Birshtein1

"Заметки по еврейской истории", № 46 от 17 сентября 2004 г.                               http://berkovich-zametki.com/Nomer46


Александр Бирштейн

 

Рассказы

 

ЧЕРНЫЙ ПОРОШОК

 

        Моя мама, Ревекка Соломоновна Лауэр, была химиком, кандидатом наук. Работала она в научно-исследовательском институте, который назывался сперва п/я № 32, потом "Укргиредмет", потом ИОНХ, потом- Впрочем, это не важно. А важно то, что мама была химиком и втайне мечтала, что я пойду по ее стопам. Папа, Иосиф Абрамович Бирштейн, был строителем и о том, чтобы я тоже стал строителем, не помышлял.

        В году шестьдесят третьем мамины мечты стали вроде бы осуществляться. Дело в том, что я не на шутку увлекся химией. Произошло это под огромным влиянием соседа со второго этажа Лени Рабиновича, который был на год старше. Ленька вообще был очень талантливым человеком. И очень увлекающимся. Увлекшись чем-то - будь то настольный теннис, чечетка, рисование или химия, - он отдавался этому полностью и достигал потрясающих результатов. На лестничной площадке своего этажа он развернул целую химическую лабораторию, где постоянно ставил какие-то опыты. Спускаясь и поднимаясь к себе домой, я не мог не задержаться возле него. А потом и вовсе застрял. Он научил меня добывать кислород из марганцовки и водород из цинка и соляной кислоты. Обрадованная моим новым увлечением мама исправно поставляла нам пробирки, трубочки и реактивы. Леня постоянно узнавал что-то новое и тут же пытался воспроизвести это в своей "лаборатории". Я, естественно, был рядом. Самое интересное то, что у него все получалось. Со временем стало получаться и у меня.

        Одно только не давало моему "научному руководителю" покоя: он никак не мог изготовить какой-то "черный порошок". Что это такое, я не знал, а Ленька не говорил. Он только закатывал глаза и вздыхал:

        - Черный порошок- О, это предел всему!

        Дело в том, что изготовление черного порошка требовало довольно редкого реактива, который назывался "кристаллический йод". Достать его было негде. Я обратился к маме. Мама повздыхала, но через некоторое время принесла в небольшой темной бутылочке несколько кристаллов размером с половинку ядрышка ореха. Пределов моему и Ленькиному счастью не было. В один не очень прекрасный день, придя из школы, мы приступили к работе. Вернее, работал Ленька, а я зачарованно смотрел на то, как он обрабатывает кристаллы азотной кислотой, сливает все в реторту, нагревает на спиртовке. Результатом оказалась почти черная жидкость, плескавшаяся на донышке колбы.

        - Вот высохнет, тогда увидишь, - сказал Леня, сливая жидкость на несколько промокашек.

        Для ускорения процесса высыхания мы поместили промокашки, пропитанные йодистым азотом, на невысокую крышу котельной бани, находившейся в нашем дворе. Сами пристроились неподалеку, ожидая. Время шло. Изредка мы проверяли промокашки, но они все еще были влажными. Короче, процесс высыхания мы пропустили. Зато не пропустил воробей, бесцеремонно севший на одну из бумажек. Едва он коснулся лапками черного слоя, покрывавшего промокашку, раздался взрыв. Контуженный воробей свалился в сторону. Но к нему устремилась кошка! Взрыв под ее лапами был еще громче. Кошка заметалась, сбрасывая листочки с крыши и попутно подрываясь еще и еще. Привлеченные бурными событиями, во двор вышли соседи и - тоже наступили на промокашки. Можете представить себе реакцию людей, у которых земля горит под ногами? Короче, скандал получился тот еще. Со всеми вытекающими последствиями. Но Леньку огорчило не это.

    - Я так мечтал полить йодистым азотом проходы между партами во время контрольной! - жаловался он мне.

        Но производство такого дефицитного и интересного препарата было - увы! - пресечено полностью. И мы занялись более скромными опытами. Однако интересными. Дело в том, что Ленька откуда-то добыл рецепт изготовления  дымного пороха.

 РЭКЕТ 

 

        Принято считать, что рэкет в Одессе появился в конце восьмидесятых - тогда же, когда начали образовываться и первые кооперативы. Поверьте, это глубокое заблуждение. Ответственно заявляю: рэкет в Одессе родился в конце пятидесятых годов на улице Жуковского в доме номер семь, когда-то принадлежавшем некоему Александрову!

        Спросите: "А что же такого особенного было в этом доме?". Отвечу коротко: "Баня!".

        Да-да, обыкновенная и в то же время необыкновенная баня № 1, тоже бывшая Александрова. Мужская и женская, с ванными номерами и парикмахерской. Ну, о парикмахерской я, возможно, еще расскажу, а нынче речь пойдет о бане, причем женской. Почему? Да потому, что окна этой самой бани выходили к нам во двор. Догадались? Нет? Тогда продолжу. Еще раз: окна женской бани выходили в наш двор. И, как поется в песне, "на свет этих окон" стекались мужики. Едва стемнеет, во двор, крадучись, пробирались "любители" и приникали к окнам. До поры до времени мы,  дворовые мальчишки в возрасте 8-10 лет, оставляли эти "вторжения" без внимания: ну, интересно людям, так пускай- своих дел много... Надо сказать, что в окна мы практически не пялились. Почему? Не припоминается. Может, природная стыдливость, может, какое никакое, а воспитание. Не помню. Но повторюсь: до  поры до времени любители клубнички проникали во двор беспрепятственно. Нельзя сказать, что взрослая дворовая общественность оставляла все это без внимания. Периодически возникали скандалы с обливанием водой "нарушителей" и вызовом участкового. Но не будет же участковый безотлучно стоять на посту у окон бани! Возможно, он был бы и не против, но дела, дела...

        Не знаю, в чью голову пришла идиотская мысль поручить "охрану общественного порядка" нам, пацанам. К идее отгонять пришельцев от окон мы отнеслись поначалу скептически: еще по шее надают... Но нас успокоили, сказав, что взрослые всегда придут на помощь и т.д. А потом последовал убийственный аргумент: "А ты представь, что твоя мама моется в бане, а на нее смотрят чужие мерзкие люди!" Мы представили - и сразу же прониклись. Короче, вечером, когда зрительский контингент начал подтягиваться к окнам бани, мы приступили к боевым действиям. Запуски дымучек под ноги "зрителям" эффекта не возымели. Задыхаясь и кашляя, мужики продолжали смотреть в окна. Тогда был выбран вариант индивидуального воздействия. Облюбовав жертву, мы начинали кидать в нее камни, обстреливать из трубочек кукурузой - в общем, создавать обстановку, несовместимую с подглядыванием. Эффект это возымело неожиданный. Первая же жертва, устав от наших комариных укусов, порылась в кармане, вытащила рубль и промолвила: "Нате, только отстаньте!" Рубль - это огромные деньги! Немыслимые! Недостижимые! А тут они, деньжищи такие, сами плывут в руки. Мы отстали от мужика и удалились на совещание. Оно было недолгим. В настоящее время у окон наблюдается четырнадцать человек. С каждого  по рублю - четырнадцать рублей. И так каждый день! А ведь иногда до двадцати человек приходит. Грандиозность возникших финансовых перспектив поразила и подвигла к дальнейшим действиям. Платили практически все! А те, что оказывались некредитоспособными, изгонялись с позором и шумом, причем содействие в этой процедуре оказывали и заплатившие.

        Сперва мы добросовестно проедали свалившееся богатство. Потом, когда доход превысил потребности в сладком и газировке с сиропом, стали обзаводиться и карманными наличными. Дележка денег внесла определенные трения в коллектив. Мы и ведать не ведали про "коэффициент трудового участия", но принцип этот пытались внедрить еще тогда. Разве что у каждого было свое мнение по поводу собственного КТУ. Это привело к ссорам и даже дракам. Бригада распадалась на глазах. Вновь объединила ее общая цель. Мы стали собирать деньги на настоящий футбольный мяч. Но мечте этой осуществиться не довелось. Взрослые ребята уже давно присматривались к нашему финансовому благополучию. А присмотревшись, на деле осуществили лозунг какого-то покойного революционера "Грабь награбленное". Мы остались ни с чем. А вскоре окна бани и вовсе отгородили стенкой. Источник дохода иссяк.       

 

РАЗВАЛКА

        Любимым местом игр дворовой детворы были развалки. Что это такое? Да, придется объяснить, ибо понятие это, слава Богу, практически исчезло из обихода. Итак: развалка - это разрушенный бомбой или снарядом дом. Короче, остатки стен и груды камней, под которыми всегда можно найти что-то необыкновенное. Ближайших развалок в окрестностях нашего дома было две. Одна - на месте нынешнего дома по Жуковского, 12, другая - прямо напротив нашего седьмого номера, сейчас там дом № 8 по улице Жуковского. Помимо географической близости, развалка в восьмом номере была много привлекательней еще и в археологическом плане. Ходили легенды, что во время войны там были немецкий штаб и бомбоубежище. Не знаю, правда ли это, но находки, сделанные там, сильно затмевали находки, сделанные в № 12. Например, каски, кинжалы, даже ордена в изобилии водились на нашей развалке. Орденов мы нашли целый ящик! Вот было удовольствие класть их на рельсы трамвая № 23, ходившего рядом, на  Канатной.

        Родители почему-то были против наших археологических изысканий, но кто удержит семилетнего пацана во дворе, если Талька Баранов из подъезда только вчера нашел почти целый пистолет "вальтер"? В общем, развалка так и кишела ребятней и довольно взрослыми ребятами, а направление изысканий все смещалось и смещалось вглубь, под дом. Не помню уже, кто первый прорыл лаз в подвалы. Помню только, что после этого население двора неслыханно обогатилось. Из подвалов начало поступать оружие! Еще несколько дней назад за Талькин сломанный "вальтер" отдавали десять рублей деньгами и школьные завтраки за целый месяц. А  теперь даже самая захудалая девчонка была вооружена почище Маты Хари. Вечная игра "в войну" натурализовалась до предела. Даже без патронов вооружение противоборствующих сторон было впечатляющим. А ведь кое у кого имелись и патроны...

        Не знаю, чем бы это закончилось в итоге, но последней находкой стал ящик с запалами от гранат.

        Всё детское население двора собралось под мостом наблюдать, как старшие ребята станут разбивать запал молотком.

        Запал - это, конечно, не граната. И то хорошо. Ибо целым после взрыва не ушел почти никто. Лично мне осколок пробил пальтишко, хоть и был я на приличном расстоянии от места "действия". Бабушка, искавшая меня довольно долго, наконец, обнаружила внука в первых рядах наблюдавших за процессом и потащила меня домой. Я ревел и вырывался. Приостановившие процесс на время появления бабушки, ребята продолжили начатое дело. И "успешно" завершили его взрывом. Худшего не произошло, но имелось с десяток раненых.

        Произошедшее повлекло за собой невиданные репрессии. Серия обысков в подвалах и на чердаках явила такие находки, что озадачились даже видавшие виды фронтовики. Наши арсеналы утопили в дворовом туалете, а на посещение развалки был наложен окончательный запрет. Вскоре ее окружили колючей проволокой, привезли пленных немцев и румын. А из развалки вырос  красивый дом.

 

СЕМЕЧКИ

 

        Сейчас все жуют жевательную резинку, а тогда, когда я был еще мальчишкой, лузгали семечки. Стоили они (еще теми, дореформенными деньгами) рубль - большой стаканчик и полтинник - маленький. Кроме черных маленьких семечек были еще большие "белые" (не кабаковые, нет, а именно белые с черной прожилкой) под названием "Конский зуб". Днем они продавались на каждом углу, а вечером нужно было ходить за ними на улицу Кангуна. От нашего двора - через мост и сразу за угол. Что мы и делали довольно регулярно, когда были деньги. Жила бабушка, продававшая семечки, в подвале. Однажды, направляясь к ней, я задумался и "проскочил" заветный подвал метров на десять. Опомнился, оглянулся- Случайно взгляд упал на окна первого этажа. За ярко освещенными окнами я увидел комнату- Нет, КОМНАТУ! Теперь бы я сказал: "Комнату моей мечты!", но тогда я о таком не мечтал, а просто остановился завороженный.

        У нас в доме имелось много книг, даже очень много. Наверное, несколько тысяч. Но такого обилия я не видел никогда. Старинные коричневые стеллажи от пола до потолка были забиты аккуратно расставленными книгами. Местами стеллажи оставляли свободное место на стене. Да какое свободное? Там были картины! В изумлении застыл я у окон, потеряв возможность двигаться и даже, кажется, дышать. И смотрел, смотрел, смотрел- Постепенно оцепенение прошло, и я стал осматривать и саму комнату. Там стояла темная старинная мебель, показавшаяся мне сказочной. Вспомнился наш двухкомнатный "вагончик", фанерный стол, не очень устойчивые стулья- Единственная роскошь квартиры - родительская никелированная кровать с шарами - показалась мне убогой, даже стыдной.

        Я тогда был мал, и мысли о другой, настоящей жизни вряд ли приходили мне в голову. Просто с тех пор почти каждый вечер я простаивал у окон, за которыми был другой, сказочный и необыкновенно интересный мир - как тогда казалось, недостижимый.

        Повзрослев, от души возненавидев строй, в котором живу, и мечтая хоть как-то отгородиться от него, я представлял себе ту комнату из детства, где все было настоящим, где не было ничего советского. Мне казалось, что стоит войти в такую комнату, зажечь свет, закрыть наглухо дверь - и "совок" отступит куда-то далеко-

        У меня нет такой комнаты. Впрочем, и "совка" уже нет. Это как-то примиряет с несбывшейся мечтой.

        А в той комнате моего детства я потом, став взрослым, побывал, и не раз. Но все стеснялся рассказать хозяину, Александру Владимировичу Блещунову, что так часто и, наверное, назойливо заглядывал к нему в окна.       

 

ЧЕРДАК

 

        Когда думаю о детстве, когда возвращаюсь туда мысленно, чтобы  потеплеть хоть ненадолго душой - вспоминаю родителей, бабушку, друзей- и непременно - чердак. Да-да, чердак, огромный и пыльный, место наших детских игр и изысканий. Какие игры были больше всего в ходу в то давнее время? Ну конечно, в войну. Помнится, что однажды чердак стал местом плена для меня и еще нескольких человек. Нас связали и оставили "в плену" на долгие часы. Родители безуспешно звали своих чад обедать, потом спать- Не знаю, кто первый догадался провести поиски на чердаке, но уже поздно вечером "пленные" были освобождены. А чердак- закрыт на замок. И только я - я один! - знал, что шуруп, держащий петлю замка, вынимается из своего гнезда. Знанием своим ни с кем не делился, тем самым, имея возможность в одиночестве странствовать по чердаку.

        Однажды, несправедливо, как мне тогда казалось, наказанный родителями, я сбежал на чердак, пристроился возле слухового оконца  и ревел, ревел, ревел. Все детские горести и беды, превратившись в слезы, уходили из меня, стекали по щекам и пропадали. Не знаю, сколько это продолжалось. Да и какая разница? Только вдруг я понял, что давно уже не плачу, а просто смотрю в окошко на голубей, шагающих по крыше, на солнечный луч, пробившийся на чердак, на пылинки, пляшущие в этом луче. Вся горечь и обида ушли, и я, наоборот, вдруг почувствовал себя необыкновенно счастливым. И боясь упустить хоть мгновение этого невиданного счастья, все сидел и сидел неподвижно.

            Сколько лет прошло с тех пор? О, множество! Я уже не умею плакать, да и чердак в том доме, где живу, - совсем чужой и ненужный. Но когда становится совсем туго, когда беды - уже настоящие, взрослые - гнут к земле, так хочется вернуться на тот, прежний, чердак моего детства. Пристроиться в уголке, сжаться в комок и плакать, плакать, плакать до тех пор, пока не наступит счастье. 

 

ЗВОНОК К ДВОРНИКУ

 

        Это сейчас ворота дома № 7 сделаны из железа. А во времена моего детства ворота были толстые, деревянные. Ровно в полночь они закрывались на засов, и все желающие попасть домой вынуждены были звонить в звонок, расположенный слева от ворот. Там и надпись имелась: "Звонок к дворнику". Через некоторое время выходил дворник дядя Федя, отпирал, получал за это рубль и удалялся ждать следующего клиента. Судя по всему, такой приработок дяде Феде нравился. Со временем он пришел к мысли, что временной промежуток с двенадцати ночи до шести утра следует несколько расширить, ибо это положительно скажется на доходах. Время закрытия ворот стало неуклонно изменяться. Сперва ворота закрывались в без четверти двенадцать. Прошло! Потом в без двадцати, в половину- Эффект это дало, но не столь ожидаемый. Тогда дядя Федя, в виде эксперимента, закрыл ворота в одиннадцать. Тогда-то и произошло событие, давшее толчок к тому, о чем и будет тут рассказано. Следует только заметить, что плата рубль за вход была не обязательной. Открывать ворота для задержавшихся заполночь являлось обязанностью дворника, а рублевая бумажка выдавалась ему как бы в благодарность за беспокойство. Собственно, и не платить было рискованно, ибо дядя Федя был известен тесными связями с участковым и прочими "теми, кому надо", и вообще, как я теперь понимаю, был стукачом...

        Но вернемся в тот вечер, когда дворник запер ворота в одиннадцать. Многие и многие, придя домой из кино или из гостей, стали жертвами этого своеобразного рэкета. И надо же такому случиться, что в числе прочих оказалась семья моего дворового приятеля. Надо сказать, что материальное положение многих жильцов дома было довольно скудным и раздача рублей, тем более ни за что, в семейный бюджет не укладывалась. Папа моего приятеля попытался уклониться от уплаты дани, мотивируя это тем, что час еще ранний. Но дворник увещеваниям не внял и удалился, сообщив, что откроет ворота только после уплаты злополучного рубля. Семья из четырех человек - мама, папа моего приятеля и его же малолетняя сестра - осталась на улице. Ночь была далеко не теплой, увы, так что пришлось отдавать дань. История наделала много шума, но никаких мер к зарвавшемуся кровососу принято не было. Взрослые, вынужден это констатировать, дворника побаивались.

        Тогда сотворение справедливости взяли на себя мы, детвора. Собравшись на голубятне, устроили военный совет, единственной повесткой которого значилось: "Как насолить дяде Феде?".

        Надо сказать, что идея, пришедшая к нам в голову, была проста до гениальности. Для воплощения этой идеи всего-то и требовалось, что два проводка, две иголки и- некоторое умение. Но умельцы в нашем дворе водились во множестве. Итак, к каждому проводку приматывается иголка - это первое. Каждая иголка втыкается в провод, ведущий к звонку дворника. Стоит соединить концы, как цепь замыкается и этот самый звонок звенит. В случае тревоги выдернуть иголки можно за доли секунды. Оба провода провели на балкон к Эдику Брейтбургу, расположенный как раз над воротами. К сожалению, наблюдать за развязкой этой истории смогли далеко не все, ибо час-то был поздний, и родители загнали нас спать. Но окна братьев Барановых, Коли Чучи и толстой Нельки выходили на улицу, так что свидетелей хватило.

        Все изложенное ниже привожу именно по рассказам очевидцев.

        Дядя Федя закрыл ворота примерно в полдвенадцатого. Минут через десять раздался звонок. Дядя Федя открыл ворота, впустил жильцов и отправился в дворницкую, обогащенный на рубль. Минут через пять - новый звонок. Дворник пошел отпирать, а за воротами - никого! Досадливо сплюнув, он отправился восвояси, но не успел дойти до дворницкой, как последовал новый звонок. Он отправился отпирать. И снова никого! Внятно ругаясь, дядя Федя выглянул на улицу, но и она была пуста. Дядя Федя не отправился в дворницкую, а притаился за воротами. Стояла тишина, которую принято называть ночной. Постояв так с полчаса, дворник пошел все-таки домой. Вошел, зажег свет и- звонок! Перескакивая через ступени, понесся он к воротам, потрясая прихваченной клюкой. Ни-ко-го!  Звуки, вырывавшиеся из дворниковой глотки, оказались бы непереводимыми даже для дворового ханыги Пети. Тогда дядя Федя, вооружившись палкой, устроил засаду. Время шло, а за воротами - никого. Дворник, устав от ожидания, снова пустился в обратный путь. Пришел домой и -- ну, сами понимаете. Дядя Федя понесся к воротам, потрясая дубиной. За воротами кто-то был! Торжествуя, он отпер ворота и набросился на пришельцев. Но это оказались вполне мирные жильцы, вернувшиеся запоздно из гостей. Прежде чем недоразумение выяснилось, звонящая сторона понесла некоторые потери. Правда, потом понес потери и дядя Федя. Мало того что он не получил рубль, а получил по морде! На улице в четвертом часу ночи разгорелся невиданный скандал, разбудивший многих и многих, что само по себе расширило границы скандала, возведя его в ранг общедворового. Но время было позднее, и скандал через полчаса как-то затих. Дома дядю Федю ждал очередной звонок! Отпирать он не пошел, чем вызвал очередное "стихийное бедствие", ибо жаждущие попасть домой были многочисленны и не совсем трезвы. Надо сказать, что к тому времени проводки были давно выдернуты, а Эдик Брейтбург лежал в кровати и даже пытался уснуть.

        Как-то все-таки эта страшная для дворника ночь закончилась. Он даже почти успокоился. Но чем ближе был вечер, тем беспокойней и беспокойней становился дядя Федя. Ни в одиннадцать, ни в полдвенадцатого ворота он не запер. Не запер и в полночь. Жильцы, пришедшие домой в начале первого и мысленно простившиеся с рублем, были приятно удивлены открытыми воротами. Дядя Федя стоял неподалеку, настороженный и неприступный. Ближе к часу он все-таки ворота запер, но принес из дому стул и устроился рядом. Ничего не происходило, и дядя Федя пошел спать. Раза два его еще поднимали, но абсолютно по делу. Дядя Федя отпирал ворота, но рубли больше не вымогал. Впрочем, брал, если протягивали.

        Так было и в последующие дни. Так стало уже навсегда. И всем это понравилось.

                                                



   




    

___Реклама___