Rozenblum1

Александр Розенблюм

 

ХОЛУЙ


2-го июля 1941 года германские войска, преодолев яростное сопротивление воинов 1-й Московской мотострелковой дивизии и курсантов Борисовского танкового училища, вошли в Борисов, и для его жителей начался трехлетний период крови и мракобесия.

С начала войны до дня оккупации города прошло 10 дней, и за это время можно было хоть что-нибудь сделать для организованной эвакуации населения и наиболее ценного имущества. Но из-за отсутствия какой-либо информации люди оставались в полном неведении о происходящем и совершенно не знали, что им делать и предпринимать. В результате все были оставлены на произвол судьбы. А из имущества многое было разграблено мародерами или оставлено врагу. Не пытались спасти даже архивы. Потом они бесследно исчезли, что породило впоследствии у людей множество проблем, прежде всего относящихся к восстановлению права собственности на жилой дом и к определению трудового стажа. Из-за утраты архивов были потеряны навсегда и многие страницы истории города.

Первый секретарь горкома партии Н. Левин (он погибнет на фронте в 1943) покинул город среди последних, но осталось неизвестным, что сделал для города этот человек в ту первую декаду после начала войны. Вероятно, ждал указаний со столицы. Но и в Минске республиканская власть оказалась в растерянности.

Заметный белорусский историк кандидат исторических наук Галина Купреева в одном из своих исследований, посвященных оккупационной мгле, написала далеко не лицеприятные строки (цитируется по книге «Евреи», изд. «Завигар», Минск, 1997 год, стр. 266-267):

"За три дня до оккупации [Минска], в трагическое для народа время, руководители компартии без объявления об общей эвакуации тайно, ночью покинули город. Это беспрецедентный случай предательства руководящих кругов. Такого предательства не позволило себе ни одно уважающее себя правительство оккупированных государств Европы".

А ведь главный белорусский коммунист П. Пономаренко в то же время докладывал Сталину об исключительной стойкости и патриотичности белорусов, поднявшихся на непримиримую борьбу с врагом, в отличие от еврейской прослойки, которую «объял животный страх перед Гитлером, а вместо борьбы – бегство».

Никто не станет оспаривать огромнейшие заслуги белорусского народа в Великой победе над фашистской Германией, но нужно ли умалчивать о многих тысячах коллаборационистов, добровольно пришедших в услужение кровавых оккупантов?

Среди таких лакеев оказался и молодой человек с университетским образованием Станислав Станкевич (см. фото) – бургомистр Борисова, пребывавший на этой должности в 1941-43 годах. 

 

Станислав Станкевич

Нет, этот претендовавший на респектабельность тип никого лично не убивал, а лишь отдавал распоряжения: арестовать, изъять, уничтожить. В первую очередь это касалось коммунистов, партизан, евреев. Сохранились документы с его резолюциями: то разыскать прячущихся  жидов, то весь скот у них отобрать…

19 октября 1941 года Станкевич выступал на банкете, организованном накануне акции по истреблению обитателей гетто. Он благословил полицию на "четкое выполнение этого важного дела, которое, наконец, навсегда очистит город от жидовского засилья" (в одном из иностранных источников я прочитал, что бургомистр даже рекомендовал способ укладки в могилу трупов расстрелянных евреев, названный методом сардин).

Любопытно, что Станислав Станкевич пользовался авторитетом не только у оккупантов, но и у других своих соплеменников, находившихся в услужении нацистов. Поэтому его имя можно увидеть в списке делегатов проходившего в Минске в июне 1944 г. так называемого. Второго Всебелорусского конгресса, в котором участвовало 1023 делегата.

Интересно и другое. Даже весной 1945-го в агонизирующем Берлине, редактируя газетенку "Ранiца", Станкевич продолжал призывать белорусов к  поддержке фюрера и бороться до победы. Я своими глазами читал эти строки.

После войны советские источники сообщали, что нацистский холуй нашел пристанище в Мюнхене и в окружении белорусских эмигрантов чувствовал себя вольготно. Может быть, кто-либо из читателей располагает какими-либо сведениями о его судьбе?

Все меньше и меньше остается борисовчан, которые не понаслышке помнят потрясающие картинки оккупированного Борисова: виселицу на базарной площади, красные пятна  на улицах, бесчинства эсэсовцев и полицаев, унижения и слезы отчаяния. Уйдут эти свидетели, и что тогда?

Не забыть бы уроков прошлого!

 



   




    

___Реклама___