Sokolova1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Июнь  2007 года

Евгения Соколова


О Фриде Вигдоровой

  Не дарите мне беду, словно сдачу,

  Словно сдачу, словно гривенник стертый!

  Я ведь все равно по мертвым не плачу -

  Я ж не знаю, кто живой, а кто мертвый.

  Уходят, уходят, уходят друзья -

  Одни - в никуда, а другие - в князья...

  

  Александр Галич, "Уходят друзья"

  Написано на смерть Фриды Вигдоровой

 

 

 

Слева направо: Фрида Вигдорова, Раиса Облонская, Нора Галь. Нач. 60-гг.

  

В 50-60 годы она была как "скорая помощь" на просторах Советского Союза. Там, где надо было помочь конкретным вмешательством в неправое дело, походатайствовать, обратиться в строго выбранные, со знанием дела, нужные инстанции, забить в колокола, нажать на всяческие винтики в бюрократической исполнительной и партийной машине, написать статьи, письма протеста со сбором подписей видных уважаемых личностей, обращения к властьдержащим, да и просто по-человечески обогреть, накормить, успокоить, проявить участие и сострадание, помочь своими немногими деньгами, лекарствами, сиделками - везде возникала Фрида Абрамовна Вигдорова. В те годы имя её было на слуху, это сейчас оно основательно подзабыто - что тут поделаешь, жизнь так стремительно меняется...

Всякое проявление несправедливости вызывало в этой маленькой женщине отклик, заставляло бороться, дать отпор негодяям, постоять за другого. Чужие беды становились её бедами, и в отстаивании правды она была твёрдой и настойчивой.

Забегая вперёд в своём скромном повествовании о Фриде Вигдоровой, скажу, что от вселенских бед, проходивших через её сердце, она сгорела уже в 50 лет. Сгорела от рака, вызванного, мне кажется, перенапряжением душевных сил.

А родилась педагог, писательница и журналистка Фрида Вигдорова 92 года назад, 3 марта 1915 года, в провинциальном городе Орша Смоленской губернии, в семье учителя. В 1937 году закончила Московский педагогический институт, работала учителем русского языка и литературы сначала в Магнитогорске, затем в Москве. С 1938 года начала заниматься журналистикой, в 1948 году вышла её первая повесть "Черниговка". Потом появились повести "Семейное счастье", "Любимая улица".

   Все повести Фриды были светлы и печальны, порой сентиментальны. Скажу с сожалением, что сейчас её книги не востребованы. Ушло то послевоенное время, когда её повести были заметны и нужны и когда её яркие запоминающиеся статьи в "Комсомольской правде", "Известиях", "Литературной газете" - о судьбах людей, в отношении которых была допущена несправедливость, - становились моментально событиями в общественной жизни. При этом Вигдорова умело заботилась о "проходимости" статей, потому что важнее всего ей было именно напечатать статью, чтобы потом с помощью газеты выручить людей: подростка, отправленного в лагеря строгого режима, студентов, исключенных из института, заброшенных обитателей инвалидного дома, оклеветанную учительницу, стариков из тамбовской деревни, которым колхоз не дает соломы перекрыть крышу, и многих, многих других. Ей приходилось самой ходить по инстанциям, но она также заставляла сами центральные газеты и известных в стране людей хлопотать о её подопечных. А среди них были простые и совсем не простые граждане.

Например, Надежда Яковлевна Мандельштам, которой Вигдорова помогла восстановить прописку в Москве. Кстати, кляну себя, что не смогла повидать эту великую женщину до её смерти в 1979 году. Полученная ею однокомнатная квартира на Б. Черёмушкинской ул. (взамен отобранной после ареста Осипа Эмильевича) была недалеко от дома Изабеллы Иммануиловны Якир, к которой я приезжала в конце 70-х годов и о которой обязательно напишу. Но это отступление... Помогла Фрида Абрамовна и Ирине Емельяновой, осужденной вместе с матерью Ольгой Ивинской (музой Бориса Пастернака) в 1961 году и благодаря усилиям Вигдоровой досрочно освобождённой.

Ещё пример. 23 октября 1956 года Вигдорова была в Центральном Доме литератора в Москве на обсуждении нашумевшего романа Дудинцева "Не хлебом единым" и записала знаменитую речь Константина Георгиевича Паустовского. Тем самым она сохранила для потомков документ гражданского мужества писателя, настоящего русского интеллигента, одного из немногих, уцелевших в сталинской мясорубке. Тут же Фридина стенограмма речи широко распространилась в Самиздате. И сейчас, спустя полвека, текст поражает искренностью, неистовостью и презрением к погубителям интеллигенции и к невежеству властьдержащих. Вот интернетовская ссылка для неравнодушных читателей: http://paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/bio/ne-hlebom-edinym.htm

Сама Надежда Яковлевна Мандельштам написала о Фриде, что "борьба за чужую жизнь - ее образ жизни". Несправедливо обиженных "успокаивал и обнадёживал самый звук её имени" - это слова Лидии Корнеевны Чуковской в её, отчаянных от боли утраты друга, воспоминаниях "Памяти Фриды".

Чуковская привела пример борьбы Фриды Вигдоровой за имя простой тульской жительницы, которая преподавала музыку в музучилище. Донос негодяя и злорадство коллег довели учительницу до попытки самоубийства. Несчастная от отчаяния написала письмо Фриде Вигдоровой. Ну, а Фрида кинулась на спасение судьбы незнакомого ей человека.

Помощь её была всегда конкретной. Фрида поехала в Тулу. Явилась на заседание месткома училища. Воззвала к месткому: опомнитесь, вы же губите человека, свою коллегу... Нет, не одумались, травлю продолжили вплоть до выдачи позорной трудовой характеристики при увольнении. А это - пакость на прощание, чтобы учительница не смогла устроиться на другую работу.

Что сделала Фрида Вигдорова? Она увезла музыкантшу к себе домой в Москву, выхаживала её как родную, так как боялась повторения попытки суицида. Написала статью в "Литературную газету". С помощью газеты добилась отмены убийственной трудовой характеристики и нашла ей работу в другом городе. Так была спасена её подопечная.

И таких дел "скорой помощи", отмеченных сочетанием доброты и силы, уверенностью в своих действиях во спасение конкретного человека, у Фриды было много.

Так что не только известным громким участием в "деле" Иосифа Бродского славна короткая яркая жизнь Фриды Вигдоровой. Когда спасённый ею Бродский вернулся из места ссылки под чудным названием Коноша, Фриды уже не было полтора месяца в живых. И не она открыла ему дверь, и не она его накормила в Москве. Вместо неё это выпало сделать Лидии Корнеевне.

Перед смертью Фрида повторяла: "Ну, как там рыжий мальчик? Выпустили бы мальчика на волю!" Это Фрида привлекла всякие разумные силы в стране к делу освобождения поэта. Создала целый конвейер обращений к правительству по пересмотру приговора опального ссыльного поэта. Сновала в хлопотах между Ленинградом и Москвой.

Да, судили "рыжего мальчика", который посмел называть себя Поэтом. Вполне в советских традициях судили Поэзию как таковую.

- Уже задохнулась в висельной петле Марина. Поэт Марина Цветаева.   

-  Уже погибли Гумилёв и Мандельштам.           

- Уже сгинули Борис Корнилов, Павел Васильев, Даниил Хармс, Перец Маркиш, Лев Квитко.

-  Уже расправились с Тицианом Табидзе и Паоло Яшвили.

Правда, после XX съезда времена наступили вегетарианские. В конце концов, ведь просто сослали поэта, не убили же, как тех... Но в деле Бродского высветилось всегдашнее дремучее советское неуважение к Литературе вообще и к Поэзии в частности.

 

- Отвечайте, почему вы не работали?

- Я работал. Я писал стихи.

- Но это же не мешало вам трудиться?

- А я трудился. Я писал стихи.

- А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?

- Никто... А кто причислил меня к роду человеческому?

- А вы учились этому?

- Чему?

- Чтоб быть поэтом. Не пытались кончить ВУЗ, где готовят. Где учат.

- Я не думал... Что это даётся образованием.

- А чем же, по-вашему?

- Я думаю, что это... (потерянно) от Бога.

- А что вы сделали полезного для родины?

- Я писал стихи. Это моя работа, я убеждён...  я верю в то, что  то, что я написал, сослужит людям службу, и не только сейчас, но и будущим поколениям.

- Значит, вы думаете, что ваши так называемые стихи приносят людям пользу?

- А почему вы говорите про стихи "так называемые"?

- Мы называем ваши стихи "так называемые" потому, - с гордостью отвечает судья Савельева, - что иного понятия о них у нас нет.

 

На Запад стенографический отчёт Фриды о заседаниях суда над Иосифом Бродским ушёл вскоре после суда, после обработки Фридой её торопливых, ставших историческими, записей. Так Фрида привлекла вселенское внимание к судилищу над Поэтом. А в СССР весной 1964 года запись была распространена в несчётном количестве в виде самиздата. Стенограмма дала в руки защитников Бродского замечательное оружие борьбы против судебного преследования Поэта, направленного решением суда на ...психиатрическую экспертизу.

Я прочитала стенографический отчёт Фриды о заседаниях суда уже в годы перестройки. Кажется, в журнале "Юность", где впервые в СССР был напечатан отчёт. Хотите верьте, хотите нет, но когда я дошла при чтении Фридиной стенограммы до вопроса: "А кто это признал, что вы поэт?", завыла в голос. Каковы суки! Жалкие ничтожества! Они смели судить Поэзию!

Низкий поклон Фриде Абрамовне за гражданский её подвиг в деле Иосифа Бродского! Душок антисемитизма, цинизм власти, долго тянувшей с освобождением Бродского из ссылки, гнилая атмосфера ненависти к интеллигенции, круговая порука среди гебешного руководства творческих союзов - вот с чем боролась маленькая храбрая женщина!

 

* * *

Лучше всех о Фриде Вигдоровой написала Лидия Корнеевна. Написала кровью сердца.

Я хотела набрать отрывок из этих воспоминаний и долго не могла выбрать, какой.

Но вот, пожалуй, этот.

 

   "Да, Фрида была работником добра и всех вокруг делала своими - и добра! - сотрудниками. Ступив в поле её излучения, каждый незаметно и естественно становился звеном в создаваемой ею цепи.

Сколько мы помним рукописей, которые превратились в книги благодаря её редакторской работе, или её рецензии, или её добрым интригам внутри издательства.

Сколько мы знаем случаев, когда она выручала людей деньгами, хотя сама зарабатывала деньги трудом тяжёлым и постоянным, и никаких денежных запасов у неё не было....

Сколько мы знаем больных, в чьё выздоровление Фрида внесла свою долю заботы, устроив дежурства у этой постели и дежуря чаще всех, щедрее всех, легко, умело, точно, весело.

Сколько мы знаем людей, положенных жизнью на обе лопатки и поднявшихся благодаря её энергии, её заботе, выпрямившихся, нашедших для себя профессию, призвание, заработок, путь.

Сколько мы знаем людей, убережённых ею от одиночества.

Сколько она сделала не для других - для меня. Сколько я помню её целительных слов, прозвучавших издали, из телефонной трубки, или вблизи, при свете её глаз: сколько я помню её слов, необходимых, болеутоляющих, своевременных, как скорая помощь, написанных на почтовом листке Фридиным крупным, твёрдым и весёлым почерком. Сколько я помню её поступков, совершённых для меня, без меня, потихоньку в мою защиту или в моё утешение. Сколько раз она стучала в мою дверь - и всегда этот стук означал, что явилась подмога, пришёл совет, в дом вошла улыбка. Сколько я помню блага, подаренного мне Фридой, внедрившегося мне в душу так глубоко и прочно, что оно давно уже стало не памятью о Фридином даре, а мной самой.

...Уносят Фриду. Плечи опущены под тяжестью гроба и горя. У меня больше нет Фриды. Нет надежды, что тёмный лес, в который меня загнала жизнь, расступится, и я выйду на залитую солнцем поляну. - Прощай, моя скатерть-самобранка, моё наливное яблочко на серебряном блюдечке... Прощай!"

 


   


    
         
___Реклама___