Минское гетто
(К 70–летию образования)
Минское гетто. Узники, подпольщики, палачи
Немецкие войска, захватив Минск
28 июня, на шестой день после нападения на Советский Союз, сразу приступили к
“решению еврейского вопроса”. С этой целью 19 июля командующим тылом группы
армий “Центр” генералом Шенкендорфом и высшим начальником СС и полиции
генерального округа “Белоруссия” бригаденфюрером СС Ценнером было принято
решение о создании в Минске «жидовского района». На следующий день. 20 июля, об
этом сообщили всем жителям города. Слово «гетто» в нем отсутствовало, но в
разговорах среди евреев появилось сразу, хотя некоторые утверждают, что оно
пришло из Польши, где так уже называли места принудительной концентрации
евреев. Так началась 800 – дневная история Минского гетто. Время его существования
(19 июля 1941 - 21 – 23 октября 1943) молодой белорусский историк С.Тукало в диссертации
«Геноцид и борьба евреев в Минском
гетто», защита которой состоялась
27 мая 2010 (не утверждена ВАКом), делит на пять этапов:
1) 19.07.1941 – 7.11.1941 (от образования до
первого крупного погрома).
2) 20.11.1941 – 2.03.1942 (между
двумя погромами).
3) 2.03.1942 – 28.07.1942 (проведение нацистами широкомасштабных акций по
уничтожению узников).
4) 08.1942 – 21.10.1943 (период наиболее характерен экономическими
мероприятиями, направленными на полную конфискацию оставшейся после погромов
еврейской собственности.
5) 21-23.10.1943 – окончательная ликвидация последних узников, конец
Минского гетто.
За это время
изощренными, садистскими методами (голодом, болезнями, расстрелами, отравлены
газом) в 5-ти погромах (13 тыс. + 7 тыс. + 5 тыс. + 28 тыс. + 4 тыс.) были убиты около 97 000 евреев –
стариков, женщин, детей. Из них по последним, уточненным данным 62 000 (57 000
в погромах и 5 000 в облавах) белорусских и 35 000 евреев Западной Европы. И
все эти дни, евреи за колючей проволокой не были покорными в ожидании
неминуемой смерти.
С
тех пор прошло 70 лет и, как писал Данте Алигъери, рассказать об этом было не
просто. Ведь это был Ад…
“Кто мог бы, даже вольными словами,
Поведать,
сколько б он ни повторял,
Всю
кровь и раны, виденные нами”
(“Божественная комедия”, Песнь 28).
Первую
книгу о Минском гетто (“Мстители гетто”, ОГИЗ, “Дэр Эмес”
Москва, 1947 год) написал писатель и журналист
из Белостока Гирш Смоляр, оказавшийся в первые дни после начала войны в Минске, в городе, где уже бывал в 1928 и 1932 гг. Да и трудно было предположить, что столица Белоруссии, после заявления Первого секретаря ЦК
КП(б)Б П.Пономаренко на совещании белостокского партхозактива, что «если начнется война, мы в 24
часа поднимем всю армию и дадим достойный отпор врагу…», будет сдана врагу. В то время еще велика была вера в “истинность” слов партийного руководителя…
Оказавшись в гетто, Г.Смоляр после нескольких выходов
на работу под конвоем в составе рабочих колон, понял планы нацистов и пришел к
выводу о необходимости создания в гетто подпольной организации с задачей поддержания морального духа узников, оказания помощи в выходе из
него, спасение детей. Этот план он вскоре осуществляет
на совещании, прошедшем на ул. Островского в присутствии Я.Киркаешта и
Н.Вайнгауза. Вскоре Г.Смоляр с помощью друзей устраивается на работу в
котельную инфекционной больницы, которую превращает в подпольный штаб и работает здесь
все время до ухода из гетто. Вот как он
пишет об этом «Утром
из городского комитета был получен приказ: Уполномоченному городского комитета
в гетто тов. Скромному (подпольная кличка Г.Смоляра. Г.Р.) предлагается
покинуть гетто и перейти в непосредственное распоряжение городского руководств».
Правда, как писал Я.Корчак: «На своем посту нужно оставаться до
последней минуты», но в таких ситуациях каждый решал для себя как быть и
поступать…
Об образовании гетто, работе подпольщиков он рассказал
в названной выше книге. В ней приведено большое число имен бесстрашных героев –
подпольщиков, павших в борьбе: Я.Киркаешта,
Н.Вайнгауза, М.Гебелева, 1-го и 2-го председателей Юденрата Ильи Мушкина и
Моисея (Моше) Иоффе, начальника еврейской полиции З.Серебрянского, комсомолки Э.Родовой
и др; вышедших и продолживших борьбу в партизанских отрядах: Израиле Лапидусе, Розе
Липской, Циле Ботвинник, Савелии Каплинском… Хочу отметить, что стремясь подчеркнуть
коллективный характер принимаемых руководством подполья решений, он часто применяет
слово “мы”. Не лишена она и характерной для того времени идеализации деятельности подпольщиков
подчеркиванием их партийной принадлежности, путем добавления к фамилиям : “коммунист”, “комсомолец”. В
книге говорится о приеме сводок Совинформбюро с помощью радиоприемников, хотя в
других источниках сообщается об отсутствии внутри гетто электричества. Да и радиоприемников с автономным батарейным
питанием в то время еще не было… Их начал выпускать радиозавод им. Молотова в
Минске только в 1946… Скорее всего информация о положении на фронтах в гетто
заносилась из вне, а внутри переписывалась и распространялась, что так же представляло
огромную опасность. Подтверждение этому
нашел в воспоминаниях Рахили Раппопорт (Р.Раппопорт, Берта Маломед “Выжить
– подвиг”. Минск, НАРБ, 2008. Все дальнейшие воспоминания
Р.Раппопорт и Б.Маломед из этой книги Г.Р.): “Новая власть издает в городе газеты
на русском языке. Нам запрещено читать их, также любые книги, журналы, все, что
печатается – не положено в гетто иметь. За невыполнение приказа – расстрел. Но
не нужны нам эти газеты… Кто-то даже
слушал радио, наше, советское. Разумеется не в гетто, не сам слушал, а услышал
от кого-то слушавшего”.
Обсуждая проблемы жизни в Минском гетто с бывшей малолетней узницей Фирой
Лупьян, живущей сегодня
в Детройте, получил от нее
сообщение (http://www.aish.com/ho/p/48949791.html),
в котором 15-ти летняя девушка из гетто Каунаса (Ковно) рассказывает, что она принимала радиопередачи с помощью
самодельного детекторного приемника,
не требовавшего для
работы электричества. В известных документах приемники подобного типа даже не
упоминаются.
Ниже
несколько цитат из названной выше книги, без комментариев…
“ … и,
наконец, все население гетто получило возможность изо дня в день слышать голос
Москвы, сталинское слово партийного руководства и руководства партизанского
движения, начальником штаба которого был руководитель большевиков генерал –
лейтенант П. Пономаренко.”
- “На
страницах “Звезды” публиковались статьи… подпольщиков гетто. Мы получили
трибуну, с которой каждое слово доходило до тысяч рабочих домишек и
крестьянских хат”.
- “В гетто из партизанских отрядов и бригад
беспрерывно поступали заказы на типографский шрифт, на заглавные буквы, на
типографскую краску”. ( 1947 г)
А
это из раздела 3.2 “Основные направления деятельности подпольной организации в
Минском гетто” автореферата диссертации С.Тукало.
“Подпольщики
гетто распространяли среди узников пропагандистскую литературу (видимо имеется
ввиду распространение листовок. Г.Р.), собирали теплую одежду,
медикаменты, продукты, оружие,
боеприпасы и переправляли их
к партизанам, наладили связи с городским подпольем, выводили надежных людей в
лес для вступления в партизанские отряды и создания своих собственных партизанских
формирований, совершали диверсии на предприятиях врага, коммуникациях”. (Перевод с бел. Г.Р.)
Вторую часть книги
составляют очерки, рассказывающие о боевых
делах узников в партизанских отрядах. Вот один их эпизодов, касающийся “пущенных
под откос эшелонах”
“Ко дню своего тринадцатилетия Вилик (Рубежин, мальчик, потерявший родителей в начале войны
Г.Р.). насчитывал семь спущенных им под откос вражеских эшелонов… В это трудно поверить, так как
подобные сложные операции проводили группы
партизан, как и подрыв сотен и тысяч рельс, состоящие из групп боевого
охранения, подрывников, что нисколько не уменьшает героизм, проявленный мальчиком,
принимавшим участие в боевых операциях.
Гирш Смоляр (1904 – 1996 гг.) репатриировался в 1971 г. в Израиль, где продолжил работу над историей Минского
гетто. В результате в 1989 году выходит ее издание на идиш и иврите, в 1999 году перевод (с
иврита) на английском, и в 2002 году в Минске с английского на белорусский: “Менскае гета”. Барацьба савецкiх
габреяy-партызанаy супраць нацыстаy”.
Объясняя желание вернуться к истории Минского гетто
Г.Смоляр (цит. по бел. изданию. Г.Р.) пишет:
“Как секретарь боевой организации Минского
гетто я получал ежедневные сообщения от курьеров, от секретарей разных других
групп гетто, а также от друзей в юденрате, еврейской полиции и отдела труда”. В это утверждение, учитывая существовавшую
среди подпольщиков конспирацию, поверить трудно, так как многие узники узнали о
существовании подполья после окончания войны, что естественно… И все же значение
книг Г.Смоляра чрезвычайно велико, а английский перевод последней способствует
распространению знаний о Минском гетто и Холокосте у англоязычных читателей. В
то же время приведенная цитата вызвала ложное представление о белорусских
евреях в Западном мире. Его выразил американский историк Тимоти Снайдер на
“еврейской секции” международного конгресса белорусистов, состоявшегося в
Минске в мае 2010 г., что “если бы не
Смоляр, то минские евреи не организовали бы подполье, так как за советские годы
слишком привыкли ждать указаний начальства”.
Это вызвало резкую реакцию присутствовавшего
на заседании Феликса Хаймовича, сына известного подпольщика, организатора одной
из первых подпольных групп Бориса Хаймовича. О ней, о делах этой группы в гетто
он, используя воспоминания отца и личных бесед, рассказал под псевдонимом
Ф,Баторын, в художественно-документальной повести “Чорны год” (Минск, 2011, на
бел.яз.).
Кратко о Борисе Хаймовиче. Жил в Гомеле, войну
встретил в Белостоке, куда он, бывший политрук Красной Армии в 1939 году был
направлен и назначен промышленным
комиссаром на текстильную фабрику, получившую № 17. Его задачей было наблюдение
за деятельностью хозяина и подготовка ее
к национализации. После бегства хозяина, стал ее директором. Минчанин Евсей
Шнитман, (Г.Смоляр ошибочно называет его рабочим) руководил такой же фабрикой №18. Они и Смоляр, который
об этом не упоминает, были знакомы друг с другом встречаясь на совещаниях в облисполкоме
и обкоме партии. Отступая с войсками, избежав по дороге гибели от бомб и пуль
немецких солдат, Борис и Евсей попадают в концентрационный лагерь для
военнопленных Дрозды под Минском и затем в гетто, где поселяются в доме Евсея по
Зеленому переулку №10. “Что делать? Как быть?” – эти вопросы, как и многие в их
положении, они задают себе и находят только один ответ: “Вооруженная борьба…”. Создав
подпольную группу Борис Хаймович начинает искать пути ухода в партизаны,
организует сбор оружия, брошенного при отступлении войсками в прилегающих к
городу лесах, налаживает связи с подпольщиками вне гетто. В конце ноября 1941 года, объединив Евсея
Шнитмана, Семена Аврукина, Мишу Рудицера и др. в сопровождении проводника
Федора Шедлецкого Б.Хаймович вывел группу из гетто. По некоторым данным, она
была первой.
История
подпольной группы, созданной работающим в концлагере для военнопленных на ул.
Широкой плотником Абрамом Костелянцем, в которую входили некоторые работники юденрата,
включая второго председателя Моше Иоффе, не успевшим с семьей уйти и
возвращенного в город наступающими немецкими войсками, рассказана в книге воспоминаний его дочери Галины.
(Галина Костелянец “От Украины до
Белоруссии. История одной еврейской семьи” Днепропетровск – Минск, Лира, 2009.)
Об этом можно прочитать более подробно на сайте газеты “Еврейский Мир” (http://evreimir.com?article.php?id=29052)
Работая
над статьей о группе А. Костелянца, я ошибался, когда писал что его имя стало
известно только после награждения группы активных подпольщиков юбилейной медалью «65 лет Победы в Великой
Отечественной войне» и появления книги его дочери, так как в известных работах
Э.Иоффе и др. историков, она отсутствовала. Оказалось, что не так. Вспоминает о нем Софья Садовская
в очерке “Искры в ночи” в сборнике “Сквозь огонь и смерть” (Минск, “Беларусь”,
1970), Г.Смоляр о Костелянце в первой книге “Мстители гетто”: ”Из лагеря на
Широкой улице, с немецким шофером на машине, в направлении местечка Ивенец
выехал еврей Кастелянец (в других “Костелянец”. Г.Р.) и несколько
военнопленных, чтобы привезти картофель для лагеря. По дороге они убили немца,
сожгли машину и ушли искать партизан. Встретив группу из отряда им. Чкалова,
они немедленно отправили товарища в гетто за новой партией людей”. Этот эпизод,
просмотрев несколько раз вторую книгу Г.Смоляра на белорусском, я не нашел. Рассказывает
об этом случае и Абрам Рубенчик в изданной в Израиле документальной повести “В
Минском гетто и партизанах”.
В
гетто были и другие группы. В одну из них, молодежную Нонки Маркевича
входил 14-ти летний Савелий Каплинский, Яша Лапидус и
др… И трудно, да и не имеет смысла, определять, какая из них была первой. Всех
их объединяла общая цель и общая опасность.
Берта Маломед, жившая в гетто в доме
Израиля Лапидуса (глава “ В доме у Лапидуса”) вспоминает: “В гетто было
несколько подпольных организаций, но в целях строжайшей конспирации они не были
связаны между собой, если провалится одна группа, чтобы не потащила за собой
другую. Мы не обижались на Лапидуса, что он скрывал от нас свои сборы в
партизанский отряд. В гетто за это не обижались. Знали, что если кто попадал в
гестапо, редко могли выдержать пытки и сохранить молчание… Была еще одна
причина, почему люди боялись доверять друг другу – гитлеровцы подсылали ложных
проводников – провокаторов, которые старались наладить связь с евреями,
работавшими в “русском” районе” Такое
объяснение абсолютно логично. Формируя группы по принципу личных знакомств и
родственных связей, руководители их вынуждены были проявлять высокую
осторожность при уходе в партизаны.
И. Лапидус с семьей и группой из 24 человек совершил побег из гетто в начале
февраля 1942 года. Сам Г.Смоляр покинул гетто в июне – июле 1942 года, какое-то
время жил в городе и в августе попал в партизанский отряд. В это же время
полицейскими был схвачен при переходе через колючую проволоку М.Гебелев и 15
августа расстрелян.
Во многих книгах о гетто говорится о том, что
узники всячески стремились вредить немцам: вставляли иголки в рукавицы,
прибивали подошвы таким образом, чтобы они быстро разваливались при ходьбе, подсыпали
песок в масло для автомобилей, воровали и выносили патроны и даже части оружия….
Вспоминаю свой разговор с заключенным одного
из концлагерей, который на распространенный вопрос: “Вы специально вредили
немцам …”, серьезно ответил: “Не только не вредили, но даже подумать об этом
боялись. Это же сразу расстрел”.
Передо
мной книга “Свидетельствуют палачи. Уничтожение евреев на
оккупированной территории Беларуси в 1941 – 1944 гг.” Документ 99 “Из протокола допроса Фридриха Вольфа о работе евреев в
мастерских Минского СД и их расстрелах”.
Вопрос.
Были ли случаи расстрелов и повешения граждан во дворе СД?
Ответ. Случаи расстрелов во дворе СД мне неизвестны, а
повешение советских граждан иногда производилось. Так мне известны 2 случая
повешения. Приблизительно в октябре
1942 г. во дворе СД на дверях был повешен автомеханик, советский гражданин
еврейской национальности по имени Юзик. Он подозревался в заложении гайки между
шиной и камерой автомашины, якобы с целью вывода последней из строя во время
проведения операции. Приблизительно в апреле 1943
г. во дворе СД на электростойке были повешены 2 еврея, якобы подозревавшиеся в совершении
взрыва в столовой СД, так как последние
работали в столовой.”
Среди
узников Минского гетто около 30% составляли евреи из стран Западной Европы –
Германии, Чехословакии, Австрии и других. Они получили название “гамбургских”, по
имени города, откуда привезли первых… Их
положение было значительно хуже, чем белорусских. Обманутые, они оказались в
стране, не зная языка, не имея знакомых, в непривычных условиях жизни в
специальном гетто (гетто в гетто), получившего название “зондергетто” со своим “еврейским
советом” (юденратом), полицией. Даже совершить обмен вещей на продукты они
самостоятельно не могли и вынуждены были просить об этом кого-то из минских
евреев или искать возможности общаться с местным населением через колючую
проволоку, которое при этом не всегда вело себя достойно…. Почти все они были
уничтожены, выжить удалось около десяти. Из
берлинских – одному, бывшему банкиру Карлу Лёвенштайну (Karl Loewenstein),
переведенному в чешский концентрационный лагерь. После освобождения он жил в
Западном Берлине, где скончался в конце 70-х годах, оставив после себя
дневники. Все остальные берлинские узники были уничтожены до 1943 года в лагере
смерти Малый Тростенец. Известен случай спасения немецких евреек. О нем рассказал
(есть об этом в воспоминаниях бывшей узницы Раисы Эпштейн-Гитлиной и др.) Станислав
Ваупшасов, командир действовавшего в районе Минска легендарного партизанского
соединения в книге «На
тревожных перекрестках: Записки чекиста» (М., Политиздат, 1988). ”Случилось это в 1942 году. Однажды
его разведчики задержали грузовую машину с немецким полковником 45 лет и
капитаном в летной форме. С ними были две женщины – еврейки и двое детей. Полковник,
прибыв в Минск из Гамбурга в Тростянец, стал свидетелем массовых казней советских людей,
понял, что является участником преступной банды. Офицерская честь и
человеческая совесть требовали порвать с гитлеризмом и полковник стал искать возможность
уйти в партизаны. Его решение окрепло после встречи в Минском гетто с женщиной,
которую знал и любил до войны. Ее звали Эльза. Вместе с ней за колючей
проволокой находилась сестра с двумя ребятишками. Спустя некоторое время
полковник, узнав, что узников ждет очередная кровавая акция, поспешил привести
свой план в исполнение. В это время он познакомился с капитаном авиации,
находившимся в Минске под следствием, отказавшимся,
будучи честным офицером, выполнить приказ бомбить деревню с безоружными мирными
жителями. На вопрос (Ваупшасова.Г.Р.) о том, как им удалось бежать из Минска,
полковник сообщил, что для человека с его положением это не представило
большого труда. Он вызвал дежурную машину, посадил в нее летчика, заехал в
гетто и пользуясь липовым разрешением Кубе, забрал Эльзу, ее сестру, детей.
В 2 часа ночи 23 сентября
1943 года в результате операции, организованной советскими партизанами, Кубе был
убит. Фашистская
акция мщения за его смерть выливается в безустанные погромы как в гетто, так и
в русском районе. Пройдёт ещё месяц, и фашисты устроят в минском
гетто последний погром...
Жизнь между погромами, будни - отдельная, не менее героическая страница его узников. Нечеловеческие условия. Холод, когда комнаты промерзли изнутри, а все, что могло гореть, уже
сгорело… Электрические провода
обрезаны, темнота. Запрещено пользоваться
водопроводом и канализацией. Сюда следует добавить невероятную тесноту, когда в одной комнате ютится несколько семей и на
каждого, не считая детей, приходилось 1,2-1,5 кв. метра, постоянное чувство голода и поиск всего, что могло бы
как-то использования для приготовления пищи: картофельных очисток, крапивы или
обмена через колючую проволоку сохранившихся вещей на продукты… Работающим, выполнявшим исключительно тяжелые работы (разборка
разрушенных зданий, чистка железнодорожных путей,
уборка города, мытье туалетов и т.п.) еще выдавали по 200 грамм хлеба и раз в день,
называемую супом мутную водичку. А старики? У них был один выбор – смерть от голода, болезней или
гибель во время облав и погромов.
Активно действующие подпольщики, спасавшие в первую очередь, что совершенно
естественно, себя, своих родных и близких, оказать влияние, кроме моральной
поддержки, на их жизнь не могли. Да и главная цель их деятельности состояла в налаживание
связей с партизанскими отрядами, формирование групп физически сильных, молодых людей
и вывод их из гетто для вооруженной борьбы.
Однако палачи
не смогли лишить узников их человеческих качеств, подавить их волю к жизни,
приверженность основным принципам иудаизма. Об этом написано мало, и все же есть сведения, что в гетто
соблюдались религиозные традиции, особенно стариками. Лишенные возможности взять в руки оружие и вступать в вооруженную борьбу,
они противопоставили палачам мужество, необходимые для того, чтобы достойно
умереть… И шли они на смерть с молитвой Шма Исраэль (“Слушай Израиль”) не
склонив головы. В эти трагические минуты они верили, что вручают свою судьбу в руки
Господа, решившего еще раз подвергнуть испытаниям, как они считали, свой
избранный народ. И это был их гражданский
подвиг!
В
1996 году Савелий Каплинский на вопрос представителя Фонда Стивена Спилберга:
“Когда Вы были в гетто, была ли там еврейская община? – ответил: “ Да, один из
больших домов отвели под синагогу. Естественно, что старые евреи ходили туда
молиться. Внутри гетто, как могли, придерживались обычаев.”
А
вот как об этом пишет Альберт Лапидус, малолетний узник, сын известного
подпольщика и партизанского командира:
“В конце сентября все в гетто – верующие и
не верующие – отмечали Судный день, Йом Кипур. По этому случаю мамина подруга
Мира пригласила маму к своим друзьям. Не вдаваясь в подробности, она сказала:
“То, что ты увидишь и услышишь, произведет на тебя впечатление”. Как всегда, я
пошел вместе с мамой. Когда мы вошли в комнату, нас встретил высокий старик. Он
был необычно красив: белые волосы и белая борода контрастировали с черными
библейскими глазами. Старик меня очаровал. Сейчас, спустя столько лет, перед
моим мысленным взором это удивительное лицо. Старик надел талес и чудесным
голосом начал исполнять Кол нидрей – молитву с мелодией. Когда он пел, все
плакали. Люди, сидящие в комнате, в большинстве своем не понимали слов, но
мелодия сумела выразить все перечувствованное ими за последнее время и поэтому
особенно сильно брала за душу.”
Отмечали, насколько это было возможно, праздники
и соблюдали шабат “гамбургские” евреи.
Высокую силу духа проявили в этих условиях дети…
В историю вошел эпизод, когда мальчику, не похожему внешне на еврея, Генрих Гимлер
во время посещения Минска предложил спасение за отказ от еврейства, но тот отказался,
и с гордым видом вернулся и занял оставленное им место в колоне, шедшей на
расстрел.
Вот
еще эпизод из книги “Выжить - подвиг”. По
разному старались молодые люди хоть на мгновение отвлечься от сурового быта,
висящей над каждым постоянной угрозы смерти… Кто – то читал книги,
сохранившиеся в квартирах, собирались вместе на чердаках на “посиделки”,
иногда, если удавалось достать немного самогона, выпивали, играли в карты, пели
песни… “Все это позволяло забыться,
перенестись в другой мир. “Человек, который смеется”, “Жан Кристоф”, “Портрет
Дориана Грея”, “Война и мир” – вот краткий перечень книг, прочитанных Бертой Маломед.
В заключение следует отметить огромную работу по
увековечению памяти героев – подпольщиков, проводимой еврейскими организациями
Белоруссии, Израиля, Америки и других стран. В результате ее в Минске в 2005
году появилась улица имени героя – подпольщика Михаила Гебелева
(см. об этом
статьи
Светланы Гебелевой
в нашем журнале - ред.), 29 октября
2007 г. в Иерусалиме была открыта улица Маши Брускиной. 29 февраля Минский горисполком принял решение
№ 424 заменить в тексте мемориальной доски на доме №14 по ул. Октябрьской,
слово “неизвестная” на “М.Б.Брускина”. В 2010 году, 8 июля, на здании, в
котором в 1941 – 1943 гг.
находился штаб подполья,
была установлена памятная
мемориальная
доска с надписью в переводе на русский: “В этом здании в 1941-1943 годах
располагалась больница, в которой действовали антифашистские подпольные группы
Минского гетто”. В 2008 году 21 участник
антифашистского сопротивления в Минском гетто из установленных 317 (?), за мужество и героизм
был (посмертно) награжден юбилейной медалью “60 лет Победы в Великой
Отечественной войне 1941 – 1945 годов”. Как сообщили газеты, “к награждению были представлены те, кто
руководил подпольными группами и активно участвовал в деятельности подполья,
осуществлял связь с партизанами и погиб в борьбе от рук фашистов”.
Но
разве не каждый узник, каждый подпольщик не был героем?
Хочу заметить, что, несмотря на годы, жизнь и борьба узников
Минского гетто продолжают интересовать новые поколения историков. Об одном из них, Сергее Тукало шла речь выше. Судьбой
немецких (“гамбургских“) евреев активно занимаются
студенты берлинского
университета имени Гумболдта, которым по крупицам удалось
восстановить биографии более 20 человек.
(http://europeanbelarus.org/be/news/2011/5/10/2508/ на портале www.berlin-minsk.de. Это вселяет
надежду, что будут раскрыты еще многие неизвестные до сих пор страницы жизни и
борьбы евреев в гетто, появятся новые герои.
И можно
с уверенностью сказать, что к известным сегодня именам героев гетто, добавятся новые… Это священный долг живущих перед теми, кто
отдал свою жизнь в борьбе с нацизмом.
Постскриптум
Слово “гетто” происходит от названия образованного в 1516 г. еврейского квартала в итальянской Венеции. Через 39 лет ярый антисемит папа Павел IV, издал буллу (специальный документ) «Кум нимис абсурдум» (1555), в которой утверждал, что евреи должны жить отдельно от христиан, в гетто, покидать которые разрешалось только через специальные закрываемые на ночь ворота и в дни христианских праздников. За пределами гетто евреи обязаны были носить желтые шляпы специальной формы. Так продолжалось до окончания в Европе власти Пап в 1870 г. Его возродил начавший набирать с 1939 года силу нацизм, задачей которого было полное уничтожение евреев и, казалось, что после его разгрома в 1945 г. и казни главных его руководителей, это слово, если и будет произноситься, то только как напоминание о страшной трагедии нашего народа. К сожалению, это не случилось и в последние годы оно часто встречается не только у начинающих, но и весьма маститых и известных авторов. Хочу заметить, что писатели, журналисты, художники до и послереволюционной России (Шолом-Алейхем, Ицхок Башевис-Зингер, Шмуэль Йосеф Агнон, Марк Шагал, Герман Штрук и др.) никогда не применяли это слово для мест, где жили евреи. Касриловка, Егупец, Бойберик были местечкми, штетлами.
Хочется предложить всем, кто без всякого на то повода
применяет это страшное слово: подумайте и не раз о том, что с ним связано в
нашей еврейской истории. Подумайте…
Всего понравилось:0
Всего посещений: 6086
Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer7/Rutman1.php - to PDF file
Комментарии:
Татьяна
Москва, Россия - at 2013-08-26 16:57:00 EDT
Уважаемый господин! Моя мама Перельман Рахиль Ефимовна, жительница Минска - была в гетто, а потом в Освенциме. Она в настоящее время проживает в Нью-Йорке. Фонд Спилберга записал ее рассказ на пленку. У меня она есть. Я живу в Москве. Если это представляет интерес для Вас мои координаты 8(926)253-58-53 моб. дом.8(495)437-17-27. Меня зовут Татьяна Борисовна
Генрих
Бруклин, Нью-Йорк, США - at 2011-08-06 04:49:37 EDT
Уважаемая Елена! На ваш вопрос об академике Вольфсоне С.Я. мной получен ответ из музея истории АН БССР. Полагаю, что он может быть интересен и читателям
“Уважаемый Генрых Рутман!
Мы признательны Вам за интерес к академику НАН Беларуси С.Я.Вольфсону, с именем которого связан важный этап в становлении и развитии гуманитарных наук в Академии наук.
Информируем Вас о том, что в Музее истории НАН Беларуси и в Научном архиве НАН Беларуси имеются отдельные материалы об академике С.Я.Вольфсоне -- фотографии, материалы по деятельности Отделения общественных наук и Президиума АН. К сожалению, личное дело академика С.Я.Вольфсона отсутствует.
Что касается материалов о последних днях жизни академика С.Я.Вольфсона, могу сообщить Вам следующее.
По устным воспоминаниям академика К.В.Горева (в тот период президента АН БССР) 26 июля 1941 г. от вместе с академика С.Я.Вольфсона и другими сотрудниками АН предприняли попытку выехали из города в восточном направлении. Следовали на ж-д станцию Степянка. На станции они попали по обстрел авиации. После бомбежки академика С.Я.Вольфсона больше никто не видел -- или он погиб во время обстрела, или ушел далеко в лес. Если предположить, что он остался в живых после бомбежки, он мог спрятаться в какой-либо деревни и не исключено, что с приходом гитлеровской армии академика С.Я.Вольфсона мог быть расстрелян.
По информации от сотрудника института истории Н.В.Токарева в период до 1980 годы никто из родных академика С.Я.Вольфсона в Президиум АН БССР не обращался.”
Генрих
Бруклин, Нью - Йорк, США - at 2011-07-31 06:10:26 EDT
Уважаемая Елена! Спасибо за Ваш вопрос и прошу извинить меня за то, что в связи с недельным отсутствием не смог сразу Вам позвонить... Сделаю это в ближайшие день – два... Надеюсь, что Ваше сообщение о Семёне Яковлевиче Волфсоне заинтересует всех, кто занимается изучением истории Минского гетто не только в Белоруссии, но и других странах.
Елена
Израиль - at 2011-07-24 09:26:27 EDT
Уважаемый Генрих, занимаясь темой Минского гетто, не встречали ли Вы в каких-либо воспоминаниях имени проф. Белорусского унив-та, академика АН Белоруссии, директора ин-та философии и права, Семёна Яковлевича Вольфсона, который погиб в этом гетто вместе с малыми дочками Адой и Заей? Среди его работ - "Против расовых теорий",Минск, 1935 и "Против фашистского мракобесия и демагогии", М., 1937. Мой телефон в Израиле 04-6376042
vitakh
- at 2011-07-24 07:21:27 EDT
Спасибо авторам и редакции за работы о минском гетто в этом выпуске альманаха. О минском гетто есть также работа Леонида Смиловицкого (одного из авторов "Заметок") - http://www.minsk-old-new.com/minsk-2998.htm - где много информации, включая карту гетто (воссоздана А. Рубенчиком). В детстве я жил на ул. Шорной - частью границы гетто. Рядом было еврейское кладбище, но к концу 70-х там почти не осталось памятников.
Майя
- at 2011-07-14 20:12:01 EDT
Господин Рутман! У меня такое впечатление, что вы написали статью, чтобы прорекламировать молодого белорусского историка С. Тукало. Мне только непонятно, является ли он вашим родственником, хотите ли вы продвинуть утверждение его диссертации в ВАКе, или сама диссертация произвела на вас такое глубокое впечатление? В материале вы явно плаваете.
A.SHTILMAN
New York, NY, USA - at 2011-07-13 04:34:30 EDT
В 2005 году я приобрёл книгу издательства "Вестник", называвшуюся "Чёрная книга с красными страницами". Книга была посвящена истории белорусского еврейства, его вкладу в мировую науку, культуру,а также истории гетто на территории Белоруссии в годы войны. Это исключительно ценная книга совершенно выпала из поля зрения большинства исследователей истории Холокоста на территории Белоруссии. "Чёрная книга с красными страницами"рассказала очень подробно и о трагедии немецких и австрийских евреев, погибших в минском гетто.
На фоне такого объективного источника многие советские и постсоветские книги кажутся советскими мифами. Прежде всего - самое страшное оружие нацистов, а также их верный союзник - был голод. Страшный голод. На этом фоне странно читать победные реляции о "сборе" чего-либо в гетто для партизанских отрядов. Кстати, из этой книги я впервые узнал о Лапидусе и Гобелеве. В "Чёрной книге с красными страницами" были ясно названы самые активные помощники наци как в деле охраны гетто, так и при расстрелах - местное население. Оно хорошо вознаграждалось за каждую учинённую "акцию". Я коснулся этой книги в давней своей статье "Мой дядя" в "Заметках" в 2006 году. Как странно, что такие книги уходят к "никуда"...Тема эта никогда не закончится, а потому такие статьи всегда нужны и полезны, даже если они в какой-то мере подвержены значительному влиянию советской и постсоветской пропаганды.Как пел и писал Галич: "Наш поезд уходит в Освенцим, сегодня и ежедневно"!