Яков Фарбер
Сергей Васильевич Рахманинов родился на Новгородской земле, но истинной родиной он всегда считал Тамбовщину. Не случайно им в 1895 году было подано прошение о приписке его в потомственные дворяне именно Тамбовской губернии, а не Новгородской (по месту рождения) и не Московской (по месту проживания). Именно на тамбовских, благодатных, чернозёмных, дарёных императрицей Елизаветой Петровной, землях стали расселяться Рахманиновы в первой половине XVIII века. Но не только древние родовые корни связывают Сергея Васильевича с Тамбовщиной. Был такой заветный уголок на привольных просторах Среднерусской равнины, куда его влекло неодолимо и он, в течение 27 лет, начиная с 1890 по 1917 год, почти каждый год приезжал сюда на лето. Именно здесь, в деревне Ивановке, ставшей после женитьбы на своей двоюродной сестре Наталье Сатиной, по-настоящему родным домом, он обретал и душевный покой, и прилив творческих сил, способствовавших созданию таких прекрасных произведений как: Первая и Вторая симфония, Первый концерт для фортепьяно с оркестром, симфоническая фантазия "Утёс", "Цыганское каприччио", "Остров мертвых", кантаты "Весна", "Литургия Иоанна Златоуста", множество фортепьянных пьес и романсов. Практически, всё в его бессмертном наследии, что стало бесценным достоянием русского музыкального искусства и вошло в сокровищницу мировой музыкальной культуры, связано с Ивановкой.
Помимо работы над произведениями С.В. Рахманинов, готовясь к предстоящим концертам, много играл, неустанно совершенствуя своё виртуозное, непревзойдённое исполнительское пианистическое мастерство, пополняя свой обширный и разнообразный репертуар.
Воздавая должное заслугам всемирно известного музыканта и Великого гражданина России, тамбовчане сделали очень многое для увековечевания памяти о нём. Музыкальному училищу, в котором не раз бывал Сергей Васильевич, присвоено его имя. Ежегодно, с большим размахом проводятся Рахманиновские фестивали, на который приезжают известные в стране музыканты, большие симфонические, оперные и хоровые коллективы. Примечательным является то, что это торжество проводится в двух действиях: первое в областном центре, чаще всего в прекрасном концертном зале филармонии или в музыкально-педагогическом институте им. С.В. Рахманинова, а затем фестиваль перемещается в Ивановку. И вот именно там происходит действо, забыть которое нельзя. Перед домом Сергея Васильевича, на небольшом участке нижнего сада, собираются истинные поклонники таланта Великого композитора: профессионалы и любители, чтобы послушать чарующие звуки рахманиновской музыки в виртуозном исполнении тамбовских и приезжих мастеров. Кульминацией торжества, как правило, бывали выступления музыкальных коллективов на эстраде, сооруженной прямо над прудом, а публика располагалась вокруг водоёма, на пологих берегах. Я не раз слушал произведения Рахманинова в столь непривычной обстановке и всегда восторгался необычным звучанием музыкальных инструментов и совершенно другим видением всего происходящего вокруг. Наверное, для наиболее полного восприятия этой гениальной музыки, мало только слушать, необходимо включать и другие анализаторы: зрение, чтобы видеть окружающие тебя красоты, обоняние, чтобы ощущать запахи свежескошенных трав с примесью полынной горечи. По-видимому, этот необычный эффект восприятия музыки предусматривался самим автором, ведь не случайно Сергей Васильевич любил работать над своими произведениями в саду, на свежем воздухе. В эти минуты мне всегда вспоминался фотоснимок, на котором композитор запечатлён сидящим за маленьким круглым столиком в саду, в момент создания нового музыкального шедевра, возможно, именно этого, который звучал сейчас в парке.
Каждый раз, бывая в этих благословенных местах, я непременно обходил все заповедные уголки и не переставал восхищаться мужеством и напористостью истинных энтузиастов, возрождающих былые красоты бывшего поместья. Среди них мне хочется отметить, прежде всего, Александра Ермакова, посвятившего всю свою жизнь восстановлению усадьбы и созданию музея С.В. Рахманинова. Преодолевая невероятные трудности, ему удалось в сравнительно короткие сроки по чертежам и зарисовкам, присланным из США родственниками композитора, заново построить дом или, как его называли "флигель", в котором Сергей Васильевич жил по нескольку месяцев, приезжая в Ивановку, а сравнительно недавно был открыт "большой барский дом", в котором жили Сатины. К 15-ти летней годовщине весь комплекс строений, парковых и садовых насаждений были почти все восстановлены. Все внутренние помещения музея восстановлены в полном соответствии с дореволюционным видом и порой у меня складывалось впечатление, что хозяин только что ненадолго вышел и скоро вернется и сядет к роялю. Да, рояль действительно стоит в кабинете. Но, увы, это не тот рояль, к клавишам которого прикасались руки великого музыканта, а подлинный же рояль, к великому моему огорчению, пока находится в Тамбовском областном краеведческом музее. Судьба этого музыкального инструмента мне не безразлична, ибо к его поиску и нахождению, я имею прямое и непосредственное отношение.
Поиски и нахождение редкого и очень дорогого рояля немецкой фирмы "Bekker", принадлежавший великому русскому композитору Сергею Васильевичу Рахманинову-это история почти пятидесятилетней давности и началась она в деревне Бычёк, в районной больнице, которая разместилась в имении доктора И.И. Рахманинова, близкого родственника композитора. Мне посчастливилось встретиться с ним в г. Мичуринске, и именно он мне сказал, что недалеко от станции Ржакса находится родовое имение Сатиных, ставшее, после женитьбы на своей кузине Наталии, родным домом для Сергея Васильевича и куда он, с неизменным постоянством, в течение 27 лет приезжал и творил свои бессмертные произведения. Он мне также поведал, что само имение разорено до основания, но где-то должны же остаться, мебель, личные вещи, музыкальные инструменты принадлежавшие Рахманиновым. Так, что морально я был готов к поиску ещё не найденных и, естественно, не опубликованных музыкальных шедевров, а о находке рояля, честно говоря, тогда и не мечтал. Когда же меня направили на работу в Ржаксинскую районную больницу, я вскоре отправился в расположенную неподалёку деревню Ивановку, на окраине которого размещалось великолепное поместье Сатиных. Грустная картина предстала моему взору. От прежней роскоши остались заросшие бурьяном руины прежних строений, запущенные парки, заросшие пруды и необыкновенно разросшиеся кусты знаменитой рахманиновской сирени. На территории усадьбы я увидел серое, с облупленной штукатуркой здание, начисто лишённое каких-либо архитектурных излишеств. Оказалось, что это местная школа и тогда я подумал, что место для неё выбрано идеально, ибо учащиеся могут просматривать из окон картину "мрака и запустения", ведь это же прекрасное наглядное пособие для демонстрации "бережного " отношения к историческим народным ценностям их отцов и дедов.
От местных старожилов я узнал, что ещё до разорения усадьбы, где-то в начале 30-х, мебель и, в том числе, чёрный рояль вывезли в село Степановку, на квартиру председателя коммуны "Ленинградская правда" Естественно, я отправился по указанному адресу, но следы потерялись и только через два года мне удалось выяснить дальнейшую судьбу рояля.
А случилось это на каком-то очередном, до ужаса скучном мероприятии районного масштаба, проводимом в доме культуры. Сижу я это себе в президиуме и безуспешно борюсь со сном. И вдруг меня, как вроде, кто-то подтолкнул к разговору с сидящим рядом секретарём РК партии по идеологии. Я тогда спросил: - "Почему в районном доме культуры, кроме баяна никакого музыкального инструмента нет?" Честно говоря, в тот момент, я совсем о рояле Рахманинова и не думал. Мне просто, вдруг захотелось сесть к пианино и маленько помузицировать, ведь я когда-то чуть было не окончил музыкальную школу, но помешала война. Мой собеседник живо откликнулся на мою просьбу и решил по возможности помочь, был вызван директор дома культуры, который сообщил нам невероятную новость: " рояль по бумагам числится, но я его в глаза не видел, хотя работаю здесь уже три года, возможно, он стоит в подсобном помещении". И вот мы втроём, в жаркий июльский полдень 1956 года в этом "культурном доме" произвели настоящие раскопки, т. к., чтобы добраться до искомого предмета пришлось отвалить горы хлама, старых декорации. И, вот, наконец, перед нами предстал чёрный концертный рояль. Когда открыли клавиатуру, мы ахнули, ни одной белой клавиши не было, складывалось впечатление, что по клавиатуре кто-то ходил пешком, но зато на крышке ярко сияло, написанное золотом название фирмы-производителя-"Bekker". Слава богу, надпись уцелела, ведь именно по ней будет доказано, что рояль действительно принадлежал дому Рахманинова. А доказывать пришлось довольно основательно, т.к. после оповещения о находке, нашлось немало скептиков, утверждающих, что после разгрома имения, в начале двадцатых, вряд ли могло уцелеть что-либо из обстановки рахманиновского дома. Мне удалось установить, что во всей округе, не было музицирующих помещиков или других состоятельных людей способных приобрести столь дорогой музыкальный инструмент. Некоторые, довольно известные тамбовские деятели культуры уверяли, что будто бы, Сергей Васильевич не имел собственного инструмента, а брал его на прокат. Ну, это утверждение легко опровергается самим Рахманиновым, который в своих письмах упоминает о покупке рояля. Так, он 23 июля 1906 года пишет своему другу Н.С. Морозову: "Рояль ко мне ещё не пришёл, а я жду его с нетерпением. Мой адрес: ст. Ржакса Тамбово-Камышинской ж.д. Ивановка." Наталия Сатина пишет своей подруге К. Крейцер-Жуковской: "... пишу тебе под звуки Сережиной Сюиты. Вчера нам привезли из Тамбова два пианино, и сейчас Сережа и Саша (А. Зелоти) в первый раз сыгрываются внизу. Ты не можешь себе представить, до чего Сюита красива на двух роялях..."
Для подтверждения истинного происхождения находки, мне пришлось привлекать к экспертизе видных краеведов, музыкантов и деятелей культуры. Достоверность принадлежности рояля дому Рахманинова подтверждали известные краеведы Б. Мартынов, Д. Калашников и другие, но для меня особую ценность представляет свидетельство подлинности находки Василия Дмитриевича Шмелёва, в молодые годы, работавшего истопником в имении Сатиных и заносивший в дом этот самый рояль.
Прошло полгода с момента находки рояля и, вот однажды, в студёный январский вечер ко мне пришёл насквозь продрогший, ну очень легко одетый господин, и прежде чем расспрашивать его о чём-то, я был вынужден оказывать традиционную экстренную помощь изрядной порцией согревающего напитка. Отогревшийся гость представился и я, с немалым удивлением, узнал, что у меня в доме известный рахманиновед, профессор Саратовской консерватории Семён Соломонович Бендицкий. Конечно же, он оказался в Ржаксе не случайно, а по заданию Союза Советских композиторов прибыл сюда, чтобы выяснить один вопрос: действительно ли найден рояль Рахманинова? До прихода ко мне он уже успел осмотреть рояль и убедиться в его подлинности, побывать у районного начальства и получить согласие на отправку инструмента в областной центр для реставрации. Наша беседа затянулась до поздней ночи, профессор много рассказывал о С.В. Рахманинове, перемежая свои рассказы великолепным исполнением его произведений, а под утро, он вдруг решил, что программа его поездки не будет выполненной до конца, если он не съездит в Ивановку. Все мои уговоры не отправляться в путь при таком морозе не возымели положительного результата, и мне оставалось занарядить конный транспорт, обеспечить профессора тулупом, валенками и отправить в путь. Я, к сожалению, не мог сопровождать его, т.к. в этот день были назначены на операцию больные. Где-то часа через три после отъезда моего гостя, мне сообщили, что кто-то звонит из Ивановки. Я, в сильном беспокойстве подошёл к телефону и услышал такую тираду: " Дорогой друг, когда я уезжал из Москвы Генрих Густавович Нейгауз просил меня выяснить: действительно ли уезжая в эмиграцию, Рахманинов забыл затворить в своём доме форточку...только что-то ни форточки, ни дома я найти не могу. Что же мне делать? Я тогда посоветовал ему засветло возвратиться в Ржаксу.
Дальнейшая судьба рояля мне стала известна через пару лет: С.С.Бендицкий настаивал на отправке рояля в Москву, для установки в Государственном центральном музее музыкальной культуры имени М.И. Глинки, где уже к тому времени была развернута экспозиция посвящённая С.В. Рахманинову. Однако против этого категорически выступил Облисполком и в соответствии с его решением инструмент был передан областному краеведческому музею, где он и находится по сей день. В течение многих лет рояль занимал центральное место в типовом интерьере помещичьей усадьбы. Надо низко поклониться сотрудникам музея за то, что они восстановили и сберегли бесценный музыкальный инструмент, но сейчас справедливость должна восторжествовать и он должен быть возвращён туда, откуда он был, в своё время вывезен. Сейчас реставрированный рояль "Bekker" выполняет функцию музейного экспоната, а проще стоит для мебели. Он молчит, а в рахманиновском он бы зазвучал и разрешение коснуться его клавишей было бы наградой для известных пианистов и молодых исполнителей. Переговоры о передаче рояля в Ивановку ведутся уже давно, но особенно они оживились после того, как краеведческий музей посетил корреспондент ТАСС А.М.Русский. Написанный им очерк о рояле опубликовали ряд центральных российских газет, а также в США, Канаде, Голландии, Израиле и др. изданиях. Призыв руководства дома-музея о возвращении рояля поддерживают многие известные деятели культуры, среди которых: профессор Московской консерватории, замечательный пианист Виктор Мержанов и народные артисты СССР Ирина Архипова, Елена Образцова и Евгений Нестеренко. Именно они прилагали немало усилий к организации ежегодных фестивалей и возрождению исторического памятника - музея-усадьбы Сергея Васильевича Рахманинова.
В марте следующего года исполнится 130 лет со дня рождения и 60 лет со дня смерти Сергея Васильевича Рахманинова. Хочется надеяться на то, что к этому историческому дню справедливость, наконец, восторжествует и рояль "Bekker" будет возвращён законному владельцу - Рахманиновскому дому-музею в Ивановке.
Рояль Рахманинова
Сергей Васильевич Рахманинов родился на Новгородской земле, но истинной родиной он всегда считал Тамбовщину. Не случайно им в 1895 году было подано прошение о приписке его в потомственные дворяне именно Тамбовской губернии, а не Новгородской (по месту рождения) и не Московской (по месту проживания). Именно на тамбовских, благодатных, чернозёмных, дарёных императрицей Елизаветой Петровной, землях стали расселяться Рахманиновы в первой половине XVIII века. Но не только древние родовые корни связывают Сергея Васильевича с Тамбовщиной. Был такой заветный уголок на привольных просторах Среднерусской равнины, куда его влекло неодолимо и он, в течение 27 лет, начиная с 1890 по 1917 год, почти каждый год приезжал сюда на лето. Именно здесь, в деревне Ивановке, ставшей после женитьбы на своей двоюродной сестре Наталье Сатиной, по-настоящему родным домом, он обретал и душевный покой, и прилив творческих сил, способствовавших созданию таких прекрасных произведений как: Первая и Вторая симфония, Первый концерт для фортепьяно с оркестром, симфоническая фантазия "Утёс", "Цыганское каприччио", "Остров мертвых", кантаты "Весна", "Литургия Иоанна Златоуста", множество фортепьянных пьес и романсов. Практически, всё в его бессмертном наследии, что стало бесценным достоянием русского музыкального искусства и вошло в сокровищницу мировой музыкальной культуры, связано с Ивановкой.
Помимо работы над произведениями С.В. Рахманинов, готовясь к предстоящим концертам, много играл, неустанно совершенствуя своё виртуозное, непревзойдённое исполнительское пианистическое мастерство, пополняя свой обширный и разнообразный репертуар.
Воздавая должное заслугам всемирно известного музыканта и Великого гражданина России, тамбовчане сделали очень многое для увековечевания памяти о нём. Музыкальному училищу, в котором не раз бывал Сергей Васильевич, присвоено его имя. Ежегодно, с большим размахом проводятся Рахманиновские фестивали, на который приезжают известные в стране музыканты, большие симфонические, оперные и хоровые коллективы. Примечательным является то, что это торжество проводится в двух действиях: первое в областном центре, чаще всего в прекрасном концертном зале филармонии или в музыкально-педагогическом институте им. С.В. Рахманинова, а затем фестиваль перемещается в Ивановку. И вот именно там происходит действо, забыть которое нельзя. Перед домом Сергея Васильевича, на небольшом участке нижнего сада, собираются истинные поклонники таланта Великого композитора: профессионалы и любители, чтобы послушать чарующие звуки рахманиновской музыки в виртуозном исполнении тамбовских и приезжих мастеров. Кульминацией торжества, как правило, бывали выступления музыкальных коллективов на эстраде, сооруженной прямо над прудом, а публика располагалась вокруг водоёма, на пологих берегах. Я не раз слушал произведения Рахманинова в столь непривычной обстановке и всегда восторгался необычным звучанием музыкальных инструментов и совершенно другим видением всего происходящего вокруг. Наверное, для наиболее полного восприятия этой гениальной музыки, мало только слушать, необходимо включать и другие анализаторы: зрение, чтобы видеть окружающие тебя красоты, обоняние, чтобы ощущать запахи свежескошенных трав с примесью полынной горечи. По-видимому, этот необычный эффект восприятия музыки предусматривался самим автором, ведь не случайно Сергей Васильевич любил работать над своими произведениями в саду, на свежем воздухе. В эти минуты мне всегда вспоминался фотоснимок, на котором композитор запечатлён сидящим за маленьким круглым столиком в саду, в момент создания нового музыкального шедевра, возможно, именно этого, который звучал сейчас в парке.
Каждый раз, бывая в этих благословенных местах, я непременно обходил все заповедные уголки и не переставал восхищаться мужеством и напористостью истинных энтузиастов, возрождающих былые красоты бывшего поместья. Среди них мне хочется отметить, прежде всего, Александра Ермакова, посвятившего всю свою жизнь восстановлению усадьбы и созданию музея С.В. Рахманинова. Преодолевая невероятные трудности, ему удалось в сравнительно короткие сроки по чертежам и зарисовкам, присланным из США родственниками композитора, заново построить дом или, как его называли "флигель", в котором Сергей Васильевич жил по нескольку месяцев, приезжая в Ивановку, а сравнительно недавно был открыт "большой барский дом", в котором жили Сатины. К 15-ти летней годовщине весь комплекс строений, парковых и садовых насаждений были почти все восстановлены. Все внутренние помещения музея восстановлены в полном соответствии с дореволюционным видом и порой у меня складывалось впечатление, что хозяин только что ненадолго вышел и скоро вернется и сядет к роялю. Да, рояль действительно стоит в кабинете. Но, увы, это не тот рояль, к клавишам которого прикасались руки великого музыканта, а подлинный же рояль, к великому моему огорчению, пока находится в Тамбовском областном краеведческом музее. Судьба этого музыкального инструмента мне не безразлична, ибо к его поиску и нахождению, я имею прямое и непосредственное отношение.
Поиски и нахождение редкого и очень дорогого рояля немецкой фирмы "Bekker", принадлежавший великому русскому композитору Сергею Васильевичу Рахманинову-это история почти пятидесятилетней давности и началась она в деревне Бычёк, в районной больнице, которая разместилась в имении доктора И.И. Рахманинова, близкого родственника композитора. Мне посчастливилось встретиться с ним в г. Мичуринске, и именно он мне сказал, что недалеко от станции Ржакса находится родовое имение Сатиных, ставшее, после женитьбы на своей кузине Наталии, родным домом для Сергея Васильевича и куда он, с неизменным постоянством, в течение 27 лет приезжал и творил свои бессмертные произведения. Он мне также поведал, что само имение разорено до основания, но где-то должны же остаться, мебель, личные вещи, музыкальные инструменты принадлежавшие Рахманиновым. Так, что морально я был готов к поиску ещё не найденных и, естественно, не опубликованных музыкальных шедевров, а о находке рояля, честно говоря, тогда и не мечтал. Когда же меня направили на работу в Ржаксинскую районную больницу, я вскоре отправился в расположенную неподалёку деревню Ивановку, на окраине которого размещалось великолепное поместье Сатиных. Грустная картина предстала моему взору. От прежней роскоши остались заросшие бурьяном руины прежних строений, запущенные парки, заросшие пруды и необыкновенно разросшиеся кусты знаменитой рахманиновской сирени. На территории усадьбы я увидел серое, с облупленной штукатуркой здание, начисто лишённое каких-либо архитектурных излишеств. Оказалось, что это местная школа и тогда я подумал, что место для неё выбрано идеально, ибо учащиеся могут просматривать из окон картину "мрака и запустения", ведь это же прекрасное наглядное пособие для демонстрации "бережного " отношения к историческим народным ценностям их отцов и дедов.
От местных старожилов я узнал, что ещё до разорения усадьбы, где-то в начале 30-х, мебель и, в том числе, чёрный рояль вывезли в село Степановку, на квартиру председателя коммуны "Ленинградская правда" Естественно, я отправился по указанному адресу, но следы потерялись и только через два года мне удалось выяснить дальнейшую судьбу рояля.
А случилось это на каком-то очередном, до ужаса скучном мероприятии районного масштаба, проводимом в доме культуры. Сижу я это себе в президиуме и безуспешно борюсь со сном. И вдруг меня, как вроде, кто-то подтолкнул к разговору с сидящим рядом секретарём РК партии по идеологии. Я тогда спросил: - "Почему в районном доме культуры, кроме баяна никакого музыкального инструмента нет?" Честно говоря, в тот момент, я совсем о рояле Рахманинова и не думал. Мне просто, вдруг захотелось сесть к пианино и маленько помузицировать, ведь я когда-то чуть было не окончил музыкальную школу, но помешала война. Мой собеседник живо откликнулся на мою просьбу и решил по возможности помочь, был вызван директор дома культуры, который сообщил нам невероятную новость: " рояль по бумагам числится, но я его в глаза не видел, хотя работаю здесь уже три года, возможно, он стоит в подсобном помещении". И вот мы втроём, в жаркий июльский полдень 1956 года в этом "культурном доме" произвели настоящие раскопки, т. к., чтобы добраться до искомого предмета пришлось отвалить горы хлама, старых декорации. И, вот, наконец, перед нами предстал чёрный концертный рояль. Когда открыли клавиатуру, мы ахнули, ни одной белой клавиши не было, складывалось впечатление, что по клавиатуре кто-то ходил пешком, но зато на крышке ярко сияло, написанное золотом название фирмы-производителя-"Bekker". Слава богу, надпись уцелела, ведь именно по ней будет доказано, что рояль действительно принадлежал дому Рахманинова. А доказывать пришлось довольно основательно, т.к. после оповещения о находке, нашлось немало скептиков, утверждающих, что после разгрома имения, в начале двадцатых, вряд ли могло уцелеть что-либо из обстановки рахманиновского дома. Мне удалось установить, что во всей округе, не было музицирующих помещиков или других состоятельных людей способных приобрести столь дорогой музыкальный инструмент. Некоторые, довольно известные тамбовские деятели культуры уверяли, что будто бы, Сергей Васильевич не имел собственного инструмента, а брал его на прокат. Ну, это утверждение легко опровергается самим Рахманиновым, который в своих письмах упоминает о покупке рояля. Так, он 23 июля 1906 года пишет своему другу Н.С. Морозову: "Рояль ко мне ещё не пришёл, а я жду его с нетерпением. Мой адрес: ст. Ржакса Тамбово-Камышинской ж.д. Ивановка." Наталия Сатина пишет своей подруге К. Крейцер-Жуковской: "... пишу тебе под звуки Сережиной Сюиты. Вчера нам привезли из Тамбова два пианино, и сейчас Сережа и Саша (А. Зелоти) в первый раз сыгрываются внизу. Ты не можешь себе представить, до чего Сюита красива на двух роялях..."
Для подтверждения истинного происхождения находки, мне пришлось привлекать к экспертизе видных краеведов, музыкантов и деятелей культуры. Достоверность принадлежности рояля дому Рахманинова подтверждали известные краеведы Б. Мартынов, Д. Калашников и другие, но для меня особую ценность представляет свидетельство подлинности находки Василия Дмитриевича Шмелёва, в молодые годы, работавшего истопником в имении Сатиных и заносивший в дом этот самый рояль.
Прошло полгода с момента находки рояля и, вот однажды, в студёный январский вечер ко мне пришёл насквозь продрогший, ну очень легко одетый господин, и прежде чем расспрашивать его о чём-то, я был вынужден оказывать традиционную экстренную помощь изрядной порцией согревающего напитка. Отогревшийся гость представился и я, с немалым удивлением, узнал, что у меня в доме известный рахманиновед, профессор Саратовской консерватории Семён Соломонович Бендицкий. Конечно же, он оказался в Ржаксе не случайно, а по заданию Союза Советских композиторов прибыл сюда, чтобы выяснить один вопрос: действительно ли найден рояль Рахманинова? До прихода ко мне он уже успел осмотреть рояль и убедиться в его подлинности, побывать у районного начальства и получить согласие на отправку инструмента в областной центр для реставрации. Наша беседа затянулась до поздней ночи, профессор много рассказывал о С.В. Рахманинове, перемежая свои рассказы великолепным исполнением его произведений, а под утро, он вдруг решил, что программа его поездки не будет выполненной до конца, если он не съездит в Ивановку. Все мои уговоры не отправляться в путь при таком морозе не возымели положительного результата, и мне оставалось занарядить конный транспорт, обеспечить профессора тулупом, валенками и отправить в путь. Я, к сожалению, не мог сопровождать его, т.к. в этот день были назначены на операцию больные. Где-то часа через три после отъезда моего гостя, мне сообщили, что кто-то звонит из Ивановки. Я, в сильном беспокойстве подошёл к телефону и услышал такую тираду: " Дорогой друг, когда я уезжал из Москвы Генрих Густавович Нейгауз просил меня выяснить: действительно ли уезжая в эмиграцию, Рахманинов забыл затворить в своём доме форточку...только что-то ни форточки, ни дома я найти не могу. Что же мне делать? Я тогда посоветовал ему засветло возвратиться в Ржаксу.
Дальнейшая судьба рояля мне стала известна через пару лет: С.С.Бендицкий настаивал на отправке рояля в Москву, для установки в Государственном центральном музее музыкальной культуры имени М.И. Глинки, где уже к тому времени была развернута экспозиция посвящённая С.В. Рахманинову. Однако против этого категорически выступил Облисполком и в соответствии с его решением инструмент был передан областному краеведческому музею, где он и находится по сей день. В течение многих лет рояль занимал центральное место в типовом интерьере помещичьей усадьбы. Надо низко поклониться сотрудникам музея за то, что они восстановили и сберегли бесценный музыкальный инструмент, но сейчас справедливость должна восторжествовать и он должен быть возвращён туда, откуда он был, в своё время вывезен. Сейчас реставрированный рояль "Bekker" выполняет функцию музейного экспоната, а проще стоит для мебели. Он молчит, а в рахманиновском он бы зазвучал и разрешение коснуться его клавишей было бы наградой для известных пианистов и молодых исполнителей. Переговоры о передаче рояля в Ивановку ведутся уже давно, но особенно они оживились после того, как краеведческий музей посетил корреспондент ТАСС А.М.Русский. Написанный им очерк о рояле опубликовали ряд центральных российских газет, а также в США, Канаде, Голландии, Израиле и др. изданиях. Призыв руководства дома-музея о возвращении рояля поддерживают многие известные деятели культуры, среди которых: профессор Московской консерватории, замечательный пианист Виктор Мержанов и народные артисты СССР Ирина Архипова, Елена Образцова и Евгений Нестеренко. Именно они прилагали немало усилий к организации ежегодных фестивалей и возрождению исторического памятника - музея-усадьбы Сергея Васильевича Рахманинова.
В марте следующего года исполнится 130 лет со дня рождения и 60 лет со дня смерти Сергея Васильевича Рахманинова. Хочется надеяться на то, что к этому историческому дню справедливость, наконец, восторжествует и рояль "Bekker" будет возвращён законному владельцу - Рахманиновскому дому-музею в Ивановке.