Dan1

Дан Михаэль


ИЗРАИЛЬ: ДЕТИ РЕПАТРИАЦИИ



        Сегодня гром взрывов заглушает в Израиле тихий голос любого социального протеста. Но война, даже когда ее ведут за "мирное будущее наших детей", когда-нибудь кончается. Тогда становится ясно, что будущим наших детей надо заниматься теперь. Собираясь на постоянное место жительства в Израиль, многие люди твердят, что делают это исключительно ради детей. Но…
        По данным Еврейского агентства СОХНУТ и товарищества "Элем", занимающейся проблемами русскоязычной молодежи, в настоящее время в Израиле не учатся 35 тыс. подростков-эмигрантов (около 25%). Уже в 1996 году 22,8% "русских" подростков употребляли наркотики. Рост уголовных дел на подростков из стран СНГ, связанных с наркотиками, составляет 80% в год. Процент преступности среди подростков-репатриантов более чем в два раза превышает уровень преступности среди остальных подростков Израиля. Особенно заметен этот процесс в городах с высоким уровнем русскоязычного населения.
        В августе 2001 Муниципальный отдел социального обеспечения в Беэр-Шеве зарегистрировал 7,627 детских случаев дел (составляющий общее количество 13.3 % общего населения детей), в Офаким: 1,410 (14.8 %), в Димоне 1,493 (11.6 %), в Араде 654 (8.3 %), в Нетивот: 1,263 (14.5 %), в Ерухам: 745 (21.6 %). Даже в богатых поселках Мэйтар, Лахавим и Омер около трех десятков детей нуждаются в социачльной защите. В докладе Союзом Защиты Детей и Центра помощи детям – жертвам сексуального насилия "МИТАЛ", на юге Израиля в 2001 г были зарегистрированы 91 доказанных случаев сексуального насилия по отношению к детям. В отчете отмечается, что за каждую зарегистрированную жалобу, есть десять случаев, которые остаются неизвестными. В 1998, в Офаким, 10 детей сообщили о случаях сексуального злоупотребления, в Димона было 12 случаев, в Нетивот - 10 случаев, в Араде - 8 случаев, и в Беэр-Шеве - 61 случай.
        По данным социолога д-ра Амоса Ролигера из Академического колледжа Эмек Исраэль: 79 % детей подвергаются в израильских школах словесным оскорблениям, 65% в школе подверлись физическому нападению, треть школьников боятся ходить в школьные туалеты, 40% опасаются выходить в школьный двор, 35% не чувствуют себя уверенными в классе. 55% девочек заявили, что они подвергались приставаниям, 68% из них заявили, что жаловались учителям, но лишь 27% согласны, что жалобы принесли результат.
        По данным Израильского союза защиты детей 80% стычек в школах рано или поздно переходят на расистскую почву.
        В южном израильском городе Беэр-Шеве, которая благодаря репатриантам из бывшего Советского Союза является одним из самых "образованных" городов Израиля, каждый второй подросток-эмигрант оставляет школу, не получив аттестата зрелости и их число увеличивается с угрожающей скоростью. Заведующая кафедрой педагогики Негевского Университета профессор Тамар Горвиц, автор книги "Дети Перестройки в Израиле" (Academon, London, 1999) признает, что общество в целом и система образования в частности, оказались не готовы к приему большой волны эмиграции из СНГ. Проблема казалась решаемой с помощью простых организационных средств – увеличения количества классов, учительских ставок и так далее. Но все оказалось намного сложнее.
        Десять-двенадцать лет тому назад подросток-репатриант из СССР оказывался, как правило, единственным в классе. Ему ничего не оставалось, как, преодолев все трудности, вливаться в группу сверстников-израильтян. Сейчас есть все возможности объединяться в русскоязычные самостоятельные группы и уходить из школы, в которой пышно процветают этническая ненависть и дискриминация по признаку происхождения. При этом опыт показывает (в нашей практике встречалось немало примеров) что по-прежнему у единственного в классе "русского" школьных проблем значительно меньше, чем у группы. Тем ни менее, число новых репатриантов школьного возраста таково, что достигнуть "идеального" распределения в классы по-одному просто невозможно. Каждый покинувший школу подросток лишается учебной, то есть ведущей для его возраста деятельности, а значит – "теряет лицо", чувствует себя ущербным, выброшенным.
        На этот фон накладываются психологические и экономические трудности в семьях, где родители тоже социально унижены, таким образом завершается формирование неуправляемой, опасной для себя самого и для общества детской личности. Растет агрессия, ненависть к стране и ее населению, асоциальное поведение, компенсаторная сексуальность, как прямое следствие – преступность и наркомания. Группировки оставивших учебу и не нашедших работу ребят быстро втягивают в свою сферу "нормальных" подростков и в ближайшее время "русские" молодежные банды станут печальной реальностью дня. Они уже существуют в районе Беэр-Шеве, Хайфе, Тель-Авиве, Иерусалиме, Ришон Ле-Ционе, Нагарии, Рехогвоте, Ашкелоне и Ашдоде, в малых городках.
        Несколько лет назад в Бэер-Шеве на стенах одной из школ появились графитти на иврите и русском языке: "Русский – наш язык", "Пережили Освенцим – переживем и Макиф-гимел". Так ученики с высокой мотивацией к учебе и дальнейшему повышению своего социального положения отреагировали на обстановку, царящую в стенах учебного заведения. Чуть позже в другой городской школе один за другим прокатились случаи жестокого избиения "русских" учениц. По свидетельству представителя Объединенных Американских еврейских общин на Ближнем Востоке Джозефа Альферта, узнавшие из сообщений прессы обо всех этих фактах члены организации были потрясены и немедленно выделили средства для борьбы с проявлениями этнической ненависти в школах Израиля. Но, обратившись в беэршевский муниципалитет, руководители проекта не нашли, с кем вести разговор. До настоящего времени в столице Негева не было адреса, куда мог бы обратиться подросток, страдающий от вербальной или физической агрессии на этнической почве, от дискриминации и издевательств.
        Единственным выходом многим из них казалось объединение и сопротивление, причем нисколько не отпугивал криминальный характер таких действий. Один из членов молодежной группировки в беэршевском районе Нахаль-Бека, где подростки-выходцы с Кавказа и России, забыв былые противоречия, объединились с целью "бить местных", сказал нам: "Теперь они не посмеют нас трогать". Вся картина очень напоминала первую серию "Крестного отца".
        Альтернативу постепенному погружению русскоязычной молодежи в преступность и наркоманию предложила добровольческая организация (амута) "Ла Мерхав" ("На простор"). На основе глубокого изучения проблемы и личного опыта (председатель Ольга Филаретова много лет проработала в России инспектором по делам несовершеннолетних, пресс-секретарь организации Михаэль Дорфман давно профессионально занимается проблемой расизма и межгрупповых отношений в Израиле) члены "Ла Мерхав" выработали свои подходы к решению вопроса. В настоящее время силами амуты осуществляются 11 групп поддержки. Одна для родителей на русском языке и две для подростков – на русском и иврите. Все группы работают на условиях анонимности и по принципу "12 шагов", также, как во всем мире функционируют группы анонимных наркоманов, алкоголиков, обжор, жертв насилия. Принципы "12 шагов" оказались применимы к социально дезориентированным людям, состояние которых действительно напоминает состояние жертвы неспровоцированного насилия, только не физического, а эмоционального. Мы предлагаем читателю отрывки из интервью, которое дал нам модератор группы поддержки, имя которого сохраняется в секрете в той же степени, как и имена ее членов.
        - Скажите, какова цель работы группы поддержки?
        - В конечном счете, члены группы должны избавиться от чувства вины и неполноценности, обрести стойкость, черпая силы в общечеловеческих ценностях – любви к людям, стремлении ко взаимопомощи и добру. Огромный опыт, накопленный более чем за 50 лет работы групп "12 шагов" во всем мире показывает, что работа в группе эффективна и помогает тогда, когда опускают руки врачи, психологи и прочие "специалисты".
        - Вы считаете, что проблема девочки, которая пришла в школу в нарядной кофточке и услышала "Тут тебе не Россия" сравнима с проблемой избиваемой мужем или пережившей изнасилование, алкоголика или наркомана?
        - Если девочка страдает, испытывает чувство вины и страха, готова на отчаянные шаги, то ее состояние вполне сравнимо с чувствами жертвы насилия. Большинство людей готовы сказать ей – не бери в голову, что за чепуха. А в группе участвуют люди, переживающие очень похожие вещи и некоторые из них уже находят способ их преодолевать. Конечно. Когда речь идет о подростках, требуется помощь и координация взрослого, квалифицированного человека.
        - В чем смысл "12 шагов"?
        - Речь идет о стадиях реабилитации. Следует признать, что мы не виноваты в своей проблеме и не можем в одиночку справиться с ней. В самом деле, факт рождения в России никому не может быть поставлен в вину! Мы должны признать, что только Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие. Такой Силой в данном случае может стать группа. И так далее, вплоть до конкретной помощи другим людям, страдающим той же бедой.
        - Но что группа может предложить мальчику, которого соученики постоянно называют "вонючим русским"?
        - Я не могу предугадать ход обсуждения, а тем более навязывать рецепты. Группа – средство общения, а не лечения. Каждый ее член является малой часть большого целого.
        - Встречается ли группа с журналистами или политиками? Входит ли в какие-то общественные организации? Ставит ли политические цели?
        - Нет на все вопросы. Принцип анонимности очень важен. Конечно, может быть открытое занятие с общего согласия, но это отвлекает от главной цели.
        Действительно, постороннему нельзя попасть на собрание. Быстро уходят из группы и случайные люди – "профессиональные" страдальцы. Для тех, кого привлекает общественно-политическая деятельность, амута может предложить совсем другие формы работы.
        - Зачем нужна анонимность? Кого нам бояться. От расистов не сбежишь и не спрячешься. Школа будет изо всех сил замалчивать преступление, а расизм в Израиле преступление. Мы убедились, что анонимность – это лучшая защита спокойствия, чувства внутреннего достоинства, гордости за себя, которые дает группа. Все эти вещи приобретаются очень нелегко. Решение проблем, которые даются в группе – очень личные и вынеся их наружу, наши дети могут легко потерять и разбить их. И тогда снова возвращается чувство вины, чувство второсортности, нежелание жить. Впрочем, наши группы всегда готовы к такой ситуации и мы настаиваем на том, что можно всегда начать свой путь 12-и шагов сначала.
        Почему в Беэр-Шеве? Там что особенное напряжение?
        В любом городе есть свои проблемы. В Ашкелоне, например, очень обострены отношения между «русскими» и полицией. Нам пришлось создавать группы поддержки по всей стране. Надо было где-то начинать. Слышали про такой город, Монтгомери, Алабама. Там Мартин Лютер Кинг начал с бойкота черными автобусного транспорта. Здесь мы начали в Беэр-Шеве.
        На встречах, как правило два раза в неделю, происходит обмен впечатлениями, рассказы о себе, о своих переживаниях. Каждый имеет возможность высказаться или промолчать. Обсуждается какой-нибудь случай, происходит обмен мнениями. Каждый раз выбирается ведущий, следящий за регламентом. Встречу не принято использовать для решения текущих вопросов или для выяснения отношений. Для этого собираются специальные встречи, называемые «совестью группы».
        Существует межгрупповая комиссия, занимающаяся координацией деятельности и связями с общественностью. Там встречаются модераторы групп и дети-представители от групп. Комиссия координирует работу по фиксации и документации случаев расизма и этнической ненависти.
        С, полицейский психолог, доброволец «ЛаМерхав»:
        - Если мы когда-нибудь решим опубликовать свидетельства – это будет страшный документ. Имеются жесткие критерии отбора таких историй. Так, принимаются лишь свидетельства очевидцев, а еще лучше от первого лица. Мы не хотим распространять слухи даже в своем кругу. Мы привыкли учить в наших группах говорить правду. Любая ложь мешает реабилитации жертв расизма. Зрелость групп доказывается еще и тем, что документируются также случаи расистского поведения со стороны русскоязычных детей.
        Со временем выявились особенности организации таких групп. Их воспитанники все больше и больше брали на себя внутреннее управление, а взрослым модераторам остаются лишь функции внешнего управления и решения экстренных проблем. Сегодня таких групп в Израиле 11. В них состоит порядка 100 подростков. Еще есть три группы для родителей, столкнувшихся с проблемой преследования и насилия на почве расизма.
        Большое значение играет система спонсорства. Любой участник группы после определенного испытательного срока может помогать другим вне рамок группы. Член группы может выбрать себе спонсора. В начале встречи по кругу пускается листок, где записаны номер телефона каждого, кто желает его дать. Любой член группы может взять номер телефона или e-mail и приглашается звонить, когда ему надо. Такая «телефонная связь», а также компьютерное общение связывает наших ребят, не позволяет им оставаться наедине со своей бедой.
        С, модератор группы:
        - Мы делаем все, чтобы участники групп могли обходиться без нас. Старшие ребята уже оставили группы. Кто-то сейчас служит в армии, кто-то пошел в университет, кто-то оказался за границей. Мы не держим их, все равно они останутся нашими друзьями.
        А, ученик, участник группы поддержки:
        - У нас в группы в порядке исключения были приняты несколько нерусскоязычных детей, страдавших от насилия в школах. Для них были нужны группы поддержки и кроме наших не нашлось ничего. За их прием высказались сами участники групп. Кстати, лишь две группы проводятся по-русски, а остальные на иврите. Наши дети – израильтяне, хотя быть самим собой, хотят, чтобы общество принимало их такими, как они есть, с их музыкой, их культурой, их идентификацией. Пора привыкнуть, что «русские» - тоже израильтяне, как и восточные, верующие или даже арабы.
        Недавно главный распорядитель проекта Михаэль Дорфмана ответил на вопрос журналистка Татьяна Волвовская из «Русского израильтянина», в чем причина расизма в Израиле?
        Дорфман:
        Бог его знает. Бороться надо с проявлениями расизма, а разбираться в его сути…Я думаю – расизм явление естественное, психотическое состояние иррационального страха перед чужим. Хотя определение чужого можно как угодно отодвигать, а страх остается. Психологи считают, что расизм имеет глубокую сексуальную и садистскую подоплеку. Во многом расизм сродни педофилии, кровосмешению и другим очень стыдным вещам. Нельзя запретить человеку расистские чувства, страх и неприятие чужого для него. Но можно добиться, чтобы проявления этого инстинкта стали неприемлемыми. Мы поддерживаем связи с французским философом Альбером Мемми.. Мемми- алжирский еврей, живет во Франции и является сегодня ведущим специалистом по расизму. В 1999 г. он получал титул Почетного доктора в Беэршевском университете и встретился с нашими детьми. Книга Мемми «Расизм» была переведена на иврит в 1998 и стала бестселлером в Израиле. Она есть в любой библиотеке. Основной тезис Мемми, что расизм является обязательным компонентом колониализма, а колониалист - захватчик-поселенец по терминологии Мемми, неизбежно ведет себя как расист.
        Книги «Расизм», «Портрет еврея», «Портрет колонизатора», «Портрет угнетенного» написаны на материале войны в Алжире, но получили универсальное значение. Израильское общество постепенно изживает свой первый период колонизации, когда в колонизации не видели ничего плохого.
        До тех пор пока многие израильтяне не чувствуют себя на своей земле дома и ведут себя как колонизаторы, то в Израиле будет процветать расизм. Причем не только по отношению к русским, к верующим, к восточным, к поселенцам, к арабам или к киббуцникам. Израильтянин ведет себя как колонизатор по отношению к природе своей страны, умудрившись заразить все без исключения речки в стране, не оставив почти ни одного уголка живой природы. Преступное разбазаривание питьевой воды пострашней любой арабской военной угрозы. Израильтянин агрессивен дома, в школе, в бизнесе и на работе.
        Чего стоит только поведение израильтянина за рулем. Наше правительство под прикрытием неких национальных интересов ведет себя часто как колонизатор по отношению к простым гражданам. По мнению моего друга, профессора права из Нью-йоркского Сити-Колледжа израильская фискальная практика и налоговое законодательство очень напоминают действия колониальной администрации. Но если человек, общество или государство хочет сегодня считаться культурным, то оно должно изгнать проявления расизма, сделать их стыдными, неприличными и неприемлемыми.




___Реклама___