Chaesh1


Анатолий Хаеш

Еврейская община Великих Лук и ее деятели

(Период до 1917 года)

Великие Луки – один из древнейших городов России. Он расположен на берегах реки Ловать, с 1775 г. – это уездный город Псковской губернии, ныне районный центр Псковской области. Первое упоминание о Луках относится к 1166 году. С 1406 года псковские летописцы именуют город Великими Луками[1]. Истории города посвящено много работ, но еврейскую тему их авторы почти не затрагивали: есть лишь две короткие справки в энциклопедиях[2].

Между тем, община Великих Лук – в первой десятке еврейских общин, официально разрешенных вне черты оседлости. Хотя Псковская губерния в нее никогда не входила, уезд граничил с Невельским и Велижским уездами, входившими в черту. Известно, что евреи посещали Великие Луки задолго до официального на то разрешения. Первое сообщение об этом, известное нам, таково:

«В 1822 г. в [городской] думе раздаются жалобы, что у вдовы Дахновской живет еврей Соломон, к которому с разных мест съезжаются евреи и производят торг, заводят еврейские школы и даже имеют по их званию каких-то "резничьих" и стесняют в торговле мещан, имеют еврейское платье, а не немецкое, что противно высочайшему положению 1804 года о евреях. Дума делает постановление выслать евреев, о чем просит городничего»[3].

Здесь налицо основные элементы временного проживания евреев: молитвенная школа, резник, обеспечивающий приезжих кошерным мясом, и заезжий дом.

Документов о великолукских евреях в эпоху Николая I (1824-1855) у нас нет. Но в Пскове солдатская молельня существовала с 1827 года[4]. Надо полагать, что в воинских частях Великих Лук также служили евреи.

В 1857 году губернская статистика регистрирует в Великих Луках: 22 еврея и 4 еврейки[5][5]. Вплоть до 1862 года евреев в городе в несколько раз больше, чем евреек (Табл. 1). То есть мужчины живут, в основном, без семьи, скорее всего, это нижние чины уездных воинских команд, кантонисты старших возрастов, распределенные на работу, и бессрочноотпускные нижние чины, имевшие по выслуге двадцати лет право обзавестись семьей. Ни одного домовладельца среди них нет[6].

Таблица 1. Число евреев, проживающих в Великих Луках в 1857-1863 гг.[7]

Год

Мужчин

Женщин

Всего

1857

22

4

26

1858

17

6

23

1859

22

4

26

1860

22

4

26

1861

16

3

19

1862

8[8]

3

11

1863

10

11

21

В 1865 году право жительства вне черты оседлости получили евреи-ремесленники, в 1867 года – отставные нижние чины. Количество евреев в Великих Луках начало расти (Табл. 2). «В 1865 году здесь появились первые евреи, выходцы из Невеля, пострадавшие от пожара. Губернатор разрешил им жить в городе и уезде, несмотря на то, что губерния не входила в состав черты еврейской оседлости»[9].

Фактически невельские евреи обратились к псковскому губернатору в 1863 году, но рассмотрение их прошения тянулось до 1865 года[10], пока не вышел закон о евреях-ремесленниках. Что разрешение опиралось на этот закон, ясно из пояснений К.К. Случевского, посетившего Великие Луки два десятилетиями спустя: «их [евреев] почти не знали здесь до 1866 г., до пожара Невеля, когда последовало Высочайшее разрешение поселиться здесь невельским погорельцам-ремесленникам. Высочайшая милость касалась только ремесленников, но кто же из евреев не ремесленник чего-либо? Наплыв их сюда из года в год растет…»[11]

Таблица 2. Число евреев, проживающих в Великих Луках в 1870-1878 гг.[12]

Год

Мужчин

Женщин

Всего

1870

101

92

193

1871

89

75

164

1873

102

89

191

1874

105

91

196

1875

140

92

232

1877

153

100

253

1878

160

106

266

В списке лиц, сделавших в 1868 г. через великолукского исправника пожертвования в пользу жителей губерний, пострадавших от неурожая, указан Вульф Вязьменский, внесший 1р. 25 к.[13]. В дальнейшем он едва ли не первое лицо в создании и материальном обеспечении еврейской общины. По словам самого Вязьменского, он попал в Великие Луки «по праву ремесленника золотых и часовых дел мастерства»[14], хотя недоброжелатели писали, что «Вязьменский считается часовых дел мастером, тогда как оных работ никогда не производил и не производит»[15]. Случевский прав, говоря о расширительном использования евреями закона о жительстве ремесленников, так как подобных случаев было немало.

Примерно в то же время в Великолуцком уезде вел разработку леса купец Залман Берлин. Его конфликт с владелицей одной из лесных дач, Ольгой Григорьевой, привел в 1868 г. к встречным искам в Великолуцком окружном суде, впрочем, не дошедшим до судебного разбирательства[16]. В 1868 году в Великих Луках работал витебский мещанин, часовых дел мастер Мейер Израилевич Гимейн[17]. В 1869 году виленский мещанин Вульф Свирон открыл в Великих Луках типографию с двумя ручными печатными станками[18].

Распоряжением Псковской казенной палаты от 14 августа 1870 г. к Великолуцкому мещанскому обществу причислен крещеный еврей из Невеля Изот Давыдович Соминский, 21 года, по крещении Иван Трофимович Соминский[19]. Так что существовал и такой путь проникновения в город.

Менее точен Случевский в части «мест исхода», так как в Великие Луки тогда довольно интенсивно переселялись евреи Велижа, Витебска и Орши[20].

В те годы вне черты оседлости начинают с разрешения властей возникать еврейские молитвенные дома, которые велено именовать молельнями с хозяйственным при них правлением. 5 февраля 1868 г. такое разрешение дано евреям Пскова (37 человек, не считая военных), 18 июля 1869 г. – Холма (72 чел.), 12 августа 1869 г. – Острова (40 чел)[21].

Вскоре за разрешением «открыть молельню и при ней духовное правление» к псковскому губернатору обратились евреи Великих Лук. Признавая их ходатайство «по значительному числу постоянно проживающих в г. Великих Луках евреев, заслуживающим уважения», губернатор 18 мая 1871 г. отправил это ходатайство вместе с именным списком евреев министру внутренних дел[22].

Министр уже 31 мая 1871 г. разрешил евреям «устройство в Великих Луках… молельни и правления при оной для заведывания хозяйственной ее частью с тем, чтобы молельня эта не была именуема ими синагогой или молитвенным домом»[23]. На открытие синагог, молитвенных домов и духовных правлений при них тогдашний закон накладывал многие ограничения[24]. Напротив, норм, определяющей порядок открытия молелен, еще не было, так как во внутренних губерниях России их устройство только-только начали разрешать[25].

В организационных хлопотах у великолукских евреев прошло более года. На общественные деньги они купили для молельни дом. Поскольку губернская администрация всячески препятствовала переходу недвижимости в руки евреев, купчую крепость оформили на имя дворянина Василия Павловича Горбунова[26].

В 1872 г. в «Псковских губернских ведомостях» появилось сообщение, что: «Согласно приговору Великолуцкого еврейского общества, постановлением Губернского Правления, состоявшимся 19-го и утвержденным Его Превосходительством, Г. Начальником губернии 20-го сентября, Оршанский мещанин Иосель Минц утвержден в должности раввина, а членами духовного правления, по большинству избирательных баллов, утверждены: старостою – бессрочно-отпускной рядовой Абрам Ягудин и казначеем – Невельский мещанин Давыд Готгильф»[27].

Об Абраме Мовшевиче Ягудине, прадеде автора, известно, что он родился в 1833 г., семи лет был сдан в кантонисты, отслужил 25 лет в армии, получил как николаевский солдат право жительства вне черты, и осел в Великих Луках. Начал с торговли овощами и мануфактурой, потом стал купцом 2-й гильдии, имел лавку «Железная торговля» в Гостином дворе и два дома на Петербургской улице.

«Петербургская улица»

У Абрама Ягудина был гордый, волевой характер, позволивший ему сохранить веру в страшные годы пребывания в кантонистах. Но армия ожесточила его. По словам его сына Лейбы, «характер отца был тяжелый и грубый. Он был против образования детей, не разрешал читать книги, жалел деньги на свечи. Приходилось читать тайком». Впрочем, грубыми и малокультурными было большинство николаевских солдат, хотя как привилегированная категория еврейского населения они пользовались авторитетом в еврейской среде.

В Великих Луках Абрам Ягудин служил в уездной команде, то есть был жандармом, и пользовался доверием властей. С 1874 года Абрам Ягудин, первым из евреев, как причисленный к великолукскому купеческому обществу по 2-й гильдии, был допущен к участию в выборах земских гласных[28].

В 1875 году, на следующий трехлетний срок, старостой и одновременно казначеем избрали – Вульфа Свирона, доверив ему «нанимать для молельни дом, принимать пожертвования и <совершать> прочие действия по заведыванию молельнею»[29]. По словам Иоселя Минца, «он в 1872 году был избран раввином и находился в этой должности до 1875 года, в том же году выборы раввина не состоялись, а потому ни он, и никто другой должности этой не исправляет»[30]. Губернская администрация выборы 1875 года не контролировала и общественный приговор не утверждала. Возможно из-за того, что правительством не был окончательно решен вопрос об уставе для еврейских обществ вне черты оседлости[31].

Итак, к руководству великолукской общиной пришли новые люди, более опытные и ловкие в делах, требующих контакта с властями. Вульф Гиршович Свирон, владелец местной типографии, сам достаточно состоятельный, был тестем упоминавшегося выше Вульфа Вязьменского. Оформленный вне черты оседлости как ремесленник, Вульф Ааронович Вязьменский, даже вступив в купечество, имел право торговать только изделиями своего ремесла[32]. Видимо, он не слишком строго соблюдал это правило, так как в 1872 году был оштрафован на 121 р. 50 к. «за неправильное производство торговли серебряными и золотыми вещами»[33], после чего он и его братья Алкон и Моисей продолжили торговлю, оформившись приказчиками дворянина Горбунова.

Община росла и, как писал Случевский о евреях Великих Лук, «прокурорскому надзору дают они много работы»[34].

С января 1876 г. среди евреев городе впервые появился купец 1 гильдии Шая Беркович Берлин. Семейство его старшего брата Залмана, велижского купца 1 гильдии, к которому принадлежал Шая, со второй половины 1875 года, перешло из Велижа в Торопец, а полгода спустя Шая отделился от брата и записался в великолукское купечество 1 гильдии[35]. Вульф Вязьменский, его брат Моисей и зять Симон Шейдин оформились приказчиками Шаи Берлина[36].

Материальный уровень общины вырос, и у ее членов появились средства для строительства молельни. 22 декабря 1876 года старший нотариус Великолуцкого окружного суда оформил «покупку» Шаей Берлиным дома у дворянина Горбунова. Старый дом снесли и на его месте, под руководством Вульфа Вязьменского, построили, в основном на средства Берлина, новый дом, предназначавшийся для молельни. 26 декабря 1876 г. Вязьменский как доверенный Берлина, и Свирон как доверенный общины заключили контракт, по которому община арендовала у Берлина для молельни дом сроком на 8 лет за 150 р. в год[37].

Избирательными правами в органы городского самоуправления в те годы пользовались лишь несколько евреев, постоянные члены великолукского купеческого или мещанского обществ. Так в выборах гласных в городскую думу в 1880 г. участвовали: купцы Шая Беркович Берлин, Наум Давидович Марголиес, Залман Абрамович Фрунберг, Абрам Мовшевич Ягудин, мещанин Абрам Янкелевич Лебедев и жена отставного рядового Сора-Ривка Крывосевская[38].

Отмечая широкую благотворительность и активную общественную деятельность Вульфа Вязьменского, горожане в 1884 г. избрали его, уже купца 1 гильдии, в гласные городской думы[39].

28 ноября 1887 года в Псковской губернии прошла однодневная перепись городского населения. В Великих Луках жило 7269 человек, в том числе 302 еврея и 302 еврейки, или 8,31 % общего населения. По сравнению с предыдущей переписью 1870 г. прирост составил 411 человек или 213 %. Евреи, единственные в городе, занимались изготовлением шляп и шапок, переплетными, брошюровочными, стекольными, скорняжными работами, позолотой и серебрением, занимали ведущие позиции в кровельных работах, производстве кислот и уксуса, выполняли примерно половину медно-котельных и слесарных работ[40]. Особым авторитетом среди ремесленников пользовался часовщик Янкель Фрейдзон, которого в 1888 году избрали в члены ремесленной управы[41].

Расположение Великих Лук на Белорусском тракте делало в прошлом город важным торговым центром, способствовало развитию экономики. Но в 1859 году открылось движения по Петербургско-Варшавской железной дороге, прошедшей через Псков и Остров. Через Невель, минуя Великие Луки, проложили Киевское шоссе. Оказавшийся в стороне от главных торговых путей, город постепенно утратил экономические позиции: промышленность захирела, торговые обороты упали.

Общая экономическая ситуация сказалось на положении общины, относительное благополучие которой сменилось в конце XIX века глубоким упадком. Псковский губернатор в 1889 г. докладывал Департаменту духовных дел: «В среде Великолуцкого еврейского общества не оказалось такого лица, которое бы по своему образовательному цензу могло быть избрано в раввины, и при том… общество по малочисленности и недостаточности средств отказалось содержать особого раввина»[42]. Департамент духовных дел в 1890 г. разрешил губернатору причислить «Великолуцкое еврейское молитвенное общество … по делам веры к ведомству псковского раввина»[43]. Эту должность тогда исполнял в Пскове Рафаил Гинзбург[44].

С 1891 г. в отчетах городской управы говорится об упадке экономики, отмечается стремление сельского населения заняться торговлей, что крайне неблагоприятно влияет на торговое сословие города[45].

В отчете управы за 1893 год сказано: «Истекший год был весьма неблагоприятным в отношении торговли, вследствие дороговизны хлеба, вызванной плохим урожаем… Сбыту льна, производство которого с каждым годом прогрессивно расширяется, много препятствует… значительное расстояние от железных и шоссейных дорог, проезд до которых сопряжен с затратой больших расходов и времени по продаже, отправке и сдаче льна»[46]. В 1894 г. картина еще хуже: «Торговля по всем отраслям была весьма неблагоприятна, так что несколько торговых фирм в городе подверглись несостоятельности»[47]. Причины те же: неурожай, отдаленность от путей сообщения.

Когда евреи-купцы разоряются, община оказывается без средств. Между тем вызов раввина для оформления необходимых актов из Пскова в Великие Луки обходился дорого. В 1894 году Псковский губернатор докладывал Департаменту духовных дел: «Члены Великолуцкого еврейского молитвенного общества, не имея возможности, по бедному состоянию общества, пригласить особого раввина, и по дальности расстояния от г. Пскова, ходатайствуют о причислении… к району раввина г. Невеля Витебской губернии как ближайшего от города Великих Лук»[48]. Ходатайство было удовлетворено в том же году.

В 1895 году правление великолукской общины ходатайствовало в городской думе «о бесплатном отводе свободного пространства городской земли под еврейское кладбище, так как нынешнее, находящееся в четырех верстах от города, переполнено, расширить же его прибавкою земли невозможно, и к тому же просители не имеют средств купить где-либо участок земли для указанной цели»[49]. В заседании 15 сентября, получив заключение управы, дума постановила: «отвести… место под еврейское кладбище, мерою не свыше одной десятины, на городской земле близ деревни Рыконова, …и устроить к кладбищу дорогу в 3 сажени, начиная от дороги, ведущей из города на выгон»[50]

Во время переписи 1897 году в Великих Луках было зарегистрировано 8466 жителей, в том числе 339 евреев и 330 евреек, всего 669 человек[51], или 7,9 % городского населения, что на 0,4 % ниже, чем в 1887 г. За 10 лет число евреев возросло на 65 человек, тогда как за предыдущие 10 лет на 351 человека. Евреи играют решающую роль в производстве безалкогольных напитков, торговле строительными материалами и топливом, имеют прочные позицию в часовом деле и неплохие в ювелирном. В остальных занятиях роль евреев скромная или вовсе не заметна.

В 1901 году в жизни общины произошло событие, замеченное губернской прессой:

«Великие Луки. 29 июля, в нашем городе, в 1 час дня происходила торжественная закладка еврейского молитвенного дома, в присутствии многих лиц христианского и иудейского исповеданий.

Место закладки в древнее время принадлежало купцу Ломакину, затем перешло, по наследству, к купцам Боевым, впоследствии же приобретено, вместе с большим каменным домом великолуцким первой гильдии купцом Вульфом Аароновичем Вязьменским, который его вместе с капиталом в 20 000 руб. пожертвовал здешней еврейской общине. На пожертвованный капитал, с разрешения городской думы, по плану, утвержденному губернским строительным отделением, жертвователем Вязьменским будет на левом берегу реки Ловати воздвигнут молитвенный дом, который будет иметь величественный вид и служить украшением города. В нем, кроме синагоги, будет помещаться школа для еврейских детей»[52].

Строительство было окончено к осени 1902 года[53].

«Синагога», публикуется впервые

«Еврейская синагога»

29 сентября 1901 года через Великие Луки прошел первый пассажирский поезд. Экономическое положение города начало улучшаться. Промышленным центром стали Главные паровозовагоноремонтные мастерские. В городе появилось около 700 железнодорожных рабочих. Значительно увеличились торговые обороты традиционных ярмарок. Множество приезжих посещали город по коммерческим делам. Изменился весь облик города, стало больше каменных зданий, на мощеных улицах проложили тротуары, установили керосиновые фонари, открылось 6 гостиниц, летний театр[54].

Прокладка железной дороги еще до ее завершения повысила ценность земли в уезде. Среди его крупных землевладельцев в эти годы появилось несколько евреев (Табл. 3).

Таблица 3. Еврейское землевладение в Великолукском уезде в 1905 г.[55].

С года

Землевладелец

Название имения, волость, количество десятин

1889

Вязьменский Вульф Ааронович

с. Никулино Спасоникольской в., 3663

1898

Вязьменский Алкон Ааронович

с. Никольское Дунянской в., 575

1899

Гиндин Янкель Беркович

дача Кресты Овсищской в., 934

1900

Брамсон Абрам Моисеевич

с. Ильинское Максимовской в., 752

1900

Лившиц Залман Ицкович

с. Гороватка Максимовской в., 332

1901

Шейдин Симон Ерухимович

с. Зуево Максимовской в. 1840

1901

Зеликин Самуил Евелевич

пустошь Забежицы Серебреницкой в., 737

1902

Геллер Мовша Ааронович

с. Черное Овсищской в., 3789

Вместе с приезжими в город проникают идеи свободы и прогресса. В 1902 году была вызвана в полицию, допрошена и как политически неблагонадежная исключена из Великолукской женской гимназии ученица 7-го класса Тауба Иоселевна Понизовская[56]. Год спустя департамент полиции занес в свою картотеку ученика реального училища Самуила Ягудина[57].

Октябрьские события 1905 года в Великих Луках в точности воспроизводили картину, описанную С.М. Дубновым: «…по поводу манифеста 17 октября прогрессивная часть общества устраивает по улицам шествие, часто с красными флагами левых групп, с соответствующими возгласами и речами во славу свободы; одновременно из каких-то темных углов выходят участники "патриотической манифестации" – большею частью люди из подонков общества, сыщики, хулиганы, переодетые полицейские – с портретом царя под сенью национального флага, с пением царского гимна и криками: "Ура, бей жидов; жиды свободы захотели, против царя нашего идут, чтобы на его место жида посадить!" Этих манифестантов-патриотов сопровождали полиция и казаки (или солдаты), как будто для охранения порядка, а на самом деле для того, чтобы дать возможность хулиганам громить и избивать евреев и мешать жертвам обороняться. …Затем черные манифестанты и примыкавшие к ним по пути товарищи разбивались на мелкие банды, рассыпались по всему городу, врывались в дома и магазины, разрушали, грабили, били, убивали…»[58].

19 октября в Великих Луках, состоялся митинг в железнодорожных мастерских, оттуда к городской тюрьме, находившейся на территории бывшей крепости, направилась рабочая демонстрация с требованием освободить заключенных. К ней присоединились учащиеся старших классов реального и технического училищ, женской гимназии. Демонстранты шли под красным флагам, с лозунгами «Долой самодержавие!» «Да здравствует свобода!»

«У моста через Ловать полиция, солдаты, железнодорожные жандармы, черная сотня устроили засаду. Улицу у Покровской церкви загородила цепь солдат: Полиция открыла стрельбу по знаменосцам; солдаты дали предупредительный залп в воздух. Ждавшие только сигнала, черносотенцы, полицейские и жандармы стали зверски избивать демонстрантов прикладами, дубинками, камнями. Они сбрасывали людей в реку, стреляли по тонувшим. Побоище закончилось трехдневным погромом еврейских домов, лавок и магазинов…»[59]. (Мост через реку Ловать и Покровскую церковь).

«Садик у большого моста», публикуется впервые

20 октября на митинге в Невеле с призывом к свержению самодержавия выступил ученик Великолуцкого реального училища Герцык Вязьменский, член Великолукской социал-демократической группы[60].

В последующие годы обстановка в городе оставалась сложной. Полиция вела следствие и поиск участников революционных выступлений 1905 года. В 1907 г. жандармское управление пыталось найти и арестовать Герцыка Вязьменского[61]. Он, став за это время студентом Берлинского университета, не вернулся в Россию и таким образом избежал преследования[62].

Репрессии коснулись участников октябрьской демонстрации 1905 года в Великих Луках. В 1909 голу С.-Петербургская судебная палата рассмотрела дело по обвинению сына купца Самуила Абрамова Ягудина, 20 лет, мещанина Шмарье Ерухимова Шейдина, 17 лет, мещанина Мордуха Шевелева Берова, 19 лет, крестьянина Павла Семеновича Кудрявцева, 20 лет, и сына купца Льва Александрова Рабиновича, 22 лет, по 1 ч. статьи 121 Уголовного уложения[63]. Рабинович был оправдан, остальные приговорены к месяцу тюрьмы каждый. Исполнение приговора поручалось великолукскому прокурору[64].

Несмотря на все трудности, число великолукских евреев-предпринимателей постепенно возрастает.

Андрей Павлович Лопырев, живший в Великих Луках с 1909 года, написал яркие воспоминания об этом городе, в которых, целая глава «Под знаком Меркурия» посвящена городской торговле. Единственный из великолукских краеведов он уделил внимание евреям:

«В двухэтажных каменных домах по правой стороне первого квартала Троицкой улицы… находились самые шикарные магазины города. Они сверкали витринами, а по вечерам их заливал ослепительный свет спиртокалильных ламп.

В мансарде дома Шульгина, на углу Екатерининской улицы, было лучшее в городе фотоателье Мельника. На противоположном углу стоял двухэтажный деревянный дом салатного цвета, украшенный резным орнаментом в псевдорусском стиле, и в первом этаже этого дома, вход с угла, помещался табачный магазин Глезермана. А на углу Ильинской улицы, на противоположной стороне, в первом этаже, за большими зеркальными витринами был часовой магазин Давыдова. У Давыдова можно было купить часы, и сюда же можно было отдать часы в починку, можно было купить ювелирные изделия. Мы, например, купили у Давыдова в 1918 году велосипед рижской фирмы «Лейтнер» в кредит. Ведь частник готов был торговать чем угодно, …лишь бы получить прибыль…

Великолукские купцы, даже самые именитые, … в масштабах страны все же были мелкими. Все они были купцами второй гильдии. Единственным купцом первой гильдии в старых Великих Луках был Вязьменский. У него в городе были лесопильный завод, магазин кожевенных товаров, типография, универсальный магазин в торговых рядах, где можно было купить все, что угодно – от мотоцикла до ученической тетрадки; доходный дом на Троицкой улице, имение в уезде, а в Петербурге, во Флюговом переулке, механический завод, основанный в 1912 году, и контора в центре города, на Гороховой»[65].

Из двадцати пяти магазинов, расположенных на Троицкой улице, двадцать два принадлежали евреям. В большом угловом доме Вязьменского, выходящем на Вознесенскую площадь, находились бакалейный и посудный магазин А. Шейдина (1), мануфактурный магазин Р. Бородулиной (2) и трактир.

«Троицкая улица», публикуется впервые

Полиция и конкуренты пристально следили за евреями-предпринимателями и безжалостно выселяли тех, кто прекращал заниматься своим ремеслом или по иным причинам утрачивал право жительства. Если раньше евреям-старикам, по 20-30 лет обслуживавшим жителей города своим ремеслом, в исключительных случаях, разрешали на основании пункта 3 закона 1893 года жить в городе, не работая, то с 1910 года такие разрешения прекратились. Даже часовщику Давыдову, прожившему в городе более 40 лет, было в этом отказано[66].

Особенно болезненным для общины было предписание о выселении ее кантора, невельского мещанина Шевеля Мордуховича Берова. Он прожил в городе более 25 лет, поселившись как переплетчик. Получив в 1900 году установленное законом свидетельство на звание меламеда, Беров занялся преподаванием детям еврейских предметов, эпизодически переплетая книги. 12 лет полиция его не трогала, но после упомянутых доносов и расследований потребовала, чтобы он выехал на родину. Беров, ссылаясь на необходимость религиозного воспитания детей в городе, не имеющем еврейских школ, на свои 54 года, на давность проживания в Великих Луках, где сын кончает реальное училище, а дочь гимназию, и приводя свидетельства заказчиков, что он продолжает работу переплетчика, просил министра разрешить ему остаться в городе. Прошение поддержали: раввин Ф.Я. Израэльсон, члены правления общины М. Гимейн, И. Александр, М. Сундаков, Х. Готгильф и многие десятки великолукских евреев. Министр отклонил прошение, хотя и отнес срок выселения Берова, чтобы его дети окончили образование, на 15 июня 1914 года.

Начавшаяся Первая мировая война, широкая мобилизация еврейской молодежи, волна беженцев и выселенцев, хлынувшая в Великие Луки с театра военных действий, полностью преобразили жизнь общины. Последним известным нам ее дореволюционным раввином был в 1916 г. И[цхак-Рувим Гиршович] Александр[67].

Так, преодолевая экономические трудности и сопротивление недругов, развиваясь то быстрее, то медленнее, Великолукская еврейская община, вступила в советские времена, описание которых выходит за рамки нашей темы.

Примечания



[1] Великие Луки: Исторические очерки. Л., 1976. С. 10.

[2] Великие Луки // Еврейская энциклопедия (далее ЕЭ) в 16 т. СПб, 1908-1913. Т. 5. С. 410-411; Великие Луки //Российская еврейская энциклопедия. Т. 4: Историческое краеведение. А–Й. М., 2000. С.222-223.

[3] Пульхеров А.. Великолуцкое городское общественное управление 1785-1891. Псков, 1892. С.41-42.

[4] Российский государственный исторический архив (далее РГИА), ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 8.

[5] Памятная книжка для Псковской губернии (далее ПКПГ) на 1858 год. Псков, 1858. С. 33 (паг. 2-я).

[6] РГИА, ф. 1287, оп. 6, д. 2222, л. 5

[7] ПКПГ на 1858, 1859, 1861-1864 гг. Эта и последующие таблицы составлены автором.

[8] Уменьшение числа мужчин в 186162 гг., по объяснениям статистиков, произошло «от вновь введенного порядка учета народонаселения по городам, по которому показаны только наличные жители; выбывшие же по паспортам и билетам в другие места не показаны, как это делалось в предыдущие годы» (ПКПГ на 1863 год).

[9] ЕЭ. Т. 5. С. 410

[10] Государственный архив Псковской области, ф. 20, оп. 1, д. 2031 «О разрешении временно проживать невельским евреям, пострадавшим от пожара в Псковской губернии. Начато 7 мая 1863 года. Кончено 16 августа 1865 года». Источник указал автору Андрей Александрович Шумков

[11] Случевский К.К. По Северу России. СПб, 1888. Т. 3. С. 359.

[12] ПКПГ на 1874-1877, 1879-1880 гг. Сведения за 1871 год сосчитаны автором по РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 75, л.2-3. В таблице не учтены военнослужащие действительной службы.

[13] Псковские губернские ведомости (далее ПГВ). 1868, 4 мая (№ 17).

[14] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 81. Здесь и далее курсивом выделены цитаты из архивных документов.

[15] Там же, л. 75 об.

[16] ПГВ. 1868. №№ 12, 15, 37, 40; ПГВ. 1869. №№ 40, 46. Здесь «дача» – участок земли под лесом.

[17] РГИА, ф. 1284, оп. 224, д. 167, л. 376.

[18] ПКПГ на 1881 г. Псков, 1881. С. 8 (паг. 2-я).

[19] Великолукский филиал Государственного архива Псковской области (далее ВФ ГАПО), ф. 58, оп. 1, д. 1962, л. 189. В источнике «Изот», видимо это «Изя».

[20] Результаты однодневной переписи городов Псковской губернии. Выпуск второй. Город Великие Луки. Псков, 1889.

[21] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 44, л. 65 об.

[22] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 75, л. 1.

[23] Там же, л. 4.

[24] Вольтке Г.. Молитвенные школы, молитвенные дома, молельни, бес-гамидраш // ЕЭ. Т. 11.

[25] До 31 мая 1871 года молельни, кроме С.Петербурга и названных городов Псковской губернии, были разрешены в Харькове (1868, 5 фев.), Новгороде (1870, 30 июн.), Оренбурге (1970, 30 сент.), Смоленске (1870, 24 дек.) и Шлиссельбурге (1870). – РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 44, л. 65-66.

[26] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 75.

[27] ПГВ. 1872, 30 сент. (№ 39).

[28] ПГВ. 1874, 9 мар. (№ 10).

[29] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 81 об.–82

[30] Там же, л. 81.

[31] ЕЭ. Т. 13. С. 946.

[32] ЕЭ. Т. 13. С. 443.

[33] ПГВ. Прибавление к № 33 от 19 августа 1872 г.

[34] Случевский К.К. Указ. соч. С. 359.

[35] ВФ ГАПО, ф. 58, оп. 2, д. 247, л. 59 об.–60.

[36] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 81.

[37] Там же, л. 82.

[38] ПГВ. 12 апреля 1880 г. № 15. С. 160. По архивным данным отставной солдат Борух Рубинов Крывосев причислен к мещанскому обществу Великих Лук с 1889 г. (ВФ ГАПО, ф. 58,. оп. 2, д. 354, л. 40 об.)

[39] А. Пульхеров. Указ. соч. С. 46.

[40] Результаты однодневной переписи городов Псковской губернии. Выпуск второй. Город Великие Луки. Псков, 1889.

[41] ПКПГ на 1888 г. Псков, 1888. С. 123. Старшиной часового цеха Фрейдзон оставался до 1901 г., кроме 1893 года, когда среди ремесленных старшин был Абрам Янкелевич Лебедев.

[42] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, л. 158.

[43] Там же, л. 174.

[44] Свидетельство от 12 февраля 1892 г., выданное Великолуцкому 1-й гильдии купеческому сыну Моисею Ароновичу Вязьменскому, что у него «от законной жены Фрумы Мордуховны 20 февраля 1880 г. в г. Великих Луках родился сын Мордух (Марк). Псковский губернский общественный раввин Р. Гинзбург». (ВФ ГАПО, ф. 656, оп. 1, д. 81, л. 174). Имя заимствовано нами из касающегося вопросов метрикации дела Раввинской комиссии 1893 г., в котором упомянут Рафаил Гинзбург (РГИА, ф. 821, оп. 9, д. 36, л. 1).

[45] Отчет Великолуцкой городской управы о деятельности общественного управления и о движении денежных сумм за 1891 г. Великие Луки. Типография Ф.П. Кожевникова. 1892. Страницы не пронумерованы.

[46] Отчет Великолуцкой городской управы… за 1893 г. Великие Луки, 1894.

[47] Отчет Великолуцкой городской управы… за 1894 г. Великие Луки, 1895.

[48] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 39, д. 174-176.

[49] Журнал заседания Великолуцкой городской думы. 21 июня 1895 г. Псков, 1895. С. 9.

[50] Журнал заседания Великолуцкой городской думы. 15 сентября 1895 г. Псков, 1896. С. 15-16. Неизвестно, как было реализовано это решение.

[51] Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. СПб, 1904.Том XXXIV. Псковская губерния. Тетрадь 2. С. 46-47.

[52] Псковский городской листок (далее ПГЛ). 1901, 5 авг. (№ 59).

[53] После Второй мировой войны от Великих Лук остались одни руины, но мощное здание синагоги, уцелело и в нем расположилась городская телефонная станция.

[54] Великие Луки: Исторические очерки… С. 52.

[55] Приложение к ПГВ № 41 от 15 октября 1905 г.

[56] ВФ ГАПО, ф. 656, оп. 1, д. 92, л. 122.

[57] Государственный архив Российской федерации (далее ГАРФ), ф. 102. Учетная карточка: «Ягудин Самуил Абрамов, воспитанник великолуцкого реального училища». На ней ссылки: «7-е делопроизводство. 1904 г. Д.ело 1274. Документы № 6523 и № 10641. Обнаружить сами документы не удалось. 7-ое делопроизводство департамента полиции наблюдало за дознаниями по политическим делам и составляло справки о революционной деятельности лиц, привлекавшихся к следствию.

[58] С.М. Дубнов. Евреи в России и в Западной Европе в эпоху антисемитской реакции. Книга вторая. М.–Пг., 1923. С. 75.

[59] Великие Луки: Исторические очерки… С. 58.

[60] ] Письмо автору из Центрального государственного архива Октябрьской революции (ЦГАОР, ныне ГАРФ) от 30 декабря 1988 г. № 1679.

[61] Центральный государственный архив С.-Петербурга (далее ЦГИА СПб), ф. 253, оп. 10,д. 233, л. 56 об.

[62] Письмо автору из ЦГАОР № 1679 от 30 декабря 1988 г. В 1912 году Г.М. Вязьменский – заведовал созданным в Берлине архивом российской социал-демократии и состоял в переписке с В.И. Лениным (Кристина Хёпфнер, Ирмтрауд Шуберт. Ленин в Германии. М. 1985 С. 160).

[63] Из Уголовного уложения. Глава 3 «О смуте». Статья «121. Виновный в участии в публичном скопище, заведома собравшемся с целью выразить неуважение Верховной Власти или порицание установленным Основными Государственными Законами образа правления или порядка наследия Престола, или заявить сочувствие бунту, или измене, или лицу, учинившему бунтовщическое или изменническое деяние, или учению, стремящемуся к насильственному разрушению существующего в государстве общественного строя, или последователю такого учения, наказывается: заключением в крепости на срок не свыше трех лет или заключением в тюрьме» (Свод законов Российской империи. Том XV. СПб., 1909).

[64] ] ГАРФ, ф. 102, 7-е делопроизводство. 1909 г. д. 1, ч. 73, т. 4, л. 114 об.

[65] Лопырев А.П. Город моего детства: Воспоминания о Великих Луках. Л., 1985. С. 39, 52-53. Самого Вульфа Вязьменского Лопырев в живых уже не застал, так как тот умер в Петербурге 30 января 1906 года и похоронен на Преображенском кладбище. В 1980 годах могилу В.А. Вязьменского, на престижном участке, несколько вправо от Дома омовения.

[66] РГИА, ф.1284, оп. 224, д. 590, л. 116-121.

[67] Свидетельство о рождении Лии Самуиловны Ягудиной от 7 февраля 1916 г. № 9. Архив автора.




___Реклама___
Создание и разработка продающих сайтов в Астане. Качественная веб разработка с нуля