представления порождениями коллективных неврозов: «Ранняя травма – защита – латенция – вспышка невротической болезни – частичное возвращение вытесненного: так выглядела схема развития невроза, установленная нами. Теперь попросим читателя допустить предположение, что в жизни рода человеческого случилось нечто подобное происходившему в жизни индивида»[1].

Таким способом Фрейд объяснял происхождение тотемических религий, но в конце жизни он применил этот подход также и в отношении иудаизма, придя при этом к довольно фантастическим результатам.

Итак, иудаизм, по Фрейду – это «частичное возвращение вытесненного». Что же было «на самом деле»? Согласно восстановленной Фрейдом картине, Моисей был египтянин, последователь фараона Эхнатона, сократившего число традиционных божеств до одного – Солнца. Для того чтобы придать этой религии второе дыхание, по мнению Фрейда, Моисей «избрал» еврейский народ. Выводы Фрейда довольно фантастичны, однако сам метод не только не выглядит нелепым, но отчасти всегда применялся самой еврейской традицией, при толковании межконфессиональных конфликтов.

Более того, те специфические взаимоотношения между религиями и народами, которые наблюдались на протяжении веков, если к ней применить подход Фрейда, как раз самым блестящим образом подтверждает подлинность священных еврейских текстов!

В отношении иудаизма и его священных книг Фрейд ломился в открытую дверь. Все происходящее сегодня на международной арене на психологическом уровне – отнюдь не «частично», а в полном объеме воспроизводит те конфликты, которые имели место около четырех тысяч лет назад в Эрец Кнаан в шатрах праотцев еврейского народа, и, что самое важное, подтверждают подлинность этих историй, как они приведены в Торе!

***

Перечислим основные мировые религии. В древности наряду с иудаизмом, из которого позднее вышли христианство и ислам, существовали зороастризм, индуизм, буддизм, даосизм, синтоизм и конфуцианство.

Не секрет, что еврейский мир относится к этим – по большому счету языческим религиям – с известным пиететом. Со своей стороны и эти религии не видят в иудаизме никакой для себя угрозы. Известно немало историй, когда приходившие к восточным учителям евреи, отсылались обратно, так как иудаизм, по мнению этих учителей, даст им больше.

Со всей определенностью можно сказать, что напряжение между иудаизмом и восточными религиями как таковое отсутствует. И это при том, что отношения с близкородственными иудаизму религиями – христианством и исламом – совсем не безоблачны. Отношения эти всегда отличались напряженностью, обладающей характерными и устойчивыми оттенками.

Так рождение ислама сопровождалось многочисленными еврейскими погромами, и хотя со временем арабы и евреи научились относительно мирно сосуществовать, ислам терпит иудаизм лишь до той поры пока сохраняются следы его приниженного положения. Стоит евреям поднять голову, ислам приходит в неистовство.

Со своей стороны, христианство никогда не могло удовлетвориться униженным положением евреев и постоянно добивалось от них признания «истины». Евреи со своей стороны всегда последовательно уклонялись от полемики с христианством.

Такова наличная психологическая ситуация в сфере взаимоотношений иудаизма с мировыми религиями. Но эта картина поразительно точно повторяет описанные в ТАНАХе братские конфликты!

Если согласиться с утверждением иудаизма, что сам он восходит к Яакову, ислам происходит от Ишмаэля, христианство – от Эсава, а восточные религии от сыновей Авраама от Ктуры, то межрелигиозные отношения станут для нас более чем прозрачны.

Начнем с восточных религий. В Торе сказано: «И взял Авраам еще жену, именем Ктура. И она родила ему Зимрана и Йокшана, и Мыдана, и Мидьяна, и Ишбака, и Шуаха. А Йокшан родил Шеву и Дыдана… И отдал Авраам все, что у него, Ицхаку. А сынам наложниц, что у Авраама, дал Авраам подарки и отослал их от Ицхака, сына своего, еще при жизни своей на восток, в землю Кэдэм». (25:1-6)

Итак, передав основное свое духовное наследие Ицхаку, Авраам отослал на Восток шесть своих поздних сыновей, причем под врученными им подарками традиция понимает «средства от нечистых сил» (Санхедрин, 91а), другими словами – секреты управления космическими энергиями. И действительно, через несколько веков после эпохи Авраама в отдаленной от земли Израиля Индии записываются «Веды», зарождаются религии, никогда особенно не соперничавшие с иудаизмом.

Совсем по-другому складывались у евреев отношения на родине с религиями, основанными на Коране и Новом Завете. И тут мы ясно видим, что описанные в Торе взаимоотношения между членами семьи Авраама – между его сыновьями и внуками – удивительным образом соответствуют тем взаимоотношениям, которые позже сложились между иудаизмом, христианством и исламом.

* * *

Первенец Авраама – Ишмаэль появился на свет по инициативе бесплодной Сары, которая задумала завести себе приемного сына, зачатого ее мужем от рабыни.

Несмотря на все споры, немедленно вспыхнувшие между Сарой и матерью Ишмаэля – Агарью, Авраам любил своего сына и явно считал его своим духовным наследником. Более того, когда Ишмаэлю исполнилось тринадцать лет, он вместе со своим отцом вступил в завет, предписанный Всевышним («В тот же самый день обрезаны были Авраам и Ишмаэль, сын его» (Берешит, 17:26)

Но тогда же Всевышний открыл Аврааму, что Его планы связаны вовсе не с Ишмаэлем, а с другим сыном, которого предстояло произвести на свет Саре. «Бог же сказал: именно Сара, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя Ицхак, и установлю союз Мой с ним союзом вечным для потомства его после него». (Берешит, 17:19)

После рождения Ицхака ситуация для Ишмаэля резко изменилась. Он обнаружил, что его уже больше не считают исключительным продолжателем великого дела, что все завертелось вокруг новорожденного «любимчика»: «И нарек Авраам имя сыну своему, родившемуся у него, которого родила ему Сара, Ицхак. И обрезал Авраам Ицхака, сына своего, на восьмой день, как заповедал ему Бог… И выросло дитя, и было отнято от груди, и Авраам сделал большой пир в день отнятия Ицхака от груди. И увидела Сара, что сын Агари египтянки, которого она родила Аврааму, насмехается. И сказала она Аврааму: выгони эту рабыню и сына ее, ибо не будет наследовать сын рабыни этой с сыном моим, с Ицхаком… И встал Авраам рано утром, и взял хлеба и мех воды и дал Агари, положив ей на плечи, и ребенка, и отослал ее» (Берешит, 21:1-15)

Вдумаемся, что мог испытывать пятнадцатилетний подросток всю свою жизнь подготавливаемый своим отцом к великой миссии, и вдруг оказавшийся изгнанным из его дома?

Такая обида, такая травма может быть изглажена или глубоким смирением, восходящим к безоговорочной готовности принимать волю Создателя, либо нейтрализована построением картины мира из глубоко уязвленного «эго».

«Латентный период», как назвал его Фрейд, длился долго – более двух тысяч лет, но тяжелейшая травма первенца Авраама, вступившего в завет обрезания в один с ним день, себя в какой-то момент проявила, «частичное восстановление» осуществилось в Коране, согласно которому истинное учение Ибрахима – ханифа передано Ишмаэлю, а Яаков исказил наследие отца! А потому пока «справедливость торжествует», пока приниженное положение Израиля сохраняется, с ним можно иметь дело.

Некоторые иудейские комментаторы утверждают, что Ишмаэль раскаялся, т. е. что он смирился с избранием Ицхака. Такую опцию Коран допускает, но все же далеко не как основную. Столбовая дорога ислама – это дорога переписки истории, переписки Писания.

Коран – книга уникальная. Любое религиозное учение авраамитического ряда возникает на основе Св. Писания, даже если оно, как, например, книга Мормона не только разъясняет, но и продолжает первоисточник. Только потомки Ишмаэля дерзнули противопоставить свой источник – Первоисточнику, поменять местами текст и комментарий к нему. Объяснением этой немыслимой дерзости может быть только одно – все что написано в Торе сущая правда: Ишмаэль был любимым первенцем, изгнанным в пустыню за свою дерзость!

Но почему «латентный период» продолжался так долго, почему для того чтобы получить Коран потребовалось два тысячелетия?

Исламский ответ напрямую связан с распространением христианства.

Лишь когда христианство почти завершило свое победное шествие по Экумене, арабский народ почувствовал, что у него имеется свой путь: не языческий, не христианский, не еврейский, а именно свой – «единственно истинный» путь, тянущийся от шатра Авраама.

* * *

Но как возникло христианство?

Как известно еврейская традиция усматривает его исток в другом семейном конфликте: к конфликту сыновей Ицхака – Яакова и Эсава.

Если конфликт между сводными братьями Ишмаэлем и Ицхаком спровоцирован маловерием Сары и податливостью Авраама, то в случае Яакова и Эсава вся ситуация исходно задается свыше: оба брата, произошедшие от вырванного «акедой» из природного ряда Ицхака, рождаются в один день, и потому в равной мере претендуют на первородство, тождественное в их случае религиозному избранию.

Взаимоотношения близнецов, как известно, заметно отличаются от взаимоотношений других братьев и сестер. Они отличаются, с одной стороны повышенным взаимным соперничеством, а с другой – чрезвычайной взаимной зависимостью. Близнецы ощущают себя частью друг друга – хотят они этого или не хотят.

Американский психолог Аллан Фромм пишет в этой связи: «При появлении первых различий в способностях и характере разнояйцевых близнецов мы невольно пробуем разделять их, и почти неизбежно оказываем предпочтение одному из них. Вот тогда-то и возникает между близнецами соперничество – но с каким трудом и с каким комплексом вины! Каждый близнец знает, что мы ждем от него: он должен жить в согласии с другим. Взаимозависимость близнецов сильно страдает именно из-за скрытой враждебности, какую они испытывают друг к другу»[2].

Итак, братья, связанные одним актом рождения, особенно если их воспитание было типичным для такого случая (а оно было именно «типичным»): «Ицхак любил Эсава… а Ривка любила Яакова» (Берешит, 25:28) – обречены на сложные специфические комплексы.

Эсава, укрепленного любовью отца отличала уверенность в себе, уверенность в том, что его избранию, его первородству ничего не угрожает. Он был убежден, что и безо всякой «учебы», безо всякого просиживания в «шатрах», приближен к Богу.

Когда Яаков обманом получил благословение отца, Эсав даже не пытался его дезавуировать, он лишь сказал: «Неужели, отец мой, одно благословение у тебя? Благослови и меня, отец мой!» (Берешит, 27:38). В порыве гнева Эсав, правда, пожелал убить Яакова, но когда через много лет после бегства Яакова в Месопотамию братья вновь встретились, они оба плакали друг у друга на шее. Комментаторы признают, что чувства Эсава были в эту минуту вполне искренними (см. например, Спорно на Бытие 33:4).

После встречи Эсав пригласил Яакова к себе в Сеир, тот вежливо согласился, но на деле предпочел уклониться (Берешит, 33:10-17).

Сцены такого рода отношения – внешне почтительного со стороны Яакова, но уклончивого по своей сути – воспроизводились на протяжении столетий. Со своей стороны отношение Эсава к Яакову двойственное. С одной стороны он может быть великодушным по отношению к брату, потому что убежден, что вопреки всем «формальностям» объективно он – Эсав остается первенцем и избранником. Но гораздо чаще он приходит в ярость от того, что Яаков его полностью игнорирует, от того что тот убежден в своем избранничестве построенном на нелепом «формализме».

Но почему христианство возникло более чем через полтора тысячелетия после братской тяжбы?

Это произошло именно тогда, когда весть об Израиле и его религии стала распространяться по во всей Экумене, когда Тора была переведена на греческий. Именно тогда латентный период закончился, то есть сработал механизм «невроза» и произошло «частичное восстановление вытесненного» – Эсав был восстановлен в своих правах: в мире прозвучала универсальная версия иудаизма, согласно которой Эдом был объявлен истинным Израилем, истинным хранителем завета Ицхака.

Отношения Израиля и Церкви на протяжении веков несли на себе все черты отношений Яакова и Эсава, начиная замыслом Эсава убить брата, и кончая примирением и искренним приглашением к себе в гости. Но опасения сохраняются, и приглашение это вежливо, или не очень, игнорируется Яаковом.

Итак, мы видим, что иудаизм строится на основании здоровой духовно-исторической памяти, в то время как христианство и ислам представляют собой определенное искажение, причем такое, которое дополнительно подтверждает подлинность и первичность иудейской версии.

Литература

[1] З. Фрейд «Человек по имени Моисей и монотеистическая религия» М. 1993 стр. 91.

[2] Аллан Фром «Азбука для родителей». Лениздат 1991 стр. 25.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:1
Всего посещений: 962




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer9/Barac1.php - to PDF file

Комментарии:

Юрий Леонидович
Иркутск, РФ - at 2014-09-21 15:36:33 EDT
Уважаемый Арье!

С большим интересом ознакомился с Вашей работой "Психоаналитическое доказательство". Очень интересная идея комментировать, библейские персонажи, используя метод психоанализа . Однако учитывая, что – основной метод исследования личности, разработанный в рамках фрейдизма и базирующийся на проникновении в бессознательное личности в процессе доверительной беседы посредством различных приемов, позволяющих исследователю осознать истинные причины внутренних психических конфликтов и на этой основе уяснить для себя психическую сущность данной личности, на мой взгляд, такие исследования, ретроспективно, не могут быть корректны.

С уважением, Ю.Л.

Беленькая Инна
Хайфа, Израиль - at 2014-09-20 07:03:46 EDT
Арье Барац:
"Уже скоро век, как психологи пытаются понять религию, как феномен человеческой психики, как проявление коллективного бессознательного.
Так, Юнг утверждал, что «все эти индивидуальные мотивы, типа инцестуальных склонностей и прочих детских комплексов, образуют не более чем поверхностный слой; а вот подлинным содержанием бессознательного являются коллективные события эпохи».


А еще Юнг писал, что содержание всех мифов, всех религий и всех «измов», является архетипическим. «Мифологему, как реликт давно ушедшей и ставшей чуждой нашей жизни, отделяет всего один шаг от высказываний религиозного характера, которые есть живая мифологема» («Бог и бессознательное», с. 17).
Но теолог и слышать ничего не хочет о мифе, поскольку ему представляется, будто это понятие обесценивает религиозные высказывания и не связывает с понятием «миф» никаких ценностных представлений.
И далее, «идея о сверхмогущественной божественной сущности наличествует повсеместно, потому что она есть архетип. Это - суть «образы, которые находятся в человеческой душе со дней сотворения мира».
Указывая на сродство коллективного бессознательного с религией, Юнг делает оговорку, что это не значит, что коллективное бессознательное тождественно Богу. Но оно является той СРЕДОЙ, из которой возникают религиозные ощущения. Причина же этих ощущений находится далеко за пределами человеческого знания. По Юнгу, познание Бога – это трансцендентальная проблема.

Автор пишет: «Итак, мы видим, что иудаизм строится на основании здоровой духовно-исторической памяти, в то время как христианство и ислам представляют собой определенное искажение, причем такое, которое дополнительно подтверждает подлинность и первичность иудейской версии».
Здесь совершенно непонятно, как такой вывод соотносится с заглавием статьи «Психоаналитическое доказательство», которое носит иронический подтекст. Никто не оспаривает «первичность иудейской версии». Самое интересно, что автор в опровержение «психоаналитического доказательства» берет за основу типичные мифологемы, которые присутствуют во всех мифологиях мира: миф о первородстве, близнечный миф, в котором братья-близнецы выступают сначала соперниками, а позднее становятся союзниками.
Так что, говорить о «здоровой духовно-исторической памяти» можно, но с учетом «психоаналитического доказательства», а не вопреки ему.
И еще маленькое замечание. Обилие восклицательных знаков не прибавляет значимости и достоверности тексту. По мнению некоторых ученых, это тот признак, который изобличает любительство.

Ontario14
- at 2014-09-19 17:29:21 EDT
Очень интересный драш, рад вновь видеть Арье Бараца на страницах журнала !