Социально опасный
элемент, или начальник лагеря, говорящий на идиш. Поздний вечер, мне около
шести, отца все нет. Мы с мамой волнуемся: поляки бузят на железной дороге, а
отец участвует в их усмирении. Все это происходит в городе Акмолинске, который
потом был Целиноградом, а сейчас стал Астаной и столицей Казахстана. Отец был
вторым человеком в советской иерархии области. По-видимому, ее партийные и
советские начальники были задействованы в разрешении конфликта. Или - “органы”
припомнили “польское” происхождение отца и использовали его знание идиша.
В это время
Сталин счел нужным сформировать польский легион во главе с уцелевшим генералом
Андерсом. Десятки тысяч пленных поляков - офицеров, полицейских, чиновников
были уничтожены перед войной. Так что армия Андерса формировалась по
преимуществу из евреев: пленных рядовых и гражданских заключенных. По всей
стране из мест заключения потянулись эшелоны на юг в Среднюю Азию. Андерс через
Персию уводил свое войско к англичанам на ближневосточный театр военных
действий.
…Отец узнал о
существовании двоюродного брата и полного тезки киббуцника Арн-Волфа от внучки,
уехавшей в Израиль в 90 году. Братья успели обменяться письмами с
идентифицирующими подробностями. Отец был сыном кузнеца Моше, а его вновь
обретенный родственник сыном родного брата Моше кузнеца Танхума.
С началом мировой
войны царская армия приступила к выселению, естественно, евреев из приграничья
русской Польши. Царь действовал не так категорически, как Сталин через 30 лет с
рядом своих избранных народностей. В итоге по восточную сторону фронта
оказалась семья Моше, а на запад от нее осталась семья Танхума, у которого и
появился в 15 году второй Арн-Волф; будущему Арону Моисеевичу было уже 12 лет.
Арн-Волф получил
глубокое религиозное образование в духе “миснагдим”, т.е. противостоящих
хасидам. Юношей он оставил религию и примкнул к лево-сионистской, почти коммунистической,
молодежной организации, действовавшей в Польше. В 40 году ему удалось бежать к
единомышленникам, как он думал. Единомышленники его тут же арестовали и дали 10
лет лагерей как “социально опасному элементу”. Указанную квалификацию “преступления”,
а также слово “лесоповал” он помнил на великом и могучем до конца своих дней. А
вот с какой стороны Урала находился его таежный лагерь, Арн-Волф вспомнить не
мог. Теперь на секунду представим, что могло приключиться с нашей семьей, кабы
НКВД располагал в 40 году средствами, подобными нынешним компьютерным.
Арестовали по 58 статье двоюродного брата советского функционера областного
ранга… Начиная с 36 года почти все коммунисты - выходцы из Польши на территории
Белоруссии были репрессированы. Отец уцелел, потому что учился в это время в
Ленинграде, а затем в Минск не вернулся. У Малгожаты Форнальски (тещи
послевоенного польского президента Болеслава Берута) из семьи
железнодорожников, также перемещенных русскими в 14 году, было много детей -
все коммунисты. Уцелели только те, которые находились в панской, “фашистской”
Польше, в т.ч. в тюрьмах за подрывную деятельность. А тех, кто строил социализм
в Стране Советов, всех до одного уничтожили перед войной.
Зимой 41-42 годов
Арн-Волф был освобожден из заключения и мобилизован как польский гражданин в
армию Андерса. Сюжет моего рассказа обретал линию вероятной встречи двух не
подозревавших друг о друге братьев во время бузы польского эшелона, идущего на
юг от Петропавловска через Акмолинск к Средне-Азиатской (Туркестанской) дороге
и далее к Красноводску на Каспийском море. Но я, к счастью, вспомнил, что во
время войны еще не была построена ветка на юг от Караганды. А это значит, что
через Акмолинск поляки могли двигаться только на север из карагандинских лагерей
с последующим разворотом на Турксиб. Вокруг же Караганды лесоповал отсутствовал
абсолютно.
В то же время к
армии Андерса присоединился лидер право-сионистской, антикоммунистической
молодежной организации Польши Менахем Бегин. Ему почему-то дали 8 лет (рядовому
комсомольцу - 10), но отправили отбывать срок севернее за полярный круг, где
лесоповал, как и в Караганде, отсутствовал.
Польский легион
проследовал через Палестину, где и Менахем, и Арн-Волф его покинули. Все
последующие деяния Бегина широко известны. А мы возвращаемся к Арн-Волфу
Ковалю, который в Израиле принял иврит-арамейский эквивалент своей славянской
фамилии и стал именоваться Нафха. Арн-Волф всю свою жизнь в Стране прожил
севернее Хайфы, был квалифицированным рабочим на нефтехимическом предприятии и
оставался верным тому политическому направлению, которое избрал в юности. Двух
своих дочерей он выдал замуж в киббуц “Мацуба”, тяготевший к лево-социалистической партии “Мапам”. Когда он остался один в
возрасте около 70, то дочери забрали его в свой кибуц, где Арн-Волф трудился
почти до своих последних дней. В киббуце он оставался единственным подписчиком
и читателем партийной газеты “Аль-Гамишмар” до ее закрытия. Мы застали его в ту
пору, когда он 4 часа в день подрубал и подшивал постельное белье на
текстильном предприятии киббуца. И после 80-и он пару лет раскладывал по
ячейкам комплекты фурнитуры в мебельном цеху. Признав родню, Арн-Волф посчитал
себя ответственным за нас. Он занялся нашим светским еврейским воспитанием:
первые годы мы встречали Пасху и новый год обязательно в “Мацубе” согласно
киббуцной сельскохозяйственной агаде. А когда он, весьма скромных достатков
человек, в первый наш тяжелый год предлагал свою помощь, а я отказывался, то
Арн-Волф говорил: “Не ломайся, это нужно больше мне, чем тебе”.
Формально у
Арн-Волфа не было даже среднего светского образования. Но это был весьма
образованный человек. Я лишний раз убедился, что еврейское религиозное
образование, кроме гуманитарных знаний в уважаемой области, дает привычку,
навык самообразования на всю последующую жизнь. Истоки идей социализма,
социальной справедливости Арн-Волф находил в Танахе. Когда в начале 90-х
происходили нечастые тогда теракты и территории ненадолго блокировались, я
выказывал ему свое возмущение слабой реакцией властей. В ответ он говорил, что
мы несем ответственность за пропитание и здоровье тех жителей Западного берега
и сектора Газы, которые не участвуют в терроре. Для него было крайне важным
разъяснить, что киббуц это не колхоз, что киббуц это пример настоящего
социализма. (Припоминаю: где-то около 70 года куда более искушенный
политический зубр Давид Бен-Гурион уже из киббуца “Сде-Бокер” в Негеве
по “Голосу Израиля” доругивался с большевиками и искушал советских
евреев истинным израильским социализмом).
Испытав на
собственной шкуре тяжелый польский антисемитизм, он, тем не менее, был
снисходителен к антисемитизму русскому (или советскому - на выбор). Свои
представления по этому вопросу он аргументировал так: “Сколько евреев приехало
из Союза с высшим образованием! Ты - профессор, жена и дети твои закончили
университет. В Польше такое для тебя было исключено. И еще: начальником моего
концлагеря в “Сибири” был еврей. Он общался с нами, “поляками”, на идиш. В
Польше еврея - начальника тюрьмы даже представить себе было невозможно”.
Причуда судьбы
переменила минус на плюс. У Арн-Волфа хватило сил выдержать лагерный лесоповал,
выжить (родители и две его сестры погибли в Катастрофу), пустить корни на Земле
Обетованной. Его любили четыре внука и три внучки, он успел увидеть правнуков.
Главное оправдание человека в этой жизни - его дети, его внуки. Последние
десять лет в этой семье постоянно кто-то служит в армии, мальчишки только в
боевых частях. Вечное напряжение прибавляет седины моим молодым троюродным
сестрам.
Умер Арн-Волф 85 лет отроду. Его похоронили на пасторальном кибуцном
кладбище. Благословением Арн-Волфу были слезы двух его внуков-солдат
гренадерского сложения - артиллериста и десантника.
Первый после Моше
рабейну. Арон и в 85 лет не выглядел дряхлым. Он сохранил
нечто военно-британское в своей натуре и своем облике. Юношей в двадцатые годы приехал в Страну из Польши, здесь перевел
европейскую фамилию Парцелин на ивритскую Харсина и связал судьбу с
вооруженными силами, сперва подмандатными, а потом израильскими, дослужившись
до чина полковника.
|
С ним было интересно общаться: Арон чуть-чуть
понимал русский и снисходил к моему колченогому ивриту. Арон был честолюбив.
В израильской армии офицеры высокого ранга на каком-то этапе прерывают службу
и “делают” академическую степень. Свою степень Арон сделал по конкретной
гидрогеологии, а не по какой-то там смутной социологии или политологии.
Источником неизбывных огорчений Арона
были изменения, произошедшие в реестре армейских званий. Он ушел в запас в
одном шаге от чина полного (“однозвездного”) израильского генерала, но потом
в армии ввели чин подгенерала. И |
На рис. справа - двоюродный брат моего отца Арон Нафха,
а рядом - его хоржельский земляк Арон Харсина. В 1988 году они впервые
посетили свою "доисторическую". Польша, Треблинка |
теперь между ним
и вожделенным когда-то генеральством оказалось две ступеньки.Через год после
нашего знакомства Арон потерял жену, с которой прожил около 60 лет.
Самостоятельно живущему Арону потребовалась “домашняя помощница”. Недостатка в
кандидатках не было: многие дамы постбальзаковского возраста “из наших”
стремились получить подобную работу в зажиточном доме и на хороших условиях. Но
для Арона важнее были эстетические, нежели профессиональные качества
претенденток. По-видимому, элегантные “русиёт” напоминали по-стариковски
влюбчивому Арону женщин его польской юности. К своему девяностолетию Арон
пребывал в приличной форме, разве что перестал водить машину. В Герцлие
готовилось его чествование, на которое Арон пригласил и нас с женой, а потом
звонил и рассказывал, как идет подготовка и какие значительные люди - депутаты
кнесcета и генералы - почтут его своим присутствием.
Мне не удалось
посетить эту церемонию - приболел. Составляя текст поздравления, я старался
сделать его: а) кратким, б) переводимым на иврит согласно моим возможностям, в)
уважительным, но г) смешным. Переводил я с большим трудом, до сих пор горжусь
найденным эквивалентом ударной фразы приветствия (Веасур ледалег: гам йодеа
леаарих эт айофи анаши). Ограничений в) и г) я стараюсь придерживаться и в
настоящем тексте: мне не нравятся жития, написанные в стиле соцреализма
(помните определение: “Соцреализм есть метод восхваления начальства в доступной
ему форме”?). Порывшись в недрах моего компьютера, я отыскал приветствие,
немного помучился с устаревшим русским форматом и восстановил текст:
Дорогой Арон! Для
нас Вы являетесь символом огромных сил, сокрытых в нашем народе. Впечатляет
простое перечисление Ваших званий и занятий: - военный; - администратор; -
полковник; - губернатор; - геолог; - холм в Иудее ... И нелишне добавить -
ценитель женской красоты. Мы желаем Вам жить долго и активно на радость всем
Вашим друзьям и на зло и страх нашим врагам. До 120 и за Ваше здоровье!
Звездный час
Харсины наступил в один из последних дней октября 56 года. Началась операция
“Кадеш”: израильская армия с боями вступила в сектор Газы и на Синайский
полуостров. В тот день Арона вызвал Старик, сиречь Бен-Гурион. (Интересно, что
в среде российских коммунистов-идеалистов первого призыва то же прозвище было у
Ленина). Старик сказал, что Арон назначается наместником Синая (на иврите
“мошель” - еще и губернатор, правитель). “По международному праву мы несем, -
сказал Старик, - ответственность за местное гражданское население. И ты, Арон,
должен сделать все, чтобы на Израиль по этому поводу не вешали собак”. Харсина
попытался уклониться от опасного предложения. Но Бен-Гурион сказал: “Арон, от
таких предложений не отказываются: ты будешь первым после законодателя Моисея
еврейским губернатором Синая”. Тогда дисциплинированный полковник стал
выяснять, какие в его распоряжении есть ресурсы - человеческие и материальные.
“Вот и давай, изыскивай”. И Арон покинул высокий кабинет лишь с бумажкой о
своем назначении.
Великому
Бен-Гуриону было в пору синайской компании 70 лет. Но он полностью владел
ситуацией и знал свои кадры. Выбрав для выполнения деликатной миссии
сорокадевятилетнего надежного полковника, он, скорее всего, исключил из поля
своего внимания, закрыл для себя указанную выше проблему: шла война, давили
американцы, грозил карами Советский Союз.
(В тот день я,
студент четвертого курса, мог бы, будь у меня такая возможность, нашептать
Старику еще один аргумент в пользу назначения Арона еврейским губернатором
Синая - первым после Моше рабейну. Новые дисциплины в ВУЗе обычно предваряются
вводными лекциями. И первую неделю каждого семестра в течение трех предыдущих
лет обучения нам вдалбливали, что основателем почти всех наук является
Ломоносов. Но времена “России - родины слонов” подошли к своему завершению, и
небольшой курс гидрогеологии для геофизиков доцент Сергей Васильевич Левин
открыл иначе. Он поведал нам, что в западных учебниках первым из первых
гидрогеологов считается пророк Моисей, поскольку согласно известному
письменному источнику именно он занимался проблемой водоснабжения древних
евреев в Синае с помощью то ли посоха, то ли жезла (и божьего промысла);
впрочем, ученые-материалисты считают, что Моисей владел методом лозы. А наш
Арон? Как мы помним, он тоже был гидрогеологом, и в отличие от своего
предшественника - дипломированным!).
Арон рассказывал
мне историю своего губернаторства несколько раз (и, конечно, эту сагу он
изложил и на юбилее). Поначалу я не сразу усек, в какой период он управлял
полуостровом. После разъяснений я неосторожно протянул: “Всего три или четыре
месяца ... “. Старый полковник обиделся: “В 67 году к управлению Синаем
готовилась целая армейская служба. А я поначалу в единственном числе
импровизировал без подготовки. Нужно было найти врачей, водителей, транспортные
средства. Наладить отношения с мухтарами арабских поселений и управителями
монастырей. Задействовать почту, школы, медпункты. Страна была совсем
небогатой, каждый мешок муки, каждая упаковка лекарств или канистра горючего
добывались с огромным напряжением”.
Возможно, впервые
после перерыва в три тысячи лет на полуострове три месяца действовала власть,
озабоченная пропитанием и выживанием местного населения. Арон успешно справился
с заданием. Я припоминаю советскую прессу тех дней. На Израиль обрушивалось
море всякой лжи, но до описания “преступлений израильской военщины,
превосходящих бесчинства гитлеровцев на оккупированной территории”, дело,
по-моему, тогда не дошло.
Юбилейную
церемонию сняли на видео. И через пару недель Арон с кассетой навестил меня. Он
на десятом десятке лет жизни в одиночку проделал путь сперва на поезде до
конечной железнодорожной станции в
Нагарие, потом на автобусе до признанной израильской столицы абстрактной
скульптуры, разместившейся на довольно крутых галилейских холмах ...
Когда мы вместе
смотрели видео, то обнаружилось, что левая, в основном, аудитория наилучшим
образом приняла выступления двух крутых правых: генерал Рехавам Зееви(зихроно
левраха – благословенна его память) придал собранию значительность, а мое нехитрое
послание приподняло настроение и прошло под смех и аплодисменты.
Арон с интересом
прогулялся по нашему городку, а потом сказал: “В 53 году я с командой
геодезистов проводил здесь рекогносцировку для определения места заложения
вашего поселения. И выбрал эту гору между двумя арабскими деревнями”. Итак,
Харсина выбрал гору, а через 40 лет на примыкающей высотке (поселение выросло и
даже стало именоваться городом) поселились потомки его земляка, моего отца.
Такая вот получилась историческая “загогулина”(метафора принадлежит Ельцину).
Отставной
полковник не был обделен почетом и уважением. Военные топографы назвали в его
честь холм около Хеврона. А геологи, которые весьма успешно потрудились на
Синае после 67 года и много чего там понаходили, помогли Арону собрать очень
приличную коллекцию минералов и горных пород. Если посмотреть на геологическую
карту Израиля, то - с позиций рудного геолога - она довольно скучная. Яркие
краски, свидетельствующие о бурных интрузиях и метасоматических процессах,
заходят на нашу территорию лишь на самом юге. Другое дело Синайский полуостров.
И по площади, и по геологической позиции там есть что делать и нефтяникам и
рудникам.
Я не собирал
систематических коллекций. Просто от разных памятных поездок по советской
геологической империи у меня сохранились некоторые симпатичные, в основном
дареные, образцы. Десяток-полтора образцов приехали со мной, и я сумел
разбавить строго синайскую коллекцию Арона экзотическими экземплярами
поделочных камней: матово голубым, просвечивающим везувиановым родингитом и
фиолетовым мягким чараитом - оба из Якутии (это уже планетарная загогулина).
А потом Арон умер. Он прожил долгую и успешную
жизнь, он покоится на военном герцлийском кладбище. На его похоронах я увидел в
большинстве своем общество, запечатленное на юбилейной кассете, - еще немного
постаревшую гвардию. Каждый человек смертен. Но народ хочет быть вечно. Что-то
существенное для своего народа удалось сделать Арону - зихроно левраха.
