Grajfer1
Элла Грайфер

 

Семьдесят ликов Торы



    
    
    От юности моея, слыша слова «народ-богоносец», представляла я себе тотчас же колоритного бородатого мужика с котомкой за плечами. В той котомке несет он по градам и весям своего бога, и кто ему приглянется, того от великой душевной щедрости богом тем наделяет, а кто не погляделся... ну, извини-подвинься...
    Позже обратила внимание, что право собственности на Бога предъявляют не одни славянофилы. Разнообразные философы, к примеру, очень любят Его поучать: что Ему делать, чего не делать, на что быть и на что не быть похожим, как именно Ему следовало бы сотворить мир, а моралисты совершенно точно знают, какая Ему угодна манера поведения.
    На самом же деле бог, вмещающийся в котомку даже самого богатырского мужика или в концепцию даже самого мудрого философа – уже не Бог, а идол. Бог Живой в руки не дается. Он ускользает, опрокидывает все наши построения и путает карты именно в тот момент, когда мы непоколебимо убеждены, что точно знаем – как надо.

    
    * * *
    
     Изобретение, а вернее получение свыше «Закона» Тора и традиция приписывают Моисею. Но, похоже, в самой-то Торе зафиксирована редакция более поздняя, относящаяся ко времени Эзры. К тому же времени, вероятнее всего, относится идея использования бытовой, культурной традиции, какая существует у всех народов, в качестве отделяющей от других-прочих «китайской стены». Причину понять нетрудно.
    "Медовый месяц" древнееврейской государственности с объединением народа и завоевательными походами (ну, в палестинском, конечно, масштабе) длился не долго. После Давида и Соломона произошел раскол, стали нарастать классовые противоречия, к которым в Северном, Израильском, царстве добавлялась еще и непрерывная свара за трон. В конце концов, оба царства были уничтожены, поглощены крупными империями. Северное - в 722 году до н.э. - Ассирией, а Южное - Вавилоном в 587 году. Так вот, в результате, Южное царство выжило, а Северное - нет.
    От Северного и следа не осталось. На месте его сложился со временем новый народ - самаряне, и отношения их с иудеями были, мягко говоря, натянутыми. В Средние Века среди евреев Южной Европы и Северной Африки ходило множество легенд о якобы уцелевших и по сю пору где-то обитающих единоплеменниках - потомках тех десяти "колен" (племен), что составляли когда-то Северное царство. Снаряжались даже своеобразные поисковые экспедиции, но результатов не дали. Теперь уже, в наши дни, где-то, кажется, в Заире, объявились люди, утверждающие, что они-де и есть те самые потомки. Да что-то, больно уж черны. Не без основания опасаются раввины, не начитались ли бедняги попросту Библии, которую еще в 19 веке занесли в их края христианские миссионеры...
    А вот Южное царство, пережившее ту же классовую борьбу, тот же разгром и изгнание - как раз наоборот. Когда, после падения Вавилонской империи, победитель, персидский царь Кир, позволил всем прежде угнанным вернуться туда, где жили прежде, из евреев этим разрешением воспользовались далеко не все, но даже те, кто не воспользовался - остались евреями. Опыт показывает, что:
    Те, кто надеялся на идолов и жертвы приносил ваалам, не устояли - исчезли. Погибли, не оставив наследников.
    Те, кто слушал пророков истинных, проводил религиозные реформы, интересовался социальной справедливостью, защищал права бедняка и раба - выстояли и победили. И свары пережили, и междуусобицы, и разгром, и изгнание, и чуждое религиозно-культурное окружение, и отсутствие собственного храма.
    Следовательно, выжить можно только и единственно ориентируясь на этого Бога, а каждый, кто ориентирован иначе, всякий инакомыслящий самим существованием своим автоматически совращает нас с пути истинного – он нам соблазн и погибель. Практический вывод: возведем вокруг себя стену крепкую, ворота с запорами-засовами, чтобы ни от них к нам, ни от нас к ним пути не было!
    ...Человек все собрал, объяснил, разложил по полочкам. Он уже точно знает, как надо. Уже обрел два самых необходимых в жизни ориентира: идеал, который может постичь, и врага, против которого может сплотиться. Он уже и про Бога все знает. Да-да-да, вы не думайте, он всю волю Его уже постиг, по прописям расписал и наизусть выучил. И попробуй, сунься к нему теперь с чем-нибудь новым, чего прежде не было - враз в еретики угодишь!
    Идеологом и политическим выразителем этого мировоззрения был, как известно, Эзра. По образованию был он "книжником", т. е. специалистом по систематизации и записыванию устных, переписыванию и компилляции письменных преданий, по их истолкованию, руководству совместным чтением и коллективной молитвой, из коих служба в синагоге состоит в основном и по сей день. По происхождению - относился к касте священников, приносивших жертвы в Иерусалимском Храме.
    Был (возможно, даже родился) в Вавилоне. По разрешению персов вернулся с группой репатриантов на родину, где был назначен первосвященником, а по совместительству - чем-то вроде первого секретаря республиканской компартии в блаженной памяти СССР: для единоплеменников - царь, и бог, и воинский начальник, а перед центральной (в данном случае - персидской) властью отвечает за сбор податей, порядок и благочиние на вверенной территории.
    Профессиональный, потомственный служитель культа, он знает цену ритуалу, знает и власть ритуала над людьми. Но ритуал для него - не самоцель. Цель - изгнание беса язычества путем полного и абсолютного отделения от язычников. За спиной Эзры - опыт диаспоры: повседневной жизни в чуждой, языческой среде. В той самой среде, которая вот только что, на глазах у его поколения, насмерть заела Северное царство, решившее: С волками жить - по-волчьи выть. Подладиться к чужому, притвориться, что ты не ты - авось со временем и впрямь растворишься в голубой дали...
    Выбор Эзры – прямо противоположен. Девиз: «Бей его, он не из нашего инкубатора!» Окопаться на рубежах своей самобытности и до последнего стоять за каждую запятую. Третьего, по-видимому, не дано.
    Но... уже Авраам подозревал, что у Бога - иная логика, вовсе не обязанная совпадать во всем с нашей. Это Бог "творящий все новое", опрокидывающий самые мудреные расчеты и разрывающий намертво замкнутые круги.
    В ответ на призыв Эзры - сомкнуть ряды в борьбе с ненавистным супостатом - раздаются в боговдохновенном Писании сразу три голоса против. Причем, два из них - непосредственно в защиту этого самого "врага".
    Первый голос - это, конечно же, Мегилат Рут. Представьте, как надо было изнахалиться, чтобы приписать Давиду - идеальному верующему, богоизбранному царю - прабабку язычницу! Это ж все равно что в современной России заявить, будто бабуся оптинского старца Амвросия во младенчестве наречена была Двойрою, а в зрелые годы подвизалась уборщицей воспетой Бабелем Бродской синагоги! Это же вызов! Провокация! Почти что святотатство!
    Есть, однако, в ТАНАХе провокация еще более вызывающая. Именуется она "Книга пророка Ионы", хотя на самом деле точнее было бы назвать ее книгой "о пророке Ионе", ибо никаких пророчеств вышеупомянутого Ионы она не содержит, а содержит главным образом несколько интересных моментов из его биографии, да и то несомненно вымышленных.
    Местами и временами делаются, правда, трогательные попытки доказать, что все, описанное в этой крохотной книжице, случилось на самом деле. То вдруг кто-то вспомнит, что пророк с таким именем упоминается еще где-то в другом месте (правда, с характеристикой весьма нелестной), то неисправимые фундаменталисты в Средиземное Море закинут удочку в надежде выловить рыбку с подходящей пропускной способностью пасти...
    Увы и ах!... Даже если и вправду был в Израиле пророк с таким именем (может, даже и не один), и плавали во времена оны по морям рыбки с такими аппетитами, все равно книга пророка Ионы - явный вымысел. Автор даже не пытается выдавать ее за телерепортаж с места событий, ибо и ему, и всем его современникам было доподлинно (куда лучше, чем нам с вами) известно, что никакого покаяния Ниневии никогда не бывало...
    Правда книги пророка Ионы - не правда документа, а правда притчи. Никому ведь не придет в голову считать И.А. Крылова обманщиком на том основании, что лисицы разговаривать не умеют, тем более на вороньем языке. Вот давайте и мы с вами попробуем прочесть басню о незадачливом пророке Ионе с целью извлечения из нее морали.
    Начало этой истории мне однажды очень удачно "перевели с античного на современный" вот таким текстом: Сказал Бог пророку Ионе: "Поезжай в Магадан и объяви тамошней вохре, чтоб над зэками издеваться прекратили, а не то Я их!..". И встал Иона, и побежал в кассу Аэрофлота брать билет до Парижа...
    Разумеется, знание воли Божией само по себе еще отнюдь не гарантирует ее исполнения, особенно если задача не из легких. Это давно известно из опыта пророков настоящих. Но в качестве смягчающего обстоятельства все же отметим, что Иона послан возвещать эту самую волю не народу Израиля, сколь бы грешен тот ни был. Он послан к язычникам. К чужакам и врагам. А благочестивый, богобоязненный Иона с этими подонками дела иметь не желает, ему и с собой хорошо. Кого, на самом деле, потянет общаться с гражданами города, подлежащего за грехи свои преизобилующие уничтожению в месячный срок?
    В некоторых христианских комментариях доводилось мне, правда, читать, что вот-де, мол, Иона даже хуже язычников оказался: они-то Бога с первого раза послушались, а он - только со второго... Оно конечно, да только учтите и то, что их послушание это от гибели спасало, а вот Иону - наоборот, толкало навстречу смертельной опасности. Думаете, это - увеселительная прогулка - язычникам проповедовать (и не только в Ниневии)? А вот сами попробуйте!
    Естественно было начинающим христианам, пришедшим из язычников, вычитывать из указанного пассажа утверждение, что вот-де они и всегда лучше иудеев были - у автора книги явно замысел был иной. Иудею Ионе не отделяться, не прятаться от язычников велено, а наоборот - идти им навстречу, сколь бы ни были они непривлекательны, грешны и дики. Не самосовершенствованием заниматься в своем уютном, надежно огражденном мирке, но и не растворяться в окружающем язычестве. Быть представителем Бога перед не знающими Его людьми, сколь бы ни было это тяжело и опасно.
    И вот тут-то как раз человеческая воля Ионы недвусмысленно противопоставляется воле Божьей. Ионе очень важно быть правым. Естественно, чтобы быть ему правым, надо, чтобы кто-то другой был виноват. И погиб за эту вину, и унес ее с собою в могилу, в небытие... в общем, это мы уже проходили. А Богу...
    Богу нужно, чтобы все были живы. Он их всех сотворил, всем им дал жизнь, и про все творение, в том числе и про каждого из них, сказал, что оно "хорошо весьма". Иона, конечно же, знает и понимает больше язычника, но... невозможно быть в большей или меньшей мере творением Божиим, дорогим и необходимым Ему. Знание о Боге, полученное в общении с Ним, предназначено главным образом для того, чтобы открывать его Другому, т.е. приносит оно прежде всего не права, а обязанности. Не позволяет Бог Себя использовать как пьедестал для самоутверждения (будь то личное, национальное или религиозное) к величайшему разочарованию и обиде "богоносцев" всех времен и народов.
    Ионе, как и всем нам, хэппи энд представляется таким образом, что порок (а вернее - его носитель!) наказан, и (тем самым!) добродетель (а ее носители, конечно же, - мы!) торжествует. Но согласен ли Бог с такими нашими представлениями о справедливости?
    Именно этот вопрос стоит в центре и лежит в основе одной из самых глубоких и прекрасных книг ТАНАХа - Книги Иова.
    "Рамка" этой книги - милая старая сказочка, как бог с чертом об заклад бились, и бог, по случаю выигрыша пари, с процентами возместил пострадавшему Иову все убытки - это еще не ТАНАХ. Сказочку эту в те времена знали и рассказывали на всем Востоке. ТАНАХ начинается с жалоб Иова.
    На что он жалуется? На неудовлетворительное состояние здоровья? На потерю детей и верблюдов? Да ничего подобного! Главным образом - на несправедливость!
    В самом деле - что он сделал плохого? Всю жизнь исполнял с полной добросовестностью все душеспасительные предписания Эзры энд Компани, а в результате - с чем остался?
    Вспомним еще раз: кто Бога слушался - уцелел, а кто ослушался - погиб. Так ведь оно на самом деле было! И как же нам по человеческой нашей логике тотчас же не заключить, что верно и обратное: влип - значит, виноват! А виноват - так туда тебе и дорога! Ты виноват, а я прав, и мне, стало быть, жить, а тебе - помирать.
    Вглядитесь, вслушайтесь - именно эту позицию отстаивают "друзья" Иова. С полной убежденностью, с железным сознанием своей правоты они изо всех сил стремятся даже не просто оклеветать его - нет, хуже того, - самого его заставить на себя клеветать. Словно сталинские следователи выискивают, выдумывают, толкают на псевдовоспоминания, моделируют ситуации, в которых что-то "ну, могло же произойти!". А раз могло - кто поручится, что этого не случилось? А вот докажите нам, что вы не агент эфиопской разведки и никогда не копали туннель от Бомбея до Лондона!
    Давайте попробуем задать им извечный вопрос сталинского подследственного: "Слушайте, зачем вам это надо?" Опасности Иов никакой не представляет, наследства ждать от него не приходится, плохого он им, вроде бы, тоже ничего не сделал. Так чего же они хотят? Чего добиваются?
    Добиваются они на самом деле только и единственно ясности. Очень хочется, чтобы жизнь была простой и понятной. Чтобы мир разбирался как часы и снова собирался без лишних деталей. Чтоб на всех лесенках были перила, а на всех перекрестках - светофоры. И чтоб на каждой парте непременно лежали прописи с разъяснением, что такое хорошо, и что такое плохо. В общем, соблюдающему заповеди - бублик, не соблюдающему - дырку от бублика. Так понимает благовоспитанная публика.
    А Иов эту гармонию - подрывает. Потому что на собственном опыте убедился в ее фальшивости. В том, что беззащитен человек и перед физической немощью, и перед смертью, и перед социальной несправедливостью. Страшную, жестокую правду говорит Иов, "друзья" же его явно относятся к тем, "в чьем сердце страх увидеть бездну сильней, чем страх в нее шагнуть."(Н. Коржавин).
    На самом-то деле, мир - он хорош, понятен и прост. Во всех бедах виноваты только и единственно проклятые демагоги, которые наводят тень и смущают умы. Вроде Иова, например. Устранить их - сразу все наладится, все образуется...
    ...Да-да, совершенно верно, вот он уже опять наш любимый мотивчик: устранить, убрать, уничтожить... одного - гадкого, виноватого, подрывного - и сразу всем будет хорошо. Это мы уже слышали. Иов, видимо, - тоже. Поскольку реагирует он вполне адекватно и своевременно. Кричит, что его преследуют, в землю вколачивают, убить хотят...
    Кричит... Но кто его услышит? Сам ведь повторяет он не раз и не два, что ненавидят и унижают его не только люди. Сам Бог объявил его почему-то Своим врагом, охотится за ним, преследует, не дает покоя. Предположение, согласитесь, вполне логичное. И по сю пору доводится нередко слышать, что дыма без огня не бывает, что кому плохо - тот, безусловно, виноват, что Бог его, очевидно, наказывает, и вообще "у нас зря не сажают".
    Но тут... тут в тексте внезапно исчезает логика и начинается какая-то чертовщина. Тот самый Бог, Которого вот только что обвиняли в жестокости, несправедливости, объявляли врагом, оказывается вдруг... заступником, спасителем, единственной и последней надеждой...
    Что бы это значило? Можно бы, конечно, предположить в Иове сверхъестественную интуицию и невесть откуда свалившееся на его бедную голову озарение. Но можно все это объяснить и проще. Достаточно только вспомнить, что в литературе всех времен и народов автор обычно знает больше своего героя.
    Иов с друзьями по сюжету - язычники. Но автор-то уже в -надцатом поколении - не язычник. Традиционно-языческому образу божества - освятителя прописей, повелителя светофоров, владыки кнута и пряника - противостоит в его сознании образ Бога Израилева - Бога отверженных, оклеветанных, приносимых в жертву - Бога Исхода.
    Лет эдак до того круглым счетом за тысячу его, автора, предки и помыслить не смели, что могут быть не виновны, коль скоро на них весь Египет пальцем показывает. Наоборот, еще и похвалялись: Вот-де наш-то Мойше какую пакость им сумел учинить - не колдунам ихним чета! Да мы ведь и по себе знаем - кого собакой десять раз обзовут, на одиннадцатый - залает, не удержится.
    А Иов - держится. Против всех статистических вероятностей и психологических закономерностей не поддается - не признает мифическую свою вину, продолжает штурмовать небо с таким остервенением, что видно автор-то успел-таки шепнуть ему на ушко: есть резон надеяться на ответ.
    И отвечал Бог Иову, и сказал ему:
    - Как смеешь ты утверждать, будто Я тебя в землю втаптываю, уничтожаю, смерти твоей хочу? Могу ли Я смерти желать Своему творению? Тому, чему Сам Я дал жизнь? Но тебе ли судить о ней? Тебе ли, не способному охватить жалким своим умишком ни величия и сложности природы, ни бездны собственной души, судить Мои замыслы?
    Откуда только берется она у вас, идиотская эта уверенность, будто все на свете вам известно, все познаваемо, что существуют правила на все случаи жизни? Кто дал вам право судить и выносить приговоры от Моего имени? Кто обещал вам, что все будет ясно и просто?
    - Ох, - сказал Иов, - ну и дурак же я!.. И больше уже говорить ему было нечего. И незачем.
    Не получил он еще назад ни сыновей, ни дочерей, ни верблюдов, ни процентов, ни даже обещания, что получит. А получил он только и единственно - оправдание.
    Не удостоверение в безгрешности (такой документ может быть только фальшивым), но удостоверение, что беды его - не клеймо. Что вот именно с ним - растоптанным, отверженным, бунтующим и нищим - пришел говорить Бог, сотворивший небо и землю, бегемота и левиафана. С ним - а не с разумненькими, благонравненькими дружками.
    Расписывать Бога по прописям - грех куда более серьезный, чем бунтовать против Него в момент вполне обоснованного отчаяния. Незадачливые философы прощены лишь благодаря заступничеству реабилитированного Иова.
    Хэппи энд.
    ...Три голоса против. А это ведь, знаете ли, немало! И не о какой-нибудь жалкой кучке отщепенцев тут речь, а о группе достаточно влиятельной, чтобы вписать свои воззрения в священную книгу...
    Так как же, в конце концов, надо? Как же правильно? Насколько истинны наши истины и где предел ответственности и возможностям человека?..
    Не дает ответа ТАНАХ. А позднейшая традиция добавляет: Шивим паним летора, а значит – нет ни у кого из нас монополии на истину



   



    
___Реклама___