Институт еврейской пролетарской культуры

[Флят Леонид]

О литературной секции.
Исследование еврейской литературы в научном учреждении ВУАН/АН УССР (Кафедра – Институт – Кабинет, последовательно) предусматривалось с самого основания и проводилось вплоть до ликвидации его в январе 1949 года. В книге А.-А. Гринбаума деятельность секции описана достаточно подробно. Здесь же я упомяну исследование секцией творчества Израиля Аксенфельда (1787-1866) и подготовку академического издания его произведений в 4-х томах. Просветитель и сатирик И. Аксенфельд, писавший на идиш, исповедовал антихасидизм, и, уже поэтому, мог считаться одним из предтеч пролетарского направления в идиш- культуре. К работе над изданием были привлечены не только литературоведы, но и историки, а редактором являлся Меир Винер. В 1931 году в свет вышел 1 том произведений И. Аксенфельда, снабженный комментарием и примечаниями, написанными историком Абрамом Юдицким. В рамках ИЕПК, том 1-й оказался и последним. Но в 1938 году под редакцией того же М. Винера и с комментариями А. Маргулиса (они оба переехали из Киева в Москву), вышел том «Дос штернтихл», третий из запланированных Институтом ЕПК. Правда, М. Винер предпочел не упоминать ни о проекте, ни о ранее вышедшем томе. По какой причине проект не был доведен до конца, осталось не выясненным. «Воспоминания» С.Я. Борового (стр. 174-5) проливают свет на участие мемуариста в этом проекте. Юный в ту пору историк из Одессы не был сотрудником ИЕПК, но ему предложили написать вводную статью к второму в серии тому «Пьесы». Приглашение к сотрудничеству последовало, вероятно, не только потому, что С. Боровой уже снискал научный авторитет, но им в архивах были обнаружены интересные материалы, связанные с просветительской деятельностью И. Аксенфельда в Одессе. Как пишет С.Я. Боровой, свою часть работы над томом он завершил, но книга по неизвестной ему причине издана не была. А вот судьба 4-го тома издания И. Аксенфельда вообще остается неизвестной.
Творчество И. Аксенфельда заинтересовало не только ученых. Поэт Липэ Резник, по материалам сатирика, написал пьесу «Рекрут», шедшую в 1930-х годах на сцене еврейских театров Украины.
P.S. 29.03.2015
Не предполагая дополнить текст этого сообщения фактами, замечу лишь, что в 1928 г. с участием Н. Ойслендера писатели Киева подготовили учебное пособие "Еврейская хрестоматия литературы и критики". В семейном альбоме семьи Добиных сохранилось фото составителей учебника, которым я решил иллюстрировать краткий рассказ о литературной секции.

На фото (слева направо): Н. Ойслендер, Ноях Лурье, Ш. Добин, Э. Фининберг, Д. Волкенштейн. (1928)

[Флят Леонид]

Публикация мной статьи о фольклорной секции в "Заметках", казалось, позволяет лишь дать на нее ссылку (см. здесь, запись от 26 марта 2009). Руководство М. Винером секции фольклора я выводил из его статьи в газ. "Дэр Эмэс" (1931) и других косвенных фактов. Новая информация является подтверждением версии. Вот она:
Михаил Крутиков
"ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМ В ДОВОЕННОЙ СОВЕТСКОЙ КРИТИКЕ"
" ... В 1929-м Эрик эмигрировал в СССР из Польши, уже, будучи автором нескольких книг, в том числе классической «Истории еврейской литературы от старейших времен до эпохи Просвещения» (1928). Проработав два года в Минске в Еврейском отделе Института белорусской культуры, где преобладали идеологи пролетарской культуры, он в 1931 году перебрался в Киев на должность заведующего секцией лите¬ратуры и критики Института еврейской пролетарской культуры. Сменив на этом посту Ойслендера, Эрик подверг своего предшественника критике за формализм и следование буржуазной «теории литературного быта». Винер, второй по старшинству сотрудник литературной секции, был переведен заведовать менее значимой секцией этнографии и фольклора[35]..."
(35.См. протоколы идеологических дискуссий в Институте еврейской пролетарской культуры весной 1932 года:
Kegn antimarksistishe teoryes in der literatur-forshung. Kharkov, 1932; Farn leninishn etap in der literatur-kritik.Kharkov, 1932...)
"НЛО", 2012, №114.

[Флят Леонид]

Секция изучения Биробиджана («биробиджановедение»).
Этот научный отдел киевского ИЕПК был создан в начале 1933 года, как 8-я секция института. Официально же открытие этой секции Наркомпрос Украины утвердил в 1934 году. До этого средства на работу секции выделялись Центральным и Украинским Советами ОЗЕТ.
По научной тематике краеведческие планы секции не соответствовали не только задачам Института еврейской культуры, но, географически, и АН Украины. Появление этого отдела в составе ИЕПК, несомненно, результат взгляда директора И. И. Либерберга на перспективы развития науки на идиш на украинской почве и его административная хватка.
Биробиджанский проект и научное еврейское учреждение в составе Всеукраинской академии наук (ВУАН) возникли к концу 1926 года, фактически, одновремённо. Иосиф Либерберг, придя к руководству Кафедрой еврейской культуры (ЕК) в 1928 году, на первых порах начал с расширения тематики научных исследований. При этом возросло число научных секций, и Кафедра ЕК уже к началу 1929/30 академического года получила статут института. Перспективы деятельности научного учреждения на территории Украины, Иосиф Либерберг оценивал, видимо, не очень высоко. Причиной тому была высокая степень культурной и языковой ассимиляции еврейского населения республики, устремившегося из местечек в крупные города. Тогда-то И. Либерберг и обратил свое внимание на территорию междуречья Биры и Биджана, которую Советское правительство предоставило для создания социалистического отечества советского еврейства.
В 1932 году И. Либерберг посещает Биробиджанский национальный район. Его не смутили низкие результаты первых лет освоения КОМЗЕТом и ОЗЕТом этого края. Он, без сомнения, верил, что «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики». Институт берет шефство над культурным обеспечением колонизации района. К концу того же года на станцию Тихонькая прибывают три недавних аспиранта Института: педагоги Ихил Рабинович, Бениамин Гольдфайн и историк Натан Корман. Первый организовал и возглавил педтехникум, второй вошел в число первых руководителей наробраза района/области, а Н. Корман в 1934 году возглавил местный ГОСЕТ. В 1933 году ИЕПК для организации районной библиотеки командировал сотрудника архива прессы и библиографа Иосифа Элиовича.
Для руководства работой Секции изучения Биробиджана в Киев был приглашен работник ДальвостКОМЗЕТа Менахем Кадишевич. (О нем известно немного. А с весны 1936 года следы Кадишевича затерялись. Фотооблик М. Кадишевича мне известен по двум групповым снимкам осени 1934 г.) Планы работы секции были явно краеведческой направленности, а сам отдел в перспективе должен был вырасти в научное краеведческое учреждение Еврейского национального района.
Оправданием пребывания Секции в составе ИЕПК на первом этапе являются, пожалуй, две публикации на языке идиш в институтском ежеквартальном журнале «Висншафт ун рэволюцие» (НАУКА И РЕВЛЮЦИЯ). Обе они принадлежат перу М. Кадишевича. Первая статья появились в номере журнала 1-2 за 1934 год. Она являлась, фактически, первым отчетом секции о проделанной работе. Вторая статья «Биробиджан в литературе» опубликована в журналах № 2 и №3 за 1935 год.
Весной 1936 года Секция изучения Биробиджана, как и сам институт, была ликвидирована. Судьба еврейского культуртрегера остается не известной.

[Флят Леонид]

Использование ФОРУМА для размещения этих материалов предполагало отклики и дополнения потомков к биографиям сотрудников ИЕПК. Но что материалы подвигнут писателя (А. Мелихова) на целый абзац романа, предположить никак не мог.
Из романа “И нет им воздаяния»
Батько, где ты, не подкинешь ли чего?.. И программа Outlook Express немедленно выбросила мне неведомое имя: Pliatt. Dr. Леон Плятт из города Tel-Aviv в изысканных выражениях просил меня ответить, не был ли мой отец в 1934 году аспирантом Института еврейской пролетарской культуры при ВУАН (Киев). Ибо dr. Плятт занимается историей этого науч.-исслед. учреждения, выродившегося в кабинет, прежде чем совсем исчезнуть, а в книге “Нафтулей драхим” Э. Розенталя Шнейдермана аспирант Каценеленбоген фигурирует безо всяких инициалов. Кроме того, не могу ли я оказать помощь в расшифровке лиц на групповом фото, взятом из американской книги К. Мармора (см. приложение). Д-ру Плятту пока что удалось идентифицировать следующих сотрудников ЕПК: Абрам Веледницкий, Александр Померанц, Б. Шац, Эли Каган, Натан Забара, Гиршке Диамант, Абрам Гонтарь, Бер Слуцкий, Д. Курлянд, Д. Нусинсон, Бодик, Дора Хайкина, Бабицкий, З. Скудицкий, Мотл Гарцман, Шлойме Брянский, Р. Лернер, Шлойме Билов, Д. Бендас, Ш. Дубилет, М. Мижирицкий, З. Гитерман, М. Кругляк, Хаим Лойцкер, Беленький, И. Квитный, Гусаков, И. Мительман, Дора Штиф, М. Кадишевич, Михл Левитан, Ошер Маргулис, Р. Ционовская, Калман Мармор, Элиягу Спивак, Макс Эрик, И. Либерберг, Г. Горохов, Яша Резник, Эстер Шнейдерман, Шимон Добин, Шапиро, Хабенский, Рива Балясная, Гусаков, Гольдфарб.
Я не слыхал звуков сладостнее: каждое имя отзывалось эхом — убит, замучен, сожжен, расстрелян, умер от голода, тифа, одиночества, утонул, растаял, бесследно исчез, доживал в щели, но вот неведомый Леон Плятт готов убить целые годы, чтобы только распознать, который из них Шлойме Брянский, а который Шлойме Билов. Казалось бы, что ему Гекуба, Дора, Яша и Рива? Но воскресить отцов, подарить им загробную жизнь в человеческой памяти — что может быть прекраснее?..
Я нисколько не удивился, что электронный прибой по первой же просьбе выбросил на мой бережок останки отцовских сподвижников. Сподвижников очень недолгих — отцу было тесно в еврейском кабинете, он был устремлен во Всемирную Советскую Социалистическую Республику, он даже и носил вместо плаща где-то раздобытую клеенчатую куртку метростроевца. И лиц в этом сером туальденоровом мире было не разглядеть никакими силами. Пятиярусный хор в сером под серым туальденоровым солнцем на фоне туальденоровых деревьев и туальденоровых кирпичей туальденорового здания на улице туальденорового Карла Либкнехта. Чувствовалось, что публика здесь выстроилась и расселась по изысканнее, чем сержанты-радистки, — присутствовали туальденоровые галстуки, туальденоровые бородки, одна неразличимая дама даже перебросила через плечо туальденоровую лису, — но отличить Мармора от Либерберга я бы не решился. Так что я не сразу отправил этот хор отверженных обратно в жерло вечности только потому, что это было бы уже НАВСЕГДА. И еще меня чуточку сверлило какое-то светлое пятнышко в верхнем левом уголке этого беспросветно серого мира. Пока до меня не дошло, что светится выражение лица. Лица под кепкой-аэродромом не разглядеть (чуточку бликуют очки), а выражение прямо-таки родное.
Родное — разумеется, это было отцовское выражение, целые годы светившее в нашем детстве и без следа стертое в зрелости скорбными чертами благородного интеллигента, вечно оплакивающего страдания народа, о которых народ давным-давно позабыл или обратил в предмет гордости. И самого отца, покуда он страдал вместе с народом, весь степногорский Эдем ликующе (“Здрасте, Яков Абрамович!!!”) узнавал за версту по самой оптимистической походке и самому бодрому выражению лица. Вот это выражение и светило мне из-под серого грузинского кепаря. Отцу и в этот торжественный миг вылета птички не терпелось если уж не рвануть прямиком на Варшаву, то поскорее зарыться в газеты, выискивая там тайные знаки седлать коней.

[Флят Леонид]

В 3-м ряду (снизу вверх) благодаря дополнительным фотоматериалам однозначно опознаются сотрудник филологической секции Хаим Лойцкер (8-й слева направо) и аспирант (в ту пору) секции литературы и критики Моисей Мижирицкий (11-й). Не столь надежно утверждение, что профессор литературы Шлоймэ Билов на 14 позиции этого ряда, а поэт и аспирант Мотл Гарцман - 17-й. Тогда в соответствии со "Списком Померанца - Школьника", правее Х. Лойцкера расположен сотрудник М. Кругляк (9-й), и аспиранты З. Гительман (10-й), Моисей Дубилет (12-й), Давид Бендас (13-й), Рувин Лернер (15-й), Шлоймэ Брянский (16-й). С большим огорчением должен заметить, что узнать юного фольклориста Залмана Скудицкого, замыкающего "правый фланг" в списке этого ряда опознать не удалось. Его фото, обнаруженное в Интернете, зафиксировало уже очень солидного по возрасту и виду человека. " Немым" пока(?) остается весь правый фланг. (Продолжение следует)

11.01.2016 Подарок, который я получил на днях - фото "Семья Скудицких" (1923-24/?/), когда будущему фольклористу Залману С. было лет 17.

Это фото позволяет, практически однозначно, определить позицию молодого научного сотрудника ИЕПК в 3 ряду правого фланга. З. Скудицкий по принятой нумерации занимает 18 место.
Не остается сомнений и в том, что 17-й - поэт и аспирант литсекции ИЕПК Мотл Гарцман. Именно его можно и на фото того же 1934 года среди участников 1 Всесоюзного совещания еврейских писателей в Москве.