Chmelnicky2
Дмитрий Хмельницкий

 

Мир до победного конца
Враги и друзья Виктора Суворова


 

Весной 1932 года молодой немецкий архитектор Рудольф Вольтерс приехал в Новосибирск в качестве „иностранного специалиста“. Через год работы он вернулся домой и, потрясенный увиденным, издал книжку „Специалист в Сибири“ (Берлин, 1933). Вольтерс с огромным сочувствием описал странное общество, состоящее как бы из одних инфантильных подростков. Что-то вроде хорошо организованного интерната для детей с замедленным развитием. Члены этого сообщества лишены свободы воли. свободы выбора, чувства собственного достоинства и, кажется не понимают, что такое вообще бывает. Они испытывают постоянных ужас перед тайной полицией и страх перед начальством, воплощеным в трех ипостасях - парторг-профорг-директор. Начальство состоит из таких же подростков, только облеченных доверием. Они живут в кошмарных условиях, но при этом думают, что на Западе живут хуже. Они не могут менять место работы и место жительства, в любую минуту их могут лишить хлебной карточки (в начале 1933 - 400 г в день на работающего). При этом они уверены, что строят социализм и с нетерпением ждут дня окончания пятилетного плана, потому что им было обещано - в этот самый момент уровень жизни возрастет втрое. Ведь об этом писали в газетах!

С грустной иронией вспоминает Волтерс совет, который постоянно слышал от своих собеседников: „Вы должны читать газеты. То, что Вы видите своими глазами создает у Вас неправильное впечатление о нашей системе!“. И анекдот на ту же тему: - учитель рассказывает в классе, что на Тверской улице построена новая фабрика. Ученик: -  я живу напротив, там уже пять лет только один забор. Учитель: - дурачок, читай газеты, там это написано черным по белому“.

К 1932 году Сталин уже вылепил общество, готовое воспринимать реальность не собственными органами чувств, а через газеты - черным по белому.  И придумал для него все необходимые мифы - черным по белому. Вождь был гениальным режиссером и психологом. Он дал одураченным до идиотизма людям самое главное - ощущение своей ценности, нужности и благородства. Сплоченное сталинскими мифами общество сумело пережить и самого вождя и его имидж и формальную смену государственной системы.

Это вождь придумал, что идейный коммунист - не тот, кто разделяет коммунистические идеи, а тот кто слушается начальства. До сих пор массы людей считают, что совсем недавно они были идейными коммунистами.

Это вождь придумал бессмысленно-расистское понятие - наследственную „национальность“. И сегодня по-прежнему для миллионов людей запись в паспорте - основа для национальной самоидентификации.

Это вождь назвал мероприятие по созданию всесоюзного концлагеря, выпускающего военную технику, красивым словом „индустриализация“. Сегодня, как и тогда, советские люди уверены, что их отцы и деды строили гражданскую экономику и таким образом улучшали жизнь.

Вождь объяснил населению, что непрерывно готовясь к войне и вооружаясь, мы тем самым боремся за мир. Миролюбивая политика СССР тридцатых годов сегодня практически не ставится под сомнение.

Вождь объяснил народу, что Финляндия на нас напала, половину Польши и часть Румынии мы защитили, а Прибалтика сама попросилась к нам в объятия. В 1999 году, как и в 1941-м, почти все бывшие советские люди уверены, что войну СССР начал 22 июня 1941 года в качестве жертвы агрессии, а не на полтора года раньше и в качестве агрессора.

***

Мы по прежнему живем в обществе пронизанном сталинскими историческими и общественными мифами. Разрушить их оказалось гораздо труднее, чем избавиться от власти партии, еще при Сталине  переставшей быть коммунистической.

Среди этих мифов легенда о советском антифашизме и благородной роли СССР во второй мировой войне - один из самых ключевых и самых болезненных. Для очень многих советский военный патриотизм - это та граница, на которой кончаются и диссидентство, и демократизм, и и исторические знания, и просто здравый смысл.

Это хорошо видно по дисскусии вокруг книг Виктора Суворова. Мы должны быть благодарны Суворову дважды - за важные исторические исследования, закрывшие гигантские белые пятна в советской истории, и за невольный социальный эксперимент, выявивший нынешние состояния советской психологии и советского мировосприятия.

В нападках на Суворова есть психологически странные моменты. Его недоброжелатели воспринимают к качестве  главного оскорбления (и главной идеи книги)  тезис о предполагаемом нападении Сталина на Гитлера в июле 1941 года. Все усилия противников Суворова направлены на то, чтобы доказать - нет, не хотели, не готовы были, а если и хотели, то не раньше 1942-го.

Казалось бы, чего плохого в превентивном нападении на Германию? Если уж на Финляндию напали, то на Гитлера - сам бог велел. Англия же напала и никто ее в этом не винит. Тем более, что злодейские намерения Гитлера, ни тогда, ни сейчас сомнений не вызывают. Опровергнуть весь грандиозный комплекс доказательств Суворова еще никто не сумел, но усилий, и, главное нервов, тратится масса. Почему?

Есть причина. Собирался или не собирался Сталин напасть на Германию 6 июля 1941 - это не главный тезис Суворова, но он - та ниточка , потянув за которую, можно легко обрушить всю годами отлаженную систему советского мировосприятия.

 Главный тезис Суворова - Сталин пятнадцать лет готовил начало второй мировой войны. Он подчинил этой идее всю экономику страны, поработил и обманул население. Превратил его в тупое и доверчивое пушечное мясо. Ему было все равно на кого нападать сначала; он нападал не на Германию или Польшу, он нападал на весь мир. Он использовал Гитлера, как ледокол, чтобы взломать мир в Европе и ждал, кто первый покажет ему спину, чтобы вцепиться в нее с наименьшими потерями.

***

Советское общество удивительно легко и с достоинством преодолело развал руководящей идеологии. Стандартное объяснение советского прошлого выглядит приблизительно так: - у нас была великая идея, звала только к хорошему, мы напрягали все силы для всеобщего счастья. Идея оказалась ошибочной , эксперимент не удался. Вожди обманули нашу доверчивость. Мы жертвы, но жертвы честные. Раньше мы честно верили в коммунизм, а теперь честно перестали. Но в самые трудные годы мы были антифашистами и боролись за мир. Поэтому спасли Европу от фашизма.

Суворовский анализ внутренней, внешней и экономической политики СССР в тридцатые годы лишает нас роскоши такого самооправдания. Его версия гласит - не было никакой ошибочной, но благородной идеи. Сталинский режим к коммунистической утопии отношения не имел и реализовывать ее не собирался.  Был пахан с людоедскими наклонностями и чисто бандитскими планами. Он развратил население страны. Частью уничтожил, частью превратил в бандитов и заставил эти планы выполнять. У Сталина, а, следовательно, и у советского народа, и у Красной армии не было иных целей, кроме преступных. Агрессивная природа СССР не менялась от того, нападал ли он, оборонялся или мирно выжидал удобного момента. Не реагировать при этом на полное несовпадение с окружающей реальностью того, что писалось тогда в СССР черным по белому в газетах, мог либо законченный циник, либо одуревший от страха обыватель. О честности говорит не приходится. Рассчитывать на понимание можно, но гордиться нечем.

Неприятие такого, по моему абсолютно правильного подхода, объединило казалось бы совсем разных людей - от казенных советских военных историков до диссидентов. Среди последних писатель Георгий Владимов, выступивший в последнее время дважды. Сначала в „Московских новостях“ против Суворова ( „Была ли та война отечественной?“, МН, №5, 1999), а потом в „Русской мысли“ против возразивших ему „суворовцев“ - Анатолия Копейкина, Тимура Музаева и автора этой статьи („Кушают ли лошади овес?“, „РМ“, №4279, 1999). Статья Владимова в РМ очень большая и очень раздраженная. Больше, чем сам Суворов, Владимова раздражают его единомышленники. Суворова и „суворовцев“ писатель считает профессиональными еретиками, из чистого азарта ставящими вверх ногами давно устоявшиеся истины - „Каспийское море впадает в Волгу, овес кушает лошадей - вот истинный Суворов.“ К тому же они еще и молодые циники-  „ не размякнут перед обидой участника ВОВ, когда ему доказывают, что не родину он защитил, а преступный агрессивный замысел“.

Последний упрек - мне персонально. Отвечаю - размякну. Очень жалко несчастных обманутых людей. Но и размякнув, не смогу считать „участника ВОВ“, подавлявшего танками парламентские движение в оккупированной восточной Европе антифашистом и освободителем. Потому что взгляд на такие вещи определяется не возрастом и чувствительностью, а совестью и здравым смыслом. Потому что знаю ничтожно мало „участников ВОВ“, которые бы размякли перед обидой узников Заксенхаузена 1945-50 годов. Или перед обидой сотен тысяч собственных соотечественников из перемещенных лиц, с их помощью отправленных в ГУЛАГ в  1945-ом. От этого их еще больше жалко.

Вчитываясь в статью Владимова приходишь к действительно еретической мысли - похоже писатель критикуемого автора просто не читал. Иначе не возникли бы такие пассажи - „дилетантской пустотой сияют объяснения: мы потому терпели поражения, что готовились напасть, а пришлось защищаться. Да какие же дураки готовя нападение, не предусмотрят упреждающий удар! Если б как должно подготовились к нападению, как-нибудь бы и защитились“ . Суворов едва ли не целую книгу посвятил объяснениям и доказательствам того, почему Сталин не мог одновременно готовить оборону и нападение. Может он и не прав, так объясните где и в чем. Отвергать тезис, зная, что существуют доказательства и не пытаясь их опровергнуть, по меньшей мере недобросовестно.

Немногие приведенные Владимовым аргументы выглядят странно. Например, сформированные на границе воздушно-десантные корпуса (по Суворову - чисто наступательные части), Владимов считает пригодными к обороне: „представим себе тыл наступающего противника... - и какой „девичий переполох“ навели бы там сыплющиеся с неба войска“. Конечно, навели бы. Только, зачем?. Задачи легковооруженных десантников не „девичий переполох“ в тылах наводить, а захватывать плацдарм при наступлении и удерживать до подхода основных сил. Тылы лучше бомбами закидывать - эффективнее, дешевле и гуманнее. Бомбы одноразовые, а десантников жалко.

Очень неубедительно возражая против предполагаемого сталинского нападения на Германию, Владимов не замечает, а следовательно и не опровергает главное содержание книг Суворова - цельный и логичный анализ всей сталинской политики тридцатых годов, смысл которой - подготовка и развязывание второй мировой войны. Тут ситуация серьезней, просто сказать - это не так -  нельзя. Нужно дать свою версию, что значит, волей-неволей, вернуться к скомпрометированной казенной советской версии хронического советского миролюбия. Третьего варианта пока еще никто не придумал.

Владимов считает все аргументы Суворова второстепенными, поскольку нет главных доказательств - „В архивах не найдены документы, равнозначные немецкой директиве №21 (план Барбаросса)...“. На это можно было бы возразить, что  реальная подготовка к наступлению есть достаточное доказательство его существования. Что секретные протоколы к пакту Молотов-Риббентроп были найдены в сорок пятом, признаны СССР на полстолетия позже, а очевидность их существования стала ясна 1 сентября 1939 года. Но парадокс в том, что документы „равнозначные плану Барбаросса“ найдены и довольно давно.

Историк Татьяна Бушуева, соавтор книги „Фашистский меч ковался в СССР“ (совместно с Ю. Дьяковым) напечатала в „Новом мире“ (№12, 1994) рецензию на книги Виктора Суворова „Ледокол“ и „День М“. Рецензия однозначно хвалебная. Автор подтверждает взгляды Суворова собственными материалами. Среди них обнаруженный Т.Бушуевой  в бывшем Особом архиве СССР документ (Центр хранения историко-документальных коллекций, ф.7, оп.1, д 1223). Это стенограмма речи Сталина на заседании Политбюро и руководства Коминтерна 19 августа 1939 года, за четыре дня до подписания пакта Молотов-Риббентроп.

Вождь дает ориентировку корешам. Основные тезисы: мы сейчас можем предотвратить войну, но это нам невыгодно. Если мы договоримся с Германией, она нападет на Польшу и Англия с Францией вступят в войну. В Европе начнутся волнения и беспорядки и „...мы сможем надеятся на наше выгодное вступление в войну“. Война нужна, потому что в мирное время у нас нет шансов   захватить власть в Европе. Нам не выгодна ни быстрая победа, ни быстрое поражение Германии. Чем дольше будет длиться война, тем больше у нас шансов.

Текст известен по французской копии, сделанной, вероятно, кем-то из Коминтерна. Оригинал по-прежнему засекречен, но пока никто не попытался объявить текст фальшивкой.

В 1995 году в Москве вышел сборник научных статей под названием „Готовил  ли Сталин наступательную войну с Гитлером? Незапланированная дискуссия“ (составитель В. Невежин). Большинство авторов поддерживает версию Суворова и дополняет ее новыми материалами. В предисловии сказано: „...В первой половине 90-х гг. были введены в оборот важные документы, проливающие свет на военно-политические замыслы Сталина в предверие войны. Военным историкам удалось опубликовать ранее засекреченные тексты планов стратегического развертывания, разрабатывавшихся в 1940-41 гг в Наркомате обороны и в Генеральном штабе. Особый интерес вызвали „Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками (май 1941 г...) Выявлены важные директивные материалы весны-лета 1941 года, относящиеся к перестройке советской пропаганды в наступательном духе...“.  Для кандидата исторических наук, полковника в отставке В. Данилова, автора статьи „Готовил ли генеральный штаб Красной армии упреждающий удар по Германии?“ упомянутые „Соображения...“ являются  „основным документом, который дает основание утверждать о намерении советского руководства нанести упреждающий удар против Германии...“.

Так что не только нахальные дилетанты составляют ряды „суворовцев“.  С нами также и покойный Окуджава, сказавший в интервью „Литгазете“ : „Суворова прочитал с интересом... Мне трудно усомниться в том, что мы тоже готовились к захватническому маршу, просто нас опередили, и мы вынуждены были встать на защиту своей страны“ („ЛГ“, 11.05.94)

***

Для историка сталинской архитектуры, каковым я являюсь, книги Суворова бесценный и абсолютно непротиворечивый материал, склеивающий воедино во многом еще мозаичную и неясную картину сталинской культуры и сталинского государства.  Вождь был действительно гений, он моделировал свое общество тщательно и во всех деталях, никогда не упуская из виду главную цель. На эту цель работали инженеры, генералы, архитекторы, писатели и режиссеры.

В апреле 1941 года журнал „Архитектура СССР“ публикует материалы архитектурного конкурса, в котором приняли участие все ведущие зодчие СССР. Тема - „здание для панорамы „Штурм Перекопа“. Может это, конечно, чистая случайность, что именно весной сорок первого Сталину понадобились архитектурные символы побед Красной армии.

Но мне так не кажется.



   



    
___Реклама___