Neuhaus1
"Заметки по еврейской истории", № 44 от 19 июля 2004 г.                                                 http://berkovich-zametki.com/Nomer44

Генрих Нейгауз мл.

 

Вагнер в Израиле. Субъективные заметки

Эта статья была написана для нескольких христианских журналов. В данной редакции публикуется с незначительным авторскими сокращениями.

 

Я вырос в достаточно атеистической среде. Несмотря на традиционные празднования Рождества и Пасхи, мои родители не говорили мне о Боге, да и сами, видимо, верили в Него «постольку, поскольку». Помню, как мать часто повторяла: «Все-таки Бог есть!», но никогда не подкрепляла свою точку зрения логическими доводами. Отец вообще никогда не затрагивал богословскую тематику. Лишь однажды обмолвившись о Христе («я не чувствую права играть Баха. Это – божественная музыка, а я могу говорить только о человеческом»), он никогда не говорил со мной о вере. 

 

Станислав Нейгауз

 

И вот… спустя несколько лет я приехал в Израиль. Не хочется вспоминать первый год абсорбции, слишком все это мелочно, неинтересно, да и почти каждый эмигрант произнесет традиционный набор слов, который я тогда полностью разделял: «Чужой язык, чужой менталитет, чужая культура». В принципе, я был готов к подобному перелому. Я явственно осознавал: либо совершенно новая, другая, диаметрально противоположная прежней жизнь, либо – медленное (или быстрое) угасание, деградация. В конце концов, меня не раздражали ни нищета, ни вопли «диких аборигенов» на рынке, ни безобразная (с моей точки зрения) одежда коренных израильтян, и даже не общегосударственный бардак. А сейчас и вовсе не раздражают. К «минусам» Израиля я привык так же, как и к его «плюсам».  Больше всего меня выводили из себя «авторитетные» умозаключения русскоязычной израильской интеллигенции.  

Я искренне не мог понять, что плохого (или антисемитского) в любви к своей, русской литературе (Гоголь, Достоевский, Солженицын), в чем причина такого ярого отвержения христианства (тогда я еще не учился в теологической семинарии, и не был знаком с историей Церкви), но главное, что меня поражало – это сама постановка вопроса: можно ли исполнять Вагнера в Израиле? Это обсуждение казалось мне какой-то средневековой дикостью, безумием, недостатком культуры (будь я евреем, я, возможно, имел бы право сказать – «местечковостью»). 

Порой доходило до абсурда: запрещенная к исполнению музыка Вагнера продавалась в любом музыкальном магазине Тель-Авива (и на аудио-кассетах, и на компакт-дисках). Ноты листовских транскрипций Вагнера и клавиры его опер можно было купить практически в каждом нотном магазине. И я – покупал. Ведь память о том, как мы с отцом слушали гениальные записи «Зигфрид-идиллии» или «Траурного марша» из «Гибели богов» в записи Берлинского оркестра под управлением В. Фуртвенглера с лихвой покрывала все антисемитские высказывания Вагнера. 

Да и кто из композиторов эпохи романтизма и постромантизма хотя бы на долю не был антисемитом? Может быть, Шопен, Лист, Скрябин питали какие-то особые филосемитские чувства по отношению к богоизбранному народу? Нет. Так за что же упрекать Вагнера?! Он был продуктом своей эпохи! А музыка-то – гениальная… Почему же ее нельзя исполнять? Мракобесие. Вот мы и собирались с друзьями (как правило, по пятницам) для того, чтобы под конец рабочей недели расслабиться, отдохнуть, и послушать то, что было «запрещено». Причем в этих прослушиваниях принимали участие как «русские», так и англоязычные израильтяне, все, за исключением автора этих строк – евреи. 

Подобные встречи напоминали ночные посиделки на московских кухнях, где каждый был рад втихомолку выразить свою ненависть к советской власти. «Ну и что же с того, что в гитлеровской Германии на каждом шагу звучали  вагнеровские марши?», - думали мы. «А если бы Гитлер любил Шопена, мы тоже должны были бы от него отказаться?». Безусловно, формулировка «Гитлер – убийца и палач, следовательно, все что он любил, мы должны ненавидеть» не срабатывала. Да никогда и не сработает. Мало ли кто кого когда-нибудь любил или не любил…

И позже, превратившись волей Божьей из «агностика» в верующего, я, тем не менее, оставался при своем мнении. Проучившись несколько лет в заочной теологической семинарии, я изменил многие из своих прежних взглядов, большинство моих представлений и понятий перевернулись с головы на ноги, но – не в отношении Вагнера. «Не хочешь – не слушай, но не лишай этого удовольствия других», - думал я, возмущаясь израильской музыкальной цензурой. И продолжал наигрывать любимые лейтмотивы из «Тристана», «Парсифаля», «Мейстерзингеров». 

Несколько лет назад выдающийся пианист и дирижер Даниэль Баренбойм захотел исполнить в своем концерте симфонический отрывок из оперы Вагнера. Руководство Израильской филармонии попросило музыканта исключить из программы концерта это сочинение. Дирижер согласился. И действительно, в самой программе концерта музыка Вагнера не исполнялась. Но «на бис» оркестр под управлением Баренбойма все-таки сыграл небольшое произведение немецкого композитора. Скандал разгорелся и в прессе, и в Кнессете. Казалось, что израильские политики и журналисты начисто забыли и о терактах, и об экономическом кризисе, и об инфляции и о безработице. Была создана специальная парламентская комиссия, всерьез обсуждавшая возможность объявления Д. Баренбойма персоной «нон-грата». 

Мнения музыкальных критиков разделились. Одни считали, что раз уж дирижер обещал не исполнять вагнеровские сочинения, значит, так и должен был поступить. Другие, издеваясь над музыкальным «образованием» (точнее - необразованием) членов комиссии Кнессета, язвительно (и заслуженно!) констатировали, что ни разу не видели этих парламентариев в концертных залах. Третьи говорили, что нельзя отождествлять искусство с политикой и национализмом. И с этой точкой зрения я был вполне согласен. 

Ведь если мы отринем всех деятелей искусства, когда-либо говоривших о евреях в презрительном тоне, нам, русскоговорящим израильтянам, мало что останется. Не будем забывать, что вплоть до двадцатого века практически вся европейская культура либо была пропитана подменной теологией, утверждающим «Церковь заменила собой Израиль», либо стояла на антибиблейских, либеральных, гуманистических, или рационалистических основах, отрицавших вообще любую национальную принадлежность. 

Правда, в девятнадцатом веке в среде консервативных богословов возникло движение «диспенсационалистов», четко разделяющих Божьи обетования Израилю, как нации, и Церкви, как телу Христа, но эта теология не успела развиться в Восточной Европе, православной России, и «традиционно-католических» странах до двадцатого века. 

Поэтому к высказываниям музыкантов, писателей, поэтов и художников уже позапрошлого века, как мне кажется, нам следует относиться с известной долей терпимости, учитывая, что большинство из них выросли и сформировались как личности, в достаточно антисемитской среде. Например, нас сегодня не могут не покоробить некоторые высказывания Пушкина, Гоголя, Листа, или Чайковского в адрес евреев, но означает ли это, что мы должны отказаться от всего «галутного», или нееврейского? Не думаю.  

Сейчас Израиль – достаточно сильное и серьезное государство, могущее постоять само за себя (предыдущие победы в войнах с арабскими странами доказали это всему миру), теперь с евреями надо считаться, и касается это не только граждан Израиля, но и всех евреев, живущих в странах рассеяния. Сегодня Израилю не нужно доказывать свое право на существование. Это право явно зафиксировано в Библии, и даже сейчас, в эпоху войн и разгула международного терроризма, противостоять Израилю могут либо оголтелые фанатики (как правило, исламисты), либо «зоологические» антисемиты (но не о них речь)… 

Итак, исходя из этой, сугубо личной точки зрения, в современном Израиле, казалось бы, можно и нужно приобщаться к европейской культуре. Действительно, трудно представить себе нашу современную цивилизацию без влияния Гомера, Пифагора, Аристотеля, и многих других нееврейских гениев. Разве израильтяне не впитывают в себя науку, искусство и литературу других народов? Конечно, да. Впитывают. Иначе, согласитесь, был бы невозможен научно-технический прогресс молодого государства, без которого ни одна страна никогда не выиграла бы ни одной войны, без которой не существовало бы мировой политики, науки, искусства… 

Как же обстоит дело с Вагнером и исполнением его музыки в Израиле? Что мы, христиане и иудеи, думаем по этому поводу? Однажды, мельком проглядывая русскоязычную газету «Вести», я обратил внимание на выдержки из работы ныне покойного замечательного дирижера Юрия Арановича. И содержание этих заметок заставило меня содрогнуться. (Газета «Вести», приложение «Нон-стоп», 21-26.6.2002, стр.38-39, со ссылкой на интервью Ю. Арановича в русскоязычном сайте www.kulturagz.ru ). 

Я прекрасно помню те уроки по музыкальной литературе, которые я получил в юности. Среди них существовало и задание: точно и кратко пересказать все либретто вагнеровских опер. Сюжет одной из них, «Парсифаля», особенно меня заинтриговал. В частности, в нем идет речь о поиске «чаши святого Грааля», что в древнегерманской мифологии подразумевает поиск той чаши, из которой Иисус пил вино накануне Своего распятия. Еще не зная о том, что подразумевал автор под «избавлением», я думал, что Вагнер вложил в символику своей оперы именно Искупление человечества от его грехов (хотя сам я тогда и не подозревал об истинном смысле доктрины искупления). Но… Вот некоторые цитаты из статьи г-на Арановича, которая не только насторожила меня, но и должна бы заставить задуматься о влиянии творчества Вагнера на наших  современников:  

1)   «В предисловии к первому изданию «Парсифаля» Вагнер писал: «В моей опере «Парсифаль» я представляю идею фигуры Христа, которая очищена от еврейской крови». Для Вагнера «Парсифаль», как он сам называет, это «избавление от Избавителя». Почему нужно избавиться от Христа? Вагнер пишет дальше: «Ведь в жилах Христа текла еврейская кровь»... Дамы и господа, вам еще не страшно? Вам это ничего не напоминает?

2)  «И еще одна цитата: Вагнер просит, чтобы перед исполнением «Парсифаля» на сцене была разыграна мистерия, в которой «тело Христа будет сожжено вместе с другими евреями как символ избавления от еврейства вообще». Даже Ф. Ницше (написавший, правда, уже находясь в сумасшедшем доме, свое эссе «Антихрист», а до этого преклоняясь перед гением Вагнера, - Г.Н.-мл.), написал ему письмо, «где сказал, что … Вагнер достоин того, чтобы он умер в тюрьме, а не в своей постели. В своем письме Вагнеру Ницше заявляет открыто: «Вы не человек, вы просто болезнь».

3)    «Музыка Вагнера, по словам Ницше, да и самого Вагнера, - это «яд, который одурманивает мозг».  

Далее Ю. Аранович констатирует: «Музыка Вагнера безусловно обладает свойствами наркотиков, но от наркотиков надо вылечиваться…» 

Здесь мне хотелось бы привести в пример свой личный опыт. 30 лет назад я не просто находился под впечатлением музыки Вагнера, но слушание его симфонических отрывков действительно производило на меня почти наркотическое ощущение. Я мог сутками слушать все оперы Вагнера, эта музыка захватывала меня до такой степени, что мне даже не хотелось есть или пить. Надо было стать профессиональным музыкантом (не в лучшем смысле этого слова!), чтобы начать просто анализировать каждый аккорд, каждое ритмическое мгновение, звучание каждого инструмента, и думать о том, нравится ли тебе данное, конкретное исполнение того или иного композитора. Включая, разумеется, Вагнера, сочинения которого не перестали быть в моих глазах (ушах!) менее гениальными. Просто впоследствии я начал смотреть на классическую музыку, как на некое средство, обладающее силой для воздействия на восприимчивых к ней людей. И здесь возник вопрос: что эта музыка несет человечеству? Добро или зло? (Слова пушкинского персонажа о несовместимости гения и злодейства мне трудно принять).

Сейчас мне кажется, что в своем подавляющем большинстве музыка Вагнера заключает в себе зло. Можно попросту назвать Вагнера антисемитом, можно проследить его тенденции, ведущие к гитлеризму, можно посмотреть на его творчество «сверху вниз», а можно и вместо Вагнера обвинить в шовинизме его жену, Козиму Вагнер (как некоторые и обвиняют в антисемитизме не самого Ницше, а его сестру. Что-то много получается совпадений…)

Тут хочется привести в пример не только мои субъективные мысли, но слова одного из лучших музыкантов двадцатого века, В.В. Софроницкого:  

«… Как я увлекался Вагнером в юные годы! Но не всегда могу его слушать. В нем меня отталкивают какие-то черты, предвосхищающие самое ужасное у немцев – фашизм». («Воспоминания о Софроницком», издательство «Советский композитор», 1982, стр.234). 

Кажется, в этом вопросе великий пианист не ошибался, а ведь он не был ни христианином, ни иудеем, ни сионистом. Но, с другой стороны, многие люди слушают Вагнера, и не становятся фашистами или антисемитами… 

Итак, что же? Будем ли мы выступать против исполнения музыки Вагнера в Израиле, помня, что во время Второй Мировой войны сотни тысяч евреев шли в газовые камеры под звуки вагнеровских мелодий (и многие из узников того же Освенцима еще живы)? Или, может быть, мы останемся терпимыми, одобряя любое проявление культуры в нашей нелегкой действительности? А может, мы, напротив, станем ратовать за исполнение Вагнера?  

Сложно дать однозначный ответ на этот вопрос. Здесь многое зависит от конкретной индивидуальности, личности, наконец – от психики каждого индивидуума. Во всех случаях – Вагнера в Израиле исполняют. Это – факт, реальность, с которой мы не можем не считаться. (Не так давно в Тель-Авивской Академии музыки прошел вечер, посвященный творчеству «злого гения», где звучали и листовские обработки его симфонических произведений для фортепиано, и отрывки из опер, и доклады ведущих израильских музыковедов, высказывавших свое мнение и «за» и «против»). 

А что думаю лично я? Ведь на нас лежит огромная ответственность за наших детей. Кто знает, будут они восприимчивы к влиянию классической музыки, или поддадутся влиянию столь модного нынче «рэпа» и других псевдо-музыкальных веяний…  

Мне просто хочется предостеречь молодых родителей: не допускайте ваших детей до чрезмерного увлечения Вагнером, и не думайте, что классическая музыка – абсолютно безопасна. Иногда она (музыка) способна пробудить в человеке его лучшие черты, иногда – худшие.  На мой взгляд, музыка Вагнера пробуждает худшее. Эта точка зрения основана и на личном опыте (мой отец, не интересуясь историей антисемитизма, любил слушать за рулем вагнеровские оперы, а его знакомые врачи предупреждали: «Это опасно для вождения. За рулем лучше слушать Баха или Моцарта»). И на уважении к памяти тех жертв гитлеровского режима, которых обрекали на смерть палачи, «исполняя свой долг» под вагнеровские марши. И, наконец, вспомним, что если в других случаях мы можем «отделить» искусство истинного художника от его же человеческой, зачастую легкомысленной, философии, то в вопросе о Вагнере сам автор не дает нам на это права. Приведу еще одну его цитату:

«Было бы величайшей ошибкой отделить Вагнера, мыслителя и философа, от Вагнера-композитора. Может быть, в других случаях это возможно, но в моем – нет».  

Что ж… Нам известны многие исторические факты, говорящие о том, как действует сатана даже среди людей, называющих себя «христианами». Гетто, инквизиция, еврейские погромы, постоянные атаки на богоизбранный народ – разве все это не было спровоцировано дьявольским влиянием? Да, было. Имеем ли мы право допустить нечто подобное? Нет. И пусть каждый решает сам за себя… 



   



    
___Реклама___