Вот уже много лет я совершаю ежегодное
"паломничество”2 в польский городок Сташов
(население16 тыс., расположен на юге центральной Польши). Там некогда жили мои
предки, вся моя родня, начиная с 1790 года и вплоть до рокового дня - 8 ноября
1942 года. В то” черное воскресенье” 5 тысяч евреев, узников Сташовского гетто,
среди них мои дяди, тети, кузины - 35 человек, были депортированы в лагеря
смерти Бельжец и Треблинку, откуда не вышел ни один из них. В тот день их согнали на рыночную площадь в 8
утра. Около 20 человек были убиты на месте и впоследствии похоронены на местном
кладбище в общей могиле. Только в ноябре 2002 года, после сорокалетних поисков,
мы совершенно случайно обнаружили эту безымянную могилу3.
******
Садисты в нацистских мундирах стремились стереть с
лица земли все следы существования евреев, их жизни и даже их смерти. История
еврейского кладбища в Сташове4 уже тогда
насчитывала 120 лет. Приказ гестапо предписывал вывезти оттуда все надгробья,
около тысячи камней. Зимой 1942-1943гг. почти все они пошли на мощение
центральной площади и улиц Сташова, до того утопавших в грязи.
Когда война закончилась, мэр Сташова распорядился
выкопать из уличной грязи резные еврейские стелы, и, поскольку евреев в городе
не осталось, решено было эти прекрасные, твердого песчаника, камни продать
строительным компаниям. Так еврейские надгробья исчезли и, казалось, навсегда5.
8 ноября 1992 года, ровно через 50 лет после
“черного воскресенья”, мы проводили церемонию освящения Мемориала в память
жертв Холокоста6 на территории еврейского
кладбища, которое мы вместе с польскими друзьями7
постарались привести в порядок после полувекового осквернения и запустения.
Узнав о наших усилиях, несколько христианских семей предложили взять у них
могильные камни, пролежавшие 50 лет в их садах и дворах. Надгробий этих
оказалось ровно десять. Мы установили их, этот символический безмолвный миньян,
вокруг нашего мемориального монумента так, что они являли собой печальное
собрание свидетелей опустошения старого кладбища.
Казалось, никаких новых следов тысячи исчезнувших
Сташовских камней после этого события уже не обнаружится. Но три года назад, в
один из дней, когда я готовился к моей очередной поездке в Польшу, я получил
письмо из Израиля. Его автор8 писал,
что во время своего недавнего пребывания в Сташове он заметил камень с
еврейской надписью во дворе дома на Котельной улице. Я, разумеется, воспользовался этой “наводкой”
и пришел в красивый, очень ухоженный дом, принадлежавший местному школьному
учителю. Да, - сказал мне пан Зелинский, - в его дворе действительно есть такой
камень. Его пришлось выкопать из земли во время подведения к дому газопровода,
и он теперь стоит, прислоненный к стене, на том самом месте, где его подняли на
поверхность, - он слишком тяжел, и его трудно переместить в другое место. Я
подошел к камню и в мглистых ноябрьских сумерках разглядел четкую, легко
читаемую надпись. Оказалось, что это камень с могилы моего деда9! На следующее утро мы вернули его на
кладбище. Ноябрь в том году в Сташове был на редкость мрачным - низкое хмурое
небо, дождь, ни одного просвета за 10 дней, проведенных мною там. Но когда я
читал кадиш у дедушкиной мацевы, тяжелые низкие тучи неожиданно раздвинулись, и
солнечный свет залил весь городок с его старым кладбищем. Невероятно!
Несколько лет назад пан Зелинский обнаружил у себя
во дворе еще, по меньшей мере, сорок еврейских надмогильных памятников. Такими
камнями был вымощен не только его двор, но и пол гаража. Мы исследовали историю
этого дома на Котельной, и в результате обнаружилось, что в нем во время войны
находилось местное отделение гестапо. Тогда-то надгробья и попали во двор.
После войны там какое-то время размещалось Управление коммунистической тайной
полиции, позже - казармы.
Я был кровно заинтересован в том, чтобы найти и
вернуть на кладбище каждый памятник. Поэтому я, не задумываясь, предложил
хозяину дома в обмен на камни заново замостить его двор - за свой счет, руками
нанятых мной работников. Согласившись на первых порах, позже пан Зелинский
передумал. Три года я вел с ним переговоры. Он поднимал цену от года к году -
ссылаясь на инфляцию, настаивая, что он сам наймет “высококвалифицированных”
рабочих, которым, разумеется, придется выплатить большую сумму. Я не знаю,
возымели ли какое-то реальное воздействие на этого провинциального школьного
учителя мои соображения о моральной стороне торговли святыми камнями.
В самом начале этой эпопеи я обратился в
Германское посольство в Варшаве, объяснив, как и когда кладбищенские камни
изначально попали в этот двор - в то время дом был резиденцией гестапо. В этой
ситуации Германское правительство может сделать благородный жест, сказал я им,
- помочь нам выплатить сумму, составлявшую тогда стоимость проекта (5 000
долларов). “Мистер Гольдфарб, мы заплатим полностью всю сумму”, - уверил меня
молодой симпатичный советник посольства. Но трудные переговоры с паном
Зелинским затянулись, и его цена выросла до 10 000. Между тем, срок действия
германского предложения (заплатить 5 000) истекал 1 января 2003 года. В этот
момент роль спасителя в нашем деле сыграл рав Михаэль Шудрих, главный раввин
Польши. Он и прежде не раз приходил к нам на помощь. На этот раз он обратился
за содействием к Элизе Ходоровской из Варшавы. Элиза, добросовестный и честный
работник, имела, несмотря на свою молодость, большой опыт в решении сложных
“еврейских” вопросов, даже на высшем правительственном уровне. Пани Ходоровска
убедила трех опытных посредников-переговорщиков отправиться в Сташов. То были:
Отец Михал Чайковский, экуменический лидер, активный деятель на поприще
иудео-христианских отношений; Президент общества Польско-Израильской дружбы
Иоанна Бранска; пан Лавинский, выдающийся журналист, печатавшийся в широко
известной и читаемой общенациональной газете. “Торговля” с паном Зелинским
закончилась достижением суммы сделки в 7 500 долларов.
Ровно три дня потребовалось бригаде рабочих из
соседнего Тарнова, чтобы извлечь из земли не 40, а 140, как в результате
оказалось, могильных камней. Вдобавок, во дворе дома на Котельной были
обнаружены и выкопаны фрагменты четырехсот надгробий, из которых впоследствии
были образованы две мемориальных стены. Мы расположили их по обе стороны
мемориального монумента. Под кладбищенскими акациями протянулись теперь длинные
ровные ряды еврейских надгробий. Кажется, что, вернувшись после унизительного
60-летнего изгнания, они безмолвно празднуют свой запоздалый триумф.
1 Джек Гольдфарб родился в Филадельфии в семье польских эмигрантов, выходцев
из Сташова. Его довоенное детство было наполнено рассказами родителей о городе
их детства и юности, о земляках, родственниках. Эти рассказы, портреты на
стенах их квартиры, фотографии в семейном альбоме, открытки на идиш от
заокеанской родни - все это создало в душе мальчика идеализированный образ
родного городка, родило мечту когда-нибудь там побывать. Война, а затем
Железный Занавес долго не давали этой мечте свершиться. Но свою детскую страсть
к путешествиям Джек сумел воплотить в жизнь сполна: он побывал в 110 странах -
Индии, Новой Зеландии, Австралии, Южной Африке, Албании, Эфиопии, Израиле,
наконец, в России, где я с ним и познакомилась более десяти лет назад.
Джек
Гольдфарб часто бывает в Восточной Европе по делам, связанным с увековечением
памяти жертв Холокоста. Он пишет о своих путешествиях уже больше 30 лет. Его
статьи публиковались в The New York Times, The Washington Post, Los Angeles Times и
многих других изданиях.
2 Впервые Джек Гольдфарб сумел приехать в Польшу в 1958г. (до начала
Хрущевской оттепели попасть в страну коммунистического блока было практически
невозможно). Тогда, в свой первый приезд, он провел в Сташове всего несколько
часов. Впоследствии он десятки раз совершал поездки в этот столь близкий ему
польский городок.
3 Незадолго до этого под фундаментом одного из Сташовских домов были
обнаружены два трупа времен Второй Мировой войны - сорокалетнего мужчины и
подростка. Их решено было похоронить на еврейском кладбище. Предстояло вырыть
могилу, не потревожив ничьих останков. А как это сделать, если на кладбище нет
памятников, а могильные холмики давно сравнялись с землей? Рав Шудрих прислал
Алекса Васовича, “лозоходца”, человека, который по едва заметному движению
палочки (лозы) в его руке мог сказать, что в этом месте под землей находятся
органические включения. Обходя кладбище в поисках пустого места для новой
могилы, Алекс обнаружил площадку, где лоза давала очень сильный “сигнал” - толчок, так что он безо
всяких колебаний заявил, что здесь захоронено много людей. В 2004 г. в
присутствии Джека Гольдфарба на этом месте и на могиле двух последних
обнаруженных жертв войны будут установлены памятники
4 В один из первых приездов в Сташов Джек обнаружил, что первое - старейшее
- еврейское кладбище Сташова исчезло бесследно. На его месте устроили
спортплощадку. Второе, более новое кладбище, заложенное в 1819 г., то, на
котором покоились деды и прадеды Джека, было совершенно опустошено: ни ограды,
ни памятников, просто заросший деревьями и кустами холм на окраине городка.
Джек в сущности воссоздал кладбище из ничего. Это звучит как каламбур, но это
правда - он вернул кладбище к жизни. Территорию его обнесли по периметру
оградой, поставили новые ворота, Установили Мемориал жертвам Холокоста и по обе
стороны от него - две мемориальных стены. Что самое поразительное, Джеку
удалось разыскать и вернуть на место 150 исчезнувших в годы войны надгробий. И
это – чудо!
5 Коммунистические власти, так же ревностно, как и фашистские, уничтожали
материальные следы многовекового присутствия евреев в Польше (России, Украине и
пр.), разрушали то, что не успели или не сумели стереть с лица земли нацисты. В
Сташове они не только покончили с надгробьями, но и взорвали синагогу,
пережившую войну. Теперь на ее месте здание муниципалитета. Усилиями Джека на
его стене появилась памятная доска, напоминающая о синагоге.
6 Автор проекта Мемориала - Сташовский архитектор Владислав Садлоха. В его
мастерской и был исполнен этот монумент высотой 10 футов, облицованный белым
мрамором. Надпись на трех языках - польском, иврите, английском - гласит:
“Памяти евреев Сташова, уничтоженных в 1939-1945”. Джек Гольдфарб принимал
активное участие и в обсуждении проекта, и в выборе места установки монумента.
На церемонии освящения Мемориала собралось больше 400 человек, из них, не
считая Джека, - всего один еврей.
7 Самая многочисленная группа польских друзей Джека Гольдфарба - учителя и
ученики-старшеклассники нескольких сташовских школ. В каждый свой приезд Джек
выступает перед ними с лекциями, рассказывая о еврейской общине Сташова. Он
советовался со слушателями, как лучше увековечить память здешних евреев.
Школьники в целом реагировали позитивно, предлагали свою бескорыстную помощь.
Они расчищали кладбище, сажали кусты, ухаживали за могилами. Каждый год у
Мемориала на кладбище отмечается очередная годовщина депортации евреев, -
конечно, с участием старшеклассников. Уже несколько раз бритоголовые вандалы
оскверняли Мемориал. Школьники спонтанно, по собственной инициативе, приходили
на кладбище, чинили монумент, удаляли графитти. Джек считает это прививкой от
фашизма. Благодаря друзьям, Сташовское кладбище содержится в полном порядке.
8 Из довоенных евреев Сташова уцелело не более 8%. Одни сумели перебраться на
территорию СССР, другие прятались в лесах, третьих скрывали польские соседи и
друзья. После войны их разбросало по всему свету. Они оказались в Канаде,
Израиле, Южной и Северной Америке, Великобритании, Австралии и т.д.. Несколько
человек живут в России. Джек поддерживает контакты с некоторыми из них. В
Канаде и Израиле возникли Сташовские землячества. Их члены изредка бывают в
Сташове.
9 Джек знал от отца, что его дед, почтенный р. Ицхак-Йосеф бен Иегуда-Лейбуш
хаКохен умер в 1932 г. в возрасте 88 лет. Как раз это взволнованный Джек и
прочел на камне. А еще там было написано: “Он ходил перед Вс-вышним и получал
пропитание от трудов рук своих. Да будет память о нем благословенна”. Дед
вырезал из дерева курительные трубки. Он владел лавочкой на базарной площади,
где торговал своими трубками и в придачу к ним всякой всячиной.
