Сегодня, я думаю, вряд ли найдёшь оппонента в споре о том, что ни одно общественное движение, ни одна пария не могут существовать без немалой материальной поддержки. Социалистические и либеральные, националистические и сепаратистские, религиозные и антиклерикальные, демократические и террористические, борцы за свободу и просто банды существуют лишь до тех пор, пока у них имеются солидные спонсоры. Свежайший пример. Как только Президент России перекрыл финансовые вливания нефтяных магнатов в правые партии, так немедленно они исчезли из политической жизни страны. То же самое относится и к революциям.
И, если большевики, буквально, в одну ночь создали мощную пропагандистскую машину, открыв в 1917 году сразу четыре газеты. Где главными лозунгами были «Долой войну!», «Штык в землю» и. т.д., то это не потому, что сбылось утверждение К. Маркса о том что «Идея, овладевшая массами, сама становится материальной силой», а потому, что эту материальную силу кто - то дал. Кто, зачем, почему и сколько?
Во всех официальных версиях истории партии большевиков, как ее преподносили гражданам СССР, неизменно упоминалось о «клеветнических измышлениях» врагов ленинского плана социалистической революции в России в связи таинственным «пломбированным вагоном» и какими-то деньгами, якобы полученными Лениным от германского генерального штаба.
Нам, людям старшего поколения, из-под палки зазубривавшим мифологизированную эпопею «победного шествия ленинизма», сама возможность каких бы то ни было контактов лидера немногочисленной (35 тысяч человек) партии российских пролетариев с генералом Людендорфом ( и тем более правительством кайзера Вильгельма П) казалась совершенно невероятной. Еще более нелепыми представлялись обвинения Ленина (самого Ленина!) в шпионаже в пользу Германии! Уже не говоря о том, что это никак не вязалось с его иконописным образом. Здравый смысл подсказывал, что Ленин и его ближайшие соратники в последние предвоенные и военные годы вообще в России не жили, а уж военными секретами империи и подавно владеть не могли. В общем, эти и подобные слухи выглядели бредовым наветом, клеветой, не заслуживающей даже того, чтобы всерьез ее опровергать.
Однако, анализируя недавно рассекреченные архивные документы, читая фундаментальные исследования российских и зарубежных авторов, мемуары современников и т.д., поневоле приходишь к другим выводам, далеко не таким однозначным, какие преподносились большевистскими талмудистами.
Поиски первых источников обвинения Ленина в связях с германским генштабом приводят к документам Временного правительства, опубликованным сразу после неудавшегося большевистского мятежа в начале июля 1917 года.
Именно тогда большевистские лидеры были обвинены в государственной измене и объявлены важными преступниками, подлежащими аресту и суду. Именно тогда Ленину и Г.Зиновьеву пришлось уйти в подполье и почти вплоть до октябрьского переворота скрываться в Разливе. Л.Каменева укрыли в другом месте.
Большевикам инкриминировалась попытка захвата власти, шпионаж в пользу немцев и подрывная пропаганда, развалившая армию на западном фронте. Основанием для этих обвинений послужили отнюдь не давно ходившие слухи о связи большевиков с немецким генштабом, а достаточно солидные данные российской контрразведки (подкрепленные дополнительными сведениями, поступившими от ее французских и английских коллег). Однако сами эти сведения остались тогда под сукном. Временное правительство колебалось под давлением Петро градского Совета рабочих и солдатских депутатов, и газеты пробавлялись дешевыми и совершенно недостоверными сплетнями, вызывавшими скорее насмешки, чем возмущение. В частности, в прессе сообщалось, что контакты между большевиками и немецким командованием осуществлялись через некоего прапорщика Ермоленко, который был выпущен немцами из плена в расположение 6-й русской армии и снабжен значительной суммой денег для передачи большевикам.
Существует версия, согласно которой большевики сами организовали «утечку» этой неправдоподобной информации, дабы дискредитировать всякое расследование. Не исключено, что так оно и было.
Но вот в «русском отделе» городской библиотеке города Ашдода (Израиль) я буквально натыкаюсь на статью некого Э. Бернштейна. В своей статье Эдуард Бернштейн, заместитель министра финансов Германии, (1921) подтверждал, что немецкий генштаб выделил русским большевикам весьма значительные средства (точная сумма пока не была названа), которые помогли им захватить власть.
Какие обстоятельства заставляют признать эту версию вполне возможной и вероятной?
Во-первых, немецкая сторона была крайне заинтересована в ослаблении России как одного из самых сильных своих противников. Падение царизма и наступившая затем смута предоставляли благоприятное поле деятельности для подрывной работы. Временное правительство решило продолжать войну « до победного конца», и большевики были единственной партией, открыто противопоставившей себя этой линии. Все остальные партии, включая левых эсеров, предпочитали дожидаться созыва Учредительного собрания, которому предстояло определить дальнейшую судьбу и политику страны. Таким образом, Ленин и компания оказывались естественными союзниками немцев, заинтересованными в поражении России и, следовательно, в развале фронта и армии.
Во-вторых, и это уже факт совершенно конкретный, хотя и мало освещаемый, пропагандистская машина большевиков была создана буквально за одну ночь. т.п. Именно мощь этой пропагандистской машины создавала впечатление огромной, сокрушительной силы большевистской партии. Но нас сейчас интересует другое: ведь все это требовало колоссальных денег, несопоставимых с жалкими суммами партийных взносов. В свое время большевики не стеснялись грабить банки и пользоваться услугами классовых врагов – спонсоров-заводчиков. Какой же моральный тормоз помешал бы им принять деньги от кайзера?
В той же статье Эдуарда Бернштейна впервые упоминается имя человека, через руки которого проходили главные суммы, пересылавшиеся немцами большевикам. Этот человек – Александр Лазаревич Гельфанд, больше известный в исторической литературе под псевдонимом Парвус.
Он происходил из не очень обеспеченной еврейской семьи, проживавшей в Минской губернии, где евреи составляли тогда половину населения. Молодой Гельфанд окончил реальное училище в Одессе и университет в Базеле. В 1891 году он переехал в Германию, где стал редактором газеты «Arbeiter Zeitung» и постоянным сотрудником социалистического журнала К.Каутского « Neue Zeit» Позднее, в Мюнхене, он участвовал в редактировании ленинской «Искры». Вместе с Троцким он был подлинным руководителем первой русской революции 1905 года, разработавшим, кстати говоря, концепцию власти Советов. Но, по утверждению людей, его знавших, «мысли о революции постоянно переплетались в его тяжелой, мясистой, бульдожьей голове с мечтами о богатстве».
И Гельфанд действительно стал настоящим марксистом-мультимиллионером, активно финансировавшим большевистскую партию. Это не помешало ему растратить на личные удовольствия значительную сумму горьковских гонораров, заработанных в Америке и переданных «Буревестником революции» для большевиков.
В 1910 году Гельфанд перебрался в Константинополь, где, пользуясь своими немецкими связями, занялся поставками турецкому правительству, на чем нажил громадные деньги. В 1915 году он переехал в Копенгаген и там, в нейтральной Дании, основал свой Институт исследования причин и результатов мировой войны. Фактически это было экспертное учреждение, изучавшее возможности подрыва России через революционные каналы. Его сотрудниками были Ганецкий (Фюрстенберг), Карл Радек, Моисей Урицкий и Вацлав Воровский. Сегодня большинство историков не сомневаются, что именно Гельфанд наладил получение германских субсидий, передававшихся Ленину и его группе в России начиная с весны 1917 года вплоть до развала фронта. Непосредственно перед поражением Германии в конце 1918 года Гельфанд перебрался в Швейцарию, а затем вернулся в Германию, где и умер в 1924 году, предварительно уничтожив весь свой архив, включая документы о рождении.
Сын Гульфанда, Евгений Александрович, известный под фамилией Гнедин, стал дипломатом, в 20-30-х годах занимал различные посты в советских постпредствах, посольствах и консульствах. В 1939 году он был репрессирован, пытан, отбыл десять лет в лагерях, затем четыре года в ссылке. В конце 70-х годов сблизился с А.Д.Сахаровым. Умер в 1983 году. Оставил интересные воспоминания.
Сегодня трудно восстановить в подробностях бесчисленные финансовые комбинации Гельфанда. Тем не менее, известно, что масштаб их был весьма размашист. Его переезд в Данию был мотивирован стремлением, вытеснить оттуда английский уголь и заменить его немецким. Весной 1916 года он создал в этой стране угольный концерн, а осенью – собственное грузовое пароходство. И концерн, и пароходство вели операции в тесном контакте с датскими социал-демократами и профсоюзными деятелями. Одни только махинации с углем принесли Гельфанду огромные барыши.
Под вполне законным предлогом расширения своих деловых операций Гельфанд получил возможность создать агентурную сеть в соседних скандинавских странах и в России. Его главным помощником был выписанный из Швейцарии Яков Станиславович Ганецкий (Фюрстенберг), революционер, сблизившийся с Лениным еще в 1912 году и пользовавшийся его безусловным доверием. В начале 1917 года Ганецкого арестовали в Копенгагене за контрабанду. Вообще, по свидетельствам современников, за ним установилась там репутация первоклассного мошенника. При помощи Гельфанда Ганецкий избежал суда, отделался крупным денежным штрафом и был выслан из Дании. Вскоре он обосновался в Стокгольме, где и стал посредником между Гельфандом и Лениным. После большевистского переворота Ганецкий занимал высокие посты в советской администрации, одно время возглавлял Госбанк, затем был понижен до директора Музея революции, а в 1937 году арестован и расстрелян.
Другим связным Ленина был адвокат Мечислав Юльевич Козловский, близкий друг Феликса Дзержинского. Он обеспечивал петроградское звено связи с Ганецким. После октября 1917 года работал в наркомате юстиции, считался у большевиков непререкаемым юридическим авторитетом, был автором многих совдеповских декретов. Умер он в 1927 году.
Гельфанд и Фюрстенберг получали от немцев ряд товаров, в которых остро нуждалась Россия (хирургические инструменты, медикаменты, в том числе сальварсан для лечения сифилиса, и химикаты), затем Фюрстенберг различными путями переправлял их в Россию. Вырученные от продажи этих товаров деньги не возвращались в Германию, а почти полностью шли на нужды большевистской пропаганды.
Весной 1917 года к Ганецкому присоединился Карл Бернгардович Радек (Собельсон). Его биография мало известна. Он родился в 1885 году в Галиции, еще смолоду стал членом польской и немецкой социал-демократических партий. В революцию 1905 года перебрался в Варшаву, затем в Берлин. После ссоры с Розой Люксембург уехал в Швейцарию, где сблизился с Лениным. В 1917 году вместе с группой большевиков выехал вместе с Лениным из Германии. Он остался в Стокгольме с Ганецким. После октябрьского переворота принимал участие в переговорах в Брест-Литовске, потом пытался организовать коммунистическое восстание в Германии в 1918 и 1923 годах. Он был членом ЦК ВКП (б), членом Исполкома Коминтерна и считался лучшим коммунистическим журналистом мира. В 1936 году на процессе Каменева и Зиновьева давал показания против обвиняемых и этим заслужил вместо смертного приговора заключение на десять лет. По сообщениям прессы, был убит в ГУЛАГе уголовниками.
Еще одной существенной фигурой в деле о «немецких деньгах» считается Вацлав Вацлавович Воровский, известный партийный литератор, позднее дипломат. В 1923 году его застрелил за границей некто Конради, русский из белых.
Воровский начал сотрудничать с Ганецким сразу после свержения царизма; с Гельфандом он познакомился много раньше, вероятно, в Мюнхене, еще в свои студенческие годы.
Итак, Радек, Воровский и Ганецкий создали в Стокгольме так называемую «Большевистскую заграничную службу», занимавшуюся изданием пропагандистских газет на немецком языке. Самым активным деятелем «службы» был Радек.
Еще в разгар первой мировой войны, в начале января 1916 года Гельфанд - Парвус свел знакомство с немецким послом в Константинополе. Уже при первой встрече он сообщил послу, что « интересы Германского Правительства идентичны интересам русских революционеров» и что он, Гельфанд, видит свой священный долг в том, чтобы «создать единый союз» этих революционеров, который позволил бы «организовать на широкой основе восстание против царского режима». В заключение он просил выделить некоторую значительную сумму для передачи революционным группам, прежде всего большевикам, в целях агитации и пропаганды.
За этой беседой последовал в марте 1916 года весьма примечательный меморандум, в котором Генфальд подробно указывал, какие шаги, по его мнению, необходимо предпринять для свержения царского режима. В частности он предлагал немцам придерживаться двойной тактики, поддерживая как русских революционеров, так и национальные меньшинства, стремящиеся к отделению от России.
Соответствующие чины в германском министерстве иностранных дел и генштабе встретили эти замыслы с воодушевлением.
Таковы были первые из многочисленных контактов Гельфанда с официальными германскими лицами. В предложенном им плане роль естественного канала для переправки денег в Россию отводилась его торговой сети, превратившейся в довольно значительную, по тогдашним масштабам, финансовую империю.
Вплоть до конца войны все это оставалось в тайне, да и позднее замешанные в этом деле большевики категорически отрицали наличие подобного плана. Тем не менее, такой план был, и теперь это доказано документально.
Весной 1917 года цепочка Гельфанд, Ганецкий_Радек_Козловский заработала с исключительной активностью. Не мешает при этом иметь в виду, что Гельфанд был хотя и главным, но, вероятно, не единственным посредником между германским генштабом и российскими большевиками. Так, немцы разрешили большевистской «службе» пользоваться своей дипломатической почтой с вытекающими отсюда привилегиями.
В 1921 году, наконец, названа и сумма: немецкие субсидии большевикам составили, в общем, и целом около 50 миллионов золотых марок, или, по тогдашнему ему курсу, около 600 миллионов долларов. Большая часть этих денег досталась, несомненно, большевикам, точнее – большевистской прессе. Как уже сказано, к августу 1917 года большевики уже выпускали 41 газету (из них 21 – на русском языке). Их общий тираж составлял 320 тысяч экземпляров ежедневно. Это требовало огромных денег. Издание одной газеты тиражом 4-5 тысяч экземпляров обходилось ежедневно в 200-250 рублей. Следует помнить, что многие газеты (а тем более листовки и воззвания) раздавались бесплатно.
Можно ли сомневаться в том, что гигантская сеть большевистской пропаганды была организована и действовала с благословения Ленина? Как человек, вникавший буквально во все мелочи партийной работы, он не мог не знать, на какие средства все это делается, и откуда эти средства берутся. Поэтому, несмотря на отсутствие, каких бы то ни было расписок и других финансовых документов, решающая роль Ленина в получении немецких денег может считаться доказанной.
По всей вероятности, в курсе дела был и Лев Троцкий. Во-первых, он хорошо знал Гельфанда, еще со времен первой русской революции. И не только как аналитика и политического мыслителя (именно с подачи Гельфанда он выдвинул свою теорию перманентной революции), но и как дельца-виртуоза. Когда в 1903 году, рассорившись с Лениным, Троцкий переехал в Мюнхен, там, случайно или нет, он поселился в доме Гельфанда. Несколько позже туда приехала и его, Троцкого, вторая жена Наталья Седова.
Троцкий, безусловно, знал о тесных связях между Гельфандом, Ганецким, Радеком и Воровским. Будучи наркомом иностранных дел, в первом советском правительстве, он был также прекрасно осведомлен о контактах Воровского с советником немецкого посольства в Стокгольме Рицлером.
Позднее « дело» Ганецкого и Козловского» восемь (!) раз обсуждалось в ЦК партии, но в протоколах заседаний ЦК не содержится никаких сведений на этот счет. Вместо этого в документах указывается, что «сохранившиеся материалы не дают возможность уточнить предмет дискуссии».
Точку под этой «дискуссией» поставил всеведущий Иосиф Сталин, расстрелявший или сгноивший всех доживших до 30-х годов участников событий.
Возмутитель спокойствия Эдуард Бернштейн был готов в доказательство своей правоты представить документы, свидетельствующие о получении Гельфандом для передачи большевикам денег на сумму более 66- миллионов долларов. Однако ему пришлось замолчать, так как социал-демократическое правительство Веймарской республики было заинтересовано в улучшении отношений между Германией и Советской Россией, у которой оно за бесценок, по цене железного лома, скупило не только корабли царского военного флота, но и экспроприированные драгоценности аристократических семей и церкви (золотой лом).
Лев Троцкий в своем капитальном трехтомном труде «Русская революция» формулирует суть сделки между Лениным и немецким генштабом в следующих словах: « Для Людендорфа (генерал Эрих Людендорф с августа 1916 года фактически руководил действиями всех вооруженных сил Германии. – С.Б.) это была авантюра, на которую он был вынужден пойти из-за тяжелого положения на восточном фронте. А Ленин воспользовался расчетами Людендорфа в своих интересах. Людендорф рассчитывал про себя так: «Ленин победит патриотов, разрушит русскую армию, а затем я удушу Ленина и его друзей». Расчет Ленина был таков: « Я поеду на людендорфском поезде, а затем отплачу ему за услугу по-своему».
Ленин, как часто бывало, оказался прозорливее. Ноябрьская революция 1918 года сбросила монархию в Германии. Людендорфу пришлось эмигрировать в Швецию, правда, ненадолго. Ленин же, напротив, укрепил свои позиции.
Социалистическая революция, о необходимости которой говорили большевики, обошлась немецким налогоплательщикам в скромную сумму, по мнению некоторых экспертов слегка превышающую 1 миллиард долларов по сегодняшнему курсу. Недорого!
Во что она стала народам России, пока еще окончательно не подсчитано.
