Hisdaj1

Одной из важнейших проблем Израиля оказались взаимоотношения государства и религии, а также связь между религией и политикой. В 80-е годы, с обострением борьбы за власть между Маарахом и Ликудом, выяснилось, что победа в этой борьбе зависит от поддержки ультраортодоксальных партий. Обе большие партии были готовы заплатить любую цену за эту поддержку и наперебой обхаживали политиков от религии. Это представлялось мне очень вредным и опасным.

«НЕ ВНОСИ ВЫРУЧКИ ЗА ПСА В ДОМ ГОСПОДА»^[1]

9 марта 1984

Золотой телец выставляет в Кнесете свои копыта и заявляет: «Смотрите, я кошерный!»^[2], а его жрецы, религиозные политики, провозглашают: «Вот бог твой, Израиль!»^[3]. Тора и галаха устыженно стоят в углу, а народ смотрит и говорит: «Имярек учит Тору, а дела его отвратительны и пути его дурны!»^[4].
Такова сегодня цена связи иудаизма с политикой в государстве Израиль.

***

         В последнее время произошли два события, наглядно демонстрирующие, к чему приводят попытки навязать евреям иудаизм с помощью коалиционных соглашений. Первое событие – реакция партии «Агудат-Исраэль» на обращение хасидов ХАБАДа в Верховный суд: она показывает, насколько этот метод разрушает иудаизм изнутри. Второе событие – решение городского совета Петах-Тиквы разрешить открытие магазинов и кинотеатров по субботам: оно свидетельствует об опасности, грозящей положению иудаизма в израильском обществе.
         Начнем с первого. В течение многих лет религиозные депутаты Кнессета получали, согласно коалиционным соглашениям, бюджеты на религиозные нужды и распределяли их как хотели. Распределяли не по каким-либо справедливым и установленным критериям, а по собственному усмотрению и произволу. Этот произвол достиг таких высот несправедливости, что хабадники – богобоязненные евреи, которых уж никак нельзя заподозрить в антииудаизме, – вынуждены были обратиться в Верховный суд, чтобы деньги, отпускаемые на цели религиозного воспитания, попадали и к ним. Боязнь потерять контроль над этими деньгами привела депутатов Кнессета от «Агудат-Исраэль» к деянию, в которое трудно поверить как с точки зрения государственных норм, так и с точки зрения иудаизма. Они заставили правительство внести в Закон о бюджете список привилегированных учебных заведений – своих заведений. Таким образом государственный закон стал укрытием и щитом несправедливости и бесчестности. У позорного деяния «Агудат-Исраэль» оказалось много соучастников. МАФДАЛ и ТАМИ увидели, что это хорошо, и добавили к сомнительному списку свои заведения. Ликуд дал на это свое согласие – для него, видно, не бывает слишком высокой цены за то, чтобы остаться у власти. Маарах ответил тихим гласом ликования: ведь когда-нибудь и он наконец-то будет создавать коалицию, а без этой договоренности религиозные не присоединятся.
         С точки зрения государственных норм, список религиозных заведений, включенных в Закон о бюджете, – это еще один гвоздь, вколоченный в гроб закона и справедливости в государстве Израиль. Правительство может оправдываться тем, что оно использует те же методы, какие были приняты в правительствах Маараха, – и это правда, но одного отрицать невозможно: в эпоху власти МАПАЙ коррупцией занимались под столом и втихомолку, а под крыльями «национально-либерального» правительства коррупция становится официальной общественной нормой.

***

         Но на этот раз мы говорим не об ударе, нанесенном законности, а об уроне, нанесенном иудаизму. Он касается не только богобоязненных иудеев. Иудаизм не является частной собственностью религиозных людей, и всякого, кто считает себя евреем и уважает наследие иудаизма, должен огорчать вред, который наносят еврейской религии именно те, кто претендует на роль ее хранителей и защитников.
         Первые пострадавшие от злосчастного сватовства иудаизма с политикой – политики от религии. Силясь выбраться из болота, они увязают все глубже. Я с изумлением слушал объяснения депутата Поруша, который пытался защитить бесчестное деяние. «О чем кричать? – говорил он. – Мапайники делали это в 50-е годы во много раз больше нашего!» Он прав, они действительно так и делали, но ему-то что до них? У кого благочестивый иудей должен учиться справедливости? Неужели все еврейские законоучители за все поколения не заповедали нам лучших правил распределения денег, чем мудрецы из партии МАПАЙ? Вот, например, как четко Маймонид определяет «притеснение ближнего»: это когда «твой ближний держит в твоем владении и на твоем попечении имущество, а ты удерживаешь оное и не возвращаешь ему, все равно – путем силы или не путем силы». Может быть, из этого правила можно чему-то научиться и применительно к распределению государственных денег?
         Но нечего изумляться политикам, даже религиозным. Ибо уже сказано в Талмуде нашими блаженной памяти мудрецами: «Когда умножились любители выгоды, извратились законы», и пояснено: «Ибо, будучи любителями выгоды, они не утруждают себя заглядыванием в законы, в запреты и разрешения, дабы учить им общество, и потому деяния их порочны» (Сота 47:б).

***

         Можно было бы отчасти утешиться, если бы точно знать, что политика развращает только тех религиозных людей, которые занимаются ею. Но это не так. Сегодня многие религиозные заведения и многие раввины кормятся в значительной мере тем, что поступает к ним от религиозных политиков. Деньги, текущие по этим каналам, несут с собой злотворные микробы в самое сердце иудаизма, в мир Торы.
         В еврействе издавна принято, что посвятившие себя изучению Торы должны особенно внимательно следить за своим поведением, чтобы не содействовать дурными поступками «осквернению имени Божьего». В Талмуде рассказывается, как один из величайших еврейских законоучителей Вавилона, Рав, объяснял ученикам, что если он возьмет у мясника мясо и не расплатится сразу же, это будет «осквернением имени Божьего». Вот как тщательно мудрецы следили за тем, чтобы в их поступках не было ни малейшего намека на несправедливость и притеснение ближнего. А что делать в наши дни раввину, ешиботнику или учебному заведению, если их жалованье, стипендия или бюджет поступают из средств, распределяемых с помощью притеснения и несправедливости? Могут ли они отказаться от источника пропитания? Могут ли протестовать против притеснения других заведений?
         Да будет сказано открыто и без утайки: список религиозных заведений, включенных в Закон о бюджете, – это позор, оскверняющий имя Божье. И всякий, кто пользуется льготами благодаря этому списку, от «Агудат-Исраэль» до «Бней-Акивы», – публично провозглашает, что он согласен с ущемлением прав ХАБАДа и учеников других заведений, не получающих причитающейся им доли. Пока это делалось втайне, раввины могли говорить: мы не знали. Но теперь религиозные политики заставляют каждого раввина пройти испытание на осквернение имени Божьего. И этого испытания невозможно избежать, ибо молчание отныне приравнивается к согласию.
         Вопрос не исчерпывается позором для раввинов и блюстителей Закона^[5]. Поступки такого рода пробуждают сомнения относительно самой духовной роли иудаизма в нашем поколении: какие идеалы он несет нам? Что такое «государство Торы» и «авторитет галахи» в стиле наших религиозных политиков?
         Это о такой Торе и такой галахе сказал когда-то пророк Исайя: «Ненавистны душе моей жертвоприношения ваши и праздники ваши!»

***

         Результаты деятельности религиозных политиков сказались в Петах-Тикве. Место иудаизма в жизни страны сегодня основывается не на духовных идеалах и не на взаимопонимании, а опирается на силу принуждения, добытую благодаря коалиционным соглашениям. Эта сила вызывает в широких кругах общества вражду и протест, и как только настает удобный час, они сбрасывают с себя ненавистное ярмо.
         Не всегда положение было таким. Применение коалиционного оружия начиналось в совершенно иных условиях. Поколение назад иудаизм вел тяжелые оборонительные бои. В еврейском ишуве, а затем в государстве были мощные силы, определявшие себя как антирелигиозные; синагоги и религиозные учебные заведения были в опасности, и можно было оправдать использование любой щелочки и любой возможности, чтобы защитить их, – в том числе и коалиционной торговли.
         Сегодня все изменилось. В государстве нет сколько-нибудь серьезных антирелигиозных сил, и общество в значительной мере признает необходимость сохранять и поддерживать духовное богатство иудаизма. Религиозным учебным заведениям ничто не грозит. В синагоги постепенно возвращается народ. В этих условиях борьба идет не за иудаизм, а за деньги и привилегии.
         Но религиозные политики продолжают вести себя так, будто ничего не изменилось. Более того, положительное отношение общества к иудаизму они истолковывают как приглашение к новым агрессивным требованиям. Они не понимают того же, чего и наши руководители не сумели понять перед Ливанской войной: агрессивность слабого оправдывают, от сильного же ожидают великодушия, – поэтому, если твоя сила растет, будь более осторожен в ее применении. Поведение религиозных политиков, которое было понятно и простительно в 50-е годы, сегодня воспринимается как хищное и вымогательское и вызывает презрение и вражду.
         Чрезмерное и долгое применение коалиционного оружия принесло внушительные успехи, но в конечном счете ослабило религиозное население: его представители привыкли, что все вопросы решаются на политической арене. Как и вся политическая система в целом, так и религиозные партии породили политиканов, а не лидеров. Они прошли школу закулисных сговоров и интриг, но забыли, как обращаться к народу, разъяснять и убеждать.
         Однако и в политике у них оказалось слабое место. Положение, при котором религиозные партии то и дело оказываются «недостающей гирькой», не гарантировано свыше. Религиозные политики использовали выпавший им час удачи, но забыли, что может наступить и час расплаты.
         Этот час пробил в Петах-Тикве. Все попытки надавить на мэра города через Кнессет, склоки в городском совете, угрозы и запугивания ясно показывают, какой вред нанесла религиозным лидерам длительная зависимость от политиков и коалиций. Они разучились обращаться к народу.

***

         Один старый цадик сказал когда-то, что еврею заповедано заботиться о своей душе и о теле ближнего. Беда в том, добавил он, что некоторые предпочитают заботиться о своем собственном теле и о чужой душе...
         Обращение хасидов ХАБАДа в Верховный суд и решение муниципалитета Петах-Тиквы показывают, что, как и в других областях нашей политической жизни, так и в области смешения иудаизма с политикой дела зашли в тупик и близки к банкротству. Когда это произойдет – трудно сказать, это связано с будущим израильской политической системы в целом. Однако тем, кто хочет смотреть в будущее, стоило бы подумать о новых распорядках по установлению места еврейской религии в Израиле.
         Главным принципом для любых размышлений на эту тему должен быть полный разрыв связи между иудаизмом и политикой. Нужно четко отличать этот принцип от принципа отделения религии от государства. Можно отделить иудаизм от политики и при этом законодательно сохранять иудейский характер государства. Но решение по этим вопросам должно приниматься не политическим путем.
         Возможно, первый этап этого процесса вообще не будет связан с вопросами религии. В стране все сильнее раздаются голоса, призывающие к отмене коалиционной системы власти. Представляется, что государство в конце концов пойдет в этом направлении – введет ли президентское правление, изменит ли избирательную систему. Как бы то ни было, вероятнее всего, что от этих изменений пострадают в первую очередь религиозные партии. Кстати, потому-то эти партии сегодня служат главным тормозом любых преобразований и усовершенствований политической системы.
         Возможно, именно исчезновение религиозных партий с политической арены укрепит влияние и статус иудаизма: во-первых, потому, что исчезнет омрачавшее его уродство, а во-вторых, потому, что возрастет значение голосов религиозного населения для больших партий. Такая ситуация может возникнуть сама собой в результате политических перемен, и хорошо, если религиозная общественность будет к ней готова морально и организационно. Было бы опасной ошибкой связывать будущее иудаизма с какой-либо политической структурой или с существованием религиозных партий. Лучше заранее подумать о том, чтобы приготовиться к новой реальности.

***

         Подумать есть над чем, ибо можно предложить более удачные шаги, чем предпринимавшиеся до сих пор. Может быть, вопросы, связанные с местом иудаизма в государстве, вообще стоило бы вынести за пределы политической арены? Можно, например, постановить, что такие вопросы будут решаться с помощью местного или общегосударственного плебисцита.
         Религиозные люди, которые впервые слышат об этой идее, часто изумляются: что? Массы будут определять нам галаху и решать, что такое иудаизм?
         Кто в действительности определяет, что такое иудаизм, – это трудный вопрос, но нельзя утверждать, что народным массам в этой области нечего сказать. Галаха признает, что народ имеет право влиять на нее; история свидетельствует, что он этим правом пользовался. Но оставим эту тему, достойную более глубокого анализа, и рассмотрим дело практически: кто, если не народные массы, может решать в государстве вопросы, связанные с иудаизмом? Альтернатива массам – политики. Почему вы думаете, что политиков всегда будет легче убедить, чем народ? А если вы обнаружите, что и в Кнесете расклад изменился, и ваше влияние исчезло? Тогда вы окажетесь у разбитого корыта, и перед вами все равно останется только один адрес: народ. Может быть, стоит обратиться к нему прямо сейчас?
         Эти размышления обращены в дальнюю перспективу, но из них уже сейчас можно вывести два практических предложения.

***

         Первое – к раввинам.
         Обращение хабадников в Верховный суд – час испытания для израильского религиозного истеблишмента. Найдет ли он в себе силу встать на защиту справедливости? Останется ли у него право называться духовным руководством, несущим народу нравственные идеалы?
         Если религиозное воспитание в глазах учителей и наставников подобно Храму, то им следует помнить, что Тора велит выбрасывать вон из Храма не только запрещенное, но и отвратительное. Произвольное и нечестное распределение денег граничит с тем, что запрещено Торой, и уж несомненно это отвратительно, – зачем же нести в дом Божий «выручку за пса»?
         Каждый израильский раввин должен поднять голос протеста против политических договоренностей о распределении денег, ассигнованных на религиозные цели, и требовать создания высшей общественной комиссии, которая следила бы за их распределением, пока не будет введена более совершенная система распределения средств. Те раввины, которые вступятся за справедливость в государстве, возможно, потеряют свою «мгновенную жизнь» фавора у политиков, зато приобретут «вечную жизнь» – право обращаться к народу.

         Второе предложение обращено к мэру Петах-Тиквы. Решение сломать историческую традицию общественного соблюдения субботы – в городе, с которого начиналось строительство современного Израиля, – это не пустяковое дело. Точно так же, как ошибались религиозные партии, основывая общественное соблюдение субботы на удачном коалиционном раскладе, – точно такой же ошибкой будет и его отмена, когда обстоятельства случайно изменились. Почему бы вам не объявить о проведении плебисцита в Петах-Тикве через полгода? Результаты голосования решат, открывать ли кинотеатры и рестораны по субботам. Докажите на деле свое заявление, что вы представляете волю общества, и дайте возможность раввинам убедить общество в том, что они правы, – разве это не честно?
         Если мэр города проявит честность и великодушие и примет это предложение, то и раввинам Петах-Тиквы следовало бы на него откликнуться. Шести месяцев им будет достаточно, чтобы обойти каждый дом и каждую семью и объяснить людям, насколько важно соблюдение субботы. Разумеется, раввины скорее смогут убедить общество в своей правоте, если будут известны не только как защитники субботы, но и как справедливые, бескорыстные люди. Полугода хватит и гражданам Петах-Тиквы для раздумий о том, каким они хотят видеть свой город.
         Какими бы ни были результаты плебисцита, от него будет больше пользы, чем вреда. Если будет решено оставить субботние законы в силе, то их противники будут знать, что эти законы установлены с желания общества, а не в результате вымогательства и политического давления. Если же будет решено открывать увеселительные заведения по субботам, то иудаизм пострадает на кратком отрезке времени, но будет вознагражден в перспективе. Во-первых, плебисцит приведет к тому, что широкие массы общества вновь задумаются о смысле своего еврейства, без какого-либо принуждения, с чувством долга и ответственности. Во-вторых, приготовления к плебисциту и общественная дискуссия приблизят раввинов к народу. И то и другое – лучшая гарантия будущего для иудаизма в Петах-Тикве и в целом в Израиле.

***

         В нашей традиции принято сравнивать еврейский народ с женихом, а субботу с невестой. Поколение за поколением перед наступлением субботы евреи произносят: «Идем, друг мой, навстречу невесте». Чтобы приблизить невесту-субботу к народу Израиля, ее должны сопровождать под венец достойные шаферы, а есть ли более достойные шаферы, чем справедливость и милосердие?
         Если же наши законоучители не скажут слово справедливости в вопросе о распределении денег и слово милосердия – о могиле моавитянки Терезы^[6], то кто же поведет субботу к сердцу народа?

________________________________________________________________________
^[1] Второзаконие 23:19.
^[2] Намек на притчу о свинье, которая показывает копыта и заявляет: «Смотрите, я кошерна!» (и действительно, копыта свиньи соответствуют требованиям кошерности, в то время как признак некошерности скрыт в ее внутреннем строении).
^[3] «Вот бог твой, Израиль!» – слова, сказанные при сооружении золотого тельца в Синайской пустыне (Исход 32:4).
^[4] Эта фраза приводится в Талмуде как пример «осквернения имени Божьего» (Иома 86:а).
^[5] Намек на слова из книги пророка Иеремии (2:8): «...и блюстители Закона не знают Меня».
^[6] В эти дни кипела еще одна общественная буря – после того как обнаружилось, что прах нееврейки по имени Тереза, которая всю жизнь прожила с мужем-евреем, приехала вместе с ним в Израиль и была погребена рядом с ним, – был унизительно эксгумирован и перезахоронен в другом месте. (Примечание автора.)
         Моавитяне – народ, живший в древности в Южном Заиорданье. Имеется в виду моавитянка Руфь, которая, став женой еврея, навсегда связала свою жизнь с еврейским народом (и правнук которой – Давид – стал царем Израиля).