Goldshtejn1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Май  2007 года

Давид Гольдштейн

 


О начальном этапе отечественной войны

(Записки  старого солдата)

       

 

Автор статьи в начале войны до января 1942 г. командовал взводом управления в зенитном артиллерийском дивизионе на Средней рогатке в 10 км от центра Ленинграда и был свидетелем  основных воздушных боев в августе - сентябре 41 г. на южных подступах к Ленинграду, а затем и  воздушных налетов на Ленинград.  Над нашими головами ежедневно шли воздушные бои между нашими истребителями,  в основном   И-16 и И-153,  и немецкими  Ме-109. Победа в этих воздушных сражениях обычно была на стороне немцев даже в тех случаях, когда по 6 – 8 наших истребителей вступали в бой с двумя немецкими самолетами.   Ме-109 был целиком изготовлен из металла, имел большую скорость и большую высоту полета и был вооружен скорострельной пушкой. Наши же облицованные фанерой истребители   имели на вооружении только пулемет. Обычно, сбив наш истребитель, немцы успевали расстрелять наших летчиков, спускавшихся на парашютах.  Поэтому  не вызывают  удивления  опубликованные  данные о том, что 34 лучших германских летчика сбили каждый более 150 самолетов противника в основном на Восточном фронте («Энциклопедия третьего рейха» Локхид  - Миф, М., 2000, стр.289), в то  время как наши трижды герои Покрышкин и Кожедуб сбили только  59 и  62 самолета.  Вместе с тем, огонь нашей зенитной артиллерии по немецким  самолетам в 1941 году был также  не эффективен (радиолокаторов тогда у Красной армии еще не было).  

Вместе с тем,  вспомнилось, что еще накануне  войны нас,  разведчиков войск ПВО, знакомили с секретными силуэтами новых скоростных истребителей МиГ- 1 и МиГ-  3,  разработанных еще в 1940 г., но мы также слышали, что  при переучивании на эти самолеты было много аварий.  Сейчас это подтверждается  данными, имеющимися на интернете. В частности, о том, что  « к началу воины МиГ- 3  был все-таки еще недостаточно освоен строевыми летчиками, переучивание большинства их еще не было завершено, и возможности самолетов не всегда использовались. По сравнению с И-16, не говоря уже об И-153,    МиГ- 3  был труден в пилотировании, особенно при посадке - пробег бывал порядка 600 м при посадочной скорости более 150 км/ч.  Поэтому первоначально велика была аварийность»   (Википедия – МиГ- 3). 

Позднее, с июля 1942 по конец февраля 1943 г., командуя 120 мм минометной батареей 712 стрелкового полка на Воронежском фронте  в оборонительных и затем в наступательных боях, автору пришлось быть свидетелем огромных потерь нашей пехоты, которая часто обкладывала  трупами своих солдат каждый взятый в наступлении населенный пункт. За месяц с небольшим наступления личный состав полка сменился несколько раз.  В то же время, быстро продвигаясь на запад, мы редко видели убитых немцев. Вместе с тем, личный состав своей батареи автору этих строк удалось тогда сохранить (двое убитых и трое раненных за семь месяцев),  хотя сам командир  батареи за тот же период получил три пулевых ранения. Но наблюдательный пункт командира батареи находился в боевых порядках пехоты, а огневые позицию минометной батареи  располагались в лощинах и оврагах в 700-1000 метрах от передовой  (www.vestnik.com/issues/2003/0514/win/goldshteyn.htm). 

Великая Победа в мае 1945 явилась по существу лишь завершающим этапом войны. Победа над армией фашистской Германии начиналась еще в трагическом 1941 году. Тогда, после серии тяжелых поражений  и потери значительной части территории, враг был остановлен, и Красной Армией были одержаны первые крупные победы: при ликвидации Ельнинского выступа в августе 41 г., при отражении наступления немецкой группы армий «Север» на Ленинград в сентябре 41 г. и, конечно,  при разгроме немецкой армии под Москвой в декабре 41 г. Во всех этих первых победах  решающая роль принадлежала маршалу Жукову. В то же время, когда Сталин игнорировал предложения Жукова (например,  о необходимости отвода войск Юго-Западного фронта за Днепр в конце июля 41 г. или о нецелесообразности развертывания одновременно нескольких наступательных операций весной 42 г.)  наши войска несли огромные совершенно неоправданные потери. Несмотря на это, в последнее десятилетие во многих публикациях снова возвеличивается роль Сталина  в победе советского народа в Отечественной войне. 

Очень много лет, около трех четвертей прожитой жизни, наше поколение живет с большим числом явно ошибочных стереотипов. Одним из таких  стереотипов является объяснение трагедии начального этапа Отечественной войны  «вероломным нападением нацистской Германии на миролюбивый Советский Союз». Даже после того, как были найдены и опубликованы секретные протоколы к договору Молотова с Риббентропом, и стало ясно, что Вторую мировую войну развязали совместно  Гитлер и Сталин, каждый раз накануне очередной годовщины начала войны снова и снова в мыслях и в печати появляется термин «вероломное нападение». При этом многим не хочется вспоминать о том, что через 17 дней после нападения Германии на Польшу с запада, Красная Армия вошла в Польшу с востока, а затем, пока немцы захватывали западную Европу, Сталин старался не отставать: напал на Финляндию и ввел свои войска в страны Прибалтики,  в Бессарабию и в Северную Буковину.  

 До этого были длительные многомесячные бесплодные переговоры с западными демократическими странами, и всего за два дня удалось договориться с немцами. Так могло случиться только при переговорах родственных тоталитарных режимов. Ведь не случайно Риббентроп вскоре докладывал своему фюреру о том, что «чувствовал себя в Кремле словно среди старых партийных товарищей...».  И только затем, через 21 месяц после совместного раздела Польши, свершилось это «неожиданное вероломное нападение». Вот уж поистине «вор у вора дубинку украл»!

Вспоминая начало Отечественной войны, следует прежде всего уяснить причины огромных потерь Красной Армии. Эти данные  очень долго грубо искажались. Первая оценка общих военных потерь - около 7 млн. человек - была дана Сталиным в 1946 г. Но к этим данным в мире отнеслись с недоверием. В 1948 г. американский социолог Н.Тимашев  утверждал, что  потери СССР в ходе войны составили 25,3 млн. человек погибшими; 1,3 млн. - эмигрировали, а дефицит рождения составил 10,9 млн. Таким образом, общие потери населения составили 37,5 млн. человек. Результаты переписи населения 1959 г. показали, в основном, реальность этих цифр. Но в СССР лишь в 1990 г. общие людские потери от боевых действий оценили в 27 млн. человек. Но и эта огромная цифра не может считаться точной (А. Мерцалов, ж. «Родина» №6-7, 1991).

Александр Яковлев считал, что погибло 30 млн. (АиФ №8, 2005). Причем очень большой вклад в эти общие потери вносят потери начального этапа войны особенно за счет военнопленных.  Согласно немецким архивам, около 5,7 млн. солдат и офицеров попали в плен, из них минимум 3,7 млн. погибли (М. Денисенко. ж. «Родина», №6-7, 1991).  Положение пленных в первый год войны было настолько страшным, что германский министр оккупированных территорий Розенберг жаловался фельдмаршалу Кейтелю в феврале 42 г., что из 3,6 млн. советских военнопленных, находящихся в тот период в концлагерях, только несколько сотен тысяч способны к работе. Подавляющее большинство из них погибло. Это было прямым результатом отказа Сталина от сотрудничества с международным Красным Крестом, который предлагал помощь. Сталин тогда заявил: «Нет русских военнопленных. Русский солдат бьется до смерти. Если он выбирает плен, то он автоматически исключается из русской общности».    

Существенный вклад в потери начального этапа войны внесли  репрессии. По  данным Д.Волкогонова в 41-42 гг. военными трибуналами  было приговорено к расстрелу «за паникерство, трусость и самовольное оставление поля боя» - 157593 человека... или 16 полнокровных дивизий... А сколько было расстреляно  без суда? Причем большинство  расстрелянных лишь участвовали в беспорядочном отступлении из-за утраты командованием оперативного управления. Так Сталин «исправлял» свои бесчисленные ошибки и преступления.  

Первой успешной попыткой  анализа причин неготовности СССР к нападению фашистской Германии  в начальный период войны явилась книга военного историка Александра Некрича «1941, 22 июня», подготовленная автором в конце «хрущевской оттепели», чудом проскочившая цензуру  и выпущенная издательством «Наука» в 1965 г. тиражом 50 тыс. экз. Книга была быстро раскуплена и вокруг нее завязалась острая полемика, которая вскоре  закончилась запрещением книги, уничтожением экземпляров, хранящихся в библиотеках, и исключением автора книги из партии.

 В эмиграции автор вернулся к рассмотрению тех же вопросов во втором издании своей книги, переизданной в Москве в 1995 г. и в монографии «Утопия у власти», подготовленной А. Некричем совместно с М.Геллером (Лондон, 1989). В то же время появилось много новых данных в «Воспоминаниях и размышлениях» маршала Г.Жукова, в трудах Д.Волкогонова,  и в ряде других публикаций. 

Рассматривая причины трагедии, пережитой советским народом,  в начальный период  войны, следует прежде всего иметь в виду, что нападение гитлеровской Германии на СССР явилось прямым результатом заключения советско-германского договора в августе 1939 г. и совместного развязывания Второй мировой войны. В течение пяти десятилетий советская пропаганда внушала людям, что этот договор позволил отсрочить начало войны для СССР. Однако это не соответствует историческим фактам и игнорирует то обстоятельство, что в результате реализации договора у СССР появилась общая граница с Германией протяженностью более 3 тыс. км, что создало вероятность «внезапного нападения». Кроме того, захватив Польшу, Германия завершила подчинение себе большей части экономики Европы, значительно расширила свое военное производство и стала одной из сильнейших держав мира.

К концу 1940 г. под пятой Германии находилась территория в 4 млн. кв. км с населением 333 млн. человек.  В то же время Сталин в 1939 г. ошибочно оценивал военно-политическую обстановку в Европе и склонялся к соглашению с Гитлером прежде всего потому, что ему была близка и понятна психология другого диктатора, и он относился резко отрицательно к любым формам демократии. По этой же причине он верил Гитлеру и не верил руководителям западных демократических государств.  По прямому указанию Сталина и Молотова еще в апреле 1939 г. по дипломатическим каналам предпринимались шаги в целях улучшения отношений с Германией. Более того, в ноябре 1940 г., через год после подписания договора, Молотов по указанию Сталина дал принципиальное согласие на присоединение СССР к «Тройственному пакту о разделе мира на сферы влияния». Этого не произошло только из-за изменения в это время позиции Германии. Многие историки считают, что, если бы СССР не подписал в 1939 г. договор с Германией, то весьма вероятно Гитлер не осмелился бы напасть на Польшу, так как риск оказаться перед лицом коалиции Англии, Франции и СССР и вести войну на два фронта был весьма велик, тем более что переговоры о создании такой коалиции уже велись.  

Серьезной причиной, способствовавшей нападению Германии на СССР, была продемонстрированная в Финской кампании низкая боеспособность Красной Армии и проявленная при этом бездарность советского военного руководства. Только после Финской кампании Гитлер дал указание о подготовке войны против СССР.

Среди причин  серьезных недостатков в подготовке Красной Армии обычно отмечаются прежде всего массовые репрессии ее командных кадров. Вскоре после уничтожения в июне 1937 г. группы высшего командного состава во главе с маршалом Тухачевским, в течение двух лет в Красной Армии и на флоте  было репрессировано «свыше сорока тысяч командиров и политработников». Причем репрессии прежде всего коснулись  высококвалифицированных военных деятелей.  «Из состава Военного Совета при наркоме обороны, состоявшего из 85 человек, избежали репрессий лишь девять... а 68 членов Совета были расстреляны» (Дм. Волкогонов).  В результате  армия по существу лишилась своего мозга, ее интеллектуальный уровень был снижен.

 Уничтожение накануне войны большей части высшего и старшего командного состава было одной из причин крупных поражений Красной Армии в начальный период войны. Ведь было совсем не просто в короткий срок подготовить новых командиров полков, бригад, дивизий и корпусов.  К началу войны высшее военное образование имели лишь 7%  командиров и политработников, 37%   не имели полного среднего военного образования. К лету 1941 г. около 75% командиров работали в своих должностях не более одного года. (В низком уровне подготовки командиров Красной Армии автор этих строк убедился и лично, став красноармейцем в 1939 году).  В то же время офицеры немецкой армии были подготовлены значительно лучше командиров Красной Армии. Очень многие немецкие офицеры и генералы имели значительно лучшее образование, опыт 1-й мировой войны, а также опыт проведения крупномасштабных операций на западе.

Особо отрицательную роль в готовности Красной Армии к войне сыграло недоверие Сталина ко всей поступающей к нему информации о подготовке Германии к нападению на СССР. Подписав с Гитлером договор, он верил только ему и игнорировал всю поступающую к нему  информацию о вероятности немецкой агрессии, хотя такая информация докладывалась ему систематически. Более того, он обычно рассматривал такую информацию как желание спровоцировать конфликт с  Германией. Еще в марте 1941 г. советская разведка представила Сталину фактически весь план «Барбаросса». Там указывалось, что начало войны   намечено на период с 15 мая по 15 июня. Но Сталин не поверил. Он считал, что Гитлер не решится воевать одновременно с несколькими странами, чей потенциал в сумме значительно превосходит потенциал Германии. С особым подозрением он относился ко всем сообщениям, исходящим из английских и американских источников. Это отношение Сталина еще усилилось после того, как в мае 1941 г. в Англию перелетел  заместитель Гитлера по нацистской партии Рудольф Гесс.

Вместе с тем, предупреждения о подготовке нападения Германии на СССР поступали регулярно из различных источников. В частности, по данным, приводимым в «Истории Великой Отечественной войны», информация, которую получала пограничная служба, свидетельствовала о том, что на территории Польши немцы ведут интенсивные военные приготовления к нападению на СССР, и что туда перебрасываются войска из Западной Европы и с Балкан. Одновременно перед войной резко возросло число вражеских агентов, пытавшихся пересечь советскую границу. Число задержанных или уничтоженных в 1941 г. немецких агентов возросло по сравнению с первым кварталом 1940 г.  в 15-20 раз. В то же время по  указанию Сталина было  запрещено открывать огонь по немецким самолетам-разведчикам, хотя с января 41 г. и до начала войны немецкие самолеты 152 раза нарушали советскую границу.

Представляет значительный интерес интервью маршала Голикова Александру Некричу, как  автору подготовленной к печати книги «1941,  22 июня». Беседа проходила вскоре после Октябрьского пленума  ЦК 1964 г., на котором был снят Хрущев. Голиков  с июля 1940 г.  был начальником Главного разведывательного управления и неоднократно лично докладывал Сталину данные разведки.   Некрич пытался выяснить у Голикова, как Сталин относился к сведениям разведки. Отвечая очень пространно, Голиков отметил прежде всего «настороженное отношение Сталина к разведывательным данным» и его «убежденность  в том, что все утверждения и данные о подготовке... Германии к нападению на СССР... являются результатом... дезинформации со стороны... Черчилля и английской разведки, с тем чтобы столкнуть СССР и Германию в большой войне». Голиков подчеркнул, что вся «работа военных разведчиков чрезвычайно осложнялась подозрительностью Сталина».

Позднее Некричу стало известно о том, что сам Голиков, представляя разведывательную сводку Сталину 30 марта 1941 г. после важнейших данных разведки о предстоящем нападении Германии, написал: «Не исключено, что все эти сведения являются дезинформацией и провокацией со стороны английской разведки». Этот пример убедительно свидетельствует о том, что в результате массовых репрессий Сталиным была создана порочная система, при которой диктатору старались докладывать угодную ему информацию.    Об этом также ярко свидетельствует конец донесения Берии Сталину от 21 июня 1941 г.:   «Начальник Разведуправления... Голиков жалуется... на своего подполковника ..., который  врет, будто Гитлер сосредоточил 170 дивизий против нас на нашей западной границе...  Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет». Но Гитлер напал всего лишь через несколько часов. Как говорится: «комментарии излишни»! В такой обстановке  полного единства диктатора и его сатрапов Красной Армии не могли помочь ни донесения из Японии от Рихарда Зорге, ни информация, поступающая по дипломатическим каналам из США и Великобритании. 

Александр Некрич указывает, что в начале июня в международных политических кругах считали, что Сталин, находясь под впечатлением военной мощи Германии, был готов идти на любые уступки, чтобы избежать войны летом 1941 г. Это подтверждается и в воспоминаниях Жукова. В частности, когда вечером 21 июня стало известно из штаба Киевского военного округа сообщение перебежчика о том, «что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня», Сталин запретил дать директиву «о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность» и велел дать короткую директиву, в которой указать, что «Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений». Передача этой директивы в округа была закончена  в 00.30 минут в ночь на 22 июня, а через 3 часа начались налеты немецкой авиации на города Белоруссии, Украины и Прибалтики, а также на базу Черноморского флота  и на аэродромы. И только почти через сутки в 12 часов ночи 22 июня войскам была передана директива о начале боевых действий, но в ней ставилась совершенно нереальная задача о переходе в контрнаступление и разгроме врага.

Основные события начального этапа войны развивались, как известно, стремительно. Еще на рассвете 22 июня немецкая авиация уничтожила в основном на аэродромах 1200 советских самолетов. Рано утром немецкая армия тремя огромными потоками перешла в наступление. На левом фланге группа армий «Север» под командованием фельдмаршала  Лееба перешла границу Восточной Пруссии, вторглась в Литву и к исходу первого дня войны форсировала р. Неман в 60 км южнее Каунаса. Группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала  Бока начала мощное наступление на Брестском направлении. Немецкие танки, обойдя Брестскую крепость, продвинулись в первый день на 50-60 км. На Юго-Западном фронте группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала Рундштедта продвинулась на 15-20 км.

 Жуков указывает, что «в составе наступающих войск противник ввел в действие 3712 танков и штурмовых орудий. Сухопутные войска поддерживались 4950 боевыми самолетами. Немецкая артиллерия превосходила нашу артиллерию почти в два раза, причем ее тяга, в основном, была моторизована... Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важных стратегических направлениях силами... нами не был предусмотрен». В результате управление войсками было нарушено, руководство Наркомата обороны и Генштаба получало неполную информацию и не могло составить правильное представление о положении на фронте.

В последующие дни противник развивал наступление и 26 и 27 июня танковые группы Гота и Гудериана овладели Минском. Одновременно был захвачен Даугавпилс. В дальнейшем, хотя темп наступления несколько замедлился,   16 июля войска танковой группы Гудериана овладели Смоленском и 20 июля Ельней. На юго-Западном фронте 7 июля  противник захватил Бердичев и 9 июля – Житомир.

В целом, как отмечает Жуков, за первые три недели Советская армия и, особенно войска  Западного фронта,  понесли крупные потери. Соотношение сил и средств существенно изменилось в пользу врага. Противник продвинулся в глубь страны на 500-600 километров. По существу немецкая армия не встретила серьезного сопротивления на границе, хотя советские воины часто сражались героически, до последнего патрона, до последнего вздоха. По немецким источникам, за первые два месяца войны было «подбито или захвачено» 14 тысяч советских танков.  Отмечается также низкое обеспечение танкистов радиосвязью и неумение советского командования в 1941 г. управлять танковыми войсками (Б. Лиддель Гарт. «Вторая мировая война», пер. с англ. М., 1999). 

По данным, приводимым военным историком генералом Н.Павленко, «в ходе летне-осенней компании 1941 г. потерпели поражение более трехсот наших дивизий, насчитывавших в своем  составе свыше пяти миллионов человек. Около одной трети этих дивизий потерпели поражение в первые три недели войны»... Причем «в начальном периоде войны каждую неделю терпели поражение 30-35 наших дивизий. В ходе последующих оборонительных операций (на Ленинградском, Московском и Ростовском направлениях) потери уменьшились в три раза – еженедельно терпели поражение около десяти дивизий» (ж. «Родина», №6-7, 1991). В дальнейшем успешное продвижение имела группа армий «Север», которая, захватив Шлиссельбург 8 сентября, блокировала Ленинград с суши. Положение Ленинграда удалось стабилизировать только после прибытия туда 9 сентября Жукова в качестве командующего фронтом. Он отменил решение военного совета фронта во главе с Ворошиловым и Ждановым  о подготовке мер на случай сдачи города, включавших минирование важнейших объектов,  и организовал эффективную оборону города. 

Особенно серьезная катастрофа имела место на Юго-Западном фронте после отказа Сталина 29 июля принять предложения Жукова об оставлении Киева и отводе войск на левый берег Днепра. Киевская группировка войск была полностью разгромлена. В окружении по данным Волкогонова оказалось более 450 тысяч человек, в том числе 60 тысяч командного состава.   Количество пленных здесь по данным Гудериана  составило более 290 тыс.  Вместе с тем, по мнению  ведущих немецких генералов решение Гитлера в августе 1941 г. изменить направление главного удара с Москвы на Украину было ошибочным. Гудериан даже пытался 23 августа с ведома начальника генштаба Гальдера и командующего группой армий «Центр»  Бока уговорить Гитлера продолжать наступление на Москву. Но Гитлер с ним не согласился. Благодаря этому в битве под Москвой успели принять участие дальневосточные и сибирские дивизии, и на помощь нашей армии пришла суровая русская зима. Это в значительной мере способствовало разгрому немецкой армии под Москвой в декабре 1941 г. Такого мнения придерживаются многие военные историки.

Вскоре, однако, в начале 1942 г. Сталин совершил также серьезные просчеты. В январе на совещании в Ставке он продиктовал директиву войскам, согласно которой была поставлена задача о продолжении наступления на широком фронте от Черного моря до Ладожского озера «чтобы не дать немцам передышки». В ходе реализации этого плана в марте 1942 г., не согласившись с возражениями Жукова, Сталин  принял решение о проведении одновременно еще нескольких наступательных операций. В итоге все начатые наступательные операции остались незавершенными, и  потери советских войск только в период с 7 января по 30 апреля 1942 г. составили 2 млн. 352 тыс. (Д.Волкогонов). Наибольший разгром советских войск имел место в мае на Керченском полуострове, а также под Харьковом, где попали в  окружение более двух армий. «Многим частям удалось вырваться из окружения, но некоторые не смогли это сделать...» (Г.Жуков).

Эти поражения снова передали в 1942 г. стратегическую инициативу в руки противника и поставили Красную Армию на грань катастрофы. Положение  спасли  лишь неисчислимые человеческие и материальные ресурсы СССР, завершение передислокации промышленности на восток, наращивание выпуска вооружения и боеприпасов, большая помощь союзников и их активное участие в войне с Германией, а также назначение 26 августа 1942 г. Георгия Жукова заместителем Верховного Главнокомандующего. Он был на голову выше всех наших других военноначальников, обладал удивительным умением быстро оценивать оперативную обстановку и  принимать оптимальные решения. Он единственный не боялся возражать Сталину. В дальнейшем ни одна серьезная операция не организовывалась без учета мнения Жукова. Это  способствовало коренному перелому в ходе войны.  

На этом можно считать законченным начальный этап войны. В оценке этого этапа следует согласиться с  Н.Павленко: решающее значение в том, что Красная Армия, хотя и отступала, избежала полного разгрома, сыграли большая численность населения и огромное географическое пространство. «Этим нещадно пользовалось сталинское руководство: там, где фронт могла держать дивизия, у нас стояла армия, а где справилась бы  и одна армия, мы держали несколько армий...».

О том же пишет  и известный писатель-фронтовик Виктор Астафьев: «мы залили землю кровью, противник ею захлебнулся… Божьей милостью нам досталась огромная территория, которая и сыграла спасительную роль». В дальнейшем советской армии потребовалось около двух лет, чтобы освободить территорию, захваченную противником, в основном, за несколько месяцев 1941 г. Причем до конца войны все  победы советских войск сопровождались неисчислимыми, совершенно не оправданными потерями. 

Таким образом, Вторая мировая война началась прежде всего вследствие агрессивной внешней политики как Гитлера, так и Сталина. Причем в 1941 г. потерпела полное поражение и дипломатия,  и стратегия Сталина. Для Советского Союза война стала освободительной только после нападения фашистской Германии, и в начале войны вследствие бездарности сталинского руководства страна оказалась на грани поражения. В конце войны Сталин вернулся к проведению агрессивной внешней политики  и  являлся основным инициатором развязывания как холодной войны и гонки вооружений, так и войны в Корее. Агрессивная внешняя политика проводилась СССР и при приемниках Сталина до вывода  войск из стран восточной Европы и Афганистана. 

Вместе с тем, если население Германии смогло подняться до единодушного осуждения Гитлера и нацизма,  то в России сравнительно недавно на могиле неизвестного солдата упоминание Волгограда среди городов-героев снова заменено Сталинградом и обсуждалась вероятность установки монумента Сталину на Поклонной горе. Это и заставило автора - старого солдата снова  взяться за перо. 

 

P.S. "Первоначальный вариант этой статьи был опубликован в журнале "Вестник" № 9  от 27 апреля 2005 г., но не был представлен на интернете  в связи с прекращением выпуска этого журнала".

             

Массачусетс

 

 


   


    
         
___Реклама___