Kudlach1
Юрий Кудлач

 

Мои встречи со Станиславом Нейгаузом

Письмо Генриху Нейгаузу мл.



В 1963 году я окончил школу Столярского. Я учился в одном классе с замечательно одарённым мальчиком, который очень много обещал. К сожалению, настоящую, достойную его карьеру сделать ему не удалось. Мы с ним были самыми закадычными, самыми близкими друзьями. И немножко соперниками, поскольку мне тоже предсказывали блестящее будущее. Но наше фортепианное соперничество нисколько не мешало нашей дружбе. Фамилия этого мальчика Могилевский, а зовут Женя (сейчас он профессорствует в Брюсселе, где когда-то выиграл конкурс королевы Елизаветы).  Гуляя по вечерней Одессе, мы с Женей строили большие планы о том, как мы, окончив школу, вместе поедем поступать в московскую консерваторию. И, конечно же, только к Генриху Густавовичу. У Жени всё  так и  получилось: он поступил, и вскоре сенсационно выиграл брюссельский конкурс. У меня же в это время случилось большое несчастье в семье, и я вынужден остался в Одессе. Но, проучившись некоторое время в одесской консерватории, я понял, что концертную карьеру можно сделать только в Москве. И я решил попробовать туда перевестись. Великого Генриха уже не было в живых, а Женя продолжал учёбу в классе Вашего отца.

Я приехал в Москву и попросил Женю, чтобы он меня представил Станиславу Генриховичу. Но он почему-то счёл это неудобным, и посоветовал самому подойти к Вашему отцу. А тут как раз я прочитал афишу: Станислав Нейгауз играет два Концерта Шопена в Большом зале консерватории. Я пошёл на концерт.

В этот вечер он играл просто ужасно: забывал текст, путался, расходился с оркестром. Я был разочарован и подавлен. Но! В ответ на довольно жидкие снисходительные аплодисменты он вышел играть "на бис". И тут произошло чудо: он заиграл, как Бог. Шопеновскую "Колыбельную" сыграл так, что я до сих пор помню каждый нюанс, каждый звук. Публика просто бесновалась. Он играл минут сорок, а то и больше. И всё, что он играл, было шедевром.  После концерта я зашёл к нему за кулисы, представился и попросил прослушать меня. Он велел мне на следующий день приехать на дачу в Переделкино.

Была зима, холод стоял жуткий, снег по колено. Пока нашёл эту дачу, я просто окоченел в своём куцем одесском пальтишке и туфлях на тонкой подошве. Я даже представить себе не мог, как сейчас буду играть. Но Станислав Генрихович оказался очень радушным хозяином: он отпоил меня горячим чаем и согрел душевным разговором. И только потом предложил сесть за рояль. Я помню трепет, с которым я подошёл к этому роялю, на котором ещё недавно играл сам кудесник Генрих Густавович. Но когда я взял первый аккорд, просто остолбенел от изумления: рояль оказался кошмарным – настоящее корыто. Ваш отец, видя мою реакцию, засмеялся и сказал: "Ничего-ничего, надо уметь наслаждаться самим фортепианным звучанием".

Помню, для начала я сыграл 26-ю Сонату Бетховена. Получив одобрение, я осмелел и сыграл одну из Рапсодий Листа в своей собственной обработке. Надо признать, что от Листа там мало чего осталось – я не просто чуть-чуть отступал от текста, я написал несколько новых вариаций, менял тональности и вообще вытворял чёрт знает что. У Станислава Генриховича в руках были ноты. Первые несколько тактов совпадали с текстом, но когда в пятом или шестом такте я сыграл не тот аккорд, Ваш  отец, деликатно постучав карандашиком по столу, остановил меня, сказав: "Вы ошиблись - здесь другой аккорд". На это я самонадеянно заявил, что сделал это преднамеренно, так как по моему мнению так лучше звучит, Станислав Генрихович посмотрел на меня с весёлым удивлением и, улыбнувшись, сказал с непередаваемой иронией: "Ну-ну, продолжайте". Тогда я, совершенно обнаглев, сыграл "Картинки с выставки" в своей транскрипции. Отсебятины там было не меньше, чем в Рапсодии.  Тут я хочу напомнить, что на дворе стоял 64-й год, на знамени советского искусства было написано большими буквами "АКАДЕМИЗМ", и подобные эскапады не приветствовались.

Потом Ваш отец долго разговаривал со мной, спрашивал, почему я не приехал поступать вместе с Женей – по его словам я определённо поступил бы. А перевод всегда много сложнее. Но тем не менее выразил желание взять меня к себе в класс, заметив, что по его мнению я могу выиграть практически любой конкурс. В скобках замечу, что, вернувшись в Одессу, я имел глупость хвастливо пересказать эту фразу родителям Жени Могилевского. 

 Станислав Генрихович велел мне выучить "Мефисто-вальс" и ещё что-то (уже не помню) и приехать за две-три недели до экзамена, чтобы он мог со мной позаниматься. Я ушёл от него окрылённый.

Но где-то за месяц до моего приезда на экзамен случилось что-то странное. Ко мне неожиданно пришла бабушка Жени Могилевского. Это было неслыханно – никто из Жениных родственников никогда до этого не снисходил до посещения нашей убогой квартиры. Не скрывая торжества, она произнесла такой текст: "Нам звонил Стасик из Москвы. Он просил передать, чтобы ты не приезжал, поскольку в это время он будет на гастролях в Чехословакию и заниматься с тобой не может".  Телефона у нас тогда не было. А даже если бы и был, я никогда не решился бы позвонить Нейгаузу и спросить, правда ли это.

Так я никогда и не узнал, что там произошло на самом деле: не исключено, что это была интрига со стороны семьи Могилевских (они плохо переносили конкуренцию с моей стороны, понимая, что если я попаду к Нейгаузу, то и впрямь могу поехать на конкурс и ещё чего доброго выиграть, нарушив тем самым уникальность Жениной феноменальной победы. Кстати, сам Женя так не думал и искренно за меня переживал). 

На том наше знакомство с Вашим отцом и закончилось.

Хочу добавить, что несколько лет назад уже здесь, в Германии, я встретился с мамой Жени, моей учительницей – она живёт в Кёльне.  И она, старый человек, попросила у меня прощения. Я не стал спрашивать за что. Но думаю, что именно за это.

Столько времени прошло с тех пор! Многое забылось, изменились приоритеты, я давно уже не играю на рояле, занимаясь совсем другими делами – литературой, журналистикой. Никогда не вспоминал эту историю, а вот сейчас писал Вам  и переживал всё заново. Так что спасибо за то, что Вы заставили меня вспомнить молодость.

 

Желаю Вам всего доброго.

Ваш Юра Кудлач       

 

 

 



   



    
___Реклама___