"Альманах "Еврейская Старина"
Октябрь-декабрь 2009 года


Арон Перельман


Воспоминания

Содержание выпуска

От составителей

Проект к моим воспоминаниям

Мой отец

Наши праздники

С.М. Дубнов

«Еврейский мир»

Ю.И. Гессен

Закат еврейского Петербурга

В издательстве «Брокгауз и Ефрон»

[В советских издательствах (отрывок)]

Указатель имён

Список сокращений

 

(к предыдущему разделу  <<<  |  >>> к следующему разделу)

 

[В советских издательствах (отрывок)]

В 1930-х годах я работал в ленинградском отделении Всекохудожника[1] в качестве представителя московского Издательского отдела в типографии имени Ивана Федорова. Всекохудожник печатал там свои репродукции. Директором Издательского отдела был энергичный [опытный полиграфический работник] Г.А. Кузьмин. Однажды я посоветовал ему издать сборник по самодельной детской игрушке: вместе с П.В. Леонтьевым, который уже упоминался выше, я занимался тогда детскими политехническими игрушками и был связан с некоторыми авторами и художниками, работавшими в этой области. Подготовленный мною к печати и изданный под моим непосредственным наблюдением сборник «Наш цех»[2] произвел хорошее впечатление и привлек к себе внимание правления Всекохудожника в Москве. Вскоре после моего обращения Кузьмин предложил мне взять на себя привлечение в Ленинграде писателей и художников и подготовку художественных изданий. Это предложение было сделано им по совету редактора Издательского отдела В.А. Никольского, который знал меня по издательству «Брокгауз-Ефрон» (мы выпустили две его книги о древнем декоративном искусстве Москвы[3]). Энергия и деловые способности Кузьмина, его полиграфический опыт, вкус к хорошим художественным изданиям и, казалось мне, доброжелательное отношение к сотрудникам привлекли меня, и я охотно принял его предложение. Работать согласился на договорных началах, а не на служебных с определенным окладом.

Первой моей инициативой был альбом «Старый Петербург – новый Ленинград», с большим количеством репродукций картин и гравюр художников и архитекторов, начиная с основания Петербурга и кончая современностью. Для этого проекта я привлек ряд художников – Остроумову-Лебедеву, Тырсу, Лапшина, малоизвестного, но талантливого Гринберга, который написал несколько картин сумрачного осеннего Ленинграда, и Конашевича, который согласился стать также консультантом при отборе репродукций. Для фотосъемок я привлек лучшего тогда фотографа И.А. Александрова, а как авторов вводных статей – А.Г. Яцевича, Н.П. Анциферова и, если память мне не изменяет, И.З. Грабаря. Мой план был одобрен Кузьминым и правлением Всекохудожника, мы приступили к работе. Уже было заснято значительное число картин, когда выяснилось, что в высших правительственных и партийных кругах к такому изданию относятся отрицательно, считая, что прежде такой альбом следует издать о Москве, а уже потом можно думать о Ленинграде.

В это время и в Москве и Ленинграде стали готовиться к столетию со дня кончины Пушкина. У меня появилась мысль о двух изданиях к этой дате: «Иконография Пушкина и иллюстрации к его сочинениям и «Пушкинская Россия». Ввиду того, что для таких крупных проектов Всекохудожник явился бы недостаточно авторитетным предприятием, я решил организовать его альянс с Пушкинским домом Академии наук. С научными работниками Пушкинского дома я был знаком и связан издавна, еще по издательству «Брокгауз-Ефрон», а с тогдашним ученым секретарем этого учреждения Г.А. Гуковским даже находился в дружеских отношениях. Я часто бывал в Пушкинском доме на докладах и совещаниях и был более или менее знаком с намеченными там к юбилею работами и изданиями. Рассказав сотрудникам института о моем плане, я предложил им взять на себя научное и идеологическое руководство обоими задуманными мною изданиями, а организационную, финансовую и художественную часть оставить на Всекохудожнике. Во главе Пушкинского дома тогда фактически стоял Ю.Г. Оксман. Он нашел мое предложение приемлемым и после небольшого совещания с членами Пушкинской комиссии, в котором, насколько я помню, участвовали, кроме меня и самого Оксмана, Томашевский, Гуковский, Якубович и Л.Б. Модзалевский, я получил принципиальное согласие на совместные с Всекохудожником юбилейные пушкинские издания. Об этом я немедленно сообщил Кузьмину, которого все время держал в курсе своих действий и которому в самом начале представил для правления краткий план предложенных мною изданий. Получив поддержку Пушкинского дома, я составил, совместно с Томашевским и Гуковским, подробный план обоих изданий (второе из них запланировали трехтомным – Петербург, Юг, Москва и вся остальная Россия), а также наметили весь их авторский состав. Решено было привлечь в редакцию М.А. Цявловского и И.Э. Грабаря.

Я проинформировал обо всем московское руководство и попросил прислать мне соответствующее письмо для Пушкинского дома. Через несколько дней приехал Кузьмин, отправился, ничего мне не сказав, в Пушкинский дом и предложил там подготовить проект договора о совместном издании альбомов иконографии Пушкина, иллюстраций к Пушкину и к «Пушкинской России». При этом он предложил дальнейшие переговоры вести непосредственно с ним, а не со мною. Мне же Кузьмин сказал, что вопрос о пушкинских изданиях еще не решен правлением и что, между прочим, последнее не чувствует себя связанным со мною по этим изданиям и пока что не собирается заключать со мною договоров по ним.

Посещение Кузьминым Пушкинского дома произвело на администрацию последнего неблагоприятное впечатление и не только потому, что она посчитала недопустимым устранение от работы инициатора этих изданий и организатора альянса Пушкинского дома и Всекохудожника. Я был хорошо известен в Пушкинском доме как человек, серьезно относящийся к предпринимаемым изданиям, Кузьмин же явился для них неизвестной величиной, которая, очевидно, имеет слабое представление о характере предполагаемой работы. Поэтому они не замедлили сообщить мне о визите Кузьмина и о том, что они ничего ему не ответят, пока я не сообщу им о своем отношении к этому делу.

На следующий день я выехал в Москву, чтобы там выяснить положение и принять нужные меры в защиту моих прав. Прежде чем отправиться во Всекохудожник, я зашел к М.А. Цявловскому, чтобы показать ему выработанный нами в Ленинграде план изданий и поговорить о его участии в редакции. От Цявловского я узнал, что Всекохудожник через А.М. Эфроса уже обратился к нему с предложением принять участие в подготавливаемых ими пушкинских изданиях, но никаких конкретных переговоров у них пока не было. Набросанный нами план изданий он одобрил, внеся кое-какие изменения и дополнения, а к намеченному нами составу сотрудников добавил ряд москвичей и посоветовал обязательно привлечь Эфроса. От Цявловского я отправился в издательство МОССХа[4], во главе которого стоял мой знакомый Т.Н. Гржебин. племянник и выученик моего приятеля с юных лет известного издателя З.И. Гржебина.

Младший Гржебин был инициативным, энергичным и дельным издательским работником, энтузиастом своего дела. Культурный издатель с широким пониманием своих задач, он был, в противоположность Кузьмину, лишен всякого мелкого самолюбия и желания приписать себе работу и инициативу сотрудников. Заботясь о доходности заведываемого им предприятия и увеличения его капитала, он вместе с тем не впадал в частновладельческое противопоставление интересов издательства интересам работающих на него авторов и художников. Издательство МОССХа считалось общественным, и Гржебин был убежден, что оно должно стимулировать и поддерживать серьезные доброкачественные издания и поощрять тех, кто занимается ими. В кругах московских художников его очень ценили (да и не только московских: как мне известно, ценил Гржебина и И.И. Бродский в Ленинграде).

Будущему историку издательского дела в советской России придётся  уделить особое внимание издательствам при так называемых общественных организациях. В культурной жизни страны эти издательства могли бы сыграть весьма положительную роль, если бы они создавались в целях расширения и углубления деятельности данного общества и их работа была бы связана с его задачами. Но большинство предприятий такого рода меньше всего отвечало этим задачам. Стимулом для их создания в огромном большинстве случаев служили чисто финансовые соображения. Обществам нужны были средства, членские взносы не могли даже в малой степени покрывать их расходы – и приходилось искать какие-нибудь источники прибыли. Для этого создавались разные предприятия – технические и промышленные мастерские, книгоиздательства. Таким образом, например, правление какого-нибудь спортивного общества или парка отдыха начинало издавать книги по истории литературы, а правление сугубо литературного общества решало создать ателье по пошиву дамского платья. Средства, полученные от пошива, шли на полезную культурную работу, но вся атмосфера, создавшаяся вокруг этого ателье, как и вокруг некоторых «общественных» издательств, отнюдь не соответствовала духу общественных учреждений. За редкими исключениями, к которым, между прочим, принадлежало издательство МОССХа, такие подсобные предприятия возникали по инициативе и под руководством людей, отнюдь не преследовавших какие-либо общественные цели. Дельцы разного типа, оставшиеся по мере ликвидации частною сектора без дела, искали прибылей, не порочащих их социального положения, позволяющих формально оставаться служащими и не бояться чрезмерных обложений фининспектора. Подобного рода руководители издательств заботились, конечно, о доходности того или иного издания, о том, какие выгоды они лично получат от него, а качество издания, его ценность и соответствие целям общества-учредителя их занимали меньше всего.

Вот почему замечательные качества младшего Гржебина и то, что, увлеченный делом, он иногда не замечал, как за его спиной орудуют сомнительные дельцы, привели его в судебную камеру и к годичному заключению в тюрьме – откуда он вышел с испорченной репутацией и отрезанными крыльями.

Но это было позднее, а тогда, направляясь к Гржебину, я хотел узнать у него, готовят ли они что-нибудь к пушкинскому юбилею, и посоветоваться по поводу создавшегося положения с Всекохудожником. Гржебин сразу предложил мне заключить с МОССХом договор на эти издания. Он вызвался доложить об этом плане в тот же день президиуму МОССХа и получить от него необходимые разрешения. Я, однако, воздержался от этого – до окончательного выяснения намерений Всекохудожника и получения согласия Пушкинского дома на совместное издание не с Всекохудожником, а с МОССХом.

Когда я пришел в Издательский отдел Всекохудожника, мне было сразу объявлено: для переговоров с Пушкинским домом мои услуги им не нужны, что же касается моего участия «в затеваемых Всекохудожником пушкинских изданиях», то об этом пока преждевременно говорить. На мой вопрос, считают ли они себя свободными от всяких обязательств по отношению ко мне в предложенных мною изданиях и, следовательно, меня тоже свободным по отношению к ним, я получил высокомерный ответ, что ни себя они не считают связанными, ни меня не собираются чем-либо связывать. После этого разговора я сообщил Гржебину, что свободен и, если МОССХ договорится со мною, готов завтра же выехать на два дня в Ленинград, чтобы гам уладить дело с Пушкинским домом, а затем вернуться в Москву, чтобы приступить к организации дела. На следующий день мы с Гржебиным составили проект договора со мною и проект организации работ по подготовке предложенных мною изданий. Одновременно мне было вручено письмо президиума МОССХа и проект договора с Пушкинским домом. Договорившись в Ленинграде с членами будущей редакции и получив согласие Пушкинского дома на заключение договора с МОССХом, я вернулся в Москву, чтобы приступить к окончательной организации редакции, привлечению московских сотрудников и организации подбора материалов в местных музеях и хранилищах [...]

(к предыдущему разделу  <<<  |  >>> к следующему разделу)

 

 

Примечания



[1] «Всехудожник» – Всероссийский союз кооперативных товариществ работников изобразительного искусства (реорганизован в июле 1932 из созданного в сентябре 1928 Промыслового кредитного товарищества «Художник»); занимался среди прочего выпуском художественной печатной продукции.

[2] «Наш цех» – «Наш цех»: Игрушки-самоделки. Кн.1. [Л.; указ.:М.]: Всекохудожник, 1935.

[3] две его книги о древнем декоративном искусстве Москвы – В.А. Никольский. Древнерусское декоративное искусство (1923); его же. Старая Москва: Историко-культурный путеводитель (1924). 

[4] МОССХ (Московский областной союз советских художников) – одно из местных отделений Союза советских художников, созданного после постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 «О перестройке литературно-художественных организаций».

 


К началу страницы К оглавлению номера




Комментарии:


_Реклама_