В июльском номере «Еврейской Газеты» опубликована статья Константина Куца «Непристойное» предложение», речь в которой идет о дискуссии, разгоревшейся вокруг возможной выставки коллекции Фридриха Флика в берлинском музее Hamburger Bahnhof. Чем вызван острый накал дискуссии? Из опубликованной статьи читатель узнает следующее:
- коллекция Фридриха Флика, насчитывающая более 2000 объектов современного искусства, оценивается в 125 млн.евро и, по мнению самых компетентных музейных специалистов и видных коллекционеров, достойна внимания широкой публики; г-н Флик ранее предлагал выставить свою коллекцию в Цюрихе, Мюнхене и Нью-Йорке, но везде получил отказ – отнюдь не по искусствоведческим соображениям;
- причина неудач кроется в источнике доходов г-на Флика – его дед, оставивший ему огромное наследство (на эти деньги и приобретались Фликом-младшим предметы искусства), был крупнейшим промышленником, поставлявшим гитлеровскому режиму всевозможное вооружение и использовавшим на своих предприятиях рабский труд заключенных;
- Флик дистанцировался от деяний своего деда и даже организовал фонд «Против расизма – в защиту толерантности»; Флик и его фирма относится к числу злостных неплательщиков в фонд жертв Холокоста;
- ряд высокопоставленных еврейских функционеров Германии резко отрицательно относятся к идее выставки коллекции – по их мнению демонстрация произведений искусства, приобретенных на неправедно заработанные деньги, аморальна, так как оскверняет память жертв нацизма.
Позвольте мне, как частному лицу, высказаться по этому вопросу. Конечно, финансовый источник г-на Флика далеко не безупречен. Надеюсь, что все разумные люди, тем не менее, согласны с тем, что внук не отвечает за деяния деда. Некоторые слишком ярые ревнители «чистоты» могут возразить, что г-н Флик мог бы отказаться от далеко не стерильного многомиллионного наследства своего деда. Однако, нет никакой уверенности в том, что, окажись эти самые ревнители «чистоты» на месте г-на Флика, они поступили бы столь решительным образом. Г-н Флик поступил так, как на его месте поступило бы большинство смертных – он принял наследство. Г-н Флик мог бы на эти деньги покупать острова или строить замки, а он собирал произведения искусства. Это его право. Через много лет его собрание превратилось в превосходную коллекцию, которую он, как любой другой настоящий коллекционер, хочет представить публике. Это его желание вполне понятно, в нем нет ничего «нечистого», так же, как нет «заведомой недооценки преступлений нацистов» в согласии директора музея Hamburger Bahnhof г-на Блюме выставить эту коллекцию, в чем его обвиняет глава Земельного Союза еврейских общин Нижней Саксонии г-н Фюрст (кстати, именно г-н Фюрст недавно назвал «Еврейскую газету» антисемитской).
Речь идет не о том, что мы должны забыть о трагических событиях 60-летней давности, и тем более не о том, что мы можем простить палачей и их пособников, в том числе и деда г-на Флика.
Речь идет о том, что мы должны с достоинством нести эту трагическую память и не пытаться спекулировать темой Холокоста по любому поводу. Перефразируя Тиля Уленшпигеля, мы можем сказать: «Пепел 6 миллионов сожженных стучит в моём сердце», но это не значит, что в стремлении г-на Флика показать свою коллекцию публике мы должны видеть лишь «непристойное» предложение.
Более того, открытие выставки может, наконец, придать высокий нравственный смысл многолетнему собирательству г-на Флика. Суть моего предложения по разрешению конфликтной ситуации состоит в следующем - доходы от продажи билетов на выставку, которую Фонд «Прусское культурное наследие» готов демонстрировать в течение 7 лет, могли бы послужить финансовым источником для выплат жертвам Холокоста и их потомкам.
В таком случае деньги Фликов хоть в малой степени были бы отмыты от пропитавших их пота и крови невинных жертв фашизма, а имидж одиозной семьи был бы облагорожен этим поступком.
Немного о себе: еврейка во всех известных мне поколениях; наша семья потеряла в минском гетто 32 человека, имена многих из них занесены в скорбные списки Музея Яд-Вашем в Иерусалиме. Полагаю, что у меня есть не меньше личных оснований помнить о преступлениях нацистов, чем у г-на Фюрста.
PS. Даже если моё письмо будет опубликовано, очень мало надежды на то, что его прочтут устроители выставки. Как наладить «обратную связь» между редакцией и немецкой общественностью? Это очень важно не только в данном частном случае, но и во множестве других, когда редакция или читатели выдвигают определенные вопросы или предложения. Важно также дать понять, что мнения еврейских функционеров и еврейской общественности по ряду принципиальных вопросов не всегда совпадают.
