Snitkovsky1
Виктор Снитковский

 

МЕЖДУ РАКЕТАМИ И АНТИСЕМИТИЗМОМ


       В центре маленького штата Род-Айленд, на маленькой тихой улице, в маленьком красивом домике, в маленькой уютной комнатке на "голубятне" сидит улыбчивый добродушный ученый. На стене его кабинета висит маленькая фотография Род-Айленда, сделанная из космоса советским спутником. На полке и стенах фотографии знаменитых политиков сегодняшнего дня и недалекого прошлого. Среди этих политиков и наш ученый.   

        Сорок один год тому назад в Москве он готовился к защите дипломного проекта и собирался работать в ракетном КБ. Собственно говоря, работать он мог где хотел, но ему нравилось ракетостроение. Да и кто мог в 1958 году помешать выбору места работы для сына всемогущего ракетно-ядерного-КГБэшного главы Советского Союза, от слов которого трепетал мир и его собственная страна? Эта страница Новейшей истории еще до конца не прочитана, да и ее начало  все еще смутно для нас. Генеральный конструктор противоракетных систем Кисунько в своих воспоминаниях пишет:

     "Для отбора молодых специалистов я направил в Госкомитет одного из своих замов - Елизаренкова, который просмотрел представленный ему список и сделал пометки напротив отобранных фамилий. Замминистра по кадрам спросил у него:

     - А почему вы обошли эту строчку в списке?

    В указанной им строчке значилось: Хрущев Сергей Никитич.

      - У нас уже был один Сергей. Был, да сплыл, - не задумываясь, выпалил Елизаренков." (Речь идет о гл. инж. ракетного СБ-1 Серго Берии, высланного из Москвы после расстрела его отца Лаврентия. -В.С.)

          Г.В.Кисунько"Секретная зона: Исповедь генерального конструктора" М.,Современник, 1996, стр.384

    (Г.В.Кисунько единственный главный конструктор крупного масштаба, оставивший свои воспоминания. Тем не менее, этот фрагмент его воспоминаний особого доверия не вызывает. На мой взгляд, подобное фрондерство по отношению к сыну Н.Хрущева в советское время было невероятным. И дело не только в том, что Сергей Хрущев категорически отверг этот момент «воспинаний» Г.В.Кисунько, когда я ему задал вопрос об этом спорном месте. Но и мои знакомые, имевшие знавшие отношения в партийно-советском аппарате по собственному опыту, однозначно выразили абсолютное недоверие к подобному явлению.)

      Н.С.Хрущев - первый руководитель советского государства, который оставил нам свои воспоминания. Следующим этапом стали воспоминания его сына Сергея - двухтомник "Никита Хрущев: кризисы и ракеты". Книга вышла 15-ти тысячным тиражом в Москве. Она читается легко и интересно, как увлекательный детектив, хотя по серьезности изложенного и глубине подхода к материалу - это, скорее, монография об одном из этапов "советской цивилизации". Книги подобного уровня - редкость. .

      Прошло время после издания этого двухтомника. Какие-то события уточнились в памяти, появились в печати чьи-то воспоминания и кто-то  документально уточнил обстоятельства о которых писал Сергей Хрущев, наконец, необходимо было поправить некоторые ошибки редактора двухтомника воспоминаний. Поэтому С.Хрущев подготовил второе издание воспоминаний, которое, недавно вышло в свет.

         И, вот я в старинном уютном особняке института международных отношений университета "Браун". Поднимаюсь по замысловатой лестнице на "голубятню" к Сергею, Никитиному сыну, Хрущеву. Меня встречает любезный, располагающий к себе человек. Одет элегантно, но без вызова.  Сквозь очки знаменитой "Gregory's Optical" смотрят добрые внимательные глаза.

        Мои первые вопросы, конечно, относились к отцу Сергея.

    В.С. - Есть ли надежда на организацию музея Никиты Хрущева или раздела экспозиции в одном из российских музеев?

     С.Х. - Не знаю, кто будет организовывать и кто, самое главное, будет платить? У меня денег нет. Есть какие-то материалы, которые мы передали в музей Революции. В годы работы на Украине была у отца походная сковородка. Ездил он по республике на машине. Местные власти ждали его с обедом, а отец перед въездом в город жарил себе на сковородке яичницу.

Потом встречающим говорил, что никаких обедов не нужно - давайте работать. К сожалению, время прошло и все это пропала. Вещи отца лежали у Рады на даче, а дача два раза горела. Зато скоро должны выйти полностью воспоминания отца. Я сейчас договариваюсь об этом.

        В.С. - Вы в своей книге пишете: "Жуков не любил флот и не скрывал своего отрицательного к нему отношения. Как-то во время посещения одного из кораблей он, заметив какое-то упущение, в раздражении мрачно пообещал:

          - Скоро на всех вас сапоги одену."

Странно, что штатский глава государства не делил рода войск на любимые и нелюбимые, а министр обороны это делал. В чем тут суть?

        С.Х. - Жуков был человеком грубым, жестким, но прекрасно понимал всю важность флота и его роль в боевых операциях. Эти слова характеризуют его, скорее психологически, а не идеологически.

Что касается Никиты Сергеевича, то он на самом деле с Жуковым не расходился во взглядах на флот. Они оба считали, что Советский Союз сухопутная держава, которая в силу экономических причин не может соперничать с Соединенными Штатами - главной морской державой. А раз она не может соперничать и не планирует войну с Америкой, но не имеет смысла расходовать деньги на глобальный флот. Транжирить миллиарды на авианосцы и так далее стали при Брежневе. Никита Сергеевич считал, что флот важен, но не должен быть копией американского флота. В советском флоте, по его мнению должно было быть две главных составляющих: ядерные подводные лодки с баллистическими и крылатыми ракетами, стреляющими по береговой обороне и кораблям противника, а также береговая оборона, включая противолодочные корабли. Но никакого океанского флота, пытающегося соперничать с американцами, он не допускал. Отец всегда повторял военным, что если дать им все, что они просят, то мы останемся без штанов.

            В.С. - Секретность в армии сталинского времени доходила до абсурда. Даже от военных начальников большого ранга скрывали наличие в Советской армии многих видов оружия. И лишь в 1958 году устроили демонстрацию современного оружия для высшего армейского и политического руководства. С чем это было связанно?

            С.Х. - В 1957 году Никита Сергеевич был в Севастополе и спросил капитана первого ранга командира крейсера как он собирается воевать с крылатыми ракетами типа нашей "Кометы". (О "Комете", разработанной под руководством Серго Берии см. ИГ #149, стр.66 -В.С.)

Командир растерялся. К таким тайнам офицеров этого уровня не допускали. Оказалось, что большинство командующих округами ракет, вообще, не видело. Отец предложил летом 1958 года устроить показ наших успехов в военной области для армейского начальства и высшего политического руководства. Это мероприятие прошло на ракетном полигоне в Капустином Яру и, позднее, стало регулярно повторятся.

            (Странно, что даже министр обороны Жуков не понимал, что незнание собственных боевых возможностей даже столь высоких начальников, как командующие округами, делает армию беспомощной. Особенно важно отметить, что от военных скрывали и сведения о новейших зарубежных видах оружия, дабы не задавали лишних вопросов. А то, что войска были не готовы к отражению неизвестных систем оружия этого сталинский маршал, который привык класть миллионы солдатских жизней направо и налево, скорее всего, не понимал. Не понимали этого и советские советники в Ираке перед "Войной в заливе", предрекая затяжные бои наземных войск. Советские войска были совершенно безграмотны на первом этапе войны в Афганистане, как и российские войска в Чечне. Все это вполне повторяет и российский стиль ведения Первой мировой войны. -В.С.)   

            В.С. - Насколько серьезно сегодня видится Вам попытка Жукова организовать диверсионно-штурмовые части и заговор с целью захвата власти? Допрашивался ли маршал Москаленко, который дал совет Жукову  "брать власть"?

           С.Х. - Могу точно сказать, что никакого следствия, никакого дела Жукова не было. Потому что вся эта вещь была чисто политически превентивной. Жуков был человек самостоятельный. Он не хотел вписываться в ту структуру, что существовала тогда. Он, не спрашивая разрешения у ЦК, принимал решения об организации полков, дивизий, этих штурмовых школ. Это можно характеризовать как заговор, а можно и как самостоятельность. Но, самом деле, это было нарушение принятой субординации. Сегодня мы говорим, ах ЦК, какое плохое ЦК. А ЦК было такой же структурой, как любая другая государственная структура. И если сегодня Начальник комитета штабов в Америке решит, что ему не нужно спрашивать президента, то президент быстро примет меры. Тогда на Жукова появилось много доносов. Военные - люди склочные в мирное время, завидовали друг другу. Вслух прославляли Жукова и сами же доносили на него. И Хрущев Никита Сергеевич принял превентивное решение. То есть, с одной стороны, может быть он и не верил в заговор Жукова, с другой стороны, он не мог отвергнуть. Уж очень это было похоже на заговор. С не очень определенной точностью было известно, что наш советский "Наполеон" считает, будто все делается "не так", что в стране "бардак", нужно делать все иначе и он знает как. Естественно было предположить, что Жуков сможет придти в какой-то момент и сказать: ребята, теперь я буду командовать. И, если бы этого дождались, то мы жили бы при другой истории. Хрущев решил не дожидаться и снял Жукова. Но, как все знают, Жукову никогда официально не предъявлялось обвинение в заговоре. А дежурным обвинением стало, что он недостаточное внимание уделял политработе, плохо относился к политработникам В своих мемуарах Жуков ни в чем подобном не признался. (Воспоминания Жукова просталинские и лживые. - В.С.) Известен лишь вопрос Жукова Хрущеву по телефону: "Ну что же ты, Никита, так поступил со мной?" "А ты как?" - ответил Хрущев. И на этом разговор кончился. Никакого следствия по делу Жукова не было. Можно понять это и психологически - Никита Сергеевич, настороженный после попытки изменить курс страны со стороны "антипартийной группы", решил заменить претендующего на независимость Жукова менее самостоятельным Малиновским. Никогда после я не слышал ни от кого из военных или партийных руководителей что-нибудь, подтверждающее заговор Жукова.

      (В архивах КГБ сохранились материалы послевоенного следствия, включая материалы обысков, по поводу грабежа и вывоза из Германии маршалом Жуковым драгоценностей, картин, мехов, немецких книг в дорогих переплетах и всякого шмотья общим количеством в один железнодорожный эшелон. Поэтому, вполне вероятно, что сохранились и материалы следствия по поводу организации Жуковым попытки захватить власть в бытность его министром обороны. Однако сегодня, в связи с тем, что этот, по сталинский безжалостный к людям, человек причислен в России к лику святых национальных героев, нет надежды на скорое раскрытие архивных документов по этому вопросу. - В.С.)

       В.С. - Есть воспоминания, где Хрущев полагает, что Сталин сразу после нападения Германии на СССР засел у себя на даче. Н.Хрущев написал о нервности и истеричности, проявленной Сталиным. Кроме того, общеизвестно, что Сталин систематически унижал своих коллег и держал их в страхе. С другой стороны, в своих воспоминаниях Никита Сергеевич многократно говорит о своем уважении к Сталину при его жизни и сразу после его смерти. Не лукавил ли при этом Никита Сергеевич - уж очень быстро после 1953 года на него нашло прозрение?

        С.Х. - Нет, не лукавил.

        В.С. - Большинство исследователей ранее ориентировались на сообщенные Хрущевым данные о том, что с 1935 года по июнь 1941 года было репрессировано 19 840 000 тысяч человек, из которых 7 миллионов были расстреляны. Однако, не найдено никаких документов, включая справку Шелепина, на которую ссылался Никита Сергеевич, подтверждающих эти данные. Зато найдена справка, подготовленная для Хрущева и подписанная Генпрокурором Руденко, министром МВД Кругловым и министром юстиции Горшениным, в которой называлось число осужденных за контрреволюционные преступления с 1921 года по 1 февраля 1954 года. На документе, где есть виза Хрущева об ознакомлении, говориться, что за этот период по политическим мотивам было осуждено внесудебными органами Коллегией ОГПУ, "тройками", ОСО и т.п. 2,9 млн человек, судами и трибуналами были осуждены 877 тысяч. Из всех этих людей 642 980 человек были приговорены к смертной казни. В своих воспоминаниях Никита Сергеевич говорит о, примерно, 10 миллионах осужденных. Сегодня сведения, завизированные в 1954 году Хрущевым, довольно близко подтвердились демографическими расчетами и документальными данными. Почему Никита Сергеевич привел на ХХ съезде завышенные данные?

       С.Х. - Я не считаю, что данные завышены. Думаю, что они отражают, то что для Никиты Сергеевича подготовили в МГБ и ЦК КПСС. (Увы, С.Хрущев не знаком с данным вопросом, хотя по этому поводу было достаточно много публикаций. –В.С.)

       В.С. - В своей книге воспоминаний "Никита Хрущев: кризисы и ракеты" Вы говорите о Лавочкинской системе "25" противовоздушной обороны вокруг Москвы. Насколько мне известно, эта система разрабатывалась под руководством Кисунько.

        С.Х. - Вы совершенно правильно говорите. Но тут еще важно с какого насеста посмотреть. Если Вы меня спросите кто сделал истребитель спутников ИС, то я отвечу Челомей. А если вы спросите другого, то он ответит, конечно, Расплетин. Так и в этом случае, для системы А-25 ракету сделал Лавочкин, а радиолокационную систему делали Кисунько или Расплетин. Я не знаю кто был главным конструктором. Лавочкина я упомянул по чисто ведомственной специфике - мы оба работали в системе авиационной промышленности. У нас главным был тот, кто делал самолет, а тот кто делал систему - это у него главный "заместитель".

      (Отвечать на этот вопрос действительно непросто. Но как принято, автором называют генерального конструктора, то есть ответственного за всю технологическую схему. В этом случае генеральным конструктором "А-25" был Г.В.Кисунько, который руководил еще и непосредственно разработкой радиолокационной системы в целом, но не самих радиолокаторов. Насколько мне известно, ракеты системы "А-25"  разрабатывали в КБ руководством Грушина, который разрабатывал ракеты и ракетные двигатели не только для систем Кисунько, но и для некоторых ракет Челомея. Тем не менее, этот вопрос требует уточнения. Головки наведения, взрыватели, аккумуляторы, радиолокационные системы захвата и проводки ракет и т.д. и т.п. разрабатывались в различных КБ, СКБ, ОКБ и НИИ. При этом в системе оборонной промышленности были Главные конструкторы, например Королев, Янгель. А в других министерствах, работавших также на войну были Генеральные конструкторы Туполев, Лавочкин, Микоян, Кисунько, Челомей, у которых отдельные направления разрабатывали Главные конструкторы. - В.С.)

        В.С. -Где территориально находилось бюро Челомея и как использовался переданный Челомею завод Мясищева в Филях?

         С.Х. - Бюро находилось в Реутово, где ранее Челомею передали так называемый "пьяный завод", то есть авиационный завод, где производство было развалено и царило пьянство. Там он навел порядок и делал свои первые  ракеты с раскрывающимися крыльями. А когда Челомей "вырос", разросся, встал вопрос, что же делать с Мясищевским КБ и заводом в Филях. Хрущев не хотел тратить деньги на стратегические бомбардировщики, которые могли достигнуть США, но не имели ресурса для возвращения обратно в СССР. Решение было принято, кажется, в мае 1960 года - на заводе в Филях начали проектировать в КБ и изготавливать   ракету УР-200, которая не пошла в серию, уступив место ракете Янгеля Р-36. Потом там же проектировали и изготавливали стратегические ракеты УР-100, УР-100М, УР-500 и другие. Королевское КБ и завод находились в подмосковном Калининграде.

     Мы многие вещи ставим с ног на голову. Распространенно мнение, что Хрущев так помогал Челомею, потому, что там работал я. Это глупо. Потому, что я работал там лишь зам. начальника отдела. И, если бы Хрущев не захотел помогать Челомею, то ему проще было сказать: перейди к Королеву или еще к кому. Отец мне мог открыть мне свое конструкторское бюро. Устинов предлагал мне это неоднократно. (Устинов и Неделин не уважали Челомея. Известен в среде военных ракетчиков стишок "Королев работает на ТАСС, Янгель работает на нас, Челомей - на унитаз". - В.С.) Но Хрущев помогал Челомею потому, что считал Челомея перспективным, очень талантливым конструктором, не менее талантливым, чем Королев или любой другой, а то и более, и помогал ему как и всем другим.

       Челомей был человек очень сложный. У него был склочный характер. Начальником филиала в Филях, то есть руководителем бывшего мясищевского КБ и завода в Филях, Челомей поставил Виктора Никифоровича Бугайского, который был зам.главного конструктора на разработке ИЛ-2 у Ильюшина. Бугайский повел себя независимо, характер у него был, тоже, непростой. Поэтому из первых замов у Челомея его отправили на завод. Завод существует до сих пор и работает. Корпуса ракет были сварными. Там же впервые начали применять для корпусов ракет штампованные "вафельные" конструкции, которые помогли улучшить устойчивость оболочек. Ранее это применяли только в авиационной промышленности.

      В.С. - Как Челомею удалось после смерти Лавочкина в 1960 году перевести к себе более тридцати ведущих специалистов лавочкинского бюро?

      С.Х. - Дело в том, что в бюро у Лавочкина разрабатывалась система ПВО "Даль" и крылатая ракета "Буря". "Бурю" закрыли и те, кто работал н "Буре", остались временно без работы. Черняков ранее был главным конструктором лавочкинской крылатой ракеты "Буря". Он стал первым заместителем у Челомея. Перешли и остальные специалисты, занимавшиеся "Бурей". Черняков долго работал, но потом, не поладив с Челомеем - они не поделили кому быть главным генератором идей, ушел к Сухому. Королевской безумно дорогой и ненадежной ракете Р-7 Лавочкин противопоставил самолет-снаряд с высокими по тем временам характеристиками - скоростью свыше трех тысяч километров в час на высоте  двадцати километров. Корпус "Бури" сделали из ранее неиспользуемого в авиации жаропрочного титана. Для уменьшения сопротивления корпус снаружи полировали до зеркального блеска. Стартовала "Буря" вертикально с простого стартового сооружения. Горизонтальный полет "Буря" начинала на высоте чуть ниже 20 километров. По мере выгорания топлива самолет-снаряд забирался все выше и завершал полет на высоте более 20 километров. За этот счет Лавочкин надеялся пролететь выше эффективной зоны действия американской ПВО. Имея опыт создания ракетной системы ПВО "Даль", Лавочкин поднял "Бурю" на высоту, где в разряженном воздухе было сложно маневрировать ракете американской ПВО, пытаясь уничтожить "Бурю". Свой курс самолет-снаряд корректировал по звездам, которые на такой высоте хорошо видны и днем. Отклонение "Бури" от цели составляло не более 1 км на дистанции 8 тысяч километров. Для ядерного заряда 1 километр отклонения - несущественная дистанция. (Однако, авторитет Королева был настолько высок, что на вооружение пошла его громоздкая и безумно дорогая Р-7 вместо экономичной системы "Буря". Впоследствии с подобными системами под брюхом сутками барражировали над Ледовитым океаном ТУ-95. Их дозаправляли в воздухе гигантские заправщики Мясищева, поднимавшиеся с северных аэродромов в Амдерме, Салехарде и др. Устный ответ С.Хрущева о крылатой ракете Лавочкина «Буре» во время интервью расширен мною по тексту в его воспоминаниях.  -В.С.).      

            В.С. - Что Вам известно об отношениях Королева и Челомея?        

  С.Х. -  Челомей был моложе Королева. Он был с Украины, окончил Киевский институт гражданской авиации. Челомей в отличии от Королева был не организатором, а ученным. Его коньком была теория колебаний, что в ракетах очень важно. У него есть работа по векторному исчислению. Еще студентом Челомей сделал важную теоретическую работу, которая помогла избавить авиационные двигатели, изготавливавшиеся на Запорожском заводе, от вибрации. И потом, как специалиста по колебаниям моторов, его направили по распределению в ЦИАМ. В ЦИАМе Челомею пришла идея - он изобрел как сделать пульсирующий двигатель. О успел сделать только макет, когда в конце 1944 года оказалось, что немцы сделали ФАУ-1 на пульсирующем двигателе. Челомея отправили в Германию для ознакомления на месте с захваченной техникой. Для производства подобных двигателей Челомею передали КБ и 51-й авиационный завод, на котором ранее работал Поликарпов и который к тому времени умер. Но с Королевым вместе они, по моему, не работали. (На этот счет существует и другое мнение. В книге Л.Владимирова "Советский космический блеф", стр.41, Посев, Франкфурт, 1973 г. есть такое место: "За те же самые реактивные ускорители Королева был награжден и другой человек - причем более высоким орденом... Ускорители были известны в авиации под именем этого человека. Доцент Челомей был ведущим конструктором ускорителей, так сказать на воле, тогда как Королев был конструктором в тюрьме. Челомея, до того преподавателя Московского Авиационного института (я был студентом МАИ в годы войны), назначили "вольным" руководителем всей работы, ибо нужен был специалист для связи инженеров-узников с внешним миром. По указаниям Королева Челомей ездил на различные предприятия, заказывал те или иные узлы... Подобно герою сказки Гофмана "Крошка Цахес...", Челомей получил награду и почет за работу, выполненную не им." Однако, эта версия очень сомнительна и до сих пор документально не подтверждена. С.Хрущев эту историю не очень уверено отверг. Но, похоже, что Л.Владимиров использовал в данном случае выдумку поклонников Королева. - В.С.)

      Взаимоотношения? Они у всех были, так сказать, нормальные. Называются эти отношения "Пауки в банке" или на нынешнем языке "конкуренция". В западном мире конкуренция, отнюдь не слабее, но характер иной. В централизованной экономике конкуренция была тоже сильна, но, естественно, она носила другой характер. Каждый пытался установить свою монополию. Владимир Николаевич Челомей вначале конкурировал с Бериевым и Микояном в разработке крылатых ракет. Потом он конкурировал в баллистике с Сергеем Королевым. Но Королев первый конкурировал с Янгелем. И, куда больше чем Челомея, Королев ненавидел Глушко. (Тут нужно учитывать, что Челомей переманил к себе от Королева   создателя ракетных двигателей Глушко. Для Королева Глушко был предателем, а их всегда не любят больше чем иные категории врагов. Что двигало при этом Глушко сегодня достоверно установить нельзя. Понятно, что в то время подобный переход санкционировался на самом верху. ЕГлушко через несколько лет после смерти Королева возглавил его бюро.  - В.С.) Но личные отношения они поддерживали очень корректные. Между ними можно было услышать только: Володя  или Сережа. Сергея Павловича все глубоко уважали. Но каждый был готов друг друга съесть. Королев был организатором. Мы привыкли, что главный конструктор должен быть автором всех идей. А если он не автор всех идей то ты, вроде, его не любишь и не уважаешь. Но Королев был гений не в изобретательстве и конструировании, а в организации работ. Он сумел организовать свой коллектив, наладил работу всех этих конкурирующих между собой смежников, пробить и организовать все это на государственном уровне и в ЦК, во всех отраслях ВПК.        

      Янгель был гениальным технологом и эксплуатационником. Он не говорил как Туполев: я вам сделал самолет, а вы думайте, как его использовать.

      Если говорить о человеческих качествах тут... Когда я говорю, что Челомей был великим, может быть, гениальным конструктором и ученым - это правда. Но характер у него был трудный, взрывной. В нем уживалось высокое и низкое. Челомей умудрялся поссориться со всеми, с кем это возможно: с коллегами, начальниками, подчиненными. Я не могу сказать, что он в КБ был тем руководителем, которого любили. Королева любили, а Челомея подчиненные терпели. Но после смерти Челомея (1914 - 1984 г.) ко мне пришел один из друзей и сказал: - Вот все ругали-ругали Челомея, а теперь, смотрим, без него ни хрена не получается. Устинов (1953 - 1957 гг. министр оборонной промышленности, 1957 -1963 зам. председателя Совета министров, курировавший оборонную промышленность и т.д.) ненавидел Челомея. Связанно это с ведомственными причинами. Челомей был из министерства авиации и захватывал все новые и новые позиции в космосе, где раньше доминировало Миноборонпром, которому подчинялось КБ Королева. А так как Челомея поддерживал Никита Сергеевич, то Устинов ничего с ним не мог сделать. Когда Хрущева сняли, то по указанию Устинова завели на Челомея уголовное дело - он положил за государственный счет себе паркет, возможно еще что-то. Так мне рассказывал прокурор. У Челомея были свои проблемы. Но в это время Челомей получил очень серьезную поддержку от Гречко и от Брежнева. (Во времена Хрущева командующий советскими войсками в Германии  А.А.Гречко пользовался его благосклонностью. Но после того, как маршал преложил Хрущеву скудоумную идею провести блицкриг для захвата Западной Европы вплоть до Атлантики, его "акции" несколько понизились. После отстранения Н.С.Хрущева, Брежнев назначил Гречко министром обороны. - В.С.) В этой ситуации Устинов ничего с Челомеем сделать не мог, но всегда старался его "подрезать". Он мне неоднократно предлагал отрыть КБ специально для меня. Ярослав Голованов говорил, что когда Челомей умер 6 декабря 1984 года, а Устинов при этом сам лежал при смерти, но узнав об этом, он удовлетворенно улыбнулся. А Челомей был, с одной стороны, внешне очень подхалимистый, а с другой стороны, когда Устинов уходил, то в силу своего скорпионьева характера, Челомей говорил: ну и сволочь. Аппарат Устинова следовал своему начальнику, тем более, что там были выходцы и от Королева. 

       А самым хорошим конструктором для военных был Янгель. Челомей был ученым, у него было много идей, он смотрел далеко вперед. Челомей, конечно, больше учитывал интересы военных, чем Королев, который с ними, вообще не хотел считаться. Но в челомеевские ракеты были сложны в экплуатации. Там были места, куда добраться могли только подлинные виртуозы-механики или смекалистые электротехники с хитрыми приспособлениями. А у Янгеля было все просто, как полагается для военных: подошел солдат открыл лючок, вынул, вставил, повернул и без проблем ушел. Поэтому военные относились к нему с явным предпочтением. Но когда Челомей сделал "сотку" (УР-100 - В.С.), то военные поменяли свое отношение.

     В аппарате Устинова Королев пользовался большой поддержкой зама Устинова - Пашкова. Давайте посмотрим историю - они с Королевым вместе работали в Германии. Поэтому ему были ближе Королев и Янгель, чем Челомей с его поганым характером. Борьба шла на каждом уровне.

     В.С. - Вопрос по Вашей книге: Что означало для ракеты УР-200 "переваливаясь с боку на бок"?

      С.Х. - Наверное, это какая-то чисто редакторская правка. Книга делалась в моем отсутствии. (Думаю, что я не первый обратил внимание С.Хрущева на этот бред. Вряд ли редактор посмел бы что-то исправить без согласия «такого» автора. Скорее всего, послкольку С.Хрущев занимался на ракетами, а системами управления, и был не очень компетентен в технических вопросах, то отсюда и ляп. – В.С.)  Речь в рукописи в этом плане шла не об УР-200 - ракете-носителе, а об идее возвращаемого корабля. Вернемся в прошлое. Королев сделал возвращаемый аппарат в виде простого шара. Американцы и Челомей считали, что это примитив. По их мнению нужно было делать возвращаемый аппарат-капсулу с аэродинамическим качеством, которое позволит спускаемому аппарату, переваливаясь на левый или правый бок уходить в ту или иную сторону на 100 - 150 километров. Говорили, что это значительно более перспективно. Челомей всем доказывал, что так лучше. Но жизнь показала, что прав был Королев. Потому-что, на самом деле, эти 100 - 150 километров никому оказались не нужны. И наши, и американцы за спускаемой капсулой летели на вертолете. Наши над казахстанской степью, американцы с авианосца над океаном.

       В.С. - Еще один вопрос по Вашей книге о системе "Таран". Вы пишете, что "Своей идеей Челомей увлек Кисунько (Создатель систем противоракетной обороны. - В.С.) и Забабахина (Создатель ядерных зарядов из Минсредмаша - В.С.). Они втроем вышли в правительство с предложением создать абсолютное противооружие, которое почему-то окрестили "Таран". Насколько мне известно, Кисунько, как и Королев всегда ненавидел Челомея и утверждал, что к участию в бредовой, по мнению Кисунько, системе "Таран" он был привлечен против его воли.

      С.Х. - Наверное, Кисунько прав. Я потом переписал кое-что. Что-то вспомнил, что-то узнал.  Идея "Тарана", как и в американской программе "звездных войн", была в том, чтобы перехватить ракету в космосе и с помощью ядерного взрыва ободрать тепловую изоляцию с головки противника, начиненной ядерным зарядом с тем, чтобы при входе в плотные слои атмосферы она сгорела. Но когда подсчитали во что обойдутся затраты на осуществление "Тарана" - проект прикрыли. 

         В.С. - Вы работали у Челомея с 1958 по 1968 год. Почему ушли от него?

        С.Х. - А я не ушел, меня "ушли". В то время Никита Сергеевич начал диктовать мемуары. Я ему помогал. А Брежнев этого не хотел. С отцом по этому поводу разговаривал Кириленко. Вот и решили оказать на отца давление. Но они были трусливыми людьми и по сталински поступить не решились. Аджубея решили перевести работать во Владивосток, но он поднял страшный шум, закричал, что он пожалуется в ООН. И от него отступились. А меня решили перевести в другую организацию. Я был "секретный" и противостоять этому не мог. Поговорил с челомеевским кадровиком - моим приятелем. Полковник-кадровик говорит, что если ему прикажут, то он меня уволит. Я ему про законы, а он мне поясняет, что в крайнем случае мой отдел ликвидируют и создадут отдел с новым названием, но без моей должности зам. начальника отдела. Вот и все. Так что лучше переходи спокойно. Я и перешел в НИИ, где с удовольствием и проработал двадцать лет без поездок на полигон. Знаете, лучше два раза съездить в Париж, чем один раз на полигон. Правда, в Париж меня тогда не пустили. Когда началась эта свобода, я решил доредактировать мемуары Никиты Сергеевича. Перешел с должности зам. генерального директора в старшие научные сотрудники на два года. А потом на эту должность вернуться не удалось. Да и не очень хотелось. А тут меня пригласили в Гарвард, где я пробыл в "Kennedy School" пол года. В это время встретил бывшего президента фирмы IBM. Он мне предложил три года поработать в его  центре - "Thomas J. Watson Jr. Institute for International Studies" при университете Браун в Провиденсе. Я согласился на год. Приехал я сюда как раз после ГКЧП. А потом и страны не стало. И вот вместо года, я уже много лет здесь. Я занимаюсь на самом деле не политологией. У меня два направления. Первое - "Эффективность структурного преобразования централизованного общества в децентрализованное". Я системщик. Я на самом деле не работал не по структурам, не по электронике. В электричестве ничего не понимаю. Трогать боюсь. Там занимался системами управления ракет. Система управления ракетой самая простая. Потом занимался энергосистемами. Это сложнее. (Эти слова С.Хрущева были записаны на диктофон. Прочитав текст интервью, С.Хрущев попросил две фразы:  «В электричестве ничего не понимаю. Трогать боюсь.»  убрать. – В.С.)

      Второе направление - читаю лекции. Я читаю курс "International Relation", где рассказываю о том, что происходит в бывшем Советском Союзе и так далее.

      В.С. - Все ракетные КБ использовали материалы, полученные от разведки. Как организовывался заказ разведке на "добычу" тех или иных научно-технических достижений Западных стран?

      С.Х. - Результаты разведки мало что привносили, потому что разведка может вам дать серьезный результат а) Если вы интересуетесь принципом. Скажем, можно ли взорвать атомную бомбу. Разведка объяснила Курчатову как, в принципе взорвать атомную бомбу и дала чертежи и Курчатов был на 5 лет позже чем американцы. б) Разведка может принести вам материалы, чтобы что-то скопировать. Тогда вы будете на 7 - 10 лет позади. А если вы знаете принцип и у вас есть голова, то вы работаете под свою технологию. И если вы начинаете работать под чужую технологию, то вы должны пожертвовать собой. А никто из этих конструкторов жертвовать собой не хотел. Королев всеми силами пытался "потопить" немца Гертрупа, который сделал лучшую ракету, чем он сделал Р-2. Немцы на Королева работали около озера Селигер и после приезда в СССР Аденауэра.  Королев их всех с радостью отпустил. Туполев всеми силами выживал из Советского Союза Баади, который сделал хороший, лучше чем туполевский, бомбардировщик. Поэтому у нас пользовались какими-то мелкими вещами. Но вот такие крупные, так сказать, планы были бессмысленны. Я помню, мы делали дальнюю ракету-перехватчик и нам КГБ прислало материалы по американскому беспилотному перехватчику "Боумарту". Челомей поручил Владимиру Абрамовичу Поляченко написать в КГБ ответ насколько это ценно. Тот начал разбираться, писать. А Челомей на половине сделанной работы сказал, что хватит и этого, а материалы сдай в архив. Единственное, что я помню была польза от разведки, когда наши гироскопы имели очень большой "уход". У американцев уход был одна сотая градуса в час полета, а у нас один градус в час в час, то есть разница на два порядка. Бились-бились незнамо как. Уже знали как американцы что делают, и всю их технологию. Делали мы так же все, а ничего не получается. Наконец разведка сообщила, что американцы берут гироскоп, замеряют постоянную составляющую ухода каждого отдельного гироскопа и фиксируют эту величину в документации. А потом конкретно учитывают уход для каждого гироскопа. Стоили у них гироскопы очень дорого. У нас же на все гироскопы проверяло ОТК, потом военпред и ставили в паспорте максимальное значение ухода в пределах техусловий и "вперед" к ракетчикам, а мы лезли в эти "ворота". Когда у нас наладили подобное, то наша точность возросла в 15 раз. (В свое время Олег Пеньковский специализировался на получении зарубежной технологической информации, связанной с разработкой и производством высокоточных приборов на ведения ракет - гироскопов и акселерометров. Возможно, что в данном случае, именно Пеньковский обеспечил для СССР кражу у американцев соответствующей информации.  - В.С.)Я знаю всего лишь два случая когда делали точную копию американской техники: это когда Сталин приказал повторить точную копию американского самолета Б-29 (летающая крепость), с которого сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. У нас этот самолет стал называться ТУ-4. Для того, чтобы выполнить указание Сталина и сделать точную копию, пришлось, без преувеличения, создать новую авиационную промышленность. Американский самолет можно было воспроизвести только по американской технологии. Тут не удалось выйти из положения (Например,  за счет стальных, вместо дюралевых, водопроводных труб для каркаса крыльев, как это сделал Яковлев для своих истребителей во время войны. – В.С.) И ныне, на большинстве советских самолетов стоят приборы, датчики, электрические машины, ведущие свою родословную от Б-59. Второе - мы скопировали с американской "Сайдуиндер", попавшей к нам в  конце пятидесятых годов, первые свои ракеты для истребителей воздух-воздух. Но это было уже после того, как ракетой с земли удалось сбить Пауэрса. Брак в производстве копий ракет "Сайдуиндер" первые годы был чудовищный. Но постепенно наладили и даже умудрились продать эту ворованную ракету Индии в 60-х годах. А вот для разработки двигателя к МИГ-15 удалось купить в Англии двигатель фирмы Ролс-Ройс. Потом в КБ Микулина этот двигатель корректировали под советскую технологию. (По американским данным в Корейской войне в боях с американскими Ф-86 "Сейбрами" потери МИГ-15 были примерно в 15 раз больше, чем у американцев. За 56 сбитых американских самолетов полегло 802 советских МИГ-15, главным образом из-за отсутствия у них локаторов.)

      Я не вижу ничего обидного, если кто-то воспользовался разведкой. Заказы разведке делались вполне бюрократически. Если вы не зависели от разведки, то каждый год вам присылались запросы типа, чтобы вам было интересно узнать на будущий год. Это шло через ОНТИ, начальников отделов. Да мы каждый писали. Я прочитал в журнале, что есть динамический стенд для снятия частотных характеристик. Мне было интересно получить его. Отдал заявку и успел забыть про нее. Неожиданно я получил этот динамический стенд через три года. Это было в 1966 году. Кто-то, где-то, как-то купил его.

     Кстати, советские локаторы происходили от американских. В США это знали и на этом погорели. Американцы полагали, что локаторы, имеющиеся в СССР соответствуют старым американским локаторам, которые "не видят" выше 15 километров. И идея полетов У-2 базировалась не на том, что его нельзя сбить, а на том, что его не увидят. Но его увидели и, в конце концов, сбили.

     Я поблагодарил Сергея Хрущева за интервью. Прошло несколько лет. Настало 11 июля 2001 года. Американская пресса стала интересоваться мнением о происшедшем у сына и внучки Никиты Хрущева. И тут то, неожиданно, проявилось семейное воспитание. Вот копия моего отклика в «Новом русском слове» (Нью-Йорк) на событие:

«ТИНЕЙДЖЕР» ЛИ БУШ И ЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВО?

   Вот что пишет дяденька в возрасте «за шестьдесят» с добродушно улыбчивым лицом Сергей Никитович Хрущев в интервью московским «Известиям»: «В свое время американцы стали поддерживать не столько Израиль, сколько идею превосходства еврейской нации. Таким образом, они противопоставили себя арабам и стимулировали рост ненависти». Ясно, что у автора этой «мыслишки» нет ни ума, ни сердца. Вот еще один перл Сергея Хрущева: «А тогда, во времена двух сверхдержав… арабы чувствовали себя весьма спокойно, располагая поддержкой Советского Союза. И были совершенно уверены, что они рано или поздно Израиль уничтожат».

      Если верить мнению Сергея Хрущева, приведенном в статье Олега Сулькина (НРС от 19 октября), то политика Америки «тинейджерская», а не «хулиганская», как, якобы, переврали слова Хрущева в «Известиях». Однако, я не вижу существенной разницы в обоих выражениях. Обе характеристики политики США по смыслу имеют в виду, что решения принимаются сгоряча и неквалифицированно.   

   Конечно, у Сергея Хрущева есть примеры хладнокровной и высококвалифицированной политики его папаши, когда тот залил кровью Венгерскую революцию в 1956 году, дарил оружие арабским странам, чтобы разгромить Израиль и поставил мир на грань ядерной войны во время кубинского кризиса в начале 60-х годов. В понимании Сергея Хрущева, политика США «тинейджерская», вероятней всего по отношению к мудрой российской политики поставок оружия террористическим режимам Сирии, Ирака, Ирана и т.п.

     А вот Соединенные Штаты «не должны поддерживать только Израиль», а  «должны балансировать свою позицию» - так заявил С.Хрущев в прямом эфире (согласно статье Сулькина), когда изворачивался по поводу своего интервью «Известиям». Но за этими словами стоит именно тот смысл, что был высказан «Известиям».

 Я сильно сомневаюсь в искажении слов Хрущева корреспондентом «Известий». С одной стороны, солидная газета. С другой стороны, С.Хрущев не дал официального  опровержения публикации «Известий». Видимо, антисемитская репутация в России его вполне устраивает.      

    Несколько лет тому назад я брал интервью у Сергея Хрущева. Свои вопросы и его ответы записывал на диктофон. О том, чем он занимается, С.Хрущев сказал: «Я занимаюсь на самом деле не политологией. У меня два направления. Первое - "Эффективность структурного преобразования централизованного общества в децентрализованное". Я системщик. Я на самом деле не работал не по структурам, не по электронике. В электричестве ничего не понимаю. Трогать боюсь. Там занимался системами управления ракет. Система управления ракетой самая простая. Потом занимался энергосистемами. Это сложнее.

      Второе направление - читаю лекции. Я читаю курс "International Relation", где рассказываю о том, что происходит в бывшем Советском Союзе и так далее.» 

   О том, что в технических вопросах С. Хрущев не разбирается, ясно по его книге воспоминаний, где есть элементарные технические ляпы.

       Среди моих вопросов по этому поводу был и такой:

   В. Снитковский – Вопрос по вашей книге: что означало для ракеты УР-200 «переваливаясь с боку на бок»?

  С. Хрущев –  «Наверное, какая-то чисто редакторская правка.»

         Неужели можно поверить, что литературный редактор решился на изменения в техническом описании? Я в это не верю. А насчет редакционной правки Сергей Хрущев выдумал и после моего вопроса, и ныне после возмущения читателей по поводу его интервью в «Известиях».

      В начале 1960-х годов появился анекдот: «Американский корреспондент спрашивает Никиту Хрущева:

-           Вы антисемит?

-           Нет, что вы, - ответил Хрущев, - меня мама за это била.

На следующий день в Америке была опубликована фотография Никиты с надписью: «Его мама мало била». 

    Несмотря на  потуги первого сокрушителя сталинского наследия откреститься в своих пенсионерских воспоминаниях от антисемитизма, этот грех с Н.Хрущева история, вряд ли, спишет. Сегодня мы видим по его сыну, что «яблоко упало недалеко от яблони».

     Когда-то, Сергей – сын Никиты Хрущева, как и Серго - сын Лаврентия Берии,  защитил кандидатскую диссертацию,  которую ученый совет по холуйски решил считать докторской. Вскоре его сделали лауреатом Ленинской премии. После крушения Берии, а позднее, и после крушения Хрущева обоих деток лишили докторских званий. Кроме того, Сергея Хрущева лишили и звания лауреата Ленинской премии. Когда-то Никита отправил своего сына Сережу учиться по специальности «Системы управления». Наверное, папаша надеялся, что чадо заменит его на партийном троне. Слава богу, надежды Хрущева старшего не сбылись: нет в России ни коммунизма, ни  Хрущева-младшего у власти.

     Никитино «яблоко» явно пропиталось антиамериканскими и антисемитскими родительскими соками. Но мне видится, что раби Штейзальц прав более меня, когда говорит, что антисемитизм «Это такая социальная психопатология. Разумеется, и индивидуальная тоже. Вообще, когда речь идет об антисемитизме, надо отчетливо понимать, что это, прежде всего, врачебная проблема. Ну, скажем вроде бешенства. В экстремальных случаях, возможно, без полиции не обойтись, но все-таки, главным образом, тут показана помощь не полицейская, а медицинская». Не знаю, как насчет бешенства, но боюсь, что Сергей Хрущев социально опасен, если внушает студентам свой антисемитский образ мыслей.

    Ответ хрущевской внучки был куда более хамским, чем ее родственника.

    Ну а Буш и его команда, слава богу, не нуждаются в советах заштатного профессора Сергея Х. из университета «Браун» и аналогичного профессора Нины Х. из другого американского университета.



   



    
___Реклама___