MLevin1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Июнь  2007 года

Марк Левин


Комментарий к книге Карпова В.В. «Генералиссимус»
М. Вече, 2006
 

Светлой памяти Юрия Штерна -

Гуманиста, борца за

Свободу, Безопасность и

Достоинство моего народа

П о с в я щ а е т с я !

 

Книга   первая

 

Предварительные замечания:

 

В условиях, когда в определённом общественном слое России тоска по имперскому величию постоянно ширится, имя Сталина, как фантомная боль, настойчиво будоражит сознание. Иные авторы на этом поприще, беззастенчиво расталкивая коллег-литераторов кто локтями, а кто и увенчанной грудью, пробиваются во властители дум. Не избежал этого искуса и В.Карпов, ранее известный достойным произведением о герое и труженике войны генерале И.Петрове. Видимо, чувствуя шаткость своей концепции, он решил сразу же заручиться высоким  маршальско-генеральским авторитетом. Однако, среди лиц, представленных автором в качестве рецензентов  рукописи, нет известных военных историков. А  чины и должности в вопросе выяснения исторической истины роли не играют. Анализ текста свидетельствует, что они представляют себе историю Отечества (за исключением истории войны) на уровне стереотипов «Краткого курса истории ВКП (б)».

 

 

Все новые факты и оценки в историческом исследовании должны сопровождаться точными ссылками на источники. Все вводимые в повествование документы могут комментироваться только в пределах исторических рамок и научной логики.

1) В историческом повествовании имеют значение не личные предпочтения автора, а политические последствия предложенных им трактовок событий. Например: какое значение может иметь «полное уважение к евреям – нашим соотечественникам…и особая любовь к евреям …боевым друзьям на фронте и сослуживцам в мирные годы», если при этом весь народ ставится под подозрение, клеймится как гнусный наймит неких сугубо еврейских банков, вознамерившихся поработить Россию? (Для справки: численность населения России в рассматриваемые годы составляла 160-200 млн. чел., а евреев 2-2,5 млн. чел.)

2)   За годы Советской власти страна прошла большой исторический путь. То же следует сказать об антисемитизме. Если в годы Гражданской войны Будёновская вольница по дороге на Польский фронт проводила погромы под крики «Бей жидов!», то в 40-50-х гг. всё было поставлено «изящнее». Шла борьба не против евреев, против «космополитов» и  «сионистов», против «убийц в белых халатах». Поскольку автор является  поклонником подобной фигуры умолчания, ссылаясь при этом на резолюцию ООН (и «забывая» предупредить читателя, что оная резолюция отменена несколько десятилетий назад), придётся в должном месте кратко, в популярной форме разъяснить,  «что за зверь, что за пугало, которым пугают простаков, этот сионизм».

3) Приступая к оценке текста книги, мы вынуждены отметить:  использование биографии И.Сталина  не может внести в представления заинтересованного читателя о жизни и деятельности Сталина ничего нового, ибо она  была отредактирована Сталиным в конце 30-х годов, когда были старательно выявлены и ликвидированы в процессе репрессий все свидетели его детства, юности, начала революционной деятельности в Тбилиси и Баку, товарищи по ссылкам и тюрьмам, среди которых в «мясорубку» попали и многочисленные родственники. Тем не менее, при чтении раздела возникают вопросы:

На с.10 автор повторяет избитое утверждение о том, что Сталин неоднократно навещал Ленина в «Разливе» в июле 1917г., хотя известно, что одни лишь сомнения в этом факте рабочего Емельянова, организовавшего это убежище, дорого обошлось ему и его семье в годы репрессий.

Автор очень невнятно пишет о том, что восстанием 25 октября руководил Председатель Петросовета Троцкий. Что касается Сталина, то место его пребывания в момент восстания осталось неизвестным. Видимо этим вопросом историки не занимались. 

Этапным периодом в жизни Сталина, как и всей партии, была гражданская война. Как же проявил себя в ней Сталин?

1)   На с.12 цитируется подписанный Лениным мандат, который свидетельствует о том, что в круг обязанностей Сталина входит общее руководство организацией продовольственного дела на Юге России. Руководство какими бы то ни было военными операциями, организацией  деятельности фронтов ему не поручалось. ) Формирование культа Сталина как организатора побед Красной армии в гражданской войне берёт своё начало с книги К.Ворошилова «Сталин и Красная армия» К. Е. (Госиздат, 1929, с. 9). Оценивая его деятельность на Южном Фронте в  он  писал: «Тов. Сталин развивает колоссальную энергию и в самое короткое время из чрезвычайного уполномоченного по продовольствию превращается в фактического руководителя всех красных сил Царицынского фронта. Это положение получает оформление в Москве, и на т. Сталина возлагаются задачи «навести порядок, объединить отряды в регулярные части, установить правильное командование, изгнав всех неповинующихся» (из телеграммы РВСР с надписью: «Настоящая телеграмма отправляется по согласованию с Лениным»).

Время было, конечно, революционное и член ЦК партии проявил личную инициативу. Но в результате его борьбы «за порядок» был распущен Северо-Кавказский фронт и арестован честно пришедший служить советской власти военный учёный генерал Снесарев, создан острейший конфликт  в штабе и Военном совете Царицынского фронта, члены которого Сталин, Минин и Ворошилов пытались ревизовать оперативные решения командующего фронтом П.Сытина, Приказы и распоряжения Реввоенсовета Республики.

В полной мере  под Царицыном проявилось  недоверие Сталина к военным       специалистам, к военной науке. Имели место прямые расправы над военспецами (баржи),  Сталин самочинно брал на себя миссию «смещения губящих дело чинов и командиров, несмотря на формальные затруднения». Следует понимать, что  под формальными затруднениями имелись в виду меры партии по созданию регулярной армии, привлечению в неё военных специалистов, ЦК потребовал от Военного Совета прекратить вмешательство в оперативную деятельность командующего. Однако Сталин продолжал «гнуть свою линию». Для разрешения конфликта на Южный фронт выехал Я.Свердлов. В результате Сталин был отозван.  Оценка конфликта нелицеприятно, хотя и дипломатично дана Лениным в выступлении на военной секции VIII съезда РКП (б). (См. Ленинский сборник IIIVII.) Речь шла, ни много, ни мало  о противостоянии курсу партии на создание регулярной армии.

Приводя на с.15-16 обширную цитату из статьи Носовича, автору следовало бы сделать оговорку, что переход на сторону врага Носовича и ряда других военспецов в немалой степени был обусловлен неумеренным администраторством и прямыми расправами партийных чиновников на местах. Именно здесь формировалось «кавалерийское окружение» вождя (Будённый, Ворошилов, Кулик и др.), в которое не вписался организатор кавалерийской дивизии  Думенко (Подробная статья Илерицкой  о нём в 1971 г. в Военно-историческом журнале вызвала нервозный ответ Будённого в журнале «Вопросы истории»)

   Такова была на самом деле  «мудрость, энергичность, решительность, твёрдость», отмеченные автором при первом «самостоятельном соприкосновении Сталина с военной стратегией». Идя на поводу утвердившихся мифов, автор оценивает Сталина как военачальника, хотя не он, а Сытин командовал фронтом.

2)  Во время подавления мятежа на фортах Красная горка и Серая лошадь, Сталин в очередной раз пренебрежительно оценил мнение военных специалистов. Автор, приведя на с.20 текст телеграммы Ленину о том, что  вопреки этому мнению форты взяты с моря, умолчал «вслед за Сталиным», что форты взяты с суши. Сталин похваляется «самым грубым вмешательством моим и вообще штатских в оперативные дела вплоть до отмены приказов», т.е. пренебрежением решениями УШ съезда РКП(б), директивами ЦК и приказами РВСР, а автор оценивает эти действия, как «смелость и решительность,… дальновидность и понимание фактора времени»

3) На с.32  автор утверждает, что во время поражения под Пермью «наводить порядок» туда послали Сталина и Дзержинского, « а Троцкий, ответственный за провал на фронте, был отстранён». Это утверждение – ещё один миф сталинского «Краткого курса..». На самом деле, когда во время проведения УШ съезда РКП(б) стало известно, что Колчак перешёл в наступление, Троцкий просил отпустить со съезда всех военных делегатов. Съезд счёл возможным отпустить только Председателя РВСР. Он находился в районе Свияжска, когда Колчак прорвал под Пермью фронт 3-й армии. ( в «Кратком курсе», а следом – и в других исторических трудах этот прорыв назван «Пермской катастрофой»). Троцкий отвечал за оборону всей республики, а не одного участка. Никто его от этой ответственности  не освобождал. Просто ЦК послал партийно-следственную комиссию с задачей выяснить причину неустойчивости 3-й армии, чем она и занималась, беспощадно карая тех же военных специалистов.  (Материалы по этому вопросу имеются в ЦГАСА).

4) На с.20-21, рассматривая конфликт с Окуловым на Южном фронте в 1919г. и корректную, но внятную телеграмму Ленина, автор вновь оправдывает самоуправство Сталина ибо, по мнению автора, «результат оправдывал и подтверждал правоту Сталина».

5) Стремясь возвеличить роль Сталина в Гражданской войне, автор вновь возвращается к  т.н. «сталинскому плану разгрома Деникина», изложенному Сталиным в  Записке в ЦК.15 октября 1919г. Впервые, как известно, она была опубликована в сборнике К.Е.Ворошилова «Сталин и Красная армия», изданном  к 40-летию Сталина (на с.21-22),  сборнике, который следует по праву назвать краеугольным камнем формирования культа Сталина, как полководца гражданской войны.   В этом, т.н. «плане»  подчеркивались «сумасбродство» Главкома, фракционная направленность членов РВСР. Как и во всех его документах, здесь присутствуют ультимативный тон, интриги, политические обвинения и на этом фоне подчёркивается «величайшая прозорливость стратегического и военно-политического мышления» Сталина. Прежде, чем повторять подобные домыслы, автору  «Генералиссимуса» не мешало бы знать, что Троцкий написал меморандум в ЦК по тому же вопросу в сентябре 1919г. (Троцкий Л. Соч.т.17.кн.2.С556 – 559). Тогда ЦК согласился с доводами Главкома, не поддержал Троцкого. И только тогда, когда Деникин взял Орёл и подошёл к Туле, когда стало ясно, что, не согласившись с меморандумом Троцкого, политическое руководство допустило серьёзную ошибку,  ЦК вернулся к этому вопросу.   Хотя и подчёркивая, что  записка Сталина   Ленину родилась почти через неделю после утверждения новой директивы Главкома (с.22), Ворошилов не задавался вопросом, почему Сталин не поддержал Троцкого на заседании ЦК в сентябре.  Это не мешает В.Карпову оценить подобные «рулады» как свидетельство высокой и всё возрастающей компетентности Сталина в стратегических и оперативных вопросах. Он считает такие суждения «убедительными и полезными»). (Там же)

6)Особенно тяжёлые последствия подобное самоуправство имело в период польской кампании.  Автор умалчивает о том, что под давлением  Члена РВС фронта Сталина Командующий фронтом Егоров самовольно, вопреки директиве РВСР, изменил направление наступления (на Львов вместо Бреста). Передачу в распоряжение Западного фронта 1-й конной и 12 армий, (что было предусмотрено планом операции) он самовольно задержал на 10 дней и тем в значительной мере обусловил поражение под Варшавой. Член РВС фронта Сталин, вместо того, чтобы добиваться выполнения утверждённого плана, начал  «бомбить» высшие партийные инстанции капризными телеграммами, в том числе угрожая Ленину, что в таких условиях он работать не будет и требует отозвать себя на отдых.

Автор, тем не менее, пытается сгладить вину Сталина, за эту позорную страницу в советской военной истории, имевшую  политические последствия для страны и расколовшую советскую военную элиту. Он находит рукотворному поражению т. Сталина т.н. «объективные причины» «справедливости ради» (с.28) Между тем, причины поражения под Варшавой явились «кровоточащей раной» советской военной элиты, одной из важных причин репрессий, которым она была подвергнута.

7) Нельзя согласится с автором, что заслуга Сталина в создании 2-й конной армии «очевидна». (с.29) Для кого она очевидна? Факты? Документы? И вновь нападки на Главкома, «который мечется …, путается в ногах и путает комфронта, не умея дать ничего положительного».

Оценивая в целом роль Сталина в Гражданской войне, автор выражает уверенность, что с течением времени ветер истории отсеет семена истины. Между тем, интриги, подозрительность в отношении военных специалистов, в том числе и военных  руководителей Республики, имевшие место «с подачи Сталина» в Военном совете Южного фронта, проявились как индивидуальный почерк в деятельности Сталина на всех фронтах, на всех последующих постах, где ему пришлось работать в годы гражданской войны. По прошествии десятилетий новые поколения воспринимают историю на основе исторических публикаций. Если излагаемые факты недостоверны, трактуются произвольно, они становятся на пути столь милого сердцу автора  «ветра истории».

Переходя к рассмотрению главы, Сталин – наследник Ленина,  мы уже в самом начале, на с.31, сталкиваемся с противоречием. Процитирую вначале автора: «Почему Ленин, выбирая кандидата на пост Генсека ЦК, остановился на кандидатуре Сталина?». А что же было в завещании Ленина? А там сказано, что Сталин слишком груб, нетерпим к товарищам. Это его качество, в известных пределах допустимое в среде товарищей, на посту Генсека может привести к расколу партии. Поэтому Ленин предложил подобрать на этот пост товарища, который во всех иных отношениях отличался бы от Сталина, только тем, что он был бы более терпим, лоялен в отношении товарищей. Именно поэтому на ХШ съезде РКП (б) и возник вопрос о том, как отнестись к этому предложению Ленина.

На с.38. автор признаёт, что Ленин не указал преемника. На первый взгляд противоречие безобидное. Но для данной работы оно имеет принципиальное значение. Считаю, что автор намеренно опустил ленинскую оценку качеств  Сталина. (Напомню, кто забыл, что документы Ленина, составившие его завещание опубликованы в т.36 4-го издания и т. 45. Полн. собр. соч.). Надо признать, что ленинская оценка раскрыла самое существо сталинского характера, предвосхитила многие трагические последствия.

Оценивая Троцкого, Ленин не говорил о его «хвастливости». В документе применены слова: «чрезмерно хватающий». Относительно того, были ли отношения между Лениным и Троцким товарищескими, следует обратиться к воспоминаниям Н.Крупской, опубликованным в «Ленинском сборнике» № II за 1924г. Подробно эти отношения описаны в Биографии Троцкого (См. И. Дойчер, Вооружённый пророк 1879-1921).- М.: Центрполиграф, 2006).  Между ними были жёсткие споры по принципиальным вопросам, нередко разводившие их на годы (прежде всего, по вопросу о перспективах революции), но Ленин высоко ценил многие качества Троцкого.   Однажды, беседуя с М.Горьким, Ленин сказал: «А вы назовите мне ещё одного человека, который был бы способен в течение нескольких месяцев создать пролетарскую армию в условиях войны и разрухи».

 «Хромает» утверждение автора, что «Троцкий открыто рвался к власти». Наоборот, ряд советских и зарубежных исследователей недоумевают, почему Троцкий не обратился к армии, где он пользовался высоким авторитетом. (Достаточно вспомнить резолюцию конференции  армейских коммунистов, Директиву Политуправления РККА за подписью Антонова-Овсеенко).

На с.32 автор утверждает, что Троцкий намеренно не приехал из санатория на похороны Ленина, чтобы отдать последние почести вождю. Автор должен был знать, что на запрос Троцкого о дате похорон ответил Сталин. Он намеренно ввёл Троцкого в заблуждение, сообщив, что похороны состоятся в ближайшие дни, « вы не успеете. Поэтому продолжайте лечение». Сам этот факт лучше всего свидетельствует, кто на самом деле активно боролся за власть. Впрочем, через несколько страниц автор подробно рассматривает все выгоды факта отсутствия Троцкого в Москве для Сталина.

Именно Сталин в сговоре с Каменевым нарушили волю Ленина: Завещание называлось: «Письмо к съезду». Он предполагал, что съезд обсудит и примет решение.  Они же сумели провести рекомендацию документ зачитать по делегациям, решения не принимать. Так кто же развернул борьбу за власть?! Так кто же наносил удар по «руководящей группе ЦК»? И что понимать под «руководящей группой» внутри ЦК, если не фракцию?

На с.34 автор приписывает Ленину стремление «обеспечить незыблемость революционных идей коммунизма». Ленин как политик и теоретик допустил немало ошибок.  Однако он неоднократно менял позиции, формулировал новые политические лозунги, когда жизнь вносила свои коррективы. Именно за способность творчески относиться к вопросам теории он ценил Бухарина, Зиновьева, Каменева и ряд других соратников. Кто забыл об этом, пусть ещё раз перечитает Завещание. Он действительно не видел в Сталине теоретика и похвалил его за теоретическую работу только один раз – в 1913 г., когда Сталин  в Поронино писал брошюру по национальному вопросу. И какой же насмешкой над судьбой этого теоретика национального вопроса выглядит практика репрессий целых народов, принципы великодержавности при образовании СССР (Закавказье, Прибалтика)!

Сталин, как известно, тяжело переживал свою теоретическую немощь. Ведь нельзя считать вкладом в науку его «работы» по языкознанию, экономическим проблемам социализма, доклады на съездах и пленумах, интервью, из которых, в общей сложности, подхалимы и угодники собрали 13 худосочных томов.

На с.37 автор обвиняет Троцкого в том, что он, якобы, возражал против бальзамирования тела Ленина. Но, как мы уже выяснили, Троцкий в это время находился в Грузии, а утверждение автору понадобилось как увертюра к обвинениям в осквернении православия и русского народа. Но об этом более подробный разговор впереди.

   Приступая к «оценке» ГЛАВНОГО ОППОНЕНТА Сталина – ТРОЦКОГО, автор с места в карьер «вскочил на конька» антисемитизма, как бы он не открещивался от подобной оценки. Прежде всего,  со сладострастием, присущим антисемитам, он начинает жонглировать псевдонимами, «срывать еврейские маски».   Его не смущает, что именно Сталин - не слишком большой почитатель евреев, на заседании Политбюро сказал «У нас в печати появилась мода раскрывать псевдонимы. Это попахивает антисемитизмом». Команда была воспринята на годы. Но  позже эта гнусная привычка с подачи щербаковых, александровых и пр. стала прикрываться «фиговым листком» борьбы с  сионистами, космополитами и т.д.

Рассматривая политический портрет Троцкого, не худо бы воспользоваться оценкой, данной автором «политиканам» по мнению которых «издёвка, оскорбление принижают, развенчивают врага» (с. 305). Не ясно только, почему автор допускает эту оговорку в отношении Гитлера и не считает нужным применить такую мерку в своей исследовательской практике!   На лицо «двойной стандарт»!

На с. 40 автор приводит некий «документ», утверждающий, что революцию финансировали сионисты, а Троцкий был их агентом. В историческом исследовании подобное утверждение обязательно должно сопровождаться документальным подтверждением. Позволительно спросить: а был ли сионистом Савва Морозов? А много ли сионистов, по мнению автора, служило в Германском Генеральном штабе? Таких вопросов можно поставить немало. Отвечая разом на все, раскроем глаза автору: «сионизм» не имеет ничего общего с фашизмом, с политикой порабощения великого русского народа как и других народов. Принятая в 1975г. под нажимом арабских государств резолюции  ООН №3379, квалифицировавшая сионизм, как разновидность расизма, была отменена Генеральной ассамблеей ООН в декабре 1991 г. как ошибочная. Сионизм – это система политических взглядов, излагающая мечту еврейского народа о своей безопасности, о возможности растить своих детей, как свободных граждан, не знающих погромов, черты оседлости, клеветнических судов по обвинению в «ритуальных убийствах», в условиях демократии, веротерпимости и той совокупности общечеловеческих ценностей, которые сформулированы во «Всеобщей декларации прав человека» и воспроизведены так же в главах первой и второй Конституции Российской федерации. И если каждый еврей вполне признаёт право русского народа на жизнь и свободу в свободном государстве, кто же может лишить такого права еврея? Тем более, что в борьбе за это право он пролил уже море своей крови! Жизнь, однако, показывает, что   людей, стремящихся поставить под сомнение это совершенно естественное право народа, немало и автор имеет сомнительную честь быть их активным выразителем.

Гнусной  и преднамеренной провокацией – иначе оценить нельзя – звучат обвинения автора в том, что руками евреев физически уничтожалась русская интеллигенция – офицеры, инженеры, врачи, учителя, священники (с.43). На с.45 автор даже договаривается до того, что «общее число истреблённых троцкистами составляет два с половиной миллиона». Здесь требуется ряд уточнений:

а) в партийной и советской истории термин «троцкист» утвердился для обозначения сторонника Троцкого в ходе антиленинских дискуссий и в полемике со Сталиным. Там, как известно, огнестрельное оружие не применялось, и никого физически не уничтожали. Это позднее, на основе «законов», принятых в день убийства С.М.Кирова, этот ярлык органы НКВД широко использовали в ходе репрессий. Любопытный факт содержится в воспоминаниях генерала Горбатова «Годы и Войны»: пожилой крестьянин на Колыме на вопрос: «за что сидишь» ответил: «я – троцкист. Так мне сказал следователь».

б) каким источником пользовался автор, приводя это утверждение? Оно слишком серьёзно, чтобы восприниматься на веру; (опять – голословно!)

в) понимает ли автор, что значит 2,5 миллиона  расстрелянных? Опыт фашистских концлагерей и ГУЛАГА свидетельствует, что для такой «работки» требуется промышленная база и громадные поля захоронений? Где они и кто их нашёл? Или стоит весь ГУЛАГ списать на «демократов»? То-то возрадовались бы подручные Ежова-Берии! НЕ ПОЛУЧИТСЯ!

Кстати, с подобными утверждениями в последнее время приходится встречаться и в других публикациях. Настала пора дать им оценку. Массовые репрессии (ликвидация кулачества, репрессии 30-х и 40-х годов, переселение народов) осуществлялись на основе постановлений руководящих партийных органов, содержавших категории репрессий и количественные разнарядки по областям и республикам. Революционная пена подняла на поверхность массу подонков различных национальностей, для которых наступило вольготное время вседозволенности. Однако не следует забывать, что  все подобные расстрелы осуществлялись органом советской власти – ВЧК – ГПУ - НКВД – и именно она несёт за них всю полноту исторической, правовой и моральной ответственности. А кто из этих палачей к какой национальности – к русским, латышам, евреям, китайцам или украинцам относился - подсчитывать могут только провокаторы, видящие своей главной задачей разжигать погромные страсти маргиналов.

Рассматриваемый раздел книги полон бездоказательно декларируемых мифов, а наш Герой Советского Союза опускается до оценки чистоты крови (см.с.42); автор подчёркивает, что карьера Троцкого строилась на поддержке единокровных братьев. Подобное утверждение сделало бы честь –   повешенным в Нюрнберге человеконенавистникам!    Однако, будем конкретными, поставим вопросы:

1) Что это за рассказ Раковского? Откуда он взялся? Может быть, автор указал бы на источник? Значит, сионисты сделали ставку на болгарского революционера Раковского? И когда происходило его ниспровержение с этого «сионистского олимпа»? И зачем бы сионисты  тратили  деньги (которые, в основном собирались в бедных еврейских местечках Польши и Российской черты оседлости для покупки земли в Палестине, (которую, кстати, арабы продавали по рыночной цене, а теперь не устают жаловаться антисемитам всей Европы, что их согнали с земли)?

2) На с. 41 автор обвиняет Троцкого в нескромности. Но ведь это факт, что с возникновением Советов именно Троцкий был избран председателем Петросовета. Именно он за это «прегрешение был отправлен в 1907 г. царским судом за Полярный круг. Ленин же приехал из-за границы на короткий срок в 1906 г., когда революция уже пошла на спад ( об этом, при желании, можно без особого труда узнать из ленинской «Биографической хроники»).

3) Автору следовало бы привести хотя бы один факт или источник, подтверждающий преднамеренную дискредитацию сионистами Ленина. Наоборот, еврейские рабочие организации на 4-м (объединительном) съезде вошли в состав РСДРП, как и С-Д Польши и Литвы – на правах автономии.

4) Там же автор пишет об особом финансировании сионистами «штаба» Троцкого. Позволительно спросить нашего выпускника Академии ГШ – он ничего не перепутал? О каком штабе идёт речь? А что касается финансирования, может быть, автор вспомнит проводимые Камо эксы, или воспоминания великой Ермоловой о концертах в Баку, гонорары с которых до копейки отбирал у неё большевик Красин? Или борьбу Ленина за наследство предпринимателя  Шмита, которое он отсудил у Каутского? Приведенные мною факты свидетельствуют: « деньги на революцию» поступали из разных источников, добывались не всегда чистыми путями. И если даже предположить, что  Троцкому удалось добыть некоторые суммы у еврейских банкиров, то эти суммы были нисколько не более грязными, чем те,  которые поступили в партию после ограбления Сталиным тбилисского банка. Вспомнив этот факт, тут бы автор мог и «отличиться». Но в каноническую биографию Сталина этот факт не попал, Свидетель его, Камо, погиб при странных обстоятельствах под ереванским трамваем – тогда полония ещё не использовали.

5) На с.41 звучат обвинения Троцкого в пораженчестве в годы 1 мировой войны, будто автору не известно, что автором лозунга «За поражение своего правительства в войне и превращение войны империалистической в войну гражданскую!» был В.И.Ленин (См. его работы «Задачи Российской социал-демократии в европейской войне», «Война и российская социал-демократия» и др.) Что касается позиции Троцкого, то она чётко выражена им в брошюре «Война и Интернационал» и Циммервальдском заявлении (См. И. Дойчер. Указ.  соч.)

6) Стремясь обвинить Троцкого в организации заговора против советской власти (снова «торчат уши» сталинского «Краткого курса»), автор вводит читателя в заблуждение. Наркоминдел Троцкий встречался не с заговорщиком Локкартом, а с послом Великобритании Локкартом, который уже в силу своего официального статуса организовывать заговоры, подкупать официальных лиц не мог. Автор, видимо рассчитывая на читателя-ротозея,  опускается до  смехотворного утверждения о существовании  между Троцким – членом ЦК РКП (б), организатором вооружённого восстания в Петрограде, участником революционного движения с 20-летним стажем, Наркомом иностранных дел в Советском правительстве и Локкартом – послом ЕГО Величества, заговора, направленного на свержение Советской власти, т. е того же правительства. Воистину – утверждение, достойное сталинской паранойи! Видные военные теоретики и историки в своей «Истории гражданской войны 1918-1921 гг., в частности, писали: «Вскоре после отъезда из России английского посла Бьюкенена его заместителем остался Локкарт, который первоначально явился горячим противником интервенции и сторонником соглашения с советской властью. Эта политика Локкарта находила поддержку в лице представителя военной французской миссии в России капитана Садуля, который также стремился к сближению с советской властью;» (См. Библиотека военной истории militera.lib.ru / kakurin.vazetis/(Речь идёт о марте-начале мая 1918г., когда многие политики стран Антанты полагали, что признание ею советской власти предотвратит мир с немцами. Именно в это время МИД возглавлял Троцкий – М.Л.)

Что касается Блюмкина (с,47), то и здесь автор допустил передержку, ибо последний был  членом секретариата Троцкого короткое время в период гражданской войны.  А  в 1918 г. и в последующие после гражданской войны годы он был  сотрудником особого отдела ВЧК и работал в этой организации до середины 30-х годов, когда и был «благополучно» расстрелян.

7) Излагая своё видение истории подписания Брестского мира, автор (с.47) вопрошает: «Почему же Ленин, ЦК, партия не привлекли Троцкого к ответственности?» Ответ автора наивен – представлять Ленина мягкотелым интеллигентом – это воистину открытие. Уж кто-кто, а Ленин умел содрать шкуру с « наших мерзавцев».  Прав в оценке Ленина другой автор, который писал: «…он к врагу вставал железа твёрже!»

Троцкий не только не был привлечён к ответственности, ему было поручено дело первостепенной важности – оборона Республики. И дело совсем не в столь любимом автором аргументе «кровной поддержки». А причина заключалась в том, что Троцкий во время переговоров чётко выполнял ленинскую директиву: «армия расходится по домам, Петроград беззащитен. Поэтому тянуть переговоры сколь возможно долго. Он в критический момент не выполнил вторую часть директивы:  как только немцы предъявят ультиматум – мир немедленно подписать!» Он, как и значительная часть (одно время – большинство) членов ЦК не мог согласиться на мир, который Ленин называл «похабным», « грабительским». В отличие от позднейших «историков», Ленин понимал тех членов ЦК, которые с таким миром согласиться не могли. Не зря в «Детской болезни «левизны»… он потом  писал: «Политика – не мостовая Невского проспекта…»

8) Примечательны слова автора, что о стратегии и тактике Троцкий не имел ни малейшего представления, а просто ездил по стране в комфортабельном поезде. Этакий  Мишка-япончик!

У нас нет оснований считать, что Троцкий имел военное образование. Но, в отличие от Сталина, презиравшего военных специалистов и высокомерно относившегося к военной науке, Троцкий опирался на людей с военным образованием. Он был полностью согласен с Лениным, что без науки современную армию построить нельзя! Его стараниями в Красную армию были привлечены не только те незначительные по своему положению в военной иерархии личности, список которых (см.с.55-56) так «ловко» обыгрывали не только белогвардейские газетчики (в списке, кроме Гиттиса, нет ни одного военного руководителя), но и автор - (поразительная способность подбирать и некритически использовать тенденциозные источники). По оценке А.Г.Кавтарадзе, в Красной армии служило в Годы Гражданской войны 30% офицеров русской армии, по приблизительным подсчётам других исследователей - порядка 55 тысяч офицеров и генералов. Среди них –  639 генералов и офицеров Генерального штаба. Анатольев А., Николаев С. Закономерное поражение.  http://militera.lib.ru/opinions/index.html)  Было на кого опереться в вопросах военной стратегии, если к науке относиться  с должным уважением.     

9) Вместо того, чтобы иронизировать по поводу оценки Троцким стиля работы Вацетиса, (с.50), автору следовало разъяснить читателю взаимоотношение органов партии и Советской власти в деле обороны республики: Партия в лице ЦК определяла политику военного ведомства, РВСР организовывал на основе директив ЦК всю военную работу (через УД, Главкома, Полевой штаб), СТО обеспечивал решение оборонных задач путём мобилизации всех людских и материальных ресурсов страны. Другие руководящие органы страны в дело обороны непосредственно вмешиваться не имели права.

10) Изложение в очередной раз давно опровергнутых фактов о покушении на Ленина (с.51), говорю это с полной ответственностью за свои слова, свидетельствует о том, что автор  перестал следить за дискуссиями историков. Давно установлено, что Ф.Каплан была обычной «подставой», названы имена чекистов, которые стреляли в Ленина. К Троцкому эта история отношения не имела, да и не могла иметь – Борьба шла между сторонниками (Ленин, Каменев, Подвойский и др.) и противниками (Бухарин, Дзержинский, Бубнов, Пятаков, Антонов-Овсеенко и др.) по вопросу об отношении к Брестскому миру.

Не менее произвольно Троцкому приписывается руководство расстрелом царской семьи (там же). Многочисленные фундаментальные публикации историков, писателей, государственные документы избавляют от необходимости возвращаться к этому вопросу. 

11)  Вопреки  выводу автора, утверждаю, что:

а) никогда и ни в одном документе не только Ленин, но даже Сталин и даже в период, когда Троцкий широко обвинял Сталина в зарубежной печати, не обвиняли  Троцкого в работе в интересах сионистских организаций, тем более в такой фантастической затее, как захват России. Это утверждение рассчитано на людей, ослеплённых антисемитизмом и не способных самостоятельно мыслить.

б) автор, по-видимому, не разобрался в существе теории перманентной революции.  Её авторство принадлежит Марксу,  который полагал, что черты социализма могут сформироваться примерно одновременно во всех или большинстве развитых стран Европы. Мечта «кремлёвского мечтателя» о возможности победы социализма в одной стране, принесла этой стране немало горя и оказалась, к сожалению её приверженцев, исторически несостоятельной. Понапрасну были пролиты моря слёз и реки крови – практика доказала несостоятельность идеи социализма. И не в чём здесь винить ни Троцкого, который выступал против строительства социализма в одной стране, ни «дерьмократов», как Вы любите их называть. Пора понять, что с поступью истории не поспоришь!

12) в завершении главы, изложив ряд документально не подтверждённых обвинений, автор предложил читателю самостоятельно высказать комментарии и тут же ему «помог сориентироваться» приведя слова Черчилля(с.57). Как читатель, позволю себе заметить, что  великий политик и лауреат Нобелевской премии по литературе оставил многотомное литературное наследство в котором, наряду с приведенной цитатой, есть высказывания в поддержку  идеи создания национального еврейского государства в Палестине. Однако, анализ прочитанных глав свидетельствует о том, что раскрытие подобных высказываний Черчилля не соответствует строю мыслей автора. Такова уж его избирательная логика! Примечательно, кстати, что когда автор отыскал соответствующую     строю его мыслей цитату, тут, наконец, и библиографическая ссылка появилась!

Далее, перед началом очередной главы позволю  высказать ещё одно ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: на протяжении многих страниц автор повествует о том, как Троцкий расставлял «своих людей» в различных органах государственной власти и через них вредил русскому народу. Боюсь, автор намеренно вводит читателя в заблуждение: дело обстояло следующим образом. Первых полтора года после Октября расстановкой партийных сил на места ведал  Свердлов. Насколько успешно он справлялся с этой работой, автор может прочитать в стенограмме 8-го съезда РКП (б), где опубликована речь Ленина «Памяти товарища Свердлова».

Для наведения порядка в организационных вопросах съезд впервые избрал трёх секретарей ЦК,  которые между собой решили, что Сталин будет 1-м секретарём. На 9-м съезде (1920) по предложению Сталина на базе секретариата, для руководства расстановкой партийных кадров по всей стране и во все ведомства, был учреждён Учраспред, непосредственно подчинённый Сталину. Т.о. Во всех губерниях, уездах, крупных городах, центральных государственных учреждениях возник слой партаппарата, подобранный лично Сталиным и во многом ему лично преданный. Именно эти назначенцы составляли костяк делегатов партийных съездов и съездов Советов. Поэтому, лозунг «Кадры решают всё!» Сталин выдвинул на основе собственного опыта. Именно эти кадры в губкомах, укомах, горкомах решали судьбу религии и церкви, позднее осуществляли коллективизацию и.т.д. Именно на базе Учраспреда с численным ростом партии в аппарате ЦК возникли отделы партийных органов, административных органов и пр.

Под благовидным предлогом увековечения памяти Ленина Сталин организовал Ленинский и два Октябрьских призыва в партию. Растворив в неграмотной, политически незрелой многотысячной массе рабочих коммунистов «от станка» тонкий слой «профессиональных революционеров»,  он затем «вооружил» её собственной концепцией истории партии и революции». (Лекции «Основы ленинизма», «Краткий курс». и т.д.) и натравил её на «интеллигентов» - старых партийных теоретиков. Так что утверждения автора об агентах «сионизма», приведенных в партию Троцким - очередной антисемитский выпад.

Рассматривая вопрос о взаимоотношениях Сталина и русской православной церкви, автор всё внимание сосредотачивает на двух постулатах:  а) Сталин – защитник гонимой сионистами церкви, верующих, русского народа; б) Разрушителями храмов, гонителями православия, грабителями церковных ценностей выступают евреи во главе с Троцким.   Именно на этой ниве автор, прежде всего, хочет поссорить русский народ, который, в массе своей, строит свою веру не на вероучении, а на обрядности. (См. Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма) с евреями, «вырубающими под корень» материальные основы обрядности.

Автор в решении этой задачи не гнушается  фальсификацией фактов и партийных документов. Он заявляет, например, что «антирелигиозную борьбу предусматривалось вести путём просвещения, агитации, разъяснения и прочих идеологических форм партийной работы» (с.67). Позволительно спросить, почему к этим «формам» применяется слово «борьба»? Знает ли автор указание Ленина: «вести с религией борьбу беспощадно и чем больше мы при этом контрреволюционных церковников уничтожим, тем легче потом будет строить социализм»? (это 1921 г., обсуждение предложения об изъятии церковных ценностей в помощь голодающим Поволжья).

Впрочем, автор и сам приводит документ, представляющий ПРЯМОЕ УКАЗАНИЕ Председателю ВЧК, «как можно быстрее покончить с попами и религией». Формы «работы ВЧК» в этом документе указаны. Документ сей автор привёл. Но только для того, чтобы сказать, что русский (крещёный) человек такой варварский документ подписать не мог (позволительно спросить, «а какие «нехристи» тысячами убивали таких же русских (крещённых) на Сенатской площади 14 декабря 1825г. и 9 января 1905 г. и тела их, даже ещё дышавшие спускали под Невский лёд?)  И разговор здесь надо вести не о «чисто человеческих качествах «всесоюзного старосты», а о «партийном долге».

Впрочем, к чему весь этот разговор, когда перед нами, с одной стороны, строго оформленный документ, а с другой стороны – досужие домыслы автора, выполняющего социальный заказ! Где, когда было принято решение Политбюро, обязывающего президента подписывать любой  документ наркома? Если автор нашёл такой документ – пусть поделится его реквизитами.

Но проблема анализа рассматриваемого документа не закончена. Автор начинает  (сказывается «военная косточка») выстраивать субординацию подписантов. Но поскольку и мы военных порядков не чужды, предлагаем ему обратить свой взор в левый верхний угол, где стоит штамп. Документ-то издан от имени ВЦИК. Так чья же подпись должна стоять первой?! Но наш автор не унимается. И сколько выдумки рождается в этой «творческой голове»! Здесь и факсимиле, подписи технических секретарей и делопроизводителей вместо авторов (остаётся сбегать в ЦПА ИМЛ, ф.3,17,19, где хранилось в прежние времена немало подлинников и сверить образцы), здесь и фальсификация документа – «подпись допечатана позднее» (забрали,  у Феликса, чтобы допечатать?). Кстати, документ, оформленный в мае 1919 г., почему-то связывается с нездоровьем Ленина в связи с покушением (прошло 9 месяцев) и если даже представить, что он находился на отдыхе, ему документы на подпись привозили.

Наконец, ещё один подход – Ленин и Калинин, «были вынуждены» подписывать документы, подготовленные Троцким». Мы уже сталкивались с «тонким психологическим анализом автора» - не мог-де русский (крещённый) подписать такой документ. Теперь на тропу психологии вступаю я: «мог ли кто-либо заставить (не знаю насколько русского и крещённого) Ленина подписать документ, если он с ним был не  согласен?» А если подписал, значит это его документ – не важно кто его готовил.

Весь этот большой разговор я был вынужден вслед за автором вести потому, что здесь чётко выражена  методика, целью которой является привязать к разрушению храмов (кстати, не только православных) Троцкого, сионистов, евреев. Вынужден повторить то, что уже сказал однажды: политику ограбления храмов, молельных домов, их разрушение, конфискацию ценностей, преследование священнослужителей разработал ЦК, проводили государственные органы под руководством руководителей партийных органов, назначенных сталинским Учраспредом руками той общественной накипи всех национальностей, в т.ч. и евреев, которая всплыла на волне революции. Проводили, как правило, под гогот и улюлюканье  (православной!) толпы, а иногда – под протестные выступления, как это было в Шуе.

О позиции Сталина как защитника «святой веры» в острый период 20-х годов ничего не известно. А если автор приводит документ июля 1924 г., когда у него были в руках бразды правления в Политбюро, где его в тот период поддерживали Каменев, Зиновьев, Дзержинский, Рудзутак, Рыков, Калинин и утверждает, что у него не было власти, чтобы снизить накал борьбы – оставим это на совести автора. Если вдаваться в довольно шаткую область предположений, видимо, следует сделать вывод: Сталин, с присущей ему изворотливостью не хотел до времени раскрывать свою позицию в вопросе, который мог отрицательно сказаться на его авторитете. Такая позиция давала ему возможность «встать над схваткой», пожурить зарвавшихся, успокоить пострадавших. Позднее такая тактика очень внятно проявилась в процессе коллективизации («Головокружение от успехов!»)

   В том же духе фальсификаций и провокаций трактует автор вопрос о дележе церковных ценностей: если часть средств направляется  на оборону – значит «Троцкому», если в музей – значит «жене Троцкого». Совершенно не исключено, что значительная часть конфискованного прилипла к нечистым (в т.ч. и «чистым») рукам. Но об этом следует говорить аргументировано. Считать документ 1939г. (с.85) ,отменивший письмо Ленина от 1919 г. основанием для отрицания того, что Сталин был диктатором  - не слишком ли легко этот вывод родился. И следует ли доказывать отсутствие его вины, если он был фактически во главе страны с 1923 г., священников продолжали сажать, а сидевшие продолжали сидеть, церкви не перестали разрушать, загружать картошкой.  И только через 16 лет родился  этот документ, который автор считает окончательно реабилитирующим  - нет, не зэков, Сталина!

Настал черёд поговорить о стратегии! Автор делает это на с. 86-94 первого тома книги. Он разъясняет читателю сущность военной стратегии и старательно перечисляет перечень прочитанных им трудов – нужно признать, солидный, вызывающий добрую зависть. Далее автор делает «финт». Он начинает оценивать военную и политическую стратегию Сталина (естественно – «с восхищённым придыханием»),  перечисляет, на том же уровне «Краткого курса»,  все прегрешения Троцкого, в процессе фракционной борьбы, заявляя, что Троцкий  « был не созидатель, а разрушитель, не революционер, а контрреволюционер».

Придётся «помочь» автору восполнить пробел. У нас нет полного списка прочитанных Троцким трудов по стратегии, хотя с известной мерой допуска, зная его любознательность, уважительное отношение к науке, отмечаемые многими  современниками, можно предположить, что он по данному вопросу прочитал не меньше Сталина. Мы говорили уже о  больших возможностях Троцкого учиться у генштабистов старой армии. Не вредно отметить при этом, что в отличие от позиционной по своему характеру I Мировой войны, война гражданская носила манёвренный характер. В ней использовались значительные массы конницы, как средства манёвра. Протяжённость фронтов, расстояния переброски резервов и материальных средств  значительно возросли. Ряд её особенностей был обусловлен классовым характером войны.

Если автору  довелось  командовать полком, что тоже заслуживает уважения, то Троцкий, создав в короткое время армию, руководил её боевой деятельностью в масштабе Республики (с.89) и руководил бы ещё более успешно, если бы не капризность таких партийных вождей, как Сталин (вспомним конфликты, уже перечисленные).

Из сказанного не следует, что Троцкий, как некоторые политики, добивался «самостийности» - достаточно вновь вернуться к выступлению В.Ленина на военной секции  УШ съезда РКП(б).

Связь между политической и военной стратегией определялась Постановлением ЦК РКП (б) «О политике военного ведомства». Придётся его напомнить, для тех, кто забыл: «Политика военного ведомства …строится на  точных основаниях общих директив, даваемых партией в лице её Центрального комитета и под его непосредственным контролем».  Не случайно Троцкий в 1924 г., на одном из заседаний Политбюро, когда полным ходом формировались интриги для снятия его с поста Предреввоенсовета, (их так убедительно, на основе фактов показал автор на с.95-97 -всегда бы ему такую доказательность!) заявил: «На этом посту я всегда строго руководствовался решениями ЦК. Пусть кто-нибудь попробует опровергнуть мои слова».

Автор много едких слов употребил, характеризуя поезд Троцкого. Он однако умолчал, что это был специально оборудованный пункт управления, позволявший Председателю РВСР оказываться там, где его необходимость определялась обстановкой манёвренного характера войны. Придётся привести случай, с которым я сам столкнулся. Когда в  1972 году в разговоре с известным исследователем военной деятельности ЦК в годы Гражданской войны Семёном Васильевичем Липицким я сказал, что в 10 фонде ЦГАСА, нашёл документ пребывания Троцкого в районе Свияжска, он ответил буквально следующее: «С лёгкой руки Ворошилова, написавшего в книге «Сталин и Красная армия», что Троцкий постоянно гастролировал с фронта на фронт, это мнение утвердилось. Однако, изучая этот вопрос, я пришёл к убеждению, подкреплённому архивными документами ЦПА, что на каждый переезд с одного фронта на другой, Троцкий предварительно получал согласие ЦК».

Как было сказано, наличие большой группы серьёзных военных специалистов создавало предпосылки успешного решения стратегических и оперативных задач. И заслуга Троцкого не в том, что он решал эти задачи – он сосредоточил работу реввоенсовета на решении организационных и политических задач, не пытаясь подменять специалистов. Он требовал того же от нижестоящих реввоенсоветов и военкомов, и решительно противостоял их попыткам брать на себя решение оперативных вопросов. Когда же он сталкивался с такими попытками – он давал этому решительный бой (что так не нравилось Сталину). Что касается уровня его подготовки как военного стратега, то здесь, видимо есть основания согласиться с мнением Д.А.Волкогонова, что этот уровень был в значительной мере дилетантским.

Примечательно, что чувствуя слабость «позиции» обвинений Троцкого в области военной стратегии, автор «перепрыгивает» на стратегию политическую. Он легко и свободно маневрирует тем, что ему «открылось спустя многие годы» (с.89), а именно: что Троцкий был «подсадной уткой» в революционном движении. И опять ничего не доказывающая цитата из книги Троцкого (там же). Видимо, на простаков рассчитывает автор.

Ещё одно ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В своей клеветнической шовинистической позиции, объективно разжигающей волну антисемитизма, автор избрал мишенью нападок и клеветы Троцкого. Стремясь разоблачить антинаучный, клеветнический характер  шовинистических нападок, я поневоле становлюсь в глазах читателя апологетом Троцкого. Такая ситуация вынуждает меня высказать своё отношение к Троцкому.

Почему автор в книге, призванной возвеличить «Генералиссимуса» столько внимания уделяет Троцкому, посвящая ему целые главы, очерняя его, без стеснения передёргивая факты? Я полагаю, что автор понял, что вопреки столь милому его сердцу «Краткому курсу…», Троцкий в революционном движении как личность и как лидер был равноценен Ленину. А если вспомнить события всех трёх русских революций, то в организационном отношении он, возможно, был выше Ленина, хотя всегда подчёркивал особое к нему уважение. Сталин всегда ревниво относился к Троцкому. Его самолюбие было уязвлено тем, что он «проспал» восстание в Петрограде, которое возглавлял Троцкий. Он не мог смириться с тем, что Троцкому были поручены важнейшие посты в Республике. Отсюда, как мы видели, постоянные интриги против военспецов, против Главкома и Ставки на всех фронтах, где ему довелось быть. В дни смерти Ленина, путём жульнического приёма, он устраняет Троцкого, как важную помеху на пути реализации своих планов. Затем, как очень хорошо показал автор, сговор «подельников» (иного слова не нахожу в ситуации, когда сговор осуществляется из карьерных соображений), в целях устранения его с поста Предреввоенсовета.  Затем политическая травля под прикрытием резолюции «о единстве партии» (какое уж тут «единство» пауков в банке). Затем без суда, репрессивные меры – высылка в Среднюю Азию, а затем – лишение гражданства и высылка из страны. Затем – переход   на криминальные рельсы – убийство сына, репрессии в отношении всех, оставшихся в стране родственников. И, наконец, покушение на убийство (Сикейрос) и убийство с помощью ледоруба, ибо полония тогда ещё не придумали. И даже после смерти общепринятая в интеллигентских кругах норма: «О мёртвых или хорошо, или ничего!» для номенклатурных писак  закон не писан Видно уж такие они интеллигенты! Впрочем, моральный облик автора достаточно характеризует следующая цитата: «Необходимость проведения этой акции вытекала из политической ситуации, которая создалась в те годы, и ещё из той перспективы, в которую могла вылиться активная деятельность Троцкого в будущем, в случае войны». ( с. 240). В этих словах – 1)обоснование правомерности политического терроризма   и 2) признание неспособности противостоять международному влиянию Троцкого политическими и идеологическими средствами.   Впрочем, автор не является «первопроходцем» идеи террористического решения «проблемы Троцкого» - она принадлежит лично «Вождю народов» ( См.с.244)

Я вижу в Троцком человека, который обладал быстрым и глубоким умом, прекрасными ораторскими, даже более – актёрскими - способностями, широкой эрудицией в гуманитарной сфере, знанием языков, позволившим ему приобщиться к европейской культуре, отлично владевшего пером («Перо» - это была его первая партийная кличка, с которой он пришёл к Ленину в Женеве в 1903 г.)., замечательными организаторскими способностями (о создании армии в короткий срок уже было сказано). Троцкий БЫЛ ЧУЖД КСЕНОФОБИИ. Он любил свой народ, но не более, чем другие народы, Он хотел ему счастливой жизни НЕ МЕНЕЕ, ЧЕМ ДРУГИМ НАРОДАМ. И пусть не тужится автор, он не найдёт ни одного документа причастности Троцкого к сионизму. Это в принципе невозможно, ибо сионизм исходит из принципа национальной замкнутости, а автор сам неоднократно обвиняет его в приверженности к идее мировой революции. Троцкий критикует Ленина за то, что он привержен национальной замкнутости в своей теории победы социализма в одной стране.

Из сказанного следует, что «карточный домик», построенный автором на плечах Троцкого, рухнул бы немедленно, если бы книгу читали только образованные люди. Беда заключается в том, что её идеи «овладеют массами», превращаясь в НЕЧИСТУЮ СИЛУ КСЕНОФОБИИ И АНТИСЕМИТИЗМА. Автора можно «поздравить»: он создал творение, достойное «Протоколов сионских мудрецов».

ДАЛЕЕ: Моё отношение к Троцкому, как и ко всякому фанатику, крайне насторожено. Помимо него в революции было немало подобных личностей: (Дзержинский и Бубнов, Антонов-Овсеенко, Пятаков и пр. – во главе с Лениным). Они свято верили в светлое «коммунистическое» завтра и готовы были гнать в него народы даже по колено в крови. Такие « Рахметовы» были антиподами счастья людского. Это с их «подачи» убили  царскую семью, включая детей, применяли боевые отравляющие вещества против восставших Тамбовских крестьян, топили восставших Крондштадских матросов. Это были люди разных национальностей, а общим для всех их был фанатизм! И вновь нельзя не согласиться с мнением Д.А, Волкогонова: «Его портрет нельзя писать только чёрным или голубым фломастером».

Удивляют  лицемерные рассуждения автора о том, что Сталин не был диктатором (а кто же тогда им был?), что на допросах арестованных не пытали (а как быть с Рычаговым, Дыбенко, Блюхером, Штерном и тысячами других, как быть с воспоминаниями генерала Горбатова?), что московские процессы позволили выявить шпионов многочисленных разведок? Что, опять сказать, что «не виновных не арестовывали»? А может, как когда-то я читал надпись на стене гауптвахты: «а кто забыл, тот мало был?» Только тот, кто «забыл» может утверждать, что «заговорщиков привлекли к ответственности на законном основании, а не по прихоти «тирана». (Так в тексте. – М.Л.)

Борьба против Троцкого вызвала неистребимую подозрительность в параноидальном характере Сталина в отношении целого слоя военных кадров и тех, кого они обучали и воспитывали. Через 10 лет после прихода Ворошилова на должность Наркома обороны доля офицеров старой армии, пришедших в Красную армию в годы гражданской войны и обеспечивших её победу, оставалась ещё значительной. Именно они определяли развитие советской военной науки военного искусства в межвоенный период. Именно ими были написаны основные труды по военной стратегии, тактике и оперативному искусству, учебники для академий, военных училищ, школ и курсов, уставы и наставления, планы боевой подготовки и мобилизации, вырабатывалась военная доктрина. В их руках была сосредоточена практически вся военно-педагогическая деятельность, преподавание в академиях и училищах, где они составляли абсолютное большинство преподавателей. Все крупные военно-научные работы также принадлежали перу бывших офицеров…Ими также были написаны работы по военной технике и вооружению, истории войн и военного искусства и ряд трудов мемуарного характера, подготовлены и изданы сборники документов по важнейшим операциям мировой войны. (См. Волков Трагедия русского офицерства. Militer.lib.ru).

Так выглядел интеллект Красной армии к середине 30-х годов. Да, надо признать, что эти офицеры пришли в Красную армию при Троцком, который, не за страх, а за совесть, выполнял указание ЦК о необходимости привлечения в армию военных специалистов.  Около 40 тысяч этих офицеров было уволено из кадров Красной армии, большинство из них было репрессировано. Система репрессий была отработана. И попытки автора обвинить Фельдмана в репрессиях в отношении военных кадров не выдерживают критики.  Приход на должность начальника управления командного состава кадрового буденовца Щаденко  ничего не изменило и изменить не могло, ибо такова сталинская кадровая политика в армии. В архиве найдены списки на 18 тысяч командиров Красной армии, репрессии, в отношении которых завизированы личной подписью Наркома Ворошилова. На заседании Высшего военного совета  в 1938 году  он  похвалялся, что из армии было вычищено 40 тысяч врагов народа, «но мы должны продолжить эту работу».

Преступление Ворошилова – иного слова не подберёшь – заключалось в том, что весь командный состав армии был отдан в руки СМЕРША. «Фактически даже всемогущий аппарат ЦК был отстранён от армейских дел. Вооружённые силы были отданы во власть особых отделов». (Млечин Л. Сталин, его маршалы и генералы. М.:ЗАО Центрполиграф. 2005.-С.204) Комсостав армии был запуган, а, следовательно, безынициативен, « и когда «грянул гром», советские командиры оказались в массе своей не способны решать задачи по функциональному предназначению, так как в течение года-полутора лет успели «проскочить» несколько должностных ступеней, ни в одной не успев толком освоить свои обязанности. А уже после первых месяцев боёв их и вовсе заменили выпускники курсов подготовки комсостава запаса…Необходимые знания и опыт им пришлось получать на полях сражений». (См. Анатольев А., Николаев С. Закономерное поражение. НВО №26(341)1.8.2003.

А вот оценка репрессий в армии, данная одним из образованнейших офицеров послевоенной армии, подвергнутому репрессиям в брежневские годы – генерала Петра Григоренко: «Арестовывали в подавляющем большинстве тех, кто проявил храбрость и незаурядные военные способности ещё в первую мировую войну, участвовал в февральской и октябрьской революциях, проявил себя как талантливый военачальник в гражданскую войну, Это были командиры, много и плодотворно учившиеся, глубоко осмысливавшие прошлый боевой опыт, изучавшие ход развития современной жизни, практику боевой учёбы советских войск, иностранный военный опыт и исходя из этого всего строили наши вооружённые силы, создавшие стратегию и тактику вооружённой защиты страны социализма, находившейся в капиталистическом окружении. Это были люди, разработавшие самую передовую в мире военную науку, создавшие армию, которой не было равной на земле… Подверглось уничтожению и дело, которому они отдали свои силы и незаурядный военный талант» (Григоренко П. Сокрытие исторической правды – преступление перед народом. Письмо в редакцию журнала «Вопросы истории КПСС»).

Как же оценил результаты репрессий автор? На с.152-153 он пишет: «Решительность и твёрдость Сталина в достижении поставленной цели – строительстве социализма – проявилась в беспощадной борьбе с явными и скрытыми врагами, вплоть до террора по отношению к активным заговорщикам. Сталин спас страну от сионистского нашествия, агентура которого уже проникла во все сферы партийного, государственного аппарата… Эта его победа может быть приравнена к победе над германским нашествием 1941-1945 годов».

НЕОБХОДИМОЕ ПОЯСНЕНИЕ: Читателям, желающим добросовестно разобраться в т.н. «сионистской угрозе России» во все времена хочу поведать: ни СССР, ни Россия НИКОГДА не были объектом вожделений сионистов, ибо они с самого начала ставили перед собой цель возрождения еврейского национального государства на древней земле Палестины. В справедливости этого утверждения сможет убедиться каждый, кто ознакомится с книгой ГЕРЦЛЯ «Еврейское государство».

Из утверждений же автора логично предположить, что более 80 тысяч «сионистов» строили и возглавляли самую лучшую армию на земле, а Сталин провёл свой предварительный «Холокост», чтобы армию обезглавить! Кстати, в своём отношении к уничтожению Сталиным военных кадров автор смыкается со столь ненавистным ему В.Суворовым, который сформулировал целую концепцию «полезности обновления Сталиным командных кадров накануне войны».

В результате его «мудрых» руководящих указаний наша пехота и танки остались не только без воздушного прикрытия и поддержки, но вынуждены были действовать и без помощи артиллерии. И это всё в результате того, что Сталин спас страну от сионистского нашествия?!

   В течение первых двух-трёх недель войны западные округа потеряли до 90% танков и более половины танкистов. И это благодаря тому, что были уничтожены тысячи «сионистов»? Может, других  надо было откуда-нибудь выписать? Или автор полагает, что, выпустив из лагерей несколько десятков сохранившихся генералов к руководству армиями и некоторыми фронтами,  вернули сионистов?

Оценка автором жертв политических репрессий как агентов сионизма после того, как все категории судов вплоть до Верховного, признали факт фальсификации обвинений и полностью реабилитировали жертвы репрессий (в большинстве случаев - посмертно), должна квалифицироваться как уголовное преступление и родственники погибших имеют основания для предъявления автору судебных исков.

Как пишет генерал П. Григоренко, «Сталин и его ближайшее окружение буквально с первых дней войны и до её последних часов были озабочены больше всего отысканием «козлов отпущения» и уничтожением или приведением к молчанию живых свидетелей трагических событий начала войны» (Там же). Ах, как пригодился бы ему в то время подобный опус!! В отличие от автора мы должны признать, что именно Сталин  являлся главным виновником войны, в чём он сам и признался на приёме в честь маршалов Победы.

 Что касается Ворошилова, то он «за несколько десятилетий ношения военной формы, а затем и маршальской звезды, не удосужился всерьёз заняться военным делом, поэтому так и не понял сути созданной в конце 20-х и начале 30-х годов передовой советской военной науки и возглавил её уничтожение. Он же санкционировал все ошибочно преступные действия в области оснащения армии вооружением и боевой техникой. Он же соучаствовал в кровавой расправе над самыми крупными полководцами нашей страны» (Там же)  А может, Сталин просчитался и слона (в лице Ворошилова, как главного «сиониста») и не приметил?! Всё ведь могло родиться в буйной фантазии автора! Впрочем, как пишет сам автор, Сталин и здесь нашёл «козла отпущения» в лице Ворошилова, доверившегося Ежову (с. 147-148),  который к тому времени был «благополучно» расстрелян.

Как же заинтересованный читатель может оценить «заслуги» автора в его отношении к  трагедии советского народа - массовых репрессий? Во-первых, как и по другим вопросам, автор остаётся и здесь верным слугой «гражданки ксенофобии». Во-вторых, он здесь наиболее зримо, выпукло выступает как  фальсификатор истории. В его сердце под звездой Героя Советского Союза не стучит пепел расстрелянных и замученных в застенках лучших воинов страны.

Вторую часть книги автор очень точно назвал: «Дамоклов меч войны». Да, над страной действительно навис «Дамоклов» меч, когда война была лишь вопросом времени. Автор приводит большое количество ранее совершенно секретных, а ныне широко опубликованных документов (см., например, в  интернете militer.lib.ru архив). Он подробно и увлекательно описывает предпринятые им усилия, направленные на розыски злосчастных протоколов. Пусть не подумает неискушённый читатель: речь идёт не о пресловутых «Протоколах сионских мудрецов».  Речь идёт о протоколах, на основе которых, два людоеда делили Европу. Эта делёжка была подкреплена идеологически. В процессе предварительной подготовки к заключению Пакта о ненападении.  19 июля 1939 г. сотрудник германского МИД Шнуре внушал временному поверенному СССР в Германии Астахову германскую точку зрения   относительно изменений, происшедших в русском большевизме за последние годы. Антагонизм к на­ционал-социализму явился естественным результатом его [национал-социализма] борьбы с коммунистической партией Германии, зависимой от Москвы и являвшейся лишь орудием Коминтерна. Борьба против германской коммунистической партии уже давно закончилась. Коммунизм в Германии иско­ренен. Коминтерн же уже заменен Политбюро, которое сле­дует теперь совершенно другой политике, чем та, которая проводилась, когда доминировал Коминтерн. Слияние боль­шевизма с национальной историей России, выражающееся в прославлении великих русских людей и подвигов  изменило интерна­циональный характер большевизма, как нам (руководству рейха – М.Л.) это видится, особенно с тех пор, как Сталин отложил на неопределенный срок мировую революцию. При таком положении дел мы се­годня видим возможности, которых не видели ранее… (см. документы советско-германских отношений. Т.1, с.22-23). Так наши враги констатировали перерождение большевизма и его сближение на этой основе с национал-социализмом. Косвенно это сближение подтвердил Сталин, назвав 24.8.39г. фашистов партнёрами. Примечательно, что и Рузвельт примерно в то же время «…склонялся к мнению, что политика Советского Союза носит скорее не коммунистический, а националистический характер, более прагматична, нежели идеологизирована». ( Цит. По кн. Е Кульков и др. Война 1941-1945 гг. с.253)

Наши с автором расхождения в трактовке событий и документов, в основном, сводятся к следующему:

1) Что выиграла наша страна от подписанного пакта и его документов;

2) Насколько реальна картина возможных последствий отказа  от подписания пакта, нарисованная автором;

3) Бывает ли политика честной, или допустимо всегда исходить из того, что честной политики не бывает;

Автор предваряет главу эпиграфом из выступления Сталина на  расширенном заседании Политбюро в конце мая 1941 года, где он пытается уверить присутствующих и, прежде всего, самого себя в правильности принятого решения. Он уже сам колеблется, заявляя: «Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии». А ведь договор подписывался на 10 лет, и подписание сопровождалось горячими заверениями во взаимной поддержке на международной арене, готовности с пониманием отнестись к взаимным территориальным притязаниям. Что же произошло за истекшие два года? Видимо,  нашлись люди, которые сумели вникнуть в существо германских территориальных притязаний на Востоке «ТО, что рано или поздно Гитлер поведёт свои вооружённые силы на Россию, было предрешено ещё в начале его политической биографии»,- совершенно справедливо пишет автор. (С.305). Не понятно лишь, как этого вовремя не уяснил Сталин.

Он долгое время рассчитывал, что перехитрит Гитлера, хотя какие основания были на это рассчитывать?! Когда Сталин засомневался в своих расчетах, он не мог не почувствовать себя неуютно, следуя в фарватере германской политики (позорная роль для великой страны).

На приёме выпускников военных ВУЗов 5 мая 1941 г. (с.316)Сталин рассуждал о том, что значит политически подготовить войну. Он говорил о том, что Англия и Франция с этой задачей не справились, ибо остались без союзников. Много вопросов вызывают переговоры с военными делегациями Великобритании  и Франции в 1939г. В том, что они провалились и способствовали сближению СССР с Германией безусловно громадная доля вины ложится на правителей Великобритании (прежде всего) и Франции. Однако, следует признать, что а) обе переговаривающиеся стороны в тайне вели переговоры с Германией; б) Анализ инструкции нашей делегации свидетельствует об изначальном недоверии, пассивности, на которую её ориентировало руководство; в) в то время как советская дипломатия, вплоть до Наркоминдел, вела активный зондаж возможности соглашения с Германией, в попытках достижения соглашения с Великобританией и Францией советская дипломатия вела себя крайне пассивно (См. Кульков Е. и др. Война 1941-1945гг. С.19-23). Сталин умолчал о том, что предпочтительное отношение к союзу с Германией поставило СССР  в условия абсолютной международной изоляции. Мы потеряли возможности союза с Францией и Чехословакией, который был заключён в 1935 г. Поддерживая этот союз, проявив дипломатическую активность на высшем уровне, мы получили бы в союзники Великобританию (не тогда, когда уже надо было спасаться от нашествия, а тогда, когда его можно было предотвратить).  Мы спокойно взирали на то, как рушились наши потенциальные союзники на юго-востоке Европы. Наконец, мы продолжали гнать эшелоны с нефтью и другими стратегическими материалами, с зерном для германской армии (а потом, в годы войны, наши солдаты после госпиталей в буквальном смысле слова умирали с голоду в Гороховецких лагерях, рвались в маршевые роты, чтобы выжить). И это происходило перед самой войной, когда немцы вторглись на традиционно дружественные нам Балканы.

Возможно, по мнению автора, я «действительно слеп к правде», но хочу спросить его, что за эти два года мы сделали в области укрепления обороны? Мы отодвинули границу на 200-300 км.  (вспомним, что в начале войны немцы прошли это расстояние за неделю), но мы при этом поспешно уничтожили старые укреплённые районы – всю мощную и чрезвычайно дорогостоящую оборонительную систему от моря и до моря.  При наличии её вермахт столкнулся бы не с одним Брестом, а с десятком. Что бы сделал он в этой ситуации со своими танковыми клиньями?

Мы в 2,5 раза увеличили численность наших вооружённых сил. Сталин говорит: «что бы мы сделали, не имея армии»? Он много говорил на приеме, что наша армия оснащена современной техникой, что это – современная армия. К сожалению, он выдавал желаемое за действительное. «Отставание в технической оснащённости Красной Армии  было наиболее трудноразрешимой проблемой…Общее состояние Вооружённых Сил определялось незавершённостью работы как по их техническому оснащению, развёртыванию, организационному совершенствованию, так и по обучению». (Е. Кульков, М. Мягков, О. Ржешевский Война 1941-1945. М., 2005,- с. 42 - 43.) «Значительная часть вооружения по своим тактико-техническим данным уступала немецкому». Как получилось, что мы не имели армии и кто в этом виноват – мы уже говорили. Иллюстрацию действительного состояния нашей армии демонстрируют материалы Совещания руководящего состава армии в декабре 1940 г. – за пол года до войны. Так что, передышка была использована для укрепления армии? Нет, она, кадровая армия, пала в летних сражениях 1941 г., а войну довелось выигрывать уже не кадровой армии, тяжёлыми потерями расплачиваясь за каждую крупицу военного опыта. Низко поклониться за это остаётся нашему народу, который, не благодаря, а вопреки этим «мудрым политикам» победил!

Мы продемонстрировали всему миру неготовность нашей армии во время советско-финской войны, ещё больше убедив Гитлера, что репрессии не прошли для армии даром – она слаба, к войне не готова. Мы успели расформировать танковые батальоны стрелковых дивизий и не успели сформировать механизированные корпуса.  Как заявил на указанном совещании начальник БТ Красной армии генерал Федоренко, в результате неоднократных передислокаций 1940 года, танковые войска полностью исчерпали моторесурсы. Мы успели перевести из-за Волги в район Смоленска мобилизационные запасы армии и в первые месяцы войны оставили её без материальных запасов.

По настоянию «героя Царицына» маршала Кулика мы сняли с вооружения противотанковую пушку, противотанковое ружьё и встретили вражеские танки пресловутым «коктейлем Молотова».

Составлением мобилизационного плана перевода промышленности на военный лад арестованному Б.Л.Ванникову приказали заняться в тюремной камере, когда война уже началась. (Кстати, как думает автор, не «сионист» ли Ванников?). Многие образцы новейшей военной техники, завершённые конструкторской разработкой в 1939 г. на серийное производство так и не были переведены до начала войны (современные истребители, бомбардировщики, штурмовики, РС – знаменитые «Катюши» и т д.) Мы, повторюсь, передали Германии громадное количество стратегических материалов, без которых её военные возможности были бы значительно ограничены. И это в условиях, когда свои обязательства по взаимным поставкам Германия откровенно игнорировала.

Взвесив вышесказанное, следует подумать, насколько реальной является гипотетическая картина последствий от отказа подписать пакт. Прежде всего, ошибка автора, на мой взгляд, заключается в том, что в изоляции можно было оставить Германию. Реанимируя договора и ранее заключённые соглашения, Европа поддержала бы Польшу. Тем более, что СССР не вступил бы в войну с Финляндией и не продемонстрировал бы свою слабость (а сильных любят). Германия не решилась бы вступать в войну с Англией и Францией, не обеспечив тыл. Этот тезис вполне подтверждается опубликованными документами, в т. ч. в оцениваемом труде. Т.о. подписав Пакт, СССР содействовал развязыванию германской агрессии.

Наркомат обороны и Генштаб обязаны были привести войска в боевую готовность (к началу войны «План прикрытия» в окончательном варианте рассмотрен не был, распоряжения о приведении войск в боевую готовность отданы не были). Не были взорваны пограничные мосты. Совсем иначе сложилась бы ситуация, если бы войска заняли укрепрайоны. Так что механически подсчитывать скорость движения вражеских войск по одним нормам, когда воевать им пришлось бы в других условиях – приём некорректный.

Теперь о честности в политике. Автор неоднократно демонстрирует в книге готовность идти на компромиссы с нечестными приёмами в политике, если они применяются «в наших интересах». Особенно ярко он продемонстрировал это своей поддержкой тайного заговора, направленного на снятие с должности Председателя РВСР а затем и в связи с его убийством отмывал это «мокрое дело»! В данном случае этот подход повторяется. Автор  радостно «потирает руки», повествуя о том, как Сталин, как уличный бандит в тёмном переулке, «прижал Гитлера», понимая, что он готов на всё во имя достижения цели. Сталин явно понимал все далеко идущие цели Гитлера и готовился и далее делить с ним мир – вначале протокол от 23 августа, затем – от 30 сентября, разговоры о Турции (исконная мечта заполучить проливы), об Индии (историческая «несправедливость»).

Цели подобной политики низменные, а результаты…Ему бы, как семинаристу, помнить, что «Бог шельму метит». Сунулись в Финляндию – показали миру свою немощь. Заполучили без особых трудов Западную Украину – получили войну в тылу на 10 лет. (Сколько людей там полегло – скрыто под покровом архивной тайны), ещё проще было получить Прибалтику, но полвека прошло, и с неё начался распад Союза. Эти бы уроки надо запомнить любителям лёгкой наживы в политике. Если уж не по велению нравственности, то хотя бы из опасения возмездия надо выкинуть из головы принцип: «политика - грязное дело»!

Рассматривая «Мирные годы», автор рисует благостную картину того, как Сталин учил профессионалов оценивать тактико-технические достоинства и недостатки различных образцов вооружения и боевой техники. Невольно возникают вопросы:

а) где при этом был зам. Наркома обороны по вооружению? (Тухачевский -  передал «Записку о перспективах технического перевооружения армии», (название называю приблизительно – М.Л.) которая лежала в сейфе у Ворошилова);

б) Все ли конструкторы вооружения имели такой доступ к Сталину, как Яковлев? Многие из них – Туполев, Илюшин, Поликарпов, Кошкин, Королёв, создатели БМ-8 и БМ-13 -  либо работали в «шарашках», либо пребывали в лагерях. Эффективность работы конструкторов в таких условиях, А.Н.Туполев однажды определил: 30 %.

в) Почему не задумался Сталин о причинах такой «открытости» Германии, продававшей новейшие образцы своего вооружения, только что поступившие на конвейер?  В 1940 г. на тревожное сообщение Геринга о советских запросах по поводу закупок новой авиационной техники Гитлер ответил: «Продавайте всё. Они всё равно уже ничего не успеют сделать». О том же пишет Гудериан в своих «Воспоминаниях солдата».

Признавая факт, что до вступления в войну  производство новых образцов вооружения серийно ещё организовано не было, автор  утверждает, что Сталин  «отодвигал нападение Германии» (с.220). Здесь автор явно «передёргивает карту». Сталин не отодвигал, он лишь всячески, в т.ч. с явно наносимым вредом для отпора предстоящей агрессии, хотел  её  отодвинуть. Но что он мог поделать, когда план «Барбаросса» предусматривал окончательную готовность вермахта «к прыжку» не позднее 18 июня 1941 г.?  Ведь Гитлер итак потерял 3 недели во время операции на Балканах, а план был рассчитан на одну летнюю кампанию.

Признавая ошибку Сталина в области строительства Балтийского флота, автор умиротворённо заключает: «Сталин исправил свою ошибку». Как это совместить со словами: « Сотни заводов работали на флот», «Денег и материалов они требовали очень много». С Полным основанием можно сказать, что не будь этой ошибки, прислушайся он к мнению специалистов флота, Кировский, Сормовский и ряд других заводов  позволили бы оснастить танками не один только  6-й мехкорпус Западного фронта, а многие вновь формируемые корпуса на направлении главного удара врага. Ошибку такого масштаба исправить не просто – исторического времени для этого не отпущено. Вряд ли сам автор, военный человек, этого не понимает!

Обвиняя  финнов в создании аэродромов, способных принять дополнительное количество самолётов, не худо бы автору вспомнить о созданной в районе Мурманска весной 1940 г. базе германских подводных лодок с задачами наносить удары по Британскому флоту и оказать содействие при проведении высадки в Норвегии.  Прогнозами погоды её снабжала советская метеослужба.

Письмо Молотова от 26 ноября 1939 г. руководству Финляндии очень похоже на замысел немецкой операции «Гляйвиц», послужившей формальным поводом агрессии против Польши, в которой и СССР соучаствовал. ( С 1 сентября до 6 октября 1939 г. польская армия потеряла 70 тыс. человек убитыми, 133 тыс. – раненными и 917 тыс. пленными,  Вермахт потерял 10,5 тыс. убитыми,  30,3 раненными, 3407 – пропавшими без вести. Красная армия потеряла 973 чел. убитыми и 2202 – раненными. Цифры свидетельствуют, что польская армия воевала, в основном, против вермахта. См. Неизвестный Гитлер. Тайное досье НКВД. М.Олма-пресс,   2006.) Это письмо и создание «народного правительства» Финляндии, попытка, под «прикрытием договора «О взаимопомощи» с этим правительством разместить на Ханко 15-ти тысячный корпус  поразительно напоминают сценарий действий в Прибалтике. Однако здесь произошла  «осечка», приведшая Сталина к мысли готовить военный сценарий решения проблемы.

История подготовки и начала советско-финской войны в некоторых своих чертах (с.223-226) напоминает отношение Сталина к военным специалистам и военной науке периода Гражданской войны. Крупнейший, в то время, штабной специалист Красной армии, подготовив план военных действий против Финляндии – маршал Б.М.Шапошников - «исходил из реальных трудностей, которые неизбежно возникнут в связи с необходимостью прорыва  финских укреплений, и поэтому планировал привлечение крупных сил. Сталин, настроенный Ворошиловым на лёгкую, «молниеносную» победу, резко раскритиковал этот план. Таким образом, Сталин оказался в руках безграмотного в военном отношении Ворошилова (которого сам выдвинул в Наркомы, «оснастил» званием маршала и в нужный момент сделает «козлом отпущения»  за советско-финский позор). А автор объясняет читателю, что Сталин оказался жертвой такого «нехорошего» Ворошилова.

Но вмешательство Сталина в оперативные вопросы на этом не закончилось. 1) За спиной начальника Генштаба, командующему округом предлагается составить план прикрытия границы. Но позвольте, в 1939 году, после похода в Польшу, Генштаб  уточнил план прикрытия границы. Он  был принят 18 сентября 1940 г. Только после этого по директиве Генштаба округа должны были приступить к составлению своего плана прикрытия. 2) Командующему округом предлагается составить план агрессии против другого государства, фактически в тайне от начальника Генштаба. 3) Заслушав разработанный план (снова помимо начальника Генштаба), его одобрили и посоветовали  контрудар осуществить в максимально сжатые сроки. Что значит «посоветовали»? Такие решения принимаются руководством страны и осуществляются на основании  директивы за подписью Наркома обороны и начальника Генштаба.  Конечно, такой порядок действий не может иметь места, когда над командующим довлеет страх ареста. В данном случае от репрессии эта «покладистость»  Мерецкова не спасла, в чём ему остаётся только посочувствовать. В реальности подтвердился прогноз Б.М.Шапошникова – несколько месяцев тяжёлой войны с привлечением крупных войсковых контингентов, с частичным решением задачи (ведь Сталин исходил из того, что по протоколу  Гитлер ему Финляндию отдал). И хотя Б.М.Шапошников всё предвидел правильно, роль «козла отпущения», за компанию с Ворошиловым, его не миновала.

Результаты этого вмешательства Сталина имели ряд отдалённых последствий:

а)  Красная армия показала свою неготовность вести современную войну, что разожгло аппетиты агрессора;

б) Гитлер получил союзника против СССР, который, хотя и ограничился возвращением отторгнутых в 1940 г. земель, приковал к себе на три года значительную группировку советских войск;

в) Война в Финляндии послужила косвенной  причиной Ленинградского голода в Годы Отечественной войны, т.к. война с Финляндией материально не была подготовлена и воюющая группировка съела мобилизационные запасы Ленинграда, которые к началу следующей войны восполнены не были. (Об этом мне  в 1971 году рассказал в личной беседе генерал-полковник М.С.ХОЗИН, сказав, что его мемуары, в результате его несговорчивости не изданы и переданы им в рукописный фонд Государственной библиотеки).

На заседании Главного Военного совета в апреле 1940 г. Сталин верно отметил, что «культ опыта гражданской войны помешал нашему командному составу перестроиться на новый лад» (с.228) Но только ли командному составу? Может быть, имело смысл сказать и о политическом руководстве страны?! И не о том ли  в течение 10 лет предупреждал М.Н.Тухачевский? И вновь, снимая Ворошилова, заговорил вождь не об уважении к военной науке, а о «твёрдости», которой «не хватает» (80 тысяч офицеров под нож пустили, всю армию дамокловым мечом СМЕРЖА запугали, а её всё «не хватает»),  и назначил наркомом  Тимошенко, не взирая на то, что тот сам оценивал свою неготовность – главное есть у него твёрдость (правда, надо подчеркнуть, в сочетании со справедливостью – М.Л.). Армия получила наркома, который не вошёл в 7% офицеров с высшим военным образованием, которых мы имели к началу Великой Отечественной войны.

Подводя итог последствиям финских событий, автор вновь оправдывает вмешательство Сталина в оперативные вопросы – всё, мол, было правильно, только «воеводы подвели». Зато недостатки были «своевременно устранены». Утверждение это совершенно безответственное. Отчасти об этом было уже сказано. Более подробный разговор впереди.

Знакомясь со страницами книги, посвящёнными т.н. «моральному фактору», читатель  с удивлением обнаруживает, что автор так утилитарно характеризует всё многообразие культуры общества.  Далее читатель сталкивается с целым кругом спорных утверждений автора. Так например,  сегодня, когда исследование причин наших неудач  вступило в новую фазу, связанную с исследованием открывшихся документов, так ли бесспорно выглядят утверждения автора о результатах работы партийных и комсомольских организаций, «сыгравшей свою большую мобилизующую роль» в годы Отечественной войны   (с.248).  Число расстрелянных за годы войны по приговорам военных трибуналов  составило ок.1,5 млн. (12 стрелковых дивизий) военнослужащих, что ставит под сомнение правомерность подобной оценки.  То же следует отнести к утверждению, что чувство дружбы народов «удалось привить всем национальностям, составляющим Советский Союз – это очевидно». Будто и неведомо автору, что в годы войны возник ряд националистических формирований, с оружием в руках боровшихся против Красной армии и в послевоенные годы, что было осуществлено поголовное выселение в отдалённые районы около 20 народов именно по национальному признаку. Хотя  утверждение автора: «Мы жили и воевали одной большой семьёй» имеет под собой основание, оно также не может абсолютизироваться.  Но откуда взялись в сегодняшней России  фашиствующие отморозки после бодрых заявлений о существовании советского народа, как «новой исторической общности»? Как пришло в голову автору окунуться в липкую грязь антисемитизма, забыв, видимо, в рядах номенклатуры боевое братство,  скреплённое кровью? Видимо, эти проблемы автор явно упрощает, избегая конкретного анализа.

Совершенно естественно, что писатель Карпов, да ещё первый секретарь ССП, с большим подъёмом пишет об успехах советской литературы. Хотя  мы все на ней воспитаны, многим её произведениям поклоняемся, вопросов, которые возникают при чтении «Генералиссимуса» не избежать.

На с.250 автор ставит вопрос: «Почему Сталин, обладавший уже властью, не приказал просто: рапповцев прогнать, никаких дискуссий на сей счёт не заводить». Таков уровень толерантности автора. И невдомёк ему, что Сталин ставил своей целью организовать советскую литературу по принципу «большого колхоза», а для этого продемонстрировать добровольный характер этой «коллективизации». Такой опыт в мире отсутствовал.  Здесь всё было пущено в ход: и подкуп (в виде домов творчества, распределения тиражей,  Сталинских премий «понятливым») и всемирный авторитет писателя-гуманиста, и конечно, привычное средство - запугивание и прямые репрессии.

Как не ужаснуться лицемерию нашей культуры тех лет: идут пресловутые судебные процессы, а из репродукторов разносится: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Писатель Межерицкий в работе «Читая Маршала Жукова», пишет: «И завелась первая пластинка с гнусавой песнью хора гуманистов новой эпохи — учёных, писателей и артистов, чья миссия во все времена была проявлять милосердие даже к заведомому преступнику. Убийство командармов, героев, чьи фото с автографами украшали их письменные столы, повергла их в остолбенение. Гуманисты осознали свою беззащитность и помертвели. Ужас сдавил им горло. И они запели подсказанную им песнь беспощадности неистово-тонкими голосами. В страхе изощрились и убедительностью проклятий превзошли самого тирана. «Кровавым убийцам смерть!»

И как не вспомнить высокопоставленному чиновнику от литературы, куда девались Осип Мандельштам, Исаак Бабель, Борис Пильняк и сотни других талантливейших деятелей культуры? Однако, «отряд не заметил потери бойца»!

И как-то мимо внимания автора проскользнули Постановления ЦК по идеологическим вопросам 40-х годов, которые предписывали в директивном порядке оценки произведений,  изгоняли из читательских аудиторий, театральных подмостков и кафедр ВУЗов не только просто мастеров культуры, но и классиков мирового уровня (вспомним Ахматову и Довженко, Дм. Шостаковича и целую группу «формалистов в музыке»).

И как не вспомнить автору, за что лишился редакторского кресла один из его великих предшественников – Александр Твардовский, а Нобелевской премии Б. Пастернак?

Эти мои напоминания ни в коей мере не отрицают определённых успехов советской культуры в самых разных её областях.  Были, безусловно, и мировые шедевры, успехи в науке и технике, спорте. Но возникали они в процессе противостояния творцов цензорам, бюрократам и стукачам всех уровней (как не вспомнить жизнь и судьбу романа Гроссмана, повести  Дудинцева, судьбу автора лучшего произведения о Сталинграде В. Некрасова и т.д.)! Как не вспомнить о сотнях тысяч «невыездных», о многочисленных «невозвращенцах», о десятках лишённых гражданства?!  Воистину  «Бодался телёнок с дубом»!      

И ещё о лицемерии: в телефонном разговоре с Б. Пастернаком (с.265) Сталин, между прочим, замечает: «Мы, старые большевики, никогда не отрекались от своих друзей». Так и хочется начать перечислять, но вспомним хотя бы Орджоникидзе, старых грузинских большевиков, работавших с ним в годы подполья, вспомним закрытие общества старых большевиков и политкаторжан. В годы репрессий не уцелел ни один из тех, кто отбывал с ним ссылки. Не о дружбе он думал в трудные минуты войны. «Он был убеждён, что всеобщий страх – это и есть тот камень, на котором будет покоиться его незыблемая власть, и «врата ада не смогут одолеть её»…Это и была главная ошибка его жизни». (Селянин М. 22 июня 1941 г. М. Яуза, 2006.С.478)

Между тем, война приближалась. Автор уделяет большое внимание совещанию в Политбюро по итогам поездки делегации во главе с В.Молотовым в Берлин, которое состоялось 18 ноября 1940 г., выступлению на нём И.Сталина, изложив содержание которого, автор патетически восклицает: «Нужны ли после такой речи какие-то особые доказательства его прозорливости, могучего стратегического мышления и безграничной заботы о благополучии партии и народа?» -  Весьма странный вывод  за семь месяцев до начала воистину судьбоносной войны! И сделан он военным специалистом, ветераном войны, на глазах которого в течение первого года её была продемонстрирована вся мера нашей неподготовленности, вся тяжесть принесенных жертв, людских и материальных потерь, явившихся результатом  сталинского анализа и оценки ситуации и принятых Сталиным ошибочных и преступных решений.

А ведь  Сталин, который так чётко обрисовал ситуацию на совещании, не озаботился своевременным рассмотрением плана прикрытия границы. Вопрос о содержании и характере начального периода современной войны ещё только дискутировался нашими военачальниками. «При переработке оперативных планов весной 1941 года,- писал Г.К.Жуков (Почему же только весной 1940? А когда он стал начальником Генштаба, вопрос прикрытия границы был решён?- М.Л.),- практически не были полностью учтены особенности ведения современной войны в её начальном периоде».  Симптоматично выступление генерала Клёнова – начальника штаба Прибалтийского особого  военного округа на совещании руководящего состава армии в декабре 1940 г. Он подверг резкой критике книгу Иссерсона, предупреждавшего, что в современных условиях война начнётся без особого периода отмобилизования. (См. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г. http://militera.lib.ru/ Первоисточники). Отсутствие реакции на это выступление свидетельствовало о том, что ясности в этом важнейшем для обороны страны вопросе у большинства присутствующих не было.  Считалось, и в этом сказалось личное мнение Сталина, что война в ближайшее время не начнётся.

Недостатки, имевшиеся в подготовке к войне, были бы  по своим последствиям менее трагическими, если бы войска своевременно развернулись и подготовились к отражению агрессии. Но войска так и не получили приказа о заблаговременном развёртывании своих сил и занятии оборонительных рубежей  вдоль западных границ СССР. Генштаб  менял свои оценки о планах вероятного противника, в результате чего в конце 1940 г. по настоятельному требованию Сталина была произведена перегруппировка – направлением главного удара было признано юго-западное направление. Это был стратегический просчёт. Если Нарком Тимошенко и Начальник Генштаба Жуков были не согласны с таким решением – почему не сопротивлялись?! Страх репрессии? Как не вспомнить академика Вавилова, который сказал: «На костёр пойдём за наши принципы?» И пошёл!

К началу войны одной из острейших была кадровая проблема. Некомплект командного состава составлял 80 тыс. чел (19%). Уровень его подготовки был крайне недостаточен. 50% советских командармов занимали свою должность до 3 месяцев, не более полугода командовали своими соединениями св. 50% командиров корпусов и дивизий (в авиации – 100% командиров корпусов, 91,4 % командиров дивизий). В результате призыва командного состава по мобилизации подавляющее большинство комсостава армии должны были составить люди с весьма приблизительным представлением о военном деле. (См. Анатольев А., Николаев С. Закономерное поражение. (См. militera.lib.ru).О  предложениях по моб. плану в области перехода экономики на военные рельсы сказано ранее.

Так возвращаюсь к вопросу: чего же в этой преступной неразберихе больше: «прозорливости», «могучего стратегического мышления» или «заботы о благополучии партии и народа»? Кстати, к вопросу о благополучии народа: М Солонин в цитируемой работе замечает: «К началу советско-германской войны Гитлер выполнил большую часть своих обещаний немцам.  Сталин и большевики надули доверившихся им простаков буквально во всём» (См. там же с.477)

Автор легко рассуждает о том, как анализировались данные разведки, почему выражалось недоверие тем, кто, как  потом  оказалось, был совершенно прав, предостерегая страну от внезапного нападения. Автор даже находит оправдание допущенным ошибкам в анализе, в связи с целым валом данных, в которых трудно, мол, было разобраться (с.302-303). Что можно ответить на это?! Спустя 18 дней после подписания Гитлером директивы № 21 Сталин уже знакомился с содержанием плана «Барбаросса». И, конечно же, о нем не могли не знать начальник Генштаба и Нарком обороны, как бы они впоследствии этого не отрицали (Сведения о плане «Барбаросса» советскому руководству сообщил офицер генерального штаба люфтваффе обер-лейтенант Шульце-Бойзен - «Старшина»). По самым осторожным подсчетам, более сотни документов о подготовке Германии к нападению на СССР было представлено советскому руководству органами внешней разведки, пограничных войск, военной контрразведки, госбезопасности, НКВД, войсковой разведки. (См.Данилов В.Д. Превентивная война возможна. Militer.lib.ru/Статьи)  Немецкая разведка вела активную дезинформацию, ей удалось заслать агента, который сделал ряд дезинформирующих заявлений. Однако, нет оправданий тому, что аналитические  центры в ГРУ и Внешней разведке НКВД появились лишь в 1943 г. В своих мемуарах Жуков обвиняет в неправильных выводах из поступающих разведданных и генерала Голикова, и адмирала Кузнецова. (См. Воспоминания и размышления. М.1978.с.232). Однако факт остаётся фактом: оценка была неверной. Советское государственное руководство в лице Сталина, членов Политбюро скрытую подготовку Германии к нападению проморгали и это – непреложный факт, чем бы его ни объяснять. «Потеря чувства бдительности привела И.В.Сталина к неправильной оценке военно-политической обстановки, неправильным мероприятиям и решениям по вопросам обороны страны и до известной степени дезориентировала советское военно-стратегическое руководство». (Цит. по кн.1941 год; В 2 кн.Кн.2.С.506 – 507). Осмелюсь сделать выводы из сказанного:

а) и начальник разведуправления Генштаба Голиков, и ответственный за разведку НКВД Берия, и Начальник Генштаба Жуков,  и Нарком обороны Тимошенко, и Сталин, взявшие на себя, каждый в своей мере всю полноту ответственности за оборону страны, оказались к началу войны не готовыми к выполнению задач по своему штатному предназначению.  Они поставили страну на край гибели и  «отмывать» их от исторической ответственности – дело бесперспективное и опасное, как прецедент;

б) и Голиков, и Берия поставляли «вождю народов» данные разведки в том виде, как он того желал. Не случайно 4 предшественника Голикова были сняты и арестованы, а последний из предшественников – генерал Проскуров  - был расстрелян в октябре 1941 года, когда враг уже рвался к Москве. Не пошёл Голиков «на костёр», до маршала дослужился;

в) всякие разговоры о мастерской дезинформации немцев никому не могут служить оправданием, ибо это лишь характеризует некомпетентность аналитиков, за которую полагается нести всю полноту ответственности. Разведка «только ошиблась», а Зорге, «красная капелла (80 человек, в числе которых тот же Шульце-Бойзен) и сотни других были повешены и имена их долгие годы скрывались... Недоверие Сталина соответствующим докладам разведки, его самоуверенность стоили нашей стране миллионов неоправданных жертв и четырёх лет самой кровопролитной в истории человечества войны. (См. Карпов В.Военная разведка накануне войны).  (Автором данной статьи является однофамилец автора, проходивший службу в Управлении внешней разведки НКВД – М.Л).

Рассуждения автора о том, ошибся ли Сталин «тактически» или «стратегически» ничего, кроме сарказма вызвать не могут. Ошибка была допущена гигантская и ни одна страна, ни один народ, кроме СССР с его пространством, особенностями климата, ресурсами такую «тактическую ошибку», не перенёс бы. Косвенно Сталин признал это на банкете  в честь маршалов 25.5.1945 г.  Если исходить из того, что Заявление ТАСС от 14 июня было отвлекающим манёвром,  почему же хотя бы в это время не были отданы все предварительные распоряжения.

В своей записке на имя Сталина НКО и Начальник Генштаба с соображениями по плану стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками в качестве важнейшего условия разгрома немецкой армии считали «необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развёртывании…» (Е.Кульков и др. Война 1941 – 1945гг.с.331). Однако, над всеми довлела сталинская оценка обстановки!

Переходя к изложению событий первого периода войны, следует в целом признать более высокий уровень повествования.  Несмотря на то, что этому периоду войны посвящено немало  исследований, что он широко освещался в художественной литературе, внимательный читатель находит здесь немало интересного. Тем не менее, и здесь считаю своим долгом отметить ряд моментов:

1) Противоречива оценка автором  решения Сталина в связи с расправой над командованием Западного фронта. Полагаю, что прав был генерал П. Григоренко, когда расценил её, как пример поиска «козлов отпущения». Война только началась, и Сталин ещё не был готов к таким поражениям и прорывам. На расследование «дела Павлова» он не зря послал Мехлиса - верного пса, способного утопить любого, чтобы угодить вождю.  Правильно поступил автор, сказав доброе слово о Павлове. Но там ведь ещё были и другие генералы, которых нам ой как не хватало в годы войны. Зато напугал Сталин генералов, которые не кланялись пулям в бою, а урок запомнили: война не война, а СМЕРШ наготове. Это особенно ярко проявилось в эпизоде с приказом, переданным Баграмяном Кирпоносу. (см.с.400).  Правда, не все испугались! (См. разговор Сталина с Тимошенко там же).

2) Удачей автора считаю опубликование содержания бесед Жукова с Симоновым. Они проходили в доверительной обстановке – никто цензурой не занимался.

3) Есть эпизоды, когда  мнение военного профессионала не учитывалось, это приводило к тяжёлым последствиям (окружение под Киевом). Совсем иначе относился к подобной процедуре Черчилль (См.  «Вторая мировая война»). Автор справедливо замечает,  что, принимая решение, Сталин всегда стремился делать это при свидетелях

4) Лицемерно звучат слова автора (с.363): «Нет, не только Сталин виновен в слабой подготовке армии к ведению манёвренной войны: наши военачальники не научили воевать свою армию по-современному». Нет смысла вновь возвращаться к проблеме репрессий военных кадров и уровню профессионализма комсостава перед войной. В условиях тоталитарного режима тот, кто стоит на вершине власти, удостаивается не только всей полноты победных лавров. Он должен постоянно сознавать, что только он несёт всю полноту ответственности за провалы и поражения. Эту проблему постоянно обходит автор.

5) Верный своему жанру  «литературной  мозаики», автор вплетает в повествование «кирпичики», не имеющие непосредственного отношения к делу. Сюжеты о «сыновьях вождей» - не относящееся к делу «полоскание грязного белья».

В целом первый том книги производит впечатление  сочетания  лёгкого отношения к историческому анализу и политической ангажированности  автора, иногда – бесчестной. Не легко решить, на какого читателя рассчитана книга.

 

 Книга вторая

 

Начиная изложение событий во второй книге, автор, на мой взгляд, допустил методологический просчёт. Поскольку главным событием первого периода войны было поражение немецких войск под Москвой, итогами наступления Красной армии зимой 1942г.  и надо было закончить первый том. Так заканчивает свою книгу «Московская битва» маршал Б.М.Шапошников. Ведь разговор о планировании кампании весны и лета 1942 г. возник «на излёте» советского наступления.

Во второй книге читатель находит немало интересных авторских приёмов и ситуаций. К первым я бы отнёс стремление автора показывать содержание и динамику стратегического руководства, взаимоотношения главнокомандующего и непосредственных исполнителей принятых решений с обеих сторон. При внимательном чтении улавливается, как по мере накопления опыта совершенствовалось руководство Красной Армией и  как, по мере осознания бесперспективности войны, деградировало руководство вермахтом.

К числу достоинств я отнёс бы очень объективное изображение операции «Оверлорд», как грандиозной десантной операции, не имеющей пока аналогов.

Правда, здесь же следует реплика о том, что союзники намеренно тормозили длительное время открытие второго фронта в Европе. Следовало, на мой взгляд, разделить два аспекта: объективный – необходимость длительного времени и значительных промышленных мощностей для подготовки операции подобного масштаба и субъективный – сдерживание процесса подготовки операции в целях использования сил и средств  для решения задач в интересах союзников в северной Африке и в Италии. Не может не вызывать тёплых чувств оценка автором трудового и воинского подвига воинов-железнодорожников, их вклада в победу под Сталинградом (спасибо за это и автору воспоминаний П.А. Кабанову)!

На мой взгляд, автор нарушил логику изложения, когда вначале завёл речь о настойчивом стремлении Сталина добиться принятия плана проведения ряда частных наступательных операций по всему фронту, а позже повёл разговор о попытке Сталина договориться с противником в условиях, созданных успешными действиями наших войск в ходе указанных операций. Только такая  логическая линия позволяет понять, почему Сталин так настойчиво поддерживал инициативу Тимошенко о проведении наступательной операции в районе Харькова.   В случае успеха она призвана была подтвердить состоятельность сталинского предложения, которое встретило «холодный приём» у командующих и в Генштабе. Мнение  Шапошникова и Василевского о том, что операция рискованна, ибо фланг против Клейста не прикрыт и он может в критический момент нанести удар, с учётом мнения Сталина было отвергнуто. Когда же немцы нанесли удар, командование фронта запросило разрешение на приостановку операции, но Сталин промедлил с ответом. Автор полагает, что  нельзя снять вину Сталина и за то, что,  допустив ошибку в оценке обстановки (с.42), он не разрешил трогать сосредоточенные в районе Москвы резервы. При этом автор как будто признаёт, что Сталин допустил ошибку, способствовал проведению стратегически необеспеченной операции. Однако тут же снимает с него ответственность, возлагая её на Генштаб: якобы ошибочная оценка ГШ не позволила снять резервы из под Москвы, когда операция под Харьковом была почти проиграна.

Однако, есть и другое мнение:  наступательная операция в районе: Погорелое городище - Сычёвка на Западном фронте, предпринятая под руководством Жукова в конце июля, вынудила германское командование, как пишет Типпельскирх,  отказаться от переброски  к Сталинграду двух танковых и нескольких пехотных дивизий, что могло иметь непредсказуемые последствия для советско-германского фронта.  Советским войскам  на Ржевском направлении удалось прорвать оборону немцев и создать угрозу окружения Ржевской группировке противника с юга. Для ликвидации прорыва немецкое командование было вынуждено перебросить под Ржев и Сычевку  12 дивизий резерва, пойдя на этот шаг в самый разгар боев за Сталинград, что свидетельствовало о крайне опасном положении немецких войск. Такова была  реальность. А  судить  о том, сумело бы советское командование переломить ситуацию под Харьковом, если бы перебросило резервы  туда или они были бы просто перемолоты – дело бесперспективное.

Конечно, провал под Харьковом, был одним из крупнейших за все годы войны и Сталин отдавал себе отчёт, что он явился следствием допущенной им ошибки. Не в пример событиям 41 г. на Западном фронте, он в данном случае никого не винил. Обошлось без «козлов отпущения». Жукову (через Поскрёбышева) было передано решение ГКО о назначении его Заместителем Верховного Главнокомандующего – факт, бесспорно, знаменательный. С учётом сказанного, оценка автора не имеет под собой оснований

Считаю непростительной беспринципностью автора  оценку документов о попытке тайного сговора Сталина с фашистским руководством, как «готовность взять на себя любой большой грех ради спасения страны и народов, её населяющих» (с.13). Автор установил, что «у Сталина были ещё свои, никому не известные, далеко ведущие стратегические расчёты» (с.9).Такое утверждение не может породить ничего, кроме недоумения. Поскольку Сталин был Верховным Главнокомандующим, под руководством которого Ставка и Генштаб осуществляли и претворяли в жизнь всё стратегическое планирование, какие стратегические расчёты могли родиться помимо этой руководящей системы? Почему о них никто ничего не знал? Какие особые цели они преследовали? Какую репутацию, кроме репутации мятежника, заговорщика, изменника Родины мог заслужить руководитель любого ранга, формулировавший «эксклюзивные» стратегические цели в тайне от руководства страны и предложивший их на обсуждение с врагом?

Автор пишет: «Сталину казалось…» Здесь автор вступает в сферу неаргументированных предположений, где можно говорить с уверенностью лишь о том, что ему (а не Сталину) казалось. Автор убеждает читателя, что «Сталин не из тех, кто принимает решения, не взвесив все за и против».

При рассмотрении первого тома мы неоднократно убеждались в обратном. Что он взвешивал, когда:  а) пустился в авантюру Пакта о ненападении, оставив страну в положении международной изоляции?  б) обезглавил армию, оборонную промышленность, конструкторские бюро? в) снимал и расстреливал одного за другим руководителей разведки, отказывался от получения достоверной информации во имя выстроенных им умозрительных схем? г)  санкционировал разрушение укрепрайонов вдоль старой границы? д)  в течение двух суток запрещал войскам вступать в активные боевые действия с врагом? е)  отказался от предложения своевременно оставить Киев и создать линию обороны по р. Псёл? Подобные примеры можно множить. Но и эти говорят сами за себя! Разве последующие события дают основание говорить, что Сталин в данном случае взвесил «все за и против»?!

Автор полагает, что в сознании Сталина рисовалась благостная картина «обрушения всего Восточного фронта немцев».  План весенне-летней кампании рождался в полемике Ставки и Генштаба. На с.19 автор справедливо замечает, что наиболее целесообразным в тот период был бы переход к жёсткой обороне до накопления резервов. Однако Сталин настоял на проведении ряда частных наступательных операций.  И хотя для этого резервов не было,  автор утверждает, что «логика в таком решении есть». Где же логика в рассуждениях автора? А вот М.С. Хозин этой «логики» не увидел и предупредил Верховного, что операция на Демянском плацдарме перспектив иметь не будет, в связи с чем он и был понижен в должности.

Ещё до принятия плана боевых действий Красной армии на весну-лето 1942 г. Сталин, будучи уверенным, что его предложения о проведении ряда операций на всём протяжении фронта, будут поддержаны Генштабом и командующими, в феврале 1942 г. инициирует тайные переговоры с германским командованием. Выстроив описываемую автором умозрительную схему «сокрушения воли германского Верховного командования», Сталин «не посоветовался по этому поводу со своими полководцами и даже с членами Политбюро». Поверить в это невозможно, зная стиль работы Сталина (при разборе первой книги мы уже отмечали, что обсуждение решений всегда происходило при свидетелях). Если же это действительно имело место, значит, он понимал, что его предложения  могут быть восприняты даже соратниками, как акт  национальной измены и даже в условиях всеобщей запуганности нет гарантий  от теракта или переворота. То, что о плане сговора с врагом никто в своих мемуарах не упоминает, лишь свидетельствует, что каждый, кто знал, опасался возмездия как заговорщик.

Привлечение примера Брестского мира в качестве аналога событиям весны 1942 г. исторически несостоятельно. Исторические аналогии всегда хромают. В 1918 г. армия само распустилась, С точки зрения политической «мудрость» Брестского мира вызывает у историков большие сомнения. Его можно как-то обосновать угрозой неотвратимости поражения.

В 1942 г. под ружьём находилось 13 млн. человек. Армия впервые почувствовала запах победы. Эвакуированные предприятия начали выпуск оружия. Германская армия впервые во второй мировой войне понесла крупное военное и морально-политическое поражение, не достигла поставленных стратегических целей.      

Автор скромно умалчивает о характере соглашения 1938 г. между Гестапо и НКВД. Обратим внимание на дату. Соглашение заключено за год до Пакта, в то время, когда Германия поглотила Чехословакию и мы теряли западных партнёров. Этим соглашением Сталин «приоткрыл дверь», демонстрируя возможность сговора с Германией. На основе этого соглашения тысячи германских антифашистов «перекочевали» из ГУЛАГА в концлагеря гестапо. Особенно много – участников Интербригад в Испании. Вот почему автор счёл за благо избежать изложения содержания документа!

Зато он подробно изложил два документа: написанный Сталиным на чистых листах бумаги конспект для нашей делегации на переговорах с представителями Германии в районе Мценска и рапорт Заместителя Берии Меркулова о требованиях Германии и результатах переговоров.

О сталинских предложениях на переговорах: автор говорит, что Сталин «переоценил возможность извлечь стратегические дивиденды из сложившейся, как ему показалось, благоприятной военной и политической ситуации» (с.11). Поразительно! Четыре армии сидят в котле под Вязьмой, поражение в районе Керчи, Севастополь на грани падения.

Пункты 1 и 2 сталинских предложений демонстрируют, что Сталин готов спокойно отдать на поток и разграбление занятую врагом территорию, на которой до войны проживала 1/3 населения СССР, выпускалось 40% промышленной продукции, добывалось более половины угля, 50% зерна. ( наша территория становится предметом торга?!)

Пункт 1. определяет установление перемирия воюющих сторон с 5 мая 1942 г. Нельзя забывать, что на Керченско-Крымском направлении немецкое наступление ожидалось 10-15 мая (фактически началось 8 мая) (с.30), наступление войск Юго-Западного фронта, за которое так ратовал Сталин, началось 12 мая (С.35), операция на Демянском плацдарме проходила в апреле-июне (с,38-39).Из этого сопоставления дат следует, что согласовывая в Ставке планы и сроки наступления фронтов, Сталин  верил в этот период  в «сокрушение германского фронта» и на этой основе  за  спиной воюющей армии  пытался договориться с врагом. Достигни он соглашения,  все эти наступательные операции были заранее обречены?! Автор призывает читателя обратить внимание на даты, но именно их анализ ставит под сомнение  всю конструкцию автора.

Пункты 3 и 4 служат образцом измены союзническому долгу во имя дальнейшего грабительского дележа мира. Нельзя забывать, что западные державы предложили СССР союз по своей инициативе и в самый трудный для него период. Именно в 1942 г. ожидалось открытие второго фронта в Европе  и о его задержке, которая лежит исторически на совести Черчилля, советскому руководству известно ещё не было. Как много написано в нашей литературе о двойственной позиции союзников к выполнению своего долга! ( См., например, с.51) (Впрочем, в своих мемуарах Черчилль пытается оправдаться). См. Черчилль У. Воспоминания мемуары. Т.3, с 121. Но вот автор приводит документ, свидетельствующий о том, что Сталин в первой же выгодной (по его мнению)  ситуации готов был забыть о союзническом долге. Впрочем, если вспомнить об обстоятельствах подписания Пакта о ненападении, о содержании протоколов, станет ясно – ничего нового не произошло. 24 августа 1939 г. Сталин заявил Риббентропу, что он готов дать честное слово, что СССР не предаст своего партнёра (имелись в виду германские союзники – М.Л). Только что подписав Пакт и Протокол о разделе сфер влияния в Европе, Сталин уже почувствовал себя партнёром Германии. Таково у Сталина было представление о нравственности в политике, о долге и чести перед страной и её согражданами. И совсем не за это просил Сталин прощения у русского народа 25 мая 1945 г.

Отношение автора к проблеме «еврейства» подробно рассмотрено в комментариях к книге первой. Здесь же лишний раз проявляется  двуличие автора и его литературного героя. С одной стороны, Сталин предложил по своей инициативе « обвинить в разжигании войны международное еврейство» (с.11). С другой стороны, как утверждает автор, Сталин не предал «своих» (кавычки авт.-М.Л) евреев, не пошёл на их истребление, как это сделали у себя фашисты, хотя взамен гитлеровцы предлагали очень выгодное (по мнению автора! – М.Л.)  «создание единого фронта против Англии и США». Цена, которую требовали за это гитлеровцы,- «поголовное истребление евреев» - для Сталина была неприемлемой». (С.13)  Так полагает автор и предлагает задуматься: был ли Сталин антисемитом?

Вот и подумаем…1) Сталин соглашался предать союзников, которые пришли ему на помощь в трудную минуту. Он счёл предложенную за это предательство цену приемлемой. 2) Сталин, как мы сказали, был готов оставить под пятой оккупантов большую часть страны и её народа в обмен на делёжку мира – цена приемлемая. 3) Сталин не пошёл на «поголовное истребление «своих» евреев – цена неприемлемая.  Значит, назначь Гитлер другую цену – могли сторговаться. Автор утверждает, что «Сталин хитрил, и ложь эта была во спасение. В политике подобные манёвры – обычное дело». Внимательное прочтение рапорта Меркулова приводит к однозначным выводам:

а) противники не достигли соглашения не в зависимости от проблемы уничтожения евреев. Дело в том, что Гитлер «поделил мир», оставив Сталину лишь крохи со своего стола, в виде частичного изменения своей границы на Востоке – сказано было неопределённо и условно.

б)  время пребывания германских войск на захваченной территории, по предложению немцев, должно было растянуться на весь 1942 год. Не требуется обладать сталинским воображением, чтобы представить зону пустыни, которая там останется. Именно эти причины, а отнюдь не сострадание к евреям не позволили достичь соглашения между двумя хищниками.

Парадокс заключался в том, что в тот период стратегически Сталин недооценил возможности своей страны, а Гитлер переоценил возможности своей, либо он блефовал, Нет оснований говорить, что Сталин не был антисемитом.  Просто в тот раз не сторговались. А то бы под нож пошли со своим народом 500 тысяч евреев – солдат, офицеров, генералов – участников войны.  

Попутно возникает вопрос: кто бы бомбу потом делал? Своих физиков Гитлер отдал Штатам и с чем остался? Зато Сталин мог получить от Гитлера пост гауляйтера со свастикой красного цвета над своей резиденцией (да и то только до того момента, пока начали бы делить славянские земли). Так был ли Сталин антисемитом?! Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. Хочу подчеркнуть, что поставил его не я, а автор. Рассматривая доступные нам факты всей политической жизни Сталина, у нас нет оснований подозревать его в зоологическом юдофобстве. Однако:

а) в дореволюционные годы нет фактов его дружбы с кем-либо из большевиков – евреев по национальности. Даже в годы пребывания в ссылках, он сторонился товарищей, с которыми он ссылку отбывал (а там были Свердлов, Сольц и др.);

б) не менее болезненно он реагировал на то, что  Троцкий был организатором Вооружённого восстания в Петрограде, что ему поручались такие важнейшие посты в правительстве, как пост Наркоминдела, а затем и Председателя Реввоенсовета Республики (т.е. организатора армии в период войны). Сталину же  были поручены  такие малозначимые в годы Гражданской войны Наркоматы, как – по делам национальностей и госконтроля;

в)  уже в годы Гражданской войны он проявил себя высококлассным мастером интриги. И это качество помогло ему в 20-е гг. одержать победу над такими  интеллектуалами, как Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин. Он сумел расставить свои кадры в нужных местах. Уроки этой борьбы постоянно довлели над ним.   В годы репрессий он очистил государственный аппарат от евреев, оставил около себя лишь верных псов – Кагановича и  Мехлиса. Он организовал поход против еврейских жён в Кремле, сказав, между прочим, Поскрёбышеву: «Зачем тебе эта еврейка? Мы найдём тебе русскую».

г) в годы, когда по всей Германии прокатывались волны антиеврейских  погромов,  он не разрешил открыть границу для еврейской эмиграции;

д) в годы войны он инициировал создание еврейского антифашистского комитета, издание журнала, открытие театра. Это  нужно было для упрочения связей, в т.ч. финансовых, с влиятельным еврейским лобби в США. Нельзя забыть при этом, что СССР сыграл решающую роль в провозглашении еврейского государства (т.е. он помог реализовать чаяния сионистов). Сталин считал для себя выгодным в лице вновь созданного еврейского государства заполучить форпост социализма на Бл. Востоке. Увидев, что идея неосуществима, он счёл выгодным поддержать арабский терроризм, притязания врагов Израиля. Примерно в это же время он осуществил поворот в политике и внутри страны. НКВД был убит руководитель комитета Михоэлс, замучены и расстреляны члены комитета, закрыт еврейский театр.  Развернулась позорная борьба против «космополитов», сионистов, отказников. Для еврейской интеллигенции была закрыта дорога в общественную жизнь, а для её детей – в образование. И только в атомных лабораториях продолжали трудиться десятки учёных со всемирной научной репутацией. На пленуме ЦК после ХIХ съезда партии Сталин подверг уничтожающей критике за мнимое заигрывание с Израилем даже своего верного клеврета  - В.М. Молотова, не введя его в состав Президиума ЦК (с.433).

е) апофеозом политики вытеснения евреев из советского общества стала провокация НКВД, которая вошла в историю под названием: «Убийцы в белых халатах». Это был откровенный пролог перед общенациональным погромом, даже эшелоны были расписаны. Фактически готовился к реализации план, который предложил советскому командованию группенфюрер Вольф во время переговоров в Мценске. И только смерть Сталина  спасла народ от ещё одного, советского, издания программы «Окончательного решения еврейского вопроса».

Этот краткий обзор исторических фактов свидетельствует: был ли Сталин по своей природе антисемитом или и в этом вопросе выступал как беззастенчивый прагматик – дело от этого не меняется. Его политика ксенофоба и помимо отношения к евреям достаточно зримо себя проявила.

Между тем, лицемерие автора возрастает от эпизода к эпизоду. Всю эту грязную  политическую кухню, где варево замешано на прямой измене Родине, он называет ещё одним примером «его (сталинского – М.Л.) стратегического мышления. Хотя и неудачным, но с добрыми намерениями – ради спасения Отечества».

Чем большим опытом руководства войной овладевал Сталин, тем реже было его прямое вмешательство в оперативную деятельность – для этого был Генштаб и начальники (командующие) родов войск и фронтов. Для этого постепенно сложился институт представителей Ставки Верховного главнокомандования – очень важная творческая находка нашей военной науки в годы войны.

Вместе с тем, автор приводит конкретные распоряжения Сталина в связи с действиями войск на Кавказе, но не оговаривает причины, почему Верховный Главнокомандующий вынужден был вмешиваться в оперативную деятельность войск. А дело объяснялось просто: ряд генералов на этом фронте – выходцы из НКВД (Масленников, Леселидзе и др.) -  не умели, да и не были приучены своевременно организовывать выполнение решений Ставки, в связи с чем никакого «Второго Сталинграда» не произошло, несмотря на крайне благоприятные условия и обстановку для действия советских войск. В тактическом отношении операция по очищению Кавказа и Юга России от немецких войск оказалась растянутой и сковала значительные силы советской армии, заставив Ставку внести коррективы в свои первоначальные планы и расчеты.

Интересны  главы, в которых речь идёт  об организаторской работе ГКО по подготовке резервов, тактике танковых войск и АДД. Широко показана повседневная руководящая роль Сталина по формированию соединений, объединений, оснащению их боевой техникой, материально-техническими средствами. Он повседневно занимался подбором высших руководителей и распределением между ними обязанностей, настойчиво контролировал ход и результаты выполнения принятых решений.

Автор при этом  применил простой приём – он включил в повествование комплиментарные выдержки из военных мемуаров многих авторов разумный приём, но требующий критического подхода к опубликованному тексту. Вместе с тем,  говоря об итогах Сталинградской битвы, автор применяет оборот: «Он повседневно руководил ходом боевых действий в динамике сражения»(89), таким образом,  невольно низводя стратегическое руководство до оперативного уровня.

4 сентября 1943 г. Сталин принял митрополитов Русской православной церкви и оказал им всяческую политическую, организационную и материальную помощь… Автор тут же не преминул заметить: «Может быть, следует напомнить любителям расписывать жестокость Сталина о таких вот добрых делах. Ищущие правду не должны забывать об этом» (с.109).

Позволю себе не согласиться с этой авторской оценкой. Мы уже установили, что Сталин в политике добротой не руководствовался. Он был типичным прагматиком. Вспомним парад на Красной площади 7 ноября 1941 г., его призыв: «Пусть вдохновляет вас образ наших великих предков…» Призыв закончился словами: «Пусть осеняет вас знамя великого Ленина!»

Следующим естественным шагом в этой цепи явилась пропаганда военной доблести России и на этой основе – введение погон, солдатских, офицерских, полководческих орденов.

Придётся повторить ещё раз – Сталин-прагматик прекрасно понимал, что в армии миллионы крестьян, не забывших  раскулачивания, коллективизации, которая фактически носила характер раскрестьянивания, голодомора в самых хлебных районах страны. В боевом строю находились миллионы, которых коснулись массовые репрессии, указы о принудительном труде. Всё это требовало опоры на иные струны души, чем знамя Ленина. Вот почему, вслед за призывом к национальным военным традициям, Сталин обратился к православию. Речь идёт не о свободе вероисповедания, а об утилитарном использовании этого канала влияния в годы войны, когда под тяжестью принесенных жертв возросла религиозность населения.…О наличии иных конфессий, иных верующих речь даже не заходила. Идея Москвы – Третьего Рима витала в воздухе.

И нельзя не согласиться с автором, когда при оценке Гимна он замечает: «Главная цель Сталина: воспитание, укрепление патриотизма. Он как бы преодолевает локальные рамки партийных, революционных интересов. Теперь он ищет опору во всенародном, отечественном патриотизме». (с.148)

Поставив своей задачей возродить культ Сталина «во всей его красе и непорочности», автор не считается с давно известными, подтверждёнными документами и свидетелями событий, историческими фактами по принципу: «тем хуже для фактов!»

Оценивая Сталина, как руководителя, автор неоднократно рисует картину гневной реакции на возражения военных профессионалов (Шапошникова в 1939 г., Рокоссовского – при обсуждении плана «Багратион», Жукова в связи с  возможностями помощи восставшей Варшаве). И всегда находятся этому какие-то «оправдания» - «Очень не любил Верховный, когда с ним не соглашались» (с.222). Я бы сказал: «Как жизнь ни учила, верил он  в свою непогрешимость. И каждый случай пренебрежения мнением специалистов дорого обходился стране. А сколько замечательных голов полетело от того, что их обладатели имели смелость выразить при «Отце народов» собственное мнение»!

На с.4 автор рассказывает, как по инициативе Жукова рождалась идея контрудара под Москвой, которая в процессе разработки превратилась в план контрнаступления, а на с.249 автор, не выбирая выражений, ругает тех, кто сомневается в сталинском авторстве плана. Там же (с.249) автор безапелляционно заявляет, что Сталин, и никто иной, предложил план разгрома немцев под Сталинградом. И будто сегодняшним историкам неизвестно, что идея родилась у Жукова и Василевского, что практически проработанную идею они «подбросили» Сталину со словами: «Здесь нужно какое-то иное решение». Что они заранее договорились уменьшить численность окружённой группировки (откуда вначале и появилась цифра 90000) , ибо опасались, что, зная реальную численность, Сталин не согласится утвердить план.

В Постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий»  партийная номенклатура сумела протолкнуть идею, что сталинский культ явился плодом неких злокозненных сил, которые из карьеристских побуждений его формировали. Автор конкретизирует это мнение: «культ личности был творением карьеристов и лизоблюдов. Это было создание людишек мелких, порочных, подленьких» (с.465)  Возникает вопрос: из каких побуждений автор его реанимирует?!

Вместе с тем, в процессе своего повествования он невольно подтверждает мнение о том, что самым талантливым архитектором культа был сам Сталин. Автор выдвинул вполне правомерную гипотезу: «С приближением победоносного завершения войны вполне допустимо предположить намерение Верховного: после многих неудач в первый год войны (несомненно «подмочивших» его репутацию) подправить свой авторитет более активным вмешательством в успешные боевые дела» (с.223). В данном случае грань между участием в формировании культа и «подправлением незаслуженно подмоченного» авторитета вряд ли различима. Автор приводит выступление Хрущёва на ХУШ съезде партии как образец подхалимского поклонения культу Сталина. Возникает вопрос: может быть, Сталин резко осудил это выступление? Лишил Хрущёва своего доверия? Ничуть не бывало. Для него вопрос был гамлетовским – Быть или не быть? Он никому не верил, каждого подозревал, всех презирал. В созданном им мире он мог остаться живым только на месте бога. Рукотворного сталинского бога.

Наряду с диалогом, который приводит автор на с.225, в пользу этой гипотезы, свидетельствует и письмо Черчиллю, где Сталин пишет: «когда советские армии ведут бои по такому широкому фронту, всё более развивая своё наступление, я лишён возможности выехать из Советского Союза и оставить руководство армиями даже на самое короткое время». Сам уверовал в свою незаменимость и уверял в этом других. А между тем, к этому времени у него сформировалось два высококвалифицированных заместителя, высокопрофессиональный, сколоченный, отлаженный Генштаб, целая плеяда маршалов, которые прошли суровую школу войны.  Тем не менее, на завершающем этапе войны Сталин отказался от института Представителей Ставки и взял на себя напрямую руководство фронтами.

Автор, описывая ход Берлинской операции, с упоением пишет: «Невидимый Сталин был с ними повсюду, одних подбадривал, других строго погонял, третьих бранил». Между прочим, звучит замечание, что он создал нездоровое соперничество между фронтами. Маршал Конев вспоминал впоследствии, что при утверждении проекта операции Сталин провёл на карте разграничительную линию  между фронтами вплоть до Люббена, но затем её оборвал и дальше линию не повёл. Он ничего не сказал при этом. Возможно, в этом обрыве был негласный призыв к соревнованию (См. Е. Кульков, М. Мягков, О Ржешевский. Война 1941-1945. М., Олма-пресс, 2005. С.138). Как развивалось это нездоровое соперничество между фронтами, как командующие и Генштаб добивались изменения разгранлинии, об этом достаточно подробно рассмотрено в указанном источнике. Там, в частности, говорится, что всё это вызвало некоторую неразбериху, которая могла принести, и, видимо, принесла немало неоправданных жертв. (См. там же, с.141. Подчёркнуто мной – М.Л.)

Позволю себе привести по этому поводу свидетельство очевидца. Октябрь 1957 г. Жуков снят с поста Министра обороны. В гарнизонах проводятся офицерские активы. На активе офицеров 8 танковой армии в житомирском драмтеатре выступает командующий армией генерал А.Х. Бабаджанян – в ходе Берлинской операции командир танкового корпуса 1 Белорусского фронта. Он рассказал, что когда в районе Тиргартена с ним вошли в соприкосновение танкисты Рыбалко (1 Украинский фронт), он доложил Жукову. В ответ он услышал: «Дави их»! Кого давить, не понял комкор и в ответ услышал: «Соседей!» Не верить столь уважаемому генералу у меня оснований нет.

Кстати, ввод Жуковым в сражение двух танковых армий в нарушение утверждённого плана – свидетельство того, как Жуков в глубине души оценивал «единодержавное» руководство фронтами со стороны Сталина. Но у автора и этому находится объяснение и оправдание. Полноте! Если бы ввод преждевременно в сражение был  оперативно оправдан, Жуков, безусловно, согласовал бы со Ставкой такое своё решение как творческое развитие плана (См. рассуждения автора об искусстве!) И совершенно, не причём здесь ярлык «космополитических» схваток, на которые снова «потянуло» автора. Ни Жуков, ни Конев явно на «космополитов» не тянут – схватка здесь – карьерного происхождения.  А виновником её возникновения был мастер интриги Сталин. Как сработала эта интрига – об этом зримо свидетельствует злая статья Конева в «Правде» на другой день после Октябрьского Пленума. Видно, обида была на всю оставшуюся жизнь.  

Автор много раз и на различных этапах деятельности Сталина невольно демонстрирует его, как бесстыдного торгаша в политике. Как не вспомнить слова Маркса: «Дайте капиталу 300% прибыли и нет такого преступления, на которое бы он не пошёл». Примечательно, что каждый факт подобной политики автор характеризует, как «глубокое стратегическое мышление» присущее Сталину.

Глубокое потрясение у читателя должна вызвать картина заседания Высшего Военного Совета 1 июня 1946 г. Ни дать, ни взять, инквизиция. Зачитываются документы, полученные под пыткой, призванные бросить тень на Жукова, Для этого допросам с пристрастием подвергаются люди, которые во время войны обеспечили превосходство нашей авиации – одного из важных факторов победы. Пытают дважды героя Советского Союза, возглавлявшего нашу авиацию. На заседании Совета никто и не осмелился предложить, чтобы Главного Маршала пригласили на заседание, чтобы он повторил подписанное перед лицом боевых товарищей. Не это для Сталина было важным – если не поддержали расправу над Жуковым, то, по крайней мере, появилось объяснение для опалы. Червь сомнений грыз душу генералиссимуса – действительно ли боевые маршалы, опалённые войной, видят в нём великого полководца. Как видим, культ личности был явлением далеко не безобидным для судеб конкретных людей! Автор приводит приказ 009, который любого менее волевого, чем Жуков человека, способен был бы «сбить с ног». Зато Сталина автор  слегка пожурил – «пошёл на поводу у недоброжелателей», а потом даже нашёл повод сделать его героем ситуации (с.406). И будто невдомёк автору, сколько судеб вокруг этого «эпизода» было сломано.   Я, в данном случае, как и автор, верю утверждениям Абакумова – давая показания против Жукова, он выполнял указание Сталина. Абакумов был, конечно, подлецом, но когда дело дошло до него, он оказался «несгибаемым подлецом» и говорил только то, что считал нужным. И он, при его опыте заплечных дел мастера,  мог рассчитывать, что такое признание облегчит его участь.   

Особенно позорна антисемитская позиция автора, которую не прикрыть «фиговым листком» борьбы с сионизмом. Как ещё можно объяснить тот вопиющий факт, что, опубликовав «Хронику» о «Врачах-убийцах», он не счёл нужным ясно и недвусмысленно оценить истинный характер этой грязной фальшивки. Зато пребывание в Бунде Майроновского до 1917 года он отметить не забыл. Будто садистом и подлецом он стал потому, что был причастен к Бунду! Удивительно лишь, что он у Хрусталёва не нашёл «еврейских корней». Свою провокационно-антисемитскую позицию автор  не особенно старается  прикрыть – помнит, видимо, чей заказ выполняет! Так и хочется обратить к нему слова одной из умнейших современных политиков Нино Бурджанадзе: «Ксенофобия – трагическая проблема многонациональной страны… Почему вы над этим не задумаетесь? Почему не учитесь на ошибках? (Новая газета, 2007, №2)

Ветераны Вооружённых Сил, которым довелось в своё время служить под командованием В. Карпова, с изумлением говорили, что раньше он никогда не выступал в роли антисемита. Что же произошло с человеком? Чей социальный заказ он выполнял?! И как же его оценить?

Полагаю, что здесь будет уместным привести мнение ни кого иного, как Троцкого, который писал:  «Мы можем и должны беспристрастно относиться к личности наших общественных противников, отдавая… должную дань их искренности и прочим индивидуальным добродетелям. Но противник – искренний он или неискренний, живой или мёртвый – всё же противник, особливо литератор, в своих трудах живущий даже после своей смерти». (Дойчер. И. Троцкий. Вооружённый пророк. (1879 – 1921).М. Центролит, 2006. – С.61) 

Книга буквально наводнена фактами, сюжетами, может быть, само по себе и интересными, но не имеющими непосредственного отношения к исследованию.

Автор явно прошёл мимо сотен новых исторических публикаций, основанных на открывшихся документах. Значительная часть  источников, на которые он ссылается, в научный оборот не вводилась, научной апробации не прошла, а хранилась в частных коллекциях. Читатель может доверять таким источникам лишь в той степени, в какой у него доверие вызывает сам автор.   Но если он продолжает повторять «зады» «Краткого курса истории ВКП (б) и других подобных  «творений», давно отринутых мировым сообществом историков как антинаучные и сугубо ангажированные, чего можно    ожидать на «выходе» работы?

В «недобрых традициях» этого творения автор на протяжении всей книги не стесняется в крепких выражениях и ярлыках в адрес своих действительных или мнимых оппонентов. Сомнительный  «рекорд» подобной ругани он поставил на с.280, приписывая демократам, оценку Власова как соавтора демократических реформ в России. Как расценить подобный выпад? Может быть, ему попала на глаза брошюра РНЕ или другой подобной «патриотической» организации?!

Оценка произведения в краткой аннотации, предпосланной книге, не отвечает его характеру: его нельзя в полной мере  признать ни историческим, ни документальным исследованием. Внимательно прочитав книгу (а многие страницы, не спеша и неоднократно), я пришёл к выводу: правдивой книги о важнейших событиях нашей истории мы не получили. А ведь их грозовые раскаты слышны и в распаде СССР, и в современной демографической  и социальной ситуациях, и в менталитете современного российского общества.

Кстати, о менталитете. В дни празднования 60-летия Победы, Вы, господин автор, вручили Президенту России Ваш двухтомник со словами: «Надеюсь,  эта книга Вам пригодится!» Что сказалось здесь? Авторское тщеславие? Или Вы и вправду верите, что ксенофобия и историческая ретушь может пойти на пользу России?

Примечание: Его  актуальность подтверждается, в частности, трансляцией по РТР 23.02.07 кинофильма «Троцкий». Я намеренно не называю его документальным, поскольку, несмотря на обилие мелькающих на экране документов и двух десятков ученых, считаю его тенденциозным, что исторической науке на пользу не идёт. В подтверждение сказанному:

а) на протяжении фильма постоянно мелькают важные чины британской и американской разведок, напоминается их личное знакомство с Тр., но нет доказательств, что он находился в связи, на службе и т.п. в этих разведках;

б) тенденциозно опущена роль Тр. В создании Кр. арм. и достижении победы в Гражданской войне;

в) В царской России действительно выпускались паровозы, но развал промышленности  к 1921 г. делал невозможным быстрое восстановление  транспорта, без чего страна могла окончательно погибнуть. « В отношении транспорта советская власть получила расстроенное наследство еще со времени мировой войны. В течение всей Гражданской войны наше транспортное хозяйство продолжало разрушаться главным образом вследствие изнашивания подвижного состава, превышавшего по размерам возможности его восстановления. В 1916 г. наши железные дороги располагали 20 290 паровозами, из них неисправных было 3404, а в конце 1918 г. число паровозов уменьшилось до 8910, причем из них неисправных было 4231, т. е. около 50 %.» (См. Какурин Н. и Вацетис И.История Гражданской войны 1918-1921 гг.С.138) В 41-м мы выпускали хорошие танки, а пришлось просить по ленд-лизу.                                        

г) Значит, один  Троцкий разграбил народное достояние? А как фамилия того вождя, по приказу которого Арманду Хамеру выделили концессии, а в 30-40 гг. дарили царские яйца Фаберже? А по чьей команде ушли за границу сокровища русских музеев в 30-х годах?

д) Значит, Крупская была  автором  ленинского «Завещания»? А как же быть с общепризнанными фактами, когда ленинские статьи, составившие завещание, записывали и хранили в сейфе секретари Фотиева и Володичева, которые регулярно информировали Сталина о содержании записок? (Персональные пенсии и высокие награды свидетельствовали о  его благодарности). И подобных натяжек в фильме не счесть.

Как оценить лицемерие руководителей телеканала, которые не постеснялись запустить этот, мягко говоря, тенденциозный фильм о создателе Красной Армии именно 23 февраля?!

Нам показали фильм-страшилку, не  поколебавшую  моих оценок. Несомненно, в истории большевизма есть немало грязного, тёмного, лживого. Однако история, если она хочет восстановить свою репутацию науки, должна решительно преодолевать тенденциозность, а её служители поменьше жонглировать своими учёными регалиями, «дабы дурь каждого видна была».


   


    
         
___Реклама___