Buzhor1
ЮРИЙ БУЖОР

 

МОЯ ЗВЕЗДА, МОЯ ЕВРОПА. ОТ МОРЯ ДО СИЯЮЩЕГО МОРЯ


Флоренция – Пиза - Ливорно


Первое знакомство с Флоренцией лучше начинать с пьяццале Микельанджело вечером. Нас встречает незамысловатая комбинация из Давида и аллегорий капеллы Медичи. Копии сильно трачены временем, но в сумерках ничего, сойдет.  Современник Микельанджело обратился к нему с поэтическим комплиментом по поводу одной из аллегорий: «Вот Ночь, что пред тобой так сладко спит. То ангелом одушевленный камень. Он недвижим, но в нем есть жизни пламень. Лишь разбуди, и он заговорит». Изящная версификация, очень мило и образно. Ответом было бессмертное: «Отрадно спать, отрадней камнем быть. О, этот век преступный и постыдный, не жить, не чувствовать – удел завидный. Прошу, молчи, не смей меня будить!“ (перевод Ф.И.Тютчева).

 

Флоренция. Синагога

 

Город под нами как на ладони. Отсюда хорошо видна синагога, построенная в мавританском стиле евреем Тревесом в соавторстве с Фальчини и Микели. Деньги на постройку дал местный богач Давид Леви. Судя по размерам здания и отделке,  деньги были немалые. Леви и земельный участок подыскал. Строительство осуществили в рекордные сроки: с 1872 по 1874 годы. Интерьер строго аниконичен: кроме меноры, могендавида и скрижалей, никаких изображений натуры нет. Много фресковых орнаментов, витражей и мозаики, местный мастер Панти широко использовал позолоту.  Пол выложен мрамором. Нацисты разместили здесь склад, гараж и конюшни, а при отступлении синагогу разграбили и  заминировали. Американские саперы несколько зарядов проглядели, и взрыв был. Обрушилась одна галерея, но могучее здание устояло. Пострадала синагога и во время страшного наводнения в 1966 году, стихия уничтожила 90 свитков Торы и пришлось переписывать фрески.

 

Большинство евреев Флоренции – сефарды. Ашкеназы собираются в примыкающем помещении. Для евреев итальянской школы отведена маленькая синагога на Via Oche.

 

На памятном знаке поименно перечислены все 243 депортированных члена общины, в том числе раввин Натан Кассуто.  Вернулись 13. Натан погиб в концлагере. В июне 1944 года вывели из дома престарелых 16 человек, загнали в теплушки и увезли. Эти старики и старухи представляли особую угрозу чистоте расы. 

 

Проходим по левому берегу Арно мимо незаслуженно обойденного путеводителями памятника Николаю Демидову – правнуку Никиты, выдвиженца  Петра I. Демидовы отсюда успешно управляли своими уральскими заводами, соблюдая фамильную традицию: каждый сын, а сыновей бывало много, должен получить в наследство не меньше, чем получил отец. При этом они были заядлыми филантропами. Николай построил на свои деньги фрегат, снарядил целый полк в 1812 году, передал церковке в Нижнем Тагиле дароносицу стоимостью 45 тысяч рублей. Во Флоренции содержал школу, где на полном обеспечении обучались 160 подростков из беднейших семей. Герб Демидовых – горняцкое кайло и нежный ирис Флоренции - красуется у входа в собор Санта Мария дель Фиоре (Дуомо). Деньги на роскошный неоготический фасад тоже дали Демидовы.

 

С этим городом связано немало великих русских имен: Бутурлины, Чайковский, Тарковский. Елизавета Ксаверьевна Воронцова останавливалась здесь во время свадебного путешествия. Отсюда родом и другая одесская муза невыездного Пушкина – Амалия Ризнич. Та самая: «Под небом голубым страны своей родной...».

 

По Старому мосту проходим к площади Синьории и Палаццо Веккьо. Завтра мы придем сюда еще раз, но дублирования впечатлений не будет. Флоренция в вечерней подсветке и она же при свете дня – это две Флоренции.

 

В Палаццо Веккьо Бродский однажды читал стихи и получил из рук мэра в награду специально отчеканенный по такому случаю золотой флорин – лет 500 назад это была самая весомая и стабильная валюта в Европе. Поэт очень дорожил подарком, не меньше, чем нобелевской медалью.

 

По обеим сторонам входа в Палаццо – скульптурные изображения Адама и Евы,  украшенные фиговыми листками. Вышла полная ерунда:  вместо изначально задуманного изображения невинных божьих созданий, еще не вкусившим от древа, получился  памятник великим грешникам, которые посмели ослушаться Господа, почему и познали стыд. Листки приказал приделать Савонарола. Давид тоже стоял какое-то время в металлической набедренной повязке. Недавно Иерусалим отклонил подарок Флоренции – копию необрезанного Давида. Ну и как это себе представляли во Флоренции? Стоит посреди Иерусалима голый хлопец, явно гой, среди добропорядочных ортодоксальных жен, перед которыми и муж-то в таком виде никогда не появлялся, и их дочерей.  Не иначе посмеяться хотели дарители. Восток – дело тонкое… 

 

В 1490 году Джироламо Савонарола прогнал Медичи и заодно евреев из созданной им католической теократии, сувереном которой объявили…Иисуса. Джироламо плохо кончил, его сожгли на костре. К историческому центру города ведет Via Malcontenti – улица Недовольных. Радоваться было нечему. По ней как раз и шли к месту казни приговоренные к смерти. Этим маршрутом проследовал и наш герой, точнее, его труп. К аутодафе он был доставлен загодя придушенным. Не из гуманитарных соображений, а чтобы, поджариваясь,  не агитировал толпу, как сейчас говорят, не «зажигал».  Вполне мог, у людей такого склада колоссальная саморегуляция. А выставить доминиканца на костре с кляпом во рту означало бы для его палачей и вовсе потерять лицо. 

 

Савонарола

 

Ух, какой нос у савонаролового профиля на портрете Фра Барроломео! Не нос, песня. С таким носом Джироламо ничего не оставалось, как быть юдофобом. Нос в этом смысле делает человека, как и фамилия. Ну, куда деваться с фамилией Шафаревич, например? Примерно такой же конструкции нос и у основателя медицейской династии Козимо Старшего да вдобавок  еще мощный ушной хрящ. По непроверенным данным, в таких знатных семействах, как Борджиа и Боргезе тоже водились в большом количестве еврейские бабушки и дедушки. А как проверишь? Для этого надо всю жизнь в архивах просидеть, да и ни к чему это.  

Массивный Баптистерий, «Двери рая» - так их назвал Микельанджело, вообще-то скупой на похвалу.   Над ними трудился Гиберти 27 лет. Пожалуйста, главные сюжеты Танаха перед вами: первородный грех, Каин и Авель, Великий потоп, жертвоприношение Авраама, Моисей, царица Савская в гостях у Соломона. Средневековый мастеровой или купец приостанавливались у дверей и разглядывали горельефы, а какой-то просвещенный малый давал пояснения. Гиберти не мог предвидеть, что к дверям будут ежедневно проталкиваться тысячи туристов. Подойти близко невозможно, а с 3 метров не могут разобрать детали и самые глазастые. Какая уж тут наглядная агитация.

 

Напротив - Дуомо. Собор начали строить в конце XIII века, а к куполу приступили только через 225 лет. Непонятно было, как возводить купол, он получался слишком большой – 42,5 метров в диаметре ( современная 12-этажка). Всерьез обсуждали такой проект: насыпать земляной холм в качестве опоры, а чтобы не скучно было потом выбирать такое количество грунта, заранее смешать землю с серебряными монетами. Когда Брунеллески взялся за возведение купола вообще без опор, его сочли сумасшедшим. Но он возвел купол. Рабочие испугались, что конструкция рухнет еще до сдачи в эксплуатацию и потребовали плату за страх – удвоенного жалованья. Брунеллески тут же всех уволил и стал таскать кирпичи сам. Увидев такое дело, забастовщики попросились обратно. И он их взял снова – только за плату вдвое меньшей прежней. 

 

С южной стороны собора, за  деревянными боковыми дверьми,  изображены скрижали с первыми пятью заповедями Моисея на языке оригинала.

 

Рядом, на углу Чулочной улицы – мемориальная доска. Здесь в 1815 году умер «итальянскоязычный поэт», флорентиец Соломон Фиорентино

 

В 1414 году республика посылает банкира Валори в Милан в качестве посла при дворе герцога Висконти. Еврею Валори отказывают в приеме, и Флоренция объявляет Милану войну. В те времена, как и сегодня,  было принято заранее зондировать почву насчет кандидатуры посла со страной пребывания, так что, похоже, Валори cделали пешечкой в большой игре. Козимо Медичи в 1437 году дарует евреям патент на процентное денежное кредитование. Евреи торговали колониальными товарами, шелком и шерстью, среди них были домовладельцы и даже садоводы. Некто Абрамо ампутировал ногу старейшине династии Джованни. В 1464 – 92 годах, когда правил Лоренцо II Великолепный,  под покровительством герцога находились еврейские врачи, школы и талмудисты.

 

Но покровительство было относительным. В 1472 году во время эпидемии чумы евреев изгнали. До конца XV века их еще дважды изгоняли и каждый раз звали обратно. Очень хотелось устранить посредника. Старая история: ты сперва нащупай доступ к оптовым закупочным ценам, а потом устраняй посредника. И то еще подумать надо, потому как рисков и головных болей сильно прибавится, а спрашивать за убыток можно будет уже только с самого себя. Потому и звали назад.

 

Самуил и Бенвенида, сын и невестка Исаака Абраванеля, еще когда жили в Неаполе сдружились с испанским губернатором доном Педро. Дочь губернатора Элеонора ди Толедо была привязана к Бенвениде, называла ее матерью и, когда уехала во Флоренцию, чтобы стать женой Козимо,  сохранила самые теплые отношения с Абраванелями. Её супруг не раз советовался с мудрым Якобом Абраванелем, посылая за ним в Феррару.

 

Гетто появляется во Флоренции в 1570 году. Очередной Козимо мечтал стать не просто герцогом, а Великим герцогом. Без благословления церкви он себя повысить в звании не решался, а папа поставил условие – выселить врагов Христовых в гетто. Элеонора умерла в 1562 году, заступиться было некому. В гетто оказались около 500 человек. Еврейские банки были закрыты, введены опознавательные метки. Операции банкиров Медичи в Европе достигли таких масштабов, что они могли, пожалуй, обойтись своими силами. Правда, состоятельным евреям, в основном, левантийского происхождения, дозволялось жить вне гетто. Какова была «цена вопроса», история умалчивает. И еще можно было поискать себе занятие в Пизе. А вскоре, уже при Фердинанде, появилась возможность устраиваться в Ливорно.

 

В 1814 году сильные мира сего, а точнее, сильные мира того – государства антинаполеоновской коалиции дали Тоскане автономию. Евреям разрешили селиться где угодно. Гражданства у них, правда, не было, но никто его особенно и не требовал. В 1848 году Леопольд II официально отменил дискриминацию евреев; насчет гражданства распоряжений не было. В 1859 году великих герцогов прогнали, и опять та же история. Министром финансов временного правительства стал некто Сансон Анкона – еврей, естественно. При этом как-то позабыли, что министр хоть и с портфелем, но не является гражданином республики. В 1861 году все стало на свои места. Флоренция стала частью объединенной Италии.  Евреи оказались при гражданстве, уже  итальянском.  Министр портфель сдал.

 

В 1890 году ретивые градостроители разрушают несколько кварталов старого города, в том числе историческое гетто, чтобы освободить место для помпезной и неинтересной площади Республики. Ковчег – все, что осталось от старой синагоги, - хранится сегодня в израильском кибуце Явне.

 

Зато люди и время пощадили район, где евреи компактно расселялись при Лоренцо, за 100 лет до гетто. Надо перейти по Старому мосту с правого берега Арно на левый, от фонтана с жизнерадостным Бахусом повернуть направо, всего один квартал - и вы на Via dei Giudei, Еврейской улице. Сейчас она называется Via Ramagliau. Улица метра 3 в ширину, выкрашенные охрой домой. Снаружи все, как было полтысячи лет назад.

 

Точно не установлено, где именно, но известно, что где-то здесь,  неподалеку от дворца Питти, жил Достоевский с молодой беременной женой. Работал над  романом  «Идиот». Не исключено, что  человеколюб и юдоед на Еврейской улице и жил. Анна Григорьевна ходила греться на солнышке в парк Боболи, а рожать уехала в страну, язык которой она знала – в Германию. Через много лет Любочка Достоевская тихо скончается  и будет похоронена на итальянском кладбище в Больцано. Могилу обнаружат во времена Муссолини и поставят ей, дочери великого писателя, достойное надгробие. В верующей Италии Достоевского знают и любят, особенно этот роман и святого князя Мышкина.

 

Когда стоишь напротив дворца Питти, боковое зрение не улавливает весь его необъятный фасад, еще и приподнятый покатым пандусом, и голова немного кружится. Здесь жила последняя Медичи – Лодовика. Мы в Дюссельдорфе когда-то удачно женили на ней нашего герцога, но она пережила мужа и вернулась домой. Детей у них не было. В начале XVIII века Лодовика завещала создаваемую веками  коллекцию живописи и скульптуры Медичи родному городу. Вазари в «Жизнеописаниях», что называется, раскрутил своих великих современников, и за узнаваемыми именами идут в галерею Уффици. Но там и очередь, как когда-то в Мавзолей. В  Питти,  кроме хорошеньких мадонн Рафаэля, тоже есть кое-что, и можно сделать какие-то открытия самостоятельно. Вот не особенно известное полотно Кристофано Аллори – «Юдифь с головой Олоферна». Считается, что в образе Юдифь он изобразил безответно любимую, а в Олоферне себя. Еще один неведомый шедевр – «Святой Иероним» работы, кажется, Поллайоло, но, как сказано в каталоге, совсем не в стиле Поллайоло. Короче говоря, неизвестно, чьей работы.

 

Встречаемся с автобусом за Римскими воротами. С появлением дальнобойной артиллерии крепостные стены превращали город в мышеловку. Стены разобрали, а очень большие городские ворота оставили на память. Флоренция, до завтра!

 

Обессиленные экскурсанты размещаются в комфортабельном пригородном отеле. На следующее утро – водные процедуры и завтрак-буфет, то есть «шведский стол». Мне так и не удалось выяснить, откуда в русский язык пришло это выражение. Есть термин «скандинавский завтрак», но под этим понимается ассортимент, меню, а не способ сервировки и обслуживания. На всякий случай напоминаю, что выносить еду нельзя и на завтрак лучше приходить, как у себя дома, без целлофановых пакетов, сумочек и торб. Необходимость в таких предупреждениях  мало-помалу отпадает, люди растут.

 

 

Флоренция. Церковь Санта Кроче

 

Экскурсия по городу в этот день начинается от церкви Санта Кроче. Фасад увенчан шестиконечной звездой. Это древнейший символ, который знали еще до возникновения христианства и даже Иудеи. Его использовали индусы, римляне, мусульмане. У меня есть старая фотография, которую я сделал на острове Кипр в Пафосе: на мозаичном античном полу мирно соседствуют гексаграмма, крест и свастика. Так чаще всего изображают и Рождественскую звезду. В той же Флоренции шестиконечная звезда украшает табернакль с Богоматерью в церкви Орсанмикеле. Но в данном случае есть все основания считать, что это именно иудейский могендавид. Дело в том, что церковь, строительство которой начал в 1294 году Арнольфо ди Камбио, до середины XIX века простояла без облицовки фасада. Изыскали, наконец, средства, стали искать мастера. Не сразу, но нашли и мастера, который мог бы создать фасад под стать великолепию внутреннего убранства. Им оказался Никколо Матас – еврей из Анконы. Он поставил условия: во-первых, чтобы дали работать по воскресеньям,  суббота – выходной; во-вторых, чтобы похоронили его в церкви, когда придет время переселяться в мир иной.

 

Время пришло. Нарушать данное когда-то слово не хотелось, но и предоставить некрещеному захоронение в церкви Святого Креста (так переводится ее название) казалось немыслимым. Нашли выход из положения: похоронили под ступенями входа, вроде внутри  церкви, но перед фасадом, то есть как бы и не в ней.

 

Фасад хорош. Благородно-сдержанный мраморный фон, точность деталей, выверенные пропорции. Неоготикой как-то не принято восхищаться, надо подождать хотя бы пару веков. Но уже ведь и прошло 150 лет. Это, несомненно,  шедевр. Огромную синюю звезду видно издалека.

 

Внутри столько всего, что и дня мало. Фрески Джотто и менее известного, но тоже гения Гадди. «Благая весть» Донателло. Гробницы Микеланджело и Галилея (прах вольнодумца тоже не скоро и не просто нашел дорогу в этот пантеон). Пустующая гробница Данте: его останки отстояли-таки в Равенне. Католической церковью не возбраняются такие символические погребения или мемориальные доски – эпитафии. Среди эпитафий – имена Ферми и Маркони. Ферми – римлянин, мы еще поговорим  о нем. Маркони изобрел радио, хотя у венгров, немцев или русских на этот счет свое мнение. Работал в Англии и по условиям контракта первую в мире телеграмму («каблограмму») должен был отправить королеве Виктории. Но патриот Маркони отбил победную весть все-таки итальянскому королю, а на запрос из Лондона ответил: «Посмотрите на карту: где Лондон и где Италия. Вторую каблограмму я отправил Её Величеству, и она получит сообщение гораздо раньше». Если шутка удачная, англичане в бутылку не лезут. Не сразу поняли, потом посмеялись и забыли.

 

К вопросу о научно-технических приоритетах. Скоро к коллегам присоединится еще один великий итальянец – еврей из Флоренции Антонио Меуччи. В 1849 году он первый добился передачи живого звука с помощью электричества и уже в Америке в 1874 году оформил заявку на изобретение - «телетрофоно». Беллу было тогда два года, и впоследствии он лишь усовершенствовал то, что до него изобрели Меуччи и еще Филип Райс, тоже из наших.. А в более или менее современном виде телефон появился благодаря ганноверскому еврею  Эмилю Берлинеру. Придумал  трансформатор, а заодно граммофон. Берлинер грамотно запатентовал свои изобретения,  и ему что-то перепало.  Не много. Слава  изобретателя граммофона и денежные сливки с внедрения и производства достались Эдисону. 

 

В прошлом году было принято решение установить в Санта Кроче эпитафию Меуччи. В этом году я во Флоренции еще не был, при первой же возможности справлюсь на месте, установили ли. Хочется убедиться, что по крайней мере Меуччи повезло и его пустили внутрь, пусть даже в виде мемориальной доски.

 

Флоренция – город, куда возвращаются, и прекрасна она бесконечно. Остается утешаться этим, потому что экскурсионный марафон продолжается. Мы отправляемся в Пизу.

 

В прошлой круизной жизни я в Пизе придумал себе одно невинное развлечение. В Ливорно на причале в автобусах размещаются сотни людей. Приезжаем на парковку в Пизу и идем вдоль скучной крепостной стены, за которой ничего не видно.  Я стараюсь оказаться впереди, чтобы раньше всех пройти в ворота и оказаться на площади Четырех Чудес. Но стою спиной к Чудесам и лицом к воротам. Пассажиры более или менее готовы к встрече с Падающей башней, но не с Баптистерием и не с собором. Площадь разом распахивается перед ними во всей своей неизъяснимой красе. Это волшебное изменение множества лиц одновременно надо видеть! Ну, и положительной энергией подзаряжаешься, что в условиях профессионального недосыпа совсем не лишнее. Будете в Пизе – попробуйте и вы, особенно, когда приезжают большие группы,  получите удовольствие.

 

Вот чудо так чудо – Башня. Наклон обнаружился вскоре после начала строительства, но пизанцы, охваченные каким-то безумием, продолжали тянуть башню вверх, да еще увенчали ее тяжеленными колоколами. Башня пережила несколько разрушительных землетрясений. Могли дорого обойтись этому чуду света и неумелые попытки ему помочь. По приказу Муссолини были просверлены отверстия  у основания, куда залили 90 тонн жидкого цемента. После чего башня буквально пустилась в пляс. Скачкообразные  непредсказуемые колебания измерялись миллиметрами, но каждый миллиметр мог стать роковым. К счастью, окончательно вздрогнув, башня заняла прежнюю позицию. После чего возобновила медленное падение по привычной траектории. Летом 1944 года здесь проходила линия фронта. Засевший на башне  немецкий артиллерист, оснащенный сильной оптикой и радиопередатчиком, умело корректировал артиллерийский обстрел американских позиций. Потери были большими, по американским представлениям, очень большие. Сержантов Леона Векштейна – разведчика и Чарльза Кинга – радиста отрядили к башне, чтобы навести  на нее ответный огонь полевых орудий. 6-дюймовки стоящего на рейде крейсера тоже были развернуты на цель. Еще несколько секунд – и в эфире прозвучал бы позывной: THIS IS ABEL GEORGE ONE. FIRE – и все, Hilting Hilton, как называли его «джи-ай», «Кривой Савой», приказал бы долго жить. Векштейна и Кинга с башни засекли, и вся артиллерия Кессельринга, казалось, бьет уже только по ним. Отползать без приказа не положено, а под перекрестным огнем чужих и своих сержантам точно пришел бы конец. Но тут в наушниках прозвучала райская музыка: «...вашу мать, давайте, уё..оттуда, эти б..(генералы, значит – Ю.Б.) решили не трогать башню». Музыку исполнил сержант Браун с командного пункта. Пронесло и на этот раз. И за Векштейна с Кингом радостно, остались живы парни.

 

Башня уже года три, как не падает. Угол наклона зафиксирован. Всего за 15 евро можно по внутренней винтовой лестнице подняться наверх, полюбоваться оттуда Баптистерием и собором. Правда, башни оттуда не видно. 

 

Пиза. Баптистерий

 

Беда не миновала  Четвертое Чудо – кладбище Кампосанто. Когда-то сюда пизанские корабли навезли земли аж из Иерусалима. Американская зажигательная бомба застряла в перекрытиях свинцовой кровли. Жидкий свинец погубил почти всё, в том числе 23 фрески Гоццоли на ветхозаветные сюжеты.

 

Первое упоминание  о евреях в Пизе относится к IX веку, а в начале XII века здесь было 25 еврейских семей, значит, навскидку, около 150 человек. Столько членов насчитывает в своих рядах местная община и в наши дни.

 

О том, что Пиза была главной морской державой в Западном Средиземноморье, напоминает фресковая роспись вокзала, выполненная известным современным художником Даниеле Скинази. Фреска называется «Битва за Майорку». Тогда пизанцы в союзе с каталонцами выбили с острова пиратов. Были ли в составе десанта евреи? Скинази предполагает, что были: в одном из персонажей он изобразил себя, причем в талите, со штрипками к 4 углам одежды, все, как полагается.

 

В местной тюрьме томился, ожидая выкупа, Марко Поло. Воевал на стороне генуэзцев и попал в плен. От нечего делать стал рассказывать сокамернику о своих приключениях, и вскоре эти рассказы увидели свет. Великий путешественник вернулся в Венецию свободным, зажиточным и... несчастным человеком. Все, что он привирал, принимали за чистую монету, истину отвергали.  Мы еще можем поверить в людей с собачьими головами или туман такой густой, что даже на слоне не проедешь, - говорили читатели. – Но рыбки с развевающимися хвостами? Бумажные деньги, которые в Китае в любое время  можно обменять на золото? Да он смеется над нами! Между тем это была святая правда.

 

В конце XIV века устье Арно сильно заилилось, море отступило,  и порт захирел. Зато процветало банковское дело. Некто Витале (Иекиель) бен-Матассиса да Пиза внес более половины уставного капитала, когда создавался францисканский беспроцентный ломбард, и тем самым сохранил еврейские позиции на кредитном рынке. С Иехиелем консультировались тосканские герцоги. Благодаря влиянию и деньгам семейства да Пиза здесь нашли приют беженцы из Испании в 1492 году. На улице Кальвака сохранился дом да Пиза. Когда-то на втором этаже была синагога, теперь она в другом месте. Гетто в Пизе существовало только на бумаге. 

 

Вексель – слово немецкое, но изобретателями векселя и бухгалтерского учета считаются Медичи. Слово «банк» пришло в наши языки из итальянского – «скамейка» и одновременно «сейф» менялы (casabanca). Однако первые упоминания о переводных денежных обязательствах относятся еще к Древней Греции. Не отправлять же в порядке взаиморасчетов сундук с золотыми монетами. Непременно  попадет в руки разбойников! В качестве рабочей гипотезы полагаю, что Медичи вряд ли были большими юдофилами, но хорошими учениками они были,  и кое-что от евреев перенимали. Поэтому  до поры до времени, пока были нужны еврейские опыт, мозги и деньги,  в любой ситуации  держали для них двери Флоренции открытыми. Как конкретно вели свои бухгалтерские книги евреи? Вопрос ждет своего исследователя, мы ограничимся любопытным документом: «Барталус и Ко. в Пизе. Во имя Господа Аминь, Барталус и Ко. посылает свой привет Барна из Лухи и Ко. Авиньон. Заплатите по этому письму 20 ноября 1339 г. Ландуччио Бассадраги и Ко. из Лухи 312 ¾ золотых гульденов, которые мы сегодня получили от Такредо Баначмунти и Ко., начислив 4 ½ % в их пользу, и зачислите эту сумму на наш счет. Выдано 5 октября 1339 г.». Профессионально составленное платежное поручение и одновременно процентная расписка. По-деловому коротко,  и видно, что дело налажено давно.  Тогда,  в начале XIV века Медичи предстояло еще многому научиться у сефардов Барталуса, Барна, Такредо и Ко.

 

В Пизе в 1972 году в доме торговца-еврея Брауна власти дали спокойно умереть  апостолу Рисорджименто Джузеппе Мадзини. Некогда пламенный карбонарий, он резко критиковал вождей I Интернационала и Парижской коммуны за диктаторские замашки. Не мог простить старым товарищам Гарибальди и Кавуру, с которыми по клочкам собирал Италию в единую державу,  да что там, не мог простить всей Италии, что она стала королевством. Мадзини не праздновал королей – красных, белых, любого цвета; до черных рубашек он не дожил. 50 лет назад дом был передан в дар государству еврейской семьей Росселли, сейчас там, на улице Мадзини,  музей.

 

Еврейское кладбище находится совсем близко к площади Четырех Чудес. Сразу за входом – львы, библейская аллегория-предупреждение. «Ибо я как лев для Ефрема и как скимен для дома Иудина; Я растерзаю и уйду; унесу – и никто не спасет» - пророк Осия, гл.5 и еще много упоминаний.  Здесь  похоронены Зигфрид Каппер – врач и поэт, автор текстов к нескольким песням Брамса; Алессандро Анкона – сенатор Италии и мэр Пизы; Карло Каммео – учитель, социалист, получивший фашистскую пулю в 1921 году.

 

1 августа 1944 года нацисты расстреляли Джузеппе Рокеса, вице-мэра и одновременно председателя совета общины. Убили еще 11 человек, прятавшихся в его доме, в том числе 6 евреев. Сегодня на доме Джузеппе укреплены две мемориальные доски: одна в честь членов общины – солдат и офицеров, погибших в годы I Мировой войны, другая – в память о раввине Аугусто Хасда и его жене Беттины Сегре. Оба погибли в концлагере.

 

Но самые знаменитые пизанские евреи XX века – это Понтекорво. О Бруно Понтекорво узнал весь мир, когда он, к тому времени гражданин Великобритании, с женой и тремя детьми исчез из поля зрения спецслужб в 1950 году. За решетку угодил тогда физик Фукс и начал давать показания о шпионаже в пользу СССР. Бруно не стал дожидаться ареста. Второй раз о нем заговорил мир после сенсационной пресс-конференции в Москве в 1955 году. Жил и работал в Дубне, продолжал исследовать медленные нейтроны. К работе над «изделием» допущен не был, но, понятно,  пользовался относительными благами, полагающимися физику-ядерщику с мировым именем, даже Ленинскую премию получил. На вопросы о национальности отвечал: я католик. Умер лет 10 назад в Дубне, похоронен в Риме. В Москву в качестве гостя кинофестиваля наезжал его брат Джилло, кинорежиссер, в свое время директор Венецианского «Золотого льва». Им давали возможность встретиться.  Джилло 84 года, он жив и, будем надеяться, здравствует. Совсем недавно во время прогулки в Альпах упал и скончался в возрасте 91 год третий брат – Гвидо Понтекорво. Крупнейший генетик, работал еще с Вавиловым.

 

...А ведь море, второе сияющее море, совсем близко.  До Ливорно рукой подать. В городе много каналов, и его называют тирренской Венецией. Так что мы не только совершили «хождение за два моря», но и как бы вновь оказались в Серениссиме. Но в Венеции ведь мы были  и знаем, что вторых Венеций не бывает: «Венеция похожа на Венецию. И только на Венецию она Похожа. И не спутаешь, как специю, Одну с другой, так и она одна» (Влад Васюхин). Хотя и у Ливорно есть свои приоритеты. Здесь, к примеру, в 1921 году Антонио Грамши основал Коммунистическую партию Италии. Сейчас выясняется, что чересчур умного и непослушного Антонио с подачи Коминтерна помогли упрятать в тюрьму товарищи. А еще это третий по значению порт Италии после Генуи и Неаполя.

 

Сегодня в городе большая, по итальянским меркам, община – 600 человек. И еврейская история, которой можно гордиться. Ибо Великий герцог Фердинанд в 1590 году создал настоящий вольный еврейский город, с 1675 года -  порто-франко, где «проще было обидеть князя, чем еврея».  Тоскане нужна была гавань, которая могла бы конкурировать с Генуей и Венецией. Фердинанд называл бурно растущий его стараниями порт своей «возлюбленной». Так и говорил жене, отправляясь сюда: еду, мол, к  любовнице. И жена отпускала его с легким сердцем - знала, что сильно зацикленный на Ливорно супруг будет до изнеможения заниматься исключительно обустройством акватории. 

 

Здесь никогда не было гетто. Специальная хартия гарантировала евреям свободу передвижения людей и товаров, право в любое время носить оружие, держать крещеных слуг и нянечек,  лечить  кого угодно независимо от вероисповедания и не носить никаких опознавательных меток.  Герцог позвал сюда греков, армян, мавров и английских католиков-диссидентов, но главной движущей силой в городе и порте были все-таки наши люди.  Поэтому, не раздумывая, более щедро, чем другие горожане, они сбросились на памятник Фердинанду, который и сейчас украшает парадную набережную («Памятник четырем морям»). Находились деньги и в связи с менее приятными событиями. 3000 местных евреев собрали средства в пользу тех, кто остался жив на Украине и в Польше после того, что сделал там с евреями Богдан Хмельницкий.

 

1666-ый год. «Кто имеет ум, тот сочти число зверя» (откровение Иоанна, гл.13). Корабли в порту принимают на борт толпы паломников-иудеев  из Тосканы, Рима, Вероны, даже Германии, чтобы переправить их морем в Смирну для встречи с новоявленным мессией Саббатеем Зви. А через месяц этот Зви, то ли под угрозой пыток, то ли получив от султана предложение, от которого трудно было отказаться, а вернее всего, и то, и другое, принимает ислам. Получился большой конфуз.

 

По участию евреев в экономической жизни города Ливорно уступал тогда только Амстердаму. Евреи не только вели банковские операции и международную торговлю (в том числе с Россией и Индией), но и наладили обработку и экспорт кораллов; делали стекло, сукно, бумагу и мыло; производили и экспортировали вино и сахар-рафинад; завозили кофе и открыли первые итальянские кофейни. В Ливорно насчитывалось до 20 типографских прессов. Город снабжал литургической литературой общины Северной Африки и Турции вплоть до начала II Мировой войны. Интересным бизнесом была и работорговля. Община и подконтрольные ей банки помогали находить средства для выкупа христиан из мусульманского плена в Северной Африке  и, наоборот, возвращения на родину мавров. 

 

Завидуя тосканским герцогам,  французский король-солнце Людовик XIV в порядке внедрения опыта приказал восстановить в Марселе еврейскую общину. Будущее еще одного большого порта было обеспечено.

 

Во второй половине XVIII века, при Великом герцоге Леопольде I,  евреи, числом уже 5000,  получили представительство в Городском совете. 

 

Красавец Алексей Орлов после ночи любви в Пизе заманил на борт флагманского фрегата «Три иерарха», стоявшего здесь на рейде,  самозванку Тараканову. Говорят, их венчал, давясь от смеха, пьяный боцман, переодетый попом. За кормой оставалась процветающая стратегическая гавань. Но не надолго. Наполеон в 1796 году разорвал договор о международном нейтралитете Ливорно,  отменил торговые привилегии и объявил континентальную блокаду. Евреи получили свободу, но здесь они и до этого были свободны, а  вот пояса пришлось затянуть потуже. Итальянский поход Суворова и десант Ушакова в Ливорно не решили поставленных задач. В 1815 году Венский конгресс восстанавливает на тосканском троне Габсбургов-Лотарингских. Наполеона отправляют на пенсию и в ссылку. Но город уже никогда не получит статус «порто-франко». К концу XIX века список членов общины насчитывал вполовину меньше имен, чем за сто лет до этого.

  

Совсем неважно шли дела у румынского еврея Модильяни. Он разорился и умер. Остались вдова и сын, больной плевритом.  О том, что Амадео Модильяни родился здесь, сообщает мемориальная доска на сером доме с зелеными жалюзями, что на площади Аттиаса. Одаренный юноша  учился живописи во Флоренции и Венеции. В Венеции и возникла, и уже не отпускала до конца смертоносная зависимость от алкоголя и наркотиков. Как добирались Ахматова и Гумилев до Парижа, куда отправились в свадебное путешествие? Может быть, поездом до Венеции и оттуда примерно нашим маршрутом, через Флоренцию в Ливорно и пароходом в Ниццу, а уж затем в Париж? Если так, то Анна и Амадео могли приглянуться друг другу до Парижа и знакомство в «Ротонде» было в действительности не первой встречей... В 1919 году выставка в Лондоне, организованная другом и агентом Зборовским, принесла  первый успех, за хорошую цену купили несколько картин. Но было поздно. В январе 1920 Амадео не стало. Кто он, итальянский еврей, парижанин Модильяни? Постимпрессионист? Фовист? Экспрессионист? Утверждают, что в его работах мало еврейского. А чего – много? Много Модильяни.  И этого более чем достаточно.

 

В Ливорно есть большой Музей иудаистики, детский сад и начальная еврейская школа. Здесь помнят печатника Габбаи, поэта Бедариду, писавшего на  «баггито“ (гремучая смесь иврита, испанского, португальского языков и западно-тосканского диалекта), ученого комментатора псалмов и «Зохара», энтузиаста еврейско-итальянского диалога Бенамозега, местного олигарха и филантропа Аттиаса. Из 2000 человек довоенного еврейского населения Ливорно депортировали 90. Были жертвы бомбежек ВВС США и «Люфтваффе» - за порт развернулась настоящая битва в воздухе, и город был на три четверти разрушен. Кто-то успел уехать, кто-то спасся в горах, если не напоролся на немецкий патруль или шальную пулю. Очень многие нашли убежище в монастырях и частных жилищах добрых людей.  В историческую синагогу, которую в XIX веке посещали тосканские герцоги и их высокие гости, попала бомба, и после войны её не восстанавливали, а построили новое здание в супермодернистском стиле. К общине  в 1967 году присоединились около 200 семей из Ливии.

 

Синагога в Ливорно

 

Отдадим должное еще одному уроженцу Ливорно , хотя вообще-то он еврей английский. Но отец его перебрался в Лондон из Италии, и Мозес Монтефиори родился все-таки здесь. Видимо, молодая мамаша рассудила, что для ребенка будет лучше, если он  появится  на свет в солнечной Тоскане, среди чадолюбивых родственников, а не в промозглом Лондоне. Мозес сказочно разбогател на биржевых операциях и затем отошел от дел. Последовательный ортодокс и баронет Монтефиори, получив личную аудиенцию Николая I,  добился отмены указа о переселении евреев западных областей вглубь России (ничто не ново в этом подлунном мире). Убедил турецкого султана прекратить преследования евреев в Сирии по обвинению в ритуальном убийстве. Вышел к разъяренной толпе в Бухаресте, успокоил её и спас румынских братьев по вере.  И это только единичные страницы его невероятной  биографии. Из людей с таким даром убеждать выходят целители, прорицатели, воры на доверии и разномастные дуче. Мозес предпочел обратить свое состояние и суггестивные способности во благо людям. Он делал добро бескорыстно.

 

 



   



    
___Реклама___