Balan1
©"Заметки по еврейской истории"
11 декабря 2004

 

Виктор Балан


Старые письма

 

 


     Дискуссия по теме «Дело врачей» и «Депортация евреев в 1953 году» потеряла в последние годы былую остроту, но не из-за того, что угас интерес к ней, а потому что все оппоненты остались при своем мнении. Доверяющие слухам и фальшивкам не обращают внимания на доводы стоящих на почве строгой аргументации, а последние поняли, что слепая вера сильнее знания. Так было, есть и так будет... Думаю, что и мой очерк ничего не изменит и вообще не вызовет особого интереса. Тем более что чтение его требует некоторого внимания.
     Задача, которую я поставил перед собой, не проста, поэтому хочу высказать несколько предварительных замечаний. Пусть это будет небольшое вступление. Я не специалист-историк, а просто любознательный человек и внимательный читатель, ищущий истину. И я не утверждаю, что нашел ее во всей полноте.

     Использованные мною материалы – это статьи, книги в бумажном и электронном вариантах. Я не даю ссылок, рассчитывая на подготовленного читателя, который при желании может проверить меня, используя поисковую систему интернета (по ключевым словам: «дело врачей», «письмо евреев», Эренбург, Каверин и др.) и принять или отвергнуть полученную информацию. Для подтверждения своего мнения я брал только источники, имеющие архивные ссылки, а среди публицистических и мемуарных – те, которые не противоречат им и друг другу. Для опровержения иных у меня не хватило бы места, и это затруднило бы восприятие.
     Подлинных документов, связанных с «делом врачей» известно очень мало. А различных воспоминаний, очерков и художественных произведений имеется во много крат больше. На эту тему есть даже телефильм Аркадия Ваксберга, поставленный в странном документально-игровом жанре.
     Нынешнее состояние источников не позволяет сегодня окончательно восстановить события. Это неудивительно – многое уничтожено или до сих пор не открыто. К тому же, не всё получило отражение в служебных записках и резолюциях. Устные указания, как правило, не были записаны в рабочих тетрадях, тем более в дневниках. Немало трудностей добавляет отсутствие дат во многих документах (был нарушен старый принцип делопроизводства – где подпись, там дата). Это же относится к некоторым письмам и почти ко всем мемуарам.
     Но события происходили, и необходимо приложить усилия для их правдивого описания.

     Важная особенность названной темы – обилие мифов. Некоторые я перечислю, не оценивая их и не оспаривая. Доверчивый читатель, вспомнив их (для него они не мифы) вновь возмутится немыслимыми и жестокими подробностями, трезвомыслящий - очередной раз пожмет плечами.
     Итак: донос Лидии Тимашук на кремлевских врачей-евреев, что привело к их аресту; «Сообщение ТАСС», которое спровоцировало шквал антисемитских публикаций и писем трудящихся в поддержку Тимашук с гневным осуждением врачей; решение Сталина депортировать евреев в Сибирь, на Дальний Восток и крайний Север; строительство бараков; организованное крушение поездов; спровоцированные погромы, и, наконец - повешение врачей на Красной Площади.
     О двух мифах следует сказать отдельно. Это письмо «представителей еврейской общественности СССР» (хотя это фиктивное понятие, «пустое множество») в газету «Правда» с призывом к властям выселить евреев в восточные районы страны и отказ некоторых их них (представителей) подписать это письмо. Среди отказавшихся разные источники называют писателей Эренбурга и Каверина, генерала Крайзера, певца Рейзена и историка Ерусалимского. Во всем этом есть только одно слово правды – «письмо». Да, оно готовилось, оно было написано. Но никаких призывов к выселению в нем не было. Не было и никаких отказников. Подтверждению сказанному и посвящена настоящая статья.

     Вопреки распространенному мнению, не было шквала антисемитских публикаций. С 13 января по 18 февраля в центральной прессе было напечатано 11 материалов, в которых тема арестованных врачей-евреев прямо или косвенно касалась. Это включает: передовые и редакционные статьи, в которых сообщение ТАСС было повторено почти дословно, доклад 21 января Н. Михайлова, руководителя Агитпропа, на собрании памяти Ленина, указ о награждении Тимашук, репортаж о вручении ей ордена, ее же благодарность за поздравления с наградой, публикации о бдительности и происках поджигателей войны и сионистов, статьи в журналах «Большевик» и «Новое время», карикатура в «Крокодиле». Но не было напечатано ни одного письма с осуждением врачей, ни слова благодарности в адрес Тимашук. К статье «Почта Лидии Тимашук» мы еще вернемся.
     Этим я не хочу сказать, что таких писем никто не писал. Они были, и они сохранились в партийных и редакционных архивах. Но важно подчеркнуть, что эти письма никогда не были напечатаны. Кроме одного, самого известного и важного – коллективного письма в «Правду» знаменитых советских евреев. Но как раз оно и не было послано. А текст его (в нескольких вариантах) стал известен почти через полвека после описываемых событий. История «письма евреев» полна загадок, ему посвящены сотни публикаций, но ясности нет и до сего дня.

     Письма и собрания, как правило, организованные, в одобрение решений властей были обычной практикой в советские годы. Но почему же Сталин задумал (никто не может сомневаться, что это была его идея) именно и только одно письмо - «письмо евреев»? У меня на этот вопрос однозначного ответа нет. Важно, однако, отметить, что он сам отказался от этой «нелепой затеи» (слова из мемуаров Эренбурга).
     Ниже дается моя версия событий, связанных с «письмом евреев». Я указывал, что отсутствие дат во многих источниках делает мою хронологическую реконструкцию затруднительной, и она может быть уточнена или отвергнута. Возле гипотетических дат дается отметка (пр), т.е. - «предположительно» или «примерно».
     Хронологию событий начинаю, естественно с 13 января 1953 года. В этот день в «Правде» напечатано сообщение ТАСС об аресте группы врачей – вредителей. Почти все фамилии в нем были еврейские. Хотя в действительности с ноября 1952 г. по февраль 1953 г. среди 37 арестованных врачей евреи составляли только четверть (если судить по фамилиям), антиеврейская направленность последней сталинской провокации не вызывала сомнения. Но это только одна его грань из многих других, которых мы сейчас не касаемся.

     В тот же день «Правда» печатает передовую статью: «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Название говорит само за себя, но в тексте ее не менее яркие выражения: «человекоподобные звери». Считают, что к ее написанию приложил руку Сталин.
     21 января – опубликован Указ: "За помощь, оказанную Правительству в деле разоблачения врачей-убийц, наградить врача Тимашук Лидию Феодосьевну орденом Ленина".
     22 – 26 января (пр) Сталин дает указание Маленкову подготовить «письмо евреев». Последний поручает это Михайлову (Агитпроп). До этих дней тот был занят подготовкой доклада к годовщине смерти Ленина. Михайлов представлял собой худший образец советского политического деятеля и публициста. Его «литературный стиль» - грубость на грани нецензурности. Именно такой человек по мысли Маленкова, а возможно и Сталина, подходил для намеченной цели.

     Вот образец стиля «Письма в редакцию» (так оно озаглавлено): «Продавшиеся американо-английским поджигателям войны, эти выродки ставили перед собой цель путем вредительского лечения сокращать жизнь активным деятелям Советского Союза. Врачи-преступники лишили жизни выдающихся деятелей Советского государства А.А. Жданова и А.С. Щербакова. Террористическая шпионская шайка под видом лечения пыталась вывести из строя руководящие военные кадры Советской Армии, рассчитывая таким путем подорвать оборону страны.
     Вместе со всем советским народом, со всеми передовыми людьми мира мы клеймим позором эту клику убийц, этих извергов рода человеческого». Письмо адресовано Маленкову, он его представлял Сталину.
     Первый вариант (в виде газетного оттиска) академик, официозный историк и более чем «полезный еврей» Минц и журналист Хавинсон привезли 28 января (пр) Эренбургу на подпись. Перед этим у Ильи Григорьевича был очень насыщенный день, произошло важное событие – вручение ему Сталинской премии мира, совпавшее, видимо не случайно, с днем его рождения. В день визита указанных личностей Эренбург, под свежим впечатлением, написал письмо Сталину. Оно хранится в Архиве Президента Российской Федерации.

     Легко представить, что творилось в душе писателя, когда он читал приведенные выше строчки, а также такие: «Как все советские люди, мы (т.е. евреи) требуем самого беспощадного наказания преступников». Оставив без замечания эти и подобные места, он в письме Сталину акцентировал другие моменты: «Я боюсь, что коллективное выступление ряда деятелей советской русской культуры, людей, которых объединяет только происхождение, может укрепить в людях колеблющихся и не очень сознательных националистические тенденции. В тексте "Письма" имеется определение "еврейский народ", которое может ободрить националистов и смутить людей, еще не осознавших, что еврейской нации нет». Эренбург помнил то, что главный идеолог партии Михайлов забыл – Сталин, «большой ученый» и знаток национальных проблем, не признавал самого существования еврейского народа. Отметил Эренбург и несколько других словосочетаний, имеющих слишком широкое значение, например: «среди некоторых элементов еврейского населения», его заменило такое: «у некоторой части…», так как первое, по мнению Эренбурга, могло пониматься так, что националистов-евреев очень много. И еще совсем нелепое – «Евреи России».

     Письмо Эренбурга Сталину невозможно толковать, как попытку воспротивиться публикации «письма евреев», ни тем более, как отказ подписать это письмо. Трудно понять, где это вычитали в письме Эренбурга доброжелательно настроенные к нему авторы. Скорее всего, «доброжелатели» с ним не знакомы. А вот мемуары – да, читали. Там это есть. Но, возможно, сам Илья Григорьевич не освежил в памяти свое старое послание вождю. Отметим мимоходом – если мемуары и документ противоречат друг другу, больше доверять следует последнему.
     Но сам факт обращения писателя к диктатору нельзя недооценивать. По тем временам это смелость. Даже если там есть такие строчки: «Речь идет о важном политическом акте, и я решаюсь просить Вас поручить одному из руководящих товарищей сообщить мне - желательно ли опубликование такого документа и желательна ли под ним моя подпись. Само собой разумеется, что если это может быть полезным для защиты нашей Родины и для движения за мир, я тотчас подпишу "Письмо в редакцию".

     Закончив свое письмо, Эренбург фельдъегерской связью отправил «наверх». 29 января (пр) Сталин его прочел и дал указание внести изменения по замечаниям Эренбурга. В двух местах слова «еврейский народ» были заменены на «еврейские труженики» и «советские евреи», «евреи России» снято и т.д. «Письмо в редакцию» было перепечатано на машинке и тот же день (29 января – дата на «сопроводиловке») вновь представлено Сталину. Он его утвердил. К нему - список, первый в нем – генерал Драгунский, девятый – Эренбург.
     Далее происходит самый таинственный эпизод этой истории - подписывание «Письма в редакцию». Хотя имеется подписной лист к нему, включающий 57 фамилий с собственноручными автографами, ни один из списка не оставил описания этой процедуры. Кроме Каверина, но его как раз в списке нет. Описание Каверина крайне неправдоподобно. Он неправильно указал год –1952, неверно описал внешность Хавинсона, допустил ошибку в его фамилии. Единственное, что можно у него взять – что подписывали в редакции «Правды». Но был ли он там сам – сомнительно. Да еще приглашенный индивидуально (так в его воспоминаниях). Беллетристы иногда путают воображение и действительность.
     Имеется еще одно описание сцены подписывания, правда, в художественном произведении («Герои расстрельных лет» Гр. Свирского), там тоже дело происходит в редакции «Правды», но при полном сборе всех «знаменитых евреев». Как бы то ни было, оставили автографы все – и Рейзен, и Крайзер, и даже академик Ландау. Эренбург в подписном листе - на девятнадцатом месте, а на первом - почему-то академик Вольфкович. Нет только автографа Кагановича – он подписался на отдельном листе. Происходило это в один из трех дней – от 30 января по 1 февраля (пр). А 2 февраля (дата точная, стоит на документе) «Письмо в редакцию» по указанию Сталина со всеми собственноручными подписями было отправлено в архив.
     Из сказанного следует вывод, что дата «3 февраля», которая фигурирует в опубликованном тексте письма Эренбурга – ошибка публикаторов, в архивном экземпляре (машинописи самого писателя) никакой даты нет, он забыл ее поставить. Видимо, очень волновался.

     Фактическая история михайловского варианта «письма евреев» на этом заканчивается. Как мы видим, оно было полностью подготовлено к публикации. Но Сталин изменил решение. Говорит это только об одном – под воздействием внешних обстоятельств (реакция в стране и мире) он заколебался. Западные политики видели в новом повороте политики Кремля (были и другие факты, кроме «дела врачей») шаги к началу новой войны. Иногда Сталин все-таки подчинялся обстоятельствам.
     Но известен еще один вариант «письма евреев», автором которого считается редактор «Правды» Шепилов, человек образованный и гибкий. Оно абсолютно достоверно. На нем, как и в «михайловском» варианте) наличествуют все канцелярские атрибуты: дата (20 февраля 1953 г.), номер, штемпели, подпись автора, адресат. В конце его – новый список, 59 человек, «представителей еврейской общественности». В «шепиловском» варианте» есть примечательные особенности.

     1. Это письмо, по сути - обращение через «Правду» ко всем советским (и не только к советским) евреям. Оно так и озаглавлено: «Проект обращения».
     2. От «михайловского» варианта оно резко отличается по тону. Вот его начало: «В настоящем письме мы считаем своим долгом высказать волнующие нас чувства и мысли в связи со сложившейся международной (!) обстановкой. Мы хотели бы призвать еврейских тружеников в разных странах мира (!) вместе с нами поразмыслить над некоторыми вопросами, затрагивающими жизненные интересы евреев… Но давайте разберемся в том, кого в действительности представляют правители государства Израиль, кому они служат и т. д.»
     3. В нем нет призыва к наказанию «преступников», (сказано довольно мягко – нет «шпионской шайки» и «выродков», «извергов рода человеческого», нет и выражения «требуем самого беспощадного наказания»).
     4. В нем 5 (!) раз встречаются слова «еврейский народ». Полное впечатление, что над автором письма не довлел авторитет Сталина, теоретика национального вопроса.
     5. И, наконец, адресатом на этот раз является не Маленков, а Михайлов. Т.е., по моей мысли, они оба реально поднялись по иерархической лестнице на одну ступеньку, при этом Маленков – на высшую. Он теперь - «хозяин».

     Это изменение тона, акцентов, фразеологии и, наконец, адресата приводит к мысли, что за дни перед 20 февраля в Кремле произошли важные события.

     Кратко охарактеризуем обстановку в окружении Сталина в январе-феврале 1953 года. Она была напряженнейшей. Хотя его власть над «соратниками» была абсолютной, они хорошо понимали, что его последние решения ведут страну в тупик, и «надо что-то делать». Но больше всего их волновала собственная судьба. А дело шло к тому, что предстояла большая чистка в высшем руководстве страны. Первые цели – Молотов, Микоян, Каганович, а из самых приближенных – Берия. Все они, а также Булганин, уже давно были отстранены от высших правительственных постов.
     Я считаю, что Берия при полной согласованности с Маленковым, Хрущевым и Булганиным 15-17 февраля лишил Сталина власти, изолировал его на даче в Кунцево и начал готовиться к главному – его физическому устранению. Доказательству этого серьезного утверждения посвящена моя статья «Дворцовый переворот 1953 года» (имеется в сети), поэтому я даю только краткий перечень фактов, анализ которых привел меня к этому выводу.

     Подготовка началась с удаления летом 1952 года от Сталина его лечащих врачей (евреев среди них не было). 15 декабря был отстранен от должности личный секретарь Сталина Поскребышев. 16-го – арестован его «главный охранник» Власик (удален он был еще в мае). Следующий руководитель охраны генерал Косынкин скоропостижно скончался 15 февраля 1953 года в возрасте 50 лет. В официальной хронике имя Сталина последний раз встречается 17 февраля (прием посла Индии). Последнее упоминание о врачах-убийцах прозвучало в «Труде» 18 февраля. С этого времени условия содержания арестованных врачей улучшились, снизилась интенсивность допросов и их направленность – исчез мотив «терроризма путем вредительского лечения», его заменила тема «медицинской ошибки».

     Мое последнее утверждение основано только на одном источнике – воспоминаниях арестованного тогда Я. Рапопорта «Дело врачей». Меня могут оспорить – что, мол, улучшение произошло после смерти Сталина, что опровергает мою версию о февральском перевороте. Но беда в том, что уважаемый профессор не дал точных дат своих последних злоключений, у него только «опорные события» - 4 марта (публикация сообщения о болезни Сталина) и 9 марта (похороны). А если учесть, что воспоминания написаны через 35 лет после пережитого… Весьма сомнительно к тому же, что в день похорон (он был объявлен нерабочим) кто-то производил допросы. Вот найти бы их протоколы, все бы прояснилось.

     После 16-17 февраля имя Сталина в прессе встречается намного реже, а громкие эпитеты исчезают совсем. Но чаще стало упоминаться имя Маленкова (примечательно выражение – «товарищ Маленков указывает»). 20 февраля Сталин вызвал в Кунцево министра ГБ Игнатьева и одного из руководителей разведки Судоплатова и дал им указание на ликвидацию Тито. Ни более, ни менее. Да еще методом воздушного заражения бубонной чумой. Психика Сталина была уже не в порядке. После этого дня нет никакого свидетельства какой-либо его деятельности. С 18 по 28 февраля не было даже «дружеских посиделок» у вождя. Полная изоляция. Только 27-го смотрел в одиночестве «Лебединое озеро» в Большом.

     20 февраля «Правда» напечатала статью «Почта Лидии Тимашук» (это было четвертое упоминание ее имени в прессе), которая поставила все точки над i. В ней цитируются отрывки из благодарственных писем к ней, но не упоминаются ни сионисты, ни еврейские буржуазные националисты, ни шпионы, не названы даже фамилий врачей. А Сталин упомянут только один раз, в конце, без эпитета, просто «товарищ», после слов «сплотимся вокруг партии». И это не свидетельство переворота? Последняя подробность – 19 февраля «Правда» после долгого перерыва упомянула имя Кагановича. И только его одного. А в «Правде» случайностей не бывает. Кстати пятый (и последний) раз имя Л. Тимашук в 1953 появилось году 4 апреля в сообщении об отмене указа.

     После 18 февраля – о евреях ни слова. При этом тон прессы по отношению к врагам народа, шпионам, буржуазным националистам, поджигателям войны и т.п. оставался по-прежнему резким. О бдительности – почти каждый день. Новое изменение тона – после 3 марта. Перестали клеймить врагов и прочих, теперь - об успехах, единстве, задачах пропаганды. Неудивительно – Сталин при смерти, уже не до злобных нападок, больше следует думать о стабильности положения, напоминать о дружбе народов, о мире и труде.

     Вернемся к теме дела врачей и писем. Перед новыми руководителями стояла трудная задача – как выйти из тупика, в который их завел Сталин и не потерять при этом лицо. Дело, прямо скажем, неразрешимое. Никаких административных перемен и назначений в эти дни не было, и статья «Почта…» было единственным внешним признаком свершившегося. Трудно сказать, обратил ли тогда кто внимание на изменившийся тон прессы, в том числе и упомянутой статьи. Я считаю – «шепиловский» вариант «письма евреев», мягкий, почти примирительный, должен был служить еще одним сигналом. Но Маленков решил его не пускать в ход. И правильно сделал – евреев лучше не трогать. Скорее бы эта история забылась. Но расчет его не оправдался – резонанс «дела врачей» звучит до сего дня.

     Второстепенными в этой связи являются вопросы – почему список «знаменитых евреев» под новым письмом увеличился на два человека, почему изменился порядок при их перечислении в конце текста, намечалось ли подписи под первым письмом засчитать для второго. Практически оба списка идентичны.

     Года минули, но страсти не улеглись. Установление истины в истории писем 1953 года имеет не только академический интерес. Всякое ее искажение, особенно со стороны еврейских публицистов, может иметь только один результат – всплеск антисемитизма.

     Несколько дополнительных замечаний.

     Ни в одном из рассмотренных писем нет ни слова ни о депортации, ни об освоении восточных регионов страны. Они не могут служить поддержкой сторонникам известной версии. Известны еще два текста «письма евреев», но уже с упоминанием этой акции. Одну из них распространяет американский историк Л. Рапопорт, другую – российский Я. Этингер. Оба текста разные и не имеют даже призрачного основания на достоверность.

     Выше упоминалось, что в феврале никаких административных перемен не было. Но буквально в день агонии и смерти Сталина и в ближайшие следующие дни произошли важные назначения во всех структурах власти. Вот их неполный перечень: Председатель Президиума, Предсовмина, министры иностранных дел, обороны, внутренних дел, командующий МВО, коменданты Москвы и Кремля. Число членов Политбюро сокращено с 25 до 11, т.е. решение Сталина полугодовой давности отменено. Бывший министр ГБ Игнатьев стал секретарем ЦК – оправдал доверие. Такие перемены в руководстве вполне подходят под определение «подготовленный государственный переворот» и могут рассматриваться как завершение акций 15-17 февраля. Шепилов, естественно, сохранил пост редактора «Правды».

     Отдельно следует сказать о новом назначении в вполне «мирном» министерстве – здравоохранения. Действовавший министр Третьяков выполнил задачу – подписал нужное заключение о смерти Сталина и был немедленно заменен Марией Ковригиной. Был уволен и начальник Лечсанупра Кремля Куперин. Их судьба вообще окутана тайной. А патологоанатом профессор Русаков, производивший вскрытие, вообще вскоре «умер». Как и один их охранников Сталина И. Хрусталев, присутствовавший при вскрытии. И это еще не все «тайны Кремля».

     Как могли развиваться события, если бы Сталин продолжил свой жизненный путь? Мое мнение – он не пошел бы на «высшую меру социальной защиты». Есть два обстоятельства, которые говорят, что врачи не повторили судьбу Михоэлса, Вознесенского, членов ЕАК. Во-первых, Сталин приготовил себе алиби. Его подписи нет под протоколом Бюро Президиума ЦК от 9 января 1953 г., утвердившего «Сообщение ТАСС». Дело в том, что никакого заседания не было, подписи собирали «по кругу», и ничто не мешало диктатору поставить свою. Его фамилия ни разу фигурировала в газетных материалах, связанных с «делом врачей». При желании он мог дистанцироваться от всей этой истории.

     Во-вторых, следует учесть то обстоятельство, все без исключения послевоенные расстрелы производились без всякой огласки, без сообщения в прессе. «Дело врачей» в этом отношении выглядит особняком. Значит, и цель его была особенной, более важной.

     Хорошо понимаю, что моя версия выглядит до крайности смелой, даже парадоксальной. Но опровергнуть ее так же трудно, как и подтвердить. Потому что произошло то, что произошло.

     В работе над настоящей статьей я широко пользовался книгами и статьями доктора исторических наук Г.В. Костырченко, которому выражаю благодарность за его доброжелательную консультацию. Необходимо отметить, что не все мои выводы совпадают с его мнением.
   
   

   


    
         
___Реклама___