Soroka1

В нашем израильском журналистском цеху множество всяческого народу трудится. Разного – и по уровню одаренности, и по степени ангажированности. И, что немаловажно, самых разных судеб. Об одной необычной судьбе – судьбе Якова Гохберга мой рассказ...

Статьи его я читаю уже более десяти лет. Практически с начала нашей алии. Мы часто любим говорить, что независимой прессы не существует. И чем больше тот или иной орган верещит об этой своей абсолютной независимости, тем более крепкие путы связывают его. Однако Яков Гохберг всем своим творчеством доказывает, что отдельно взятый журналист все-таки может быть независимым. Конечно, в принципе, на газетном поле уже известны основные игроки – и читатель знает, кто левый крайний, кто правый. И, встретив материал того или иного автора, практически уже с самого начала понимает, куда он сейчас повернет. О Якове Гохберге такого сказать никак нельзя. Помнится, во время очередных выборов его статьи (разные, разумеется) я видел размноженныеми в противоположных политических лагерях как оружие в борьбе с конкурентом. У него же самого нет никаких табу, но нет и никаких жупелов. Он может сегодня разделать любого политика в пух и прах, а завтра пропеть ему же осанну за разумное решение. Все это я знал. Но я не мог себе представить и сотой доли того, как эта свобода дается автору. Совсем недавно я познакомился с Яковом Ароновичем Гохбергом лично. И решил, что будет огромной ошибкой, если не поделюсь своим знакомством с читателем. Анкетные данные героя для начала – родился в городе «металлургов и поэтов» Днепропетровске в 1923 году, тогда еще Екатеринославе. Отсюда несложно подсчитать его возраст – вполне достойный. Активность человека, которому в прошлом году отметили восьмидесятилетний юбилей, сама по себе достойна уважения. Но я был поражен еще больше, когда узнал, что этот человек, как он сам позднее мне скажет, написавший в Израиле «неприличное количество статей», практически...нет, я не могу применить к нему это слово. Сказать «слепой» по отношению к Якову Гохбергу будет сущей неправдой. Да и неловкий синоним «незрячий» тоже не очень подойдет. Во всяком случае, проблемы со зрением, бывшие у него с молодых лет, не помешали ему всю войну пройти санинструктором в действующей армии, а после войны закончить металлургический институт, около двух десятков лет проработать в черной металлургии, проделав путь от помощника мастера до главного инженера завода, защитить на производстве кандидатскую диссертацию, затем сделать карьеру в Волгоградском политехническом институте, где он был доцентом, профессором, завкафедрой и деканом механико-металлургического факультета. Разумеется, слабое зрение осложняло его жизнь. Но до крайностей не доходило. Никогда он не думал, что наступит момент – и специальная преподавательница будет его учить ходить, используя палочку, запоминая количество столбов по дороге, количество ступенек в доме. До этого было далеко, когда он занимался исследованиями, воспитанием научных кадров. В те поры о журналистике он и не помышлял. Когда мы заговорили о том времени, Яков Аронович сразу воспрял духом и восторженно начал вспоминать.

- Вы знаете, Леня, когда только начинали говорить о применении ЭВМ, у меня на факультете уже был вычислительный центр. Вначале с персональными компьтерами «Агат» (советский аналог амерканского “Apple”), а затем и с персональными компьютерами IBM. А в 1986 году я открыл при факультете школу. Обычную общеобразовательную школу. Начиная с 8 класса ребята учились у нас. Все преподаватели были наши, институтские.

- Так это у вас была элитная школа?

- Представьте себе, вовсе нет. Я ставил единственное условие, лично беседуя с каждым – не станете учиться, отчислять будем беспощадно. И отсеивались иногда даже бывшие отличники. Но среди оставшихся случались и такие, кто состоял на учете в детской комнате милиции, спортсмены... Ребята с упорным характером. Скажем, был такой Гусев, игрок гандбольной команды «Каустик», входившей в высшую лигу, которому в обычной школе тройки ставили только за то, что он спортсмен. А у нас он получил премию на областном конкурсе программистов. Интересно было с ребятами работать. «Мои» вскоре стали занимать первые места на различных олимпиадах. И в то же время они не были книжными червями. В рекреациях стояли теннисные столы, ребята играли в подвижные игры. Иногда появлялись инспектора, которые пытались придавить нас, говорили, будто родители жалуются, что в нашей школе перегружают учеников. А мы отвечали – сами дети не жалуются, и это главное. Из 70 принятых в школу, ее закончили 44 ученика. И почти все сдали экзамены на аттестат зрелости на «отлично». И все были спортсменами. Я ведь и сам в зрелом возрасте повторил норму кандидата в мастера спорта СССР по плаванию.

Яков Гохберг – автор 20 изобретений. Основная его профессия – исследование механизма пластической деформации и разрушения композитных материалов. Для непосвященных (среди них и автор этой статьи) он объяснил, что в природе все материалы только композитные. Говоря проще, Создатель не использовал мономатериалы при констуировании живых существ. В СССР Яков Гохберг входил в состав нескольких авторитетных научно-методических комиссий по механике разрушений. Написал немало научных статей. Все их печатал сам на машинке вслепую. Через много лет это умение ему очень пригодилось.

В 1988 году, когда под флагом перестройки возникали разные инициативы, ученые занимающиеся проблемами прочности, создали свою Ассоциацию с фондом, правлением и вскоре Яков перебрался из Волгограда в Москву – его пригласили в правление комиссии «Комплексная диагностика аварийных ситуаций». Работы был непочатый край. Четверть века не ремонтировавшаяся техника и оборудование начали давать сбой за сбоем. Всем памятны аварии и катастрофы тех лет. В эту комиссию пригласил Якова Гохберга ее ученый секретарь Андрей Соколиков (сейчас он в США). И вскоре Яков Аронович стал ее исполнительным директором. Но видел все хуже и хуже. Уже писал (чтобы можно было самому прочитать) крупным фломастером. Пришлось оставить науку.

В это время дочь с семьей уже находилась в Израиле. И он уехал к ней.

Приехав, пошел в ульпан учить иврит. Сосед по классу Изя написал небольшую статейку, и ее напечатала газета «Панорама». Тогда и Яков отослал туда свою статью, написанную по первым впечатлениям. Ее сразу напечатали. Правда, Якову старожилы вскоре объяснили, что газета эта очень симпатичная, один нюанс – она специализируется на темах ниже пояса. И он стал автором газеты «Время», а затем и других изданий. Что значит стал автором? Ведь чтобы написать серьезную аналитическую статью – а других он не пишет – надо приложить немало усилий даже молодому вполне здоровому человеку. А он уже к тому времени прошел все возможные и невозможные проверки и анализы, и самый крупный специалист-окулист, положив ему руку на колено, сказал: «Зер шлехт!» То-есть, плохи наши дела, брат!

Другой бы навсегда упал духом. А он сказал себе – надо что-то делать. В том смысле, что он не привык сидеть без дела. И тут пригодилось его умение печатать вслепую. Первые статьи, таким образом напечатанные и выправленные верной женой Раей, они вместе сами (до интернета еще было далеко) отвозили в редакцию. И после каждой публикации начинали звонить благодарные читатели. Его приглашали в клубы на встречи, и опять же то под руку то с женой, то с приставленным из социального отдела «метапелем» - помощником по имени Гриша, он успел съездить в Хадеру, в Бат-Ям, в Ришон-Лецион, выступал перед ветеранами. И они, видя его, поражались, что из-под пера человека, находящегося в таком положении, выходят столь жизнелюбивые статьи.

Надо сказать спасибо прогрессу и талантливому племяннику Эдику. Эдик собрал ему компьютер, полностью оснастив программами, позволяющими работать незрячему человеку. В наушники передается сигнал включения, и каждое напечатанное слово по желанию пользователя тут же прочитывается приятным женским (можно переключить и на мужской) голосом. Фантастика! Программа эта принадлежит Рязанову, российскому программисту. Он ее выслал совершенно бесплатно. Благодаря этому теперь Яков полностью самостоятелен и сам корректирует свои статьи, а также прозу, которую он тоже в последнее время начал писать.

Он надел мне наушники, чтобы я почувствовал, как это происходит, уверенно нажимал нужные кнопки на клавиатуре компьютера. Я ахал, удивлялся. А Яков говорил мне, что как было бы замечательно каждого незрячего человека «вооружить» таким образом.

- Поверьте, пользоваться всем этим совсем не так сложно, как может показаться читателю. И эту проблему можно было бы решить без особых миллиардных вложений. Я бы, - говорит он, - в свою бытность деканом, просто дал бы своим студентам-компьтерщикам задание в порядке учебной практики провести в жизнь не бог весть какой сложности проект. Ведь сами компьютеры для слепого пользователя не нуждаются даже в экране – он его все равно не видит. И можно писать, можно, в конце концов читать с помощью программы, которую вы у меня видите. А еще в сети масса звуковых страниц – трудно даже сказать, как это облегчит психологический гнёт, который давит на нашего брата. Ведь азбучная истина, что 80 процентов сведений о жизни человек получает благодаря зрению. Ослепший внезапно человек оказывается в информационном вакууме. Да, есть азбука Брайля, с помощью которой слепых учат читать. Но как же это далеко от современных возможностей компьютерной техники.

Так мы с ним беседовали, переходя с одной темы на другую. Он говорил о самых последних событиях в нашей непростой политической жизни, ведь на телефонной связи с ним многие известные экономисты и политики, к его мнению прислушиваются. Он рассказывал, что ему время от времени предлагают включиться в разные проекты то из России, то из ЮНЕСКО. Он даже перечислял мне темы, которые ему предлагают. Из всех этих ученых кружев я понял одно – секреты прочности ученому Гохбергу известны. А вот что касается пределов человеческой прочности на разрыв, давление, перегрев и прочие факторы – то кто его знает, где они заканчиваются. Судьба Якова Ароновича пример того, что пределы эти бывают столь немыслимо высоки, что иному и не поверится. Не поверилось бы и мне, если бы я сам не увидел это своими глазами.