Melamed1

По этой незамысловатой примете в дореволюционную пору любой – от околоточного до губернатора – мгновенно «вычислял» бухарского еврея. Лучшего красильщика тканей было в Туркестане не сыскать. Синие, пропитанные индиго руки cтали главной национальной принадлежностью.

Нет, конечно, были у «туземных» евреев, как их именовал тогдашний чиновничий лексикон, и другие занятия. На огромном протяжении от Мерва до Синьцзяня – повсюду, на восточных базарах и в кварталах, где дувалы – низкие глиняные заборы - на противоположных сторонах улочек почти соприкасались друг с другом, самым обычным явлением были бухарские евреи: сапожники, парикмахеры, торговцы-разносчики. Вот их-то отличить от таджиков, узбеков, киргизов было попросту невозможно. Тот же подпоясанный веревкой замызганный халат, та же готовность работать целый день за лепешку и, если повезет, миску супа, именуемого в этом уголке Азии «шурпа»..

Впрочем, появление фабричных тканей вскоре привело к разорению кустарных красильных мастерских. Руки, которые освободились от синевы, стали искать другие занятия...

Мы еще вернемся к новейшим временам. А пока вперим взгляд в седую старину. Есть немало убедительных свидетельств того, что иудеи облюбовали бывшие владения зороастрийцев для того, чтобы сохранить свою веру.

Во время раскопок в Туркмении в городищах Мерв и Байрам-Али (1954 -1956 гг.) были найдены датированные периодом от II века до нашей эры до I-VII вв. нашей эры остатки древних синагог, сосуды с останками, черепки с еврейскими надписями и именами «Йаков», «Йосеф бар Йаков», «Ашер бен...» и другими.

Надписи на оссуариях, найденных в Мерве

Что же понадобилось евреям в краях, отдаленных от Святой Земли на тысячи километров?! Для этого следует вспомнить о том, что первой в диаспоре сложилась восточная (по отношению к Иудее) еврейская община Вавилонии. Много веков вавилонская община была сначала одним из важнейших, если не главным духовным центром еврейского народа. Эта диаспора породила большинство еврейских субэтнических групп Азии. Чтобы этот факт был не забыт, в большинстве синагог у бухарских евреев арон-кодеш или, как он называется в восточных общинах, гейхал, ориентирован на запад - в соответствии с первоначальным направлением миграции, в отличие от ашкеназских синагог, в которых он расположен у восточной стены. Хорошо сохранилась и память о том, куда пришла эта этногруппа. В ее названии. Оно - от Бухарского эмирата - феодального мусульманского государства, существовавшего на территории современного Узбекистана и называвшегося так по его столице - городу Бухаре. Именно здесь была наиболее высокая концентрация выходцев из Персии. Ориентировочная численность бухарских евреев в Средней Азии составляла в середине XIX в. около 10 тыс., на рубеже веков - 16 тыс., в 1910-е гг. - 20 тыс. человек.

Жизнь бухарско-еврейских общин отслежена в работах таких историков Востока, как Табари, Бируни, Наршахи, Арузи Самарканди. Тем не менее, процесс выделения бухарских евреев из общей массы евреев Восточного Ирана как отдельной субэтнической группы начинается достаточно поздно - в XVI в. и завершается в конце XVIII в. в результате разрыва контактов между евреями Хоросана и Средней Азии. Таким образом, бухарские евреи - один из самых молодых субэтносов на карте еврейских общин. Процесс этногенеза, заключающийся в отделении бухарских евреев от персидских и афганских евреев, еще не вполне завершен, что отчетливо видно при сопоставлении, например, предметов ритуального искусства из среднеазиатских, персидских и афганских синагог.

Примерно на рубеже XVIII—XIX веков, после длившегося несколько столетий упадка, когда началось их экономическое и духовное возрождение, их и стали называть бухарскими евреями. Само название этноса – бухарские евреи - ряд исследователей связывает с Тамерланом, или Амиром Темуром (1370-1405). После взятия им Бухары Тамерлан переселил оттуда несколько сот еврейских семей в Самарканд, назвав эту новую еврейскую общину «бухарской». И будто бы с тех пор название закрепилось за среднеазиатскими евреями. По мнению профессора, доктора экономических наук Ильи Якубова, бухарские евреи как этнос, появились при Амире Тимуре, а сформировались во времена Бухарского ханства, название столицы которого – «Бухара» - и послужило этнонимом «бухарские евреи». В этом смысле термин «бухарские евреи» означает принадлежность к Бухарскому эмирату, как государственному образованию.

О происхождении бухарских евреев сложено немало легенд. Одна из них, весьма спорная, впрочем, гласит, что они - потомки потерянных колена Израиля. Другая, смахивающая скорее на байку, рассказывает, как евреи появились на территории Бухары. Странствовал, дескать, один персидский купец по Средней Азии. Привели его как-то пути-дороги в Бухару, где еще не проживали евреи. Эмир в то время болел, и ни один его врач не мог удалить от него хворобу. Болезнь была хроническая. С каждым днем становилось правителю все хуже и хуже. Узнав об этом еврей решил вылечить эмира. И это ему удалось. Захотел правитель, чтобы еврей остался в эмирате. На что тот заметил, не прочь, дескать, однако по тем законам, по которым живет он, необходимо, чтобы в Бухаре проживало еще хотя бы десять еврейских семей. Эмир согласился на переселение в Бухарский эмират десяти еврейских семей, а те построили себе дома и синагогу и стали с той поры именоваться бухарскими евреями.

Выходит, руки бухарско-еврейские бывали порой и золотыми, если простой купец смог приготовить микстуры, до которых никто из тогдашних лекарей не додумался...

Ну а если говорить серьезно, то с исторической точки зрения бухарские евреи происходят от персидских евреев, предки которых в свою очередь пришли в Персию из Междуречья. Язык бухарских евреев родственен фарси и представляет собой диалект таджикского языка. Эмиграция евреев из Персии на Восточный Кавказ и в Среднюю Азию продолжалась вплоть до XIX вв. Многовековое их соседство с разными народностями Ирана, Афганистана, экс-советской Центральной Азии причудливо отразилось в богатом фольклоре этих народов, где встречаются реалии как еврейской истории, так и местных национальностей.

Это продиктовано, конечно же, условиями среды обитания. Для многих городов Средней Азии характерно существование в виде формы самоуправления, именуемой махалля (квартал). В Бухаре, Самарканде, Шахрисабзсе и других городах Востока бухарским евреям также был предложен подобный уклад жизни. И те с готовностью приняли его: община и традиции семьи всегда многое определяли и определяют в жизни бухарских евреев. К примеру, в Бухаре евреи в XIV-XVI вв. жили в двух кварталах города известных как Новая Махалля и Старая Махалля. Позднее появилась еще одна - махалля Амиробод, названная так в честь правителя, который в XVIII в. повелел произвести в квартале благоустроительные работы. Имелись здесь синагоги – по одной на каждый квартал, где стояло от 80 до 250 домов.

Жизнь в еврейской махалле - компактном мононациональном квартале - гарантировала каждой семье помощь соседей. Отношения между жителями квартала на Востоке укрепляются нескончаемыми застольями по самому разному поводу - поминки, помолвка, свадьба, обрезание. Во главе жителей общины на Востоке стоял человек, в годы советской власти именовавшийся как председатель махаллинского комитета; в еврейской махалле таковым считался староста, калантар - выборный светский глава. Когда-то в обязанности калантара входили судебные и фискальные функции, а также представительство от имени общины перед эмирскими властями. В настоящее время калантар в первую очередь глава религиозной общины, он отвечает за синагогу, за благоустройство еврейского квартала. Раньше во главе религиозной общины стоял хахам (должность функционально эквивалентная раввину в ашкеназских общинах). Последние местные хахамы умерли в начале 1980-х гг., поэтому теперь городской общиной руководит шохет или калантар. Кроме того, махалля всегда имела один или несколько молельных домов. Тоже удобно – синагога всегда под рукой. В большинстве бухарско-еврейских общин, даже в небольших, миньян и поныне собирается в синагоге каждое утро.

Махалля имела, разумеется, и оборотную сторону. Про это вслух говорили мало. Но каждый понимал: это - своеобразная зона отчуждения, нечто вроде модели будущего гетто. В самом деле, разве не напоминают нам кое-что до боли знакомое подобные факты: обязанность бухарских евреев жить только в пределах отведенных им кварталов и носить специальную заплатку на одежде (!). А ведь это было в годы правления бухарских эмиров. Кроме регулярных налогов эмир то и дело облагал еврейскую общину штрафами, если еврей, не приведи Аллах, в присутствии узбека ехал верхом на лошади или забыл поставить свою продукцию местному баю (разумеется, бесплатно!)

Был еще один род кварталов. В них влачили горькое существование отверженные. Это были так называемые евреи-мусульмане - те, кого угроза смертной казни или беспросветная нужда заставили принять мусульманство. За ними закрепилось прозвище «чала» (буквально: ни то, ни се; неполноценный). Полуевреев-полумусульман сторонились и мусульмане, и евреи. «Чала», на людях изображая из себя мусульманам, заперев двери и занавесив окна, вымаливали у иудейского Г-спода прощение за многобожие. Эта коллективно хранящаяся тайна временами становилась известной, и тогда отверженные получали очередную порцию общественного презрения. «Чала» создавали новые семьи только среди своих: ни истинный мусульманин, ни тем более еврей не желали иметь с ними родства. Отсюда – высокий процент внутрисемейных браков и, как следствие, - болезни и вырождение. (Забегая вперед, отметим, что ослабление роли религии в советское время привело, например, к появлению еврейско-узбекских, еврейско-таджикских, еврейско-русских и других браков). Конечно, изолированный образ жизни, с одной стороны, слабо способствовал сближению среднеазиатских евреев с местным населением, с другой, - подтверждал последнему: традиционный на Востоке уклад общины бухарскими евреями полностью принят.

Они сделали даже больше, чем от них ожидали. Во-первых, наполнили родной язык элементами восточной лексики, пока не создали новый - диалект самаркандско-бухарской группы таджикского языка, как занаученно поименовали его лингвистические спецы. Во-вторых, переняли одежду, рацион питания, интерьер жилищ, обычаи и обряды, музыкальную и фольклорную культуру таджикско-узбекского населения. К примеру, одно из любимых блюд у бухарских евреев - это плов. Правда, с отличительной особенностью: он не только с мясом, как у узбеков или таджиков, но и с яйцами, каковых в традиционной центральноазиатской кухне никогда в плове не бывало. Еще один пример. Как и узбеки, бухарские евреи выпекают в тандыре самсу – необыкновенное вкусное блюдо, которое однако к еврейской кухне не прилажено, как говорят, никаких боком.

Развлечения, бытовавшие некогда (и сохранившиеся поныне), тоже носят печать родства бухарских евреев с местным населением. Взять, к примеру, весьма популярные перепелиные бои. Иногда их называют бухарскими, хотя известны были на всем азиатском пространстве. Они проходили, как правило, в чайхане. Держит одна рука пиалу с зеленым чаем, а другая подталкивает только что выпорхнувшего из шелкового мешочка боевого перепела к противнику: давай, дескать, лупи его клювом в глаз да шею!.. Тот и старается – бросается с клекотом, с обезумевшими глазами, устрашая мощными взмахами крыльев. Пух, перья, крики людей наполняют воздух. Оживают глаза аксакалов. Они подзуживают окровавленных драчунов, пока один из них не превращается в бездыханную тушку, которую по привычке продолжает терзать перепел-победитель...

Да, надо было делить с местными жителями эту радость, вплетать свой глас в ликование обезумевшей от крови толпы. Это могло бухарскому еврею нравится или не нравиться, неважно. Надо было выживать в новых условиях обитания! Выживать – не выделяясь. Чтобы не раздражать. И считаться своим.

Чиновники местной администрации отмечали в рапортах, адресованных санкт-петербургскому начальству: «Хотя евреи... не смешиваются с туземным мусульманским населением вследствие религиозных особенностей, но в образе жизни, одежде и характере постройки домов мало разнятся от местного сартовского населения».

Образование бухарско-еврейской диаспоры на территории Российской Империи было третьим рассеяньем вавилонской диаспоры.

По существу, к моменту вхождения Средней Азии в состав Российской Империи, евреи этих регионов, как и исконные обитатели, пребывали в средневековье. Неудивительно, что они приветствовали переход их стран под российскую юрисдикцию: Россия, несмотря на свое антиеврейское законодательство, обеспечивала видимость более высокой по сравнению с азиатскими феодальными государствами правовой защиты «туземных» евреев.

Вхождение Средней Азии в общероссийский рынок дало толчок к появлению слоя буржуазии в среде бухарских евреев. К тому времени они стали считаться местными евреями. Фергана оказалась для бухарских евреев хотя и кратковременным, но все же коммерческим раем. Здесь, благодаря открытым в конце XIX – начале XX вв. месторождениям нефти, капитализм развивался быстрее, чем на остальной территории Русского Туркестана. Открывались широкие возможности для предприимчивого человека. Царское же правительство сняло запрет на торговлю евреям торговать, и на первых порах всячески поощряло их. Роль среднеазиатских евреев в экономической жизни Ферганской области, стала значительной. В этом регионе Туркестана по состоянию на декабрь 1898 года 693 торговых и промышленных заведения находились в руках евреев. Оптовые торговцы из их числа, имевшие дело с московскими фабрикантами, пользовались долгосрочным кредитом, что свидетельствовало о доверии к ним как торговым деятелям. Московские мануфактурщики отзывались так: «Бухарские евреи представляют главный элемент покупной силы».

Примечательно, что именно в это время, когда узаконилась вроде бы новая система отношений, на бухарских евреев обрушилась череда гонений. С 1900 года для них ввели право жить лишь в трех пограничных городах края: Катта-Кургане (на границе с Бухарским эмиратом), Петро-Александровске (на границе с Хивинским ханством) и Оше (на границе с Восточным Туркестаном). Со временем, вследствие ходатайства еврейских общин, было получено право жить еще в трех городах Русского Туркестана: в Самарканде, Коканде и Старом Маргилане. В дальнейшем, следуя общей для всей империи тенденции ограничивать права евреев, туркестанская администрация стала причислять к иностранному подданству всех туркестанских евреев, независимо от времени поселения их здесь, с тем чтобы затем выселить и беспрепятственно завладеть их недвижимостью.

Отныне бухарский еврей вынужден был доказывать, что он действительно местный еврей. И прикладывать к словам особое удостоверение, признававшее за ним право так называться. Этот документ, в просторечии «Билет», разрешал ему проживание в Туркестанском крае в течение ограниченного срока. Местной администрации ничего не стоило не продлевать действие «Билета». Так она получила надежный инструмент конфиксации еврейского имущества «на законных основаниях».

Советская власть действовала по отношению к бухарским евреям точно также, как и ее царская предшественница. Открывала и вскоре закрывала еврейские газеты, клубы, театры, школы. Переводила печать с еврейского алфавита на латинский – ввиду широкомасштабной пропаганды вот-вот наступающей мировой революции. Но время шло. Мировая революция всякий раз откладывалась на неопределенные сроки. Мешали враги, среди которых обязательно оказывались бухарские евреи. Речь шла, в первую очередь, об интеллигенции. Репрессии, ссылки... Многие проходили по таким же доносам, которые обрушились на и Исаака Симховича Лурье.

Это был особый человек в истории бухарских евреев Центральной Азии. Создатель первого и единственного на территории Туркестана научного учреждения, которое сделало попытку исследования жизни бухарских евреев, - Туземно-еврейского музея в Самарканде. Исаак Симхович Лурье (1875 -1930) был представителем Петербургской школы иудаики. Началось с того, что в мае 1921 года Лурье отправился в Туркестан и Бухару по заданию Петроградского Географического института. Обнаружив в Средней Азии богатейший материал, касающийся дотоле не исследованной группы бухарских евреев, Лурье решает продолжить ее изучение.
Он привозит из Петрограда книги, методические материалы, даже валики для фонографа – записывать образцы фольклора. К середине 20-х годов, преодолев многочисленные трудности, Лурье удается открыть музейную выставку. Туземно-еврейский музей (ТЕМ) располагался в здании в центре самаркандского еврейского квартала (махалля «Восток»). Среди собранных Лурье экспонатов были коллекции национальных костюмов (парохеты, капореты, одежда), ритуальных предметов, сборники с записями народного фольклора, уникальный фотоархив - более трехсот стеклянных фотопластинок с негативами, на которых запечатлены сцены быта самаркандских евреев конца 1920-х - начала 1930-х годов.

Одна из фотографий «Хедер в Самарканде» (1911 г.), которая сегодня хранится в Library of Congress, была в коллекции Туземно-еврейского музея.

Успешная работа Лурье была замечена всеми. В том числе и завистниками, которые расправились с ученым стандартным способом – доносами, в которых он обвинялся в национализме. Дескать, собрав обширный материал о религии бухарских евреев, он и не думает заниматься освещением нового быта и социалистического строительства среди среднеазиатских евреев. Ему намекнули: а случайно ли вы, товарищ Лурье, так боролись за Тору? Действительно, Лурье, считал, что огромное научное значение имеют найденные им в генизе синагоги Якубой в Бухаре в 1926 году свитки Торы. Он определил их примерный возраст, утверждая: документу около тысячи лет! Свитки были конфискованы ГПУ. Лурье добился от Совета Народных Комиссаров Туркестана распоряжения о передаче свитков в еврейский музей. Эта история получила довольно широкий резонанс, о находке писала ленинградская «Красная Газета» (от 3.9.1926) и даже Christian Science Monitor (24.11.1926). Несмотря на это, дальнейшая судьба свитков неизвестна.

В конце 20-х Лурье увольняют, ложно обвиняют в хищении ряда экспонатов, выселяют из квартиры, которая находилась при музее... О дальнейшей судьбе Лурье ничего не известно. Вероятно, он был репрессирован и погиб. Как и созданный им музей, который в 37-м стал частью Самаркандского музея истории - экспонаты его много лет были погребены в запасниках, пока ими буквально считаные годы назад, в середине 90-х годов, не заинтересовались историки из Иерусалимского университета и Петербургского еврейского университета. Так что это богатство – вернее, то, что осталось от него – только предстоит изучить и оценить.

Понятно, что печальная судьба Туземно-еврейского музея была антисемитской акцией Советов. К антисемитизму бухарским евреям было не привыкать. Подобные выступления случались в Азии во все времена и при всех правителях. Одно из них, например, произошло в Исфахане при царе Перозе (459-484 гг. н. э.) Причиной бунта стало распространившееся ложное обвинение в убийстве евреями двух священников, проповедовавших учение пророка Заратуштры.

Так что руки евреев бывали и красными. От крови невинных людей, как водится...

В конце XIX века грандиозное переселение состоялось из Бухары и Самарканда в города Ферганской долины. Причина та же - враждебное отношения властей к иноверцам, в данном случае представителям иудейской веры. Это привело к тому, что если в 1899 году в Самаркандской области зарегистрирован 1891 представитель этой этнической общности, то в Ферганской области - уже 3113 среднеазиатских евреев. Но, как мы уже знаем, радость была недолгой.

Эпоха сталинского террора восстановила антисемитскую цепочку. Около 4 тыс. представителей общины бежали через Иран и Афганистан в Израиль и страны Западной Европы. Вторая волна эмиграции – около 17 тыс. бухарских евреев – последовала в 70-80-х годах.

В начале 1990-х годов начали открывать синагоги, культурные центры, воскресные школы, летние лагеря, благотворительные организации, ульпаны, печатать еврейские газеты на русском языке. Эти попытки реанимации самобытной и интереснейшей культуры проходили и проходят на фоне усиливающегося отъезда евреев в другие страны, в основном, в Израиль, США, Россию, Германию. Ученые отмечают в последние десятилетия значительные темпы эмиграции бухарских евреев. Похоже, что двухтысячелетняя история пребывания евреев в Средней Азии подходит к концу, говорят они. И все же, несмотря на достаточно массовую алию в 1970-х гг., численность бухарских евреев в Средней Азии на протяжении 1960-80-х гг., составляя около 30 тыс. человек, оставалась постоянной из-за высокого естественного прироста.

В решении проблемы национального возрождения есть еще одна примечательная деталь: большинство книг бухарско-еврейских авторов на русском и родном языках печатаются, в основном, в Израиле и США. Хотя с конца 80-х гг. была восстановлена деятельность секции бухарско-еврейских литераторов при Союзе писателей Узбекистана, за последние несколько лет в суверенном и демократическом Узбекистане издано ни одной книги на их родном языке.

Неудивительно, что в последние годы проблемами уникальной этногруппы все чаще занимаются ученые Запада. Бухарских евреев в Средней Азии осталось, по сведениям Альберта Кагановича, научного сотрудника Еврейского университета в Иерусалиме (Израиль), в 1989 году 41 тысяча. Места их преимущественного проживания - Ташкент, Самарканд, Бухара и Фергана. Правда, израильский же демограф проф. Сержио Делла Пергола (Sergio Della Pergola) приводит иные цифры. Как считает этот ученый, нынешняя численность бухарско-еврейской общины в регионе - 3-4 тысяч человек. Оставим цифры для обсуждения специалистами. Скажем лишь, что, как бы там ни было, налицо безусловно безвозвратная потеря бухарских евреев для региона, бывшего в течение многих веков их родным домом. Они серьезно повлияли на развитие современной центральноазиатской культуры и науки. Бывший узбекистанский, а ныне израильский ученый Владимир Месамед отмечает, что становление кинематографии Таджикистана невозможно представить без имени режиссера Бориса Кимягарова, как и музыку Узбекистана - без имен композиторов Манаса Левиева и Сулеймана Юдакова, а эстраду - без Эсона Кандова и Мухаббат Шамаевой. Еще с эмирских времен бухарские евреи прославились как музыканты, певцы - прекрасные исполнители традиционной среднеазиатской музыки и изготовители музыкальных инструментов. Основоположниками целых направлений в науке республик Центральной Азии стали литературовед Натан Маллаев, правовед Азарья Михайлов, криминалист Борис Пинхасов, лингвист Якуб Калонтаров, десятки других.

Журналист Игорь Цесарский несколько лет назад побывал в бухарско-еврейском религиозном обществе Ташкента. Он сообщает, что, по словам заместителя председателя общества Иосифа Рыбакова, синагогу ежедневно посещает 30-40 человек. Молодежь изучает язык бухарских евреев, иврит. Здесь же проводятся праздники и религиозные обряды, принимаются гости из разных стран. Планов на будущее множество... В том числе - расширение ныне действующей синагоги. «Расширяются обычно, если есть в этом нужда, - рассуждает журналист. - К чему делать пристройку, если основное помещение пустует? К чему отстраивать божьи Храмы, которые некому будет посещать?»

Какого же цвета нынче руки бухарского еврея?

Про цвет точно не скажу. Но руки эти точно – по-прежнему умелые. Мастеровых нынче, конечно, сыскать непросто. Однако если уж найдется, то выстроится к тому же золотошвею очередь на много лет вперед. Ибо такой узор на халате изобразить, как он, не сможет более никто на свете. В доме бухарско-еврейской семьи Тахаловых в голландском городке Фенло я видел не так давно эти чудо-произведения: бархатные синий и бордовый халаты с золотой вязью. Подобные изделия становятся достоянием и частных собраний и коллективных – таких, как, к примеру, в недавно созданном в Ташкенте общественном музее истории и культуры евреев Узбекистана. Здесь посетителям разрешено не просто потрогать, но и накинуть на плечи золотошвейный халат из Бухары. Наденешь такой – мигом почувствуешь себя иначе. Или полноценным бухарским евреем, или, на худой конец, бухарским эмиром!