Krasnocharov1
Александр Красночаров

 

УМНОЖЕНИЕ ПЕЧАЛИ



    
    
     «Б-г заглядывает сперва в наше сердце, а в мозги потом».
     Еврейская пословица


    
     «И умножающий миры - умножает печаль»
     Э. Бормашенко, «Заметки по еврейской истории» №35

 

    
     РОЖДЕНИЕ ЭТОГО МИРА
    
     Я прочёл статью Эдуарда Бормашенко «И умножающий миры - умножает печаль». То, что я почувствовал, изложено ниже. Я не полемизирую с Э.Б. Полемизировать нам, в сущности, не с чем. Автор изложил то, что счёл нужным, я как-то не всё понял, так что вроде и писать не надо было. Но, как в том анекдоте, музыка навеяла. В общем, решился я и умножил печаль. Прослеживая мысль Э.Бормашенко от прелюда к финалу, я вместе с ним шёл путь от существующей гипотезы о множественности миров через еврейскую философию и теологию до гибели европейской цивилизации под пулей Принципа. И я бы, наверное, не выдержал столь извилистой дороги рассуждений, но, слава Б-гу, я опирался на посох самой уникальной буквы иврита ("вав"), с которой, собственно, означенная гибель и зачиналась. Впрочем, признаюсь, к финалу я всё равно свалился, потеряв тропу в густом кустарнике пёстрых доводов. И вот, лёжа в согревающей дорожной пыли, проклиная своё невежество, не дающее мне проникнуться, и приземлённость, не позволяющую мне воспарить, я ещё раз (в который уж!?) поклялся не читать схоластических текстов. И уж в следующий раз я точно сдержу слово, но пока… Пока ничего не поделаешь, я уже прочитал, соблазнившись фамилией автора, статьи которого всегда с удовольствием читаю, хотя никогда, практически, с ним не соглашаюсь. Он, правда, даже не подозревает ни того, что я его читаю, ни того, что не согласен. Скажу сразу, что и теперь я бы, не соглашаясь, промолчал, но выстрел Гаврилы в цивилизацию, как «Колокол» Россию, пробудил меня. Честно говоря, лучше б этого не делать: ни с Россией, ни со мной. Всем было бы спокойней. Повторюсь, я не спорю с автором, но изложенное ниже без него не родилось бы, как, не началась бы Первая Мировая Война без кисмета барона Карла Коласа.
    
     ПРЕЛЮД НЕ ПО ДЕЛУ
    
     Силу тоже надо демонстрировать. И порой жёстко, до жестокости. Иначе слабость наглеет и подымается до ещё более чудовищной жестокости. Безнаказанность слабого неизбежно выражается именно в жестокости. Сильный может быть жестоким и добрым. Слабый жесток всегда ибо доброта требует неизмеримо больше сил для реализации, которых у слабого нет по определению. Как там у поэта сказано: «Добро должно быть с кулаками»? Звучит отталкивающе (помню, даже посвятил этому своё протестующее стихотворение), но слишком реально. Слабеющая Европа ищет выход в поддержке наглеющему агрессивному исламу. И тем роет себе яму.
     Демонстративная готовность вторить исламской мелодии – не от хорошей жизни. Подобное уже случалось. Вспомним Чемберлена с его «Я привёз вам мир». Привёз! Чтоб у моих врагов был свой Чемберлен. Впрочем, пока свои чемберлены случились у Израиля. Они тоже привезли мир. Из Осло. Теперь мы живём в таком мире, в такой любви, в таком согласии с арабами... !!! Нам хорошо и им ещё лучше. У нас молочные реки и медовые берега, у них шербет и хумус. Но это, конечно, мы сами виноваты, что не пошли по пути, намеченному Ословыми миротворцами. Они всё так хорошо задумали, а глупый еврейский народ не захотел, не смог, не понял. Я, кстати, обратил внимание, что все радужные проекты радужных миротворцев всех радужных делегаций из всех без исключения стран заканчиваются одинаково. Непреодолимая тупость народов не даёт возможности авторам радужных проектов воплотить в жизнь радужные замыслы. Все эти истории заканчиваются до тошноты однообразно: караван человеческой истории идёт дальше, а миротворцы едут получать «Нобеля».
     Мне из моего ближневосточного далека Европа видится не совсем здоровой. Правда, и нас она жизнерадостными здоровяками не видит. Но она-то свою головную боль хочет вылечить за счёт моей, считая меня виновником своей хворобы. Как в русской сказке: чтобы избавиться от своей беды, надо подарить её кому-то другому. Я, естественно, не претендую на точный диагноз, я кухонный наблюдатель. Но просто по старой советской привычке я считаю кухню очень информативным и комфортабельным наблюдательным пунктом. Именно в этой благословленной части наших квартир мы, кухонные аналитики, пророчили гибель одной крупной империи. Не ошиблись, кстати. С моего НП отчётливо видно, как Европа обречённо, растеряно и безвольно ждёт очередных потерь. Не гибели, конечно. Это как раз трудно представить, да и оснований маловато. Но к гибели очередных иллюзий она прямо-таки катится кубарем. Мне трудно вот так сразу угадать, что она теряет? Может быть место у руля цивилизации? Может быть юбку, скрывающую исковерканные подагрой ножки? Ясно одно, что возьмись Эжен Делакруа сегодня рисовать Свободу, грудь героини была бы не столь упруга и привлекательна. Впрочем, не думаю, что в сегодняшней Франции вообще может появиться живописец-романтик. Но не об этом речь. Интересен поведенческий стереотип нынешней Европы. Нацеленное на её идеалы дуло уже не порождает у неё воли отстреливаться. И это симптом. В конце концов страшен не направленный пистолет и даже не пуля. Убивает готовность умереть, готовность эту пулю принять. Белыми флагами мира если и можно остановить бой, то только с целью сдаться противнику. В литературе описано много случаев, когда перед боем человек уже как бы примерял маску смерти и все вокруг понимали, что его черёд пришёл. Я явно сгущаю краски, но на кухне эмоции всегда били через край, манеры всегда предполагали гиперболу, что, впрочем, не меняло сути или, скажем, тенденций происходящего за окном. Европа опять тешит себя мыслью, что сможет выкрутиться, отправив в бой вместо себя евреев, как в прошлом веке подставляли Гитлеру русских. Её крикливо афишируемое миролюбие – скорее акт истерии и растерянности, чем плод уверенности и силы, скорее результат ожирения и демократического склероза, чем эффект жизнедеятельности здорового организма. Всегда, конечно, есть иллюзорный шанс, что всё как-то образуется, что ураган пройдёт стороной; в исламе умеренные укротят ваххабитов, Бин-Ладен будет посылать самолёты только за океан, шахиды будут стартовать к гуриям с площадки израильских городов... У Европы – синдром Чемберлена и прогрессирующая амнезия. А чем ещё можно объяснить агрессивную глупость официальных лиц, утверждающих, что все их беды от «маленькой, мерзкой страны на Ближнем Востоке»? Чем ещё можно объяснить вислоухий раж, с которым демократическая Европа способствует унижению и уничтожению единственной демократии на Ближнем Востоке? Ах да, я забыл, у нас же НЕ ТАКАЯ демократия! У нас же её вообще нет! У нас ксенофобия, неофашизм, и расизм. Европа рьяно, не скупясь и не стесняясь, подкармливает врагов давно уже воюющего Израиля и активно сдаёт всё, что требует пахнущий нефтью душман. И то, что не требует, тоже.
     Это, собственно, преамбула к статье Э.Бормашенко, в которой автор достаточно схоже оценивает Европу:
    
     Цепь мировых войн, формально исчерпавшая себя Нюрнбергским процессом, завершается на наших глазах исламизацией обессилевшей Европы. (Э.Б.)
    
     Спорить, как видите, нам не о чём. Мы расходимся (да и то, я не очень уверен, что расходимся) в том, что, по-моему, Европа к 1914 году, к моменту выстрела Принципа, уже была готова к этой пуле. Она её ждала. Ждала обречённо и каждый день. Выстрел в эрцгерцога не был первым и единственным выстрелом. Стреляли и раньше. Стреляли уже давно. Стреляли всегда. Стреляют сейчас. Но цивилизации не рушится после каждого выстрела, пусть даже и в царственную особу. Они вообще рушатся не от выстрелов. А уж вплетать в сюжет «гибели» Европейской цивилизации кисмет барона Карла Коласа – ну уж очень искусственный (а важнее, не очень искусный) ход. Это походит на расхожие утверждения, что пришёл Горбачёв и разрушил СССР. А ведь Горбачёв был его последней надеждой (слава Б-гу, не свершившейся). Впрочем, и заключение о ГИБЕЛИ ЦИВИЛИЗАЦИИ историей этой самой цивилизации не подтверждается. Скорее, речь можно вести об исчезновении тотального варианта европейской цивилизации. Канонада пушек, газовые атаки, потоки крови, явление фюрера – последние попытки сохранить старый европейский уклад, подобно тому, как Российская революция – последняя попытка сохранения Российской империи. Ни минуты не сомневаюсь, что именно это и имел в виду Э.Бормашенко, говоря о выстреле.
    
     ТАК ЧЕГО ЖЕ Я РАСПЫХТЕЛСЯ?
    
     А оттого, что к этой, давно ставшей общим местом, мысли, автор приходит через завалы каких-то искусственно сотканных связей между разнородными фактами, через теологию, философию, цитаты от Паустовского до Носоновского и пр. Начиналось всё безобидно: рассуждением о множественности миров. А кончилось самоубийством (так у Э.Б.) европейской цивилизации. Я и сам люблю звонкие фразы. Иногда ради звона такого нагородишь. Собственно наличие у Бормашенко большого количества звонких фраз по самым разным поводам и подвигло меня на написание своего сочинения.
     Сама по себе фраза о гибели цивилизации – это просто риторическая мура, незрелый плод гуманитарной терминологии. На деле, смена цивилизаций – обыденное, естественное изменение мира, происходящее с акта Творения до сей минуты. Гуманитарные тексты тонут в море подобных фраз. Это относится ко всем гуманитарным дисциплинам, включая и теологию тоже. Это специфика. Вот читаю я в статье Э. Бормашенко:


     «Мудрецы рассуждают о значении первой буквы стиха» (Э.Б)
    
     И сразу грустным я стал. И печальным. И умножилась моя печаль. И музыка та самая зазвучала, которая навеяла нехорошие мысли и слова. О многострадальный «вав»! Если б ты даже был один такой в иврите, то и тогда сонму еврейских мудрецов хватило бы сил на миллиарды лет для написания мириадов исследований. О, многомастный «вав»! Ты и буква В, ты и О, ты и У, ты и И, ты соединяешь, ты обращаешь будущее в прошлое и наоборот, ты загадываешь загадки знатокам, ты ставишь в тупик невежд вроде меня, не знающих как тебя прочесть в каждом конкретном случае, ты ещё что-то там такое, чего я не знаю. Ты – кормилец и пища Мудрецов!
     Широко раскрытыми глазами смотрел я, как разница выражений «был вечер» и «и был вечер» меняет в корне сам процесс Творения, перелицовывает наши взгляды на Мир. И пусть восторженное восхищение автора по этому поводу я как-то не могу постичь. Самокритично отношу своё непонимание к своей некомпетенции. Спорить, а тем более осуждать теологов, в моём случае – это уподобиться советской доярке, утверждавшей, что она хоть и не читала Солженицина, но осуждает всё, что он утверждает. Поэтому я не о теологических изысках, а о статье Э.Б. Иду дальше по тексту и пытаюсь увязать воедино рождение и гибель цивилизаций, онтологию, мораль, множественность миров, братьев Стругацких, Растиньяка, Алданова … Но добил меня и, не скрою, восхитил, упомянутый исследовательский метод комментирования слов на основе отсутствующих в нём букв.


     Идея множественности миров получила развитие в средневековой хасидской герменевтике и подробно обсуждалась М. Носоновским: «особенно любопытен метод Шаар Неелам («Врата Сокрытого»), который позволяет комментировать слово на основании отсутствующих в нем букв.
     Теологическая концепция, стоящая за этим очевидна. При сотворении мира Бог сократил собственное могущество и вездесущесть, чтобы дать место миру. Так же при написании Торы из всего множества букв и их сочетаний были выбраны конкретные буквы и слова, а остальные варианты отброшены ... потенциально существует множество миров, Бог ограничивает свое всесилие, предоставляя место нашему конкретному миру». (Э.Б.)
    
     У меня вопрос, а что концепция «стоящая за этим» она действительно очевидна? То есть, вперил очи и всё ясно? Я уже боюсь спрашивать за чем «за ЭТИМ»? За методом, позволяющим что-то комментировать? За словом, в котором отсутствуют буквы? За комментарием слова? За самим фактом отсутствия буквы? Или за всем скопом? Возможно в статье М.Носоновского действительно всё очевидно. Но здесь я вчитываюсь во фразу и вижу, что множественность миров обсуждалась в хасидской герменевтике и с помощью некоего любопытного метода комментирования слов выводится теологическая концепция проясняющая поведение Б-га при сотворении Мира, а при написании Торы отброшены лишние варианты слов и букв и всё это доказывает существование множества миров. И всё это ОЧЕВИДНО! Я не спец в этом деле, но я честно и настойчиво пытался уловить (нет, не сущность, это мне не дано) хоть некую последовательность и внутреннюю логику ФРАЗЫ. Мне в приведённом отрывке никакая «очевидность» не очевидна. В сущности, «очевидные» ответы на эти «очевидные» вопросы, да и сама «очевидность» не очень для меня важны. Носоновский и Бормашенко обращаются явно не ко мне, а к единомышленникам, интересующимся этими проблемами и там, уверен, их понимают.
     А вот утверждение, приведённое чуть ниже, понятно должно быть всем:
    
     Эта концепция необычайно плодотворна и богата в метафизическом смысле …(Э.Б.)

     Ну ещё бы не богата!? Ещё бы не плодотворна!? И сама по себе и в метафизической стати особенно! Да это Клондайк! Да какой там, к чёрту, мелочёвый Клондайк? Да это бесконечный, вселенский исследовательский прииск. А для любителей иврита, где во всех словах отсутствует половина букв, это... Я даже не знаю с чем это сравнить ... Это у-у-х!!! Это а-а-х! Я сразу проникся очевидной плодотворностью идеи и рискнул продолжить методологический ряд анализом предложения на основе отсутствующих в нём слов, текста - на основе отсутствия в нём предложений, идеи - на основе отсутствия в ней мысли и, в пределе, анализом мысли на основе отсутствия в ней смысла. Пытаясь всё это воспринять в ускользающей от меня целостности, я пришёл к выводу, что сколько бы много ни создавал миров неудовлетворённый своей работой Создатель (об этом дальше!), мудрецы найдутся в каждом. Веками будут они с поражающим искусством исследовать наличие при явном его отсутствии. Всё бы ничего, каждый из нас грешен словоблудием, но в нашем конкретном случае дело вот в чём. Используя методологии типа анализа наличия на основе отсутствия, можно доказать наличие любого наличия. В схоластических дисциплинах, где никто не озабочен поиском эмпирических доказательств, активно используется методика додумывания. Додумывают, естественно, в основном за Вс-вышнего. Не утруждая себя доказательствами, схоласты тем не менее уверенно присваивают приоритет открытий эмпирических наук. Примерно так, как это сделал Э.Б. Мол, чего это вы там суетитесь с множественностью миров, когда «Берешит» уже давно всё это обсудил, открыл, рассказал и объяснил:
    
     Идея множественности миров – любимая погремушка писателей-фантастов. Ныне интерес к спекуляциям на эту тему увял, но в годы моего студенчества страсти полыхали вовсю. Воистину, «есть нечто, о чем сказано, вот – новое, а оно уже давным-давно было» (Коэлет 1, 10). Ибо множественность вселенных обсуждалась уже в «Берешит раба» (сборник высказываний мудрецов, посвященных книге «Берешит»).

     Человек не такой добрый, как я, а наоборот злой и язвительный, прочтя вышенаписанный отрывок, заметил бы, что писатели спекулировали на эту тему в студенческие годы Э.Б., а Мудрецы этим товаром спекулировали значительно раньше, ещё до нашего с автором статьи рождения. Теперь пришёл наш черёд заняться этим. Впрочем, так может сказать только нехороший человек, редиска. На самом деле мы серьёзно обсуждаем гипотезу о множественности миров.
     Приведу ещё одну выдержку из статьи, характеризующую типичный алгоритм рассуждений.
     Сначала Э.Бормашенко попенял переводчику за непоследовательность перевода слова с «вав» впереди ( «был вечер», а не «и был вечер»). Затем ставиться вопрос самый краеугольный и драматический в нашей истории: «А что, если «вав» всё же поставлен в качестве союза? То есть, а вдруг «и будет вечер»? О, вот тогда…!!! Давайте посмотрим, что тогда? Читаем.


     А что если "вав" все-таки союз? Мудрецы говорят по этому поводу следующее «Сказал рав Йоси Бен Симон: почему сказано? Оттого, что был порядок времен и до того (до акта Творения, прим. Автора). Сказал Абаху: учит нас стих тому, что создавал Вс-вышний миры и разрушал их. До тех пор пока создал те, что сейчас перед нами» (Берешит Раба, 3, 7). Ясно, что здесь понят именно в качестве союза, а коль-так, что же он соединяет? Что было до Творения? По необходимости приходится признать, что были миры, предшествовавшие тому, в котором мы живем*.


     Ну, мудрецы! Ну, Гении! Нет у меня слов, как гениально! Гениально потому, что просто. Всё простое – гениально! Всё гениальное – очевидно. Давайте насладимся этой простоватой гениальностью вместе. Итак, априори, каждая буква в Книге отобрана Вс-вышним и уже потому несёт смысловую нагрузку, не может быть лишней, таит в себе смысл и идею. Далее некий решительный ребе определяет судьбу всемогущего «вав» и назначает его союзом. А союз-то соединительный. То есть, если поставлен союз, он обязан что-то соединять. А что он может соединять? Ну, догадайтесь с трёх раз. А ведь всё просто: он-таки соединяет наш мир и то, что было до Творения. Б-же ж ты мой, это же так ясно! Да, но что же было до Творения? Снова не могу сообразить, совсем отупел. Но наши мудрецы всегда рядом с нами, уж они-то всё объяснят. Дело ясное, говорят они, приходится-таки признать, что были МИРЫ, предшествующие тому, в котором мы живём. Уф, ну теперь всё встало на своё место. Да, кстати, ещё не всё, а куда они делись, предшествующие? Это оказывается самым простым. Ответ находят хасиды. Хасиды, как известно, самые радостные из нас и весёлые. Может быть поэтому их ответ, который приводит Э.Б., звучит немного в духе КВН-овской разминки, где заумная мудрость подготовленного дома вопроса соревнуется с непосредственной глупостью экспромта-ответа. Но у хасидов собственная гордость и на остряков они смотрят свысока. Они вносят свой вклад в копилку еврейской мудрости.


     Хасидская традиция, анализируя приведенный выше мидраш, делает совершенно неожиданный вывод: миры, разрушенные Тв-рцом, не удовлетворили его, это были несовершенные и оттого подлежащие разрушению миры. Ключевое значение имеет НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ Вс-вышнего созданными Вселенными. Хасидские цадики видят в этом намек на происходящее в сердце человека, созданного по образу и подобию Тв-рца. Неудовлетворенность, тревога, напряжение и в более широком смысле кризис присущи, имманентны человеческому бытию. Это пожар, который всегда со мной, избавиться от него не только невозможно, но и, быть может, не нужно. (Э.Б.)


     Эх, чешется у меня язык прокомментировать! Не-е-е, не буду. Моей душе сейчас такое, извините за выражение, имманентно… Я лучше промолчу. Только отмечу, что именно ценного я почерпнул из этой мирообразующей хасидской шутки. Меня давно преследовал один вопрос: «Откуда в человеке страсть к разрушению?». И вот наши весёлые ребята, которые в курсе всех этих Б-жеских хлопот, наконец-то раскрыли мне глаза. НЕУДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ – ключевое слово. Я создан по образу и подобию, а потому в случае неудовлетворения всё вокруг крушу. Я-то думал, что сам виноват. Теперь стало легче дышать. Вспомнился Король из «Обыкновенного чуда» в исполнении незабвенного Леонова: «Ну подлил я яду ему в стакан… Так это не я, а дядя мой виноват… Наследственность плохая». Интересно, Горин и Захаров хасиды? Крутился у меня ехидный вопрос на языке, откуда хасиды знают, что наш Создатель думал и какие чувства его обуревали? Но, во-первых, ни одного хасида рядом не оказалось, а во-вторых, вспомнил (опять же хасидский!) анекдот. За библейскую бороду анекдота приношу извинения.
     Короче, один хасид говорит другому, что их ребе разговаривает с самим Б-гом. На недоверчивый вопрос второго, откуда он это знает, первый отвечает, что ему сам ребе об этом сказал. «А если он врёт? – резонно сомневается второй. На что первый, удивляясь глупому вопросу приятеля, отвечает: «Зачем же ему врать, если он с самим Б-гом разговаривает»? В общем, не стал я ничего ни у кого выспрашивать.
    
     Просто я ещё раз позавидовал гуманитариям, хасидам и теологам в частности! Я им уже много лет завидую. По-хорошему завидую, но сильно. Говори, что хочешь, доказывать не надо, что не ясно – домыслишь, выглядишь умно, кто с тобой не согласен – невежда… Хорошо им, гуманитариям. А хорошим гуманитариям – ещё лучше. К тому же, гуманитариями не становятся, ими рождаются. По себе знаю. Ну отхватил я пару технических образований, и что!? Да мне термодинамика интересна только как замечательная рифма к слову «гидродинамика»! И никакой энтропии. Это я к тому, что я знаю, что Э.Бормашенко физик. Но, очевидно, в этой статье гуманитарий в нём одолел склонного к точности естественника.
     Вот снова из статьи:
    
     «Михаил Носоновский отметил и близость такой теологии современной квантовой теории....»(Э.Б.)


     Грамотные мы все. Хотя моя склонность к точности подсказывает ошибочность формулировки, причём исключительно важную. На самом деле это квантовая теория близка такой теологии. Чувствуете разницу!?
    
    
     Эдуард Бормашенко вносит свой вклад в общее дело:

     «Эта концепция необычайно плодотворна и богата в метафизическом смысле, но мне хотелось бы обсудить ее этический аспект. (Э.Б.)»

     Известно, что у всего и всегда есть этический аспект. Далее следуют рассуждения об этическом континууме. И действительно, а почему бы не об этике всего перечисленного? С Б-гом разобрались. Релятивистские поля возделаны мотыгой еврейской теологии. Множества миров, о которых учёные мучительно рассуждают, давно и исчерпывающе описаны в соответствующих стихах, в мидрашах, а их наличие безукоризненно доказано могучим «вав». Конечно, на мой взгляд, в разговоре об этическом континууме столько же смысла, сколько его в туфлях, обращённых носками к кровати, с целью запутать фашистов. Кстати, находясь под впечатлением приведённого пассажа о безумном инженере, я решил проанализировать, как обстоят дела с тапочками в моей, отдельно взятой, квартире? Сообщаю результаты исследования. Сам я, оказывается, ставлю тапочки только носами к кровати. И, следовательно, у меня один психотип с безумным инженером. Это, конечно, настораживает, но зато фашистам у моей кровати делать нечего, я их запутаю окончательно. У моей кровати они не восторжествуют. Хуже обстоят дела с женой и дочерью. Жена ставит их непредсказуемо. И может случайно пособить фашистам, поставив тапочки носами от кровати. Я сейчас с ней веду разъяснительную работу. Поможет вряд ли, но совесть моя будет чиста. Тёмное дело с моей дочерью: она вообще не носит тапочки, а шлёпает босиком. Интересно, как поведут себя фашисты, не найдя тапочек у кровати. Надеюсь, что они добровольно сдадутся в психушку. Вы, наверное, решили, что это я пытаюсь вас неуклюже рассмешить? Вы ошибаетесь. Это я хочу показать, как с точки зрения философии, мы трое творим в собственной квартире три разных мира. Три мира, три судьбы, три волны, модулирующих общую судьбу человечества. И один из этих миров может спровоцировать нечто вселенское. Влияние буквы «вав» на урожайность кольраби в горных районах Гондураса. Всё связано взаимо! Всё важно архи! Всё значимо сверх!


     Важно все – количество пуговиц на кафтане и способ облачения в талит, жест и речь – все значимо. Так кристаллизуется идея Галахи – нормативного поведения. (Э.Б.)


     Но надо выбрать что-то одно. И правильное. Так что выбрать? Какой язык предпочесть: под майонезом или без костей? Лично я тянусь к первому, но как рассказать о своих муках с тапочками без второго? Что об этом думает Рамбам? Посмотрим.


     Рамбам в «Мишне Тора» пишет: «каждый человек должен глядеть на себя во всякое время так, как будто у него заслуг и грехов - пополам. И так же весь Мир, и у Мира заслуг и грехов - пополам. (Э.Б.)

     Ага, по Рамбаму я выгляжу не совсем безнадежно: грехов и заслуг пополам. Главное – не творить зло. Легко сказать, но как мне, человечку в тапочках, различить зло и добро? Вот сейчас, когда я пишу эти с чьей-то точки зрения злые, кощунственные строки, я творю зло? На какую чашу весов скидываю я своё непонимание, раздражение. Но если я, противостоя Э.Б., творю зло, значит он подкинул на чашу добра. Но как быть, если я считаю совершенно искренне всю эту мелкотравчатую возню с отдельными буковками алфавита, все эти безумные (с моей точки зрения) навороты, все эти необъяснимо необъяснительные объяснения, всё это наличие отсутствия и наоборот, всё это я считаю ещё большим злом, чем творимое мной? Или, если я свершаю навет и всё это словонагромождение – не зло, тогда и то, что делаю я, не может называться злом. Потому что, чем мои слова, оставаясь только словами, злее тех слов? Я не хочу принимать такое жонглирование религиозными текстами в качестве мировоззренческого руководства и жизненных правил. Не стоит, наверное, перепрыгивать сейчас на темы религиозные, но хочу лишь сказать, что не могу согласиться с утверждением, что это я во всём и всегда виноват, что все беды евреев от их постоянных, непрекращающихся тысячелетиями грехов. Мне постоянно внушают мысль – виновен, виновен, виновен. А я не веру, что Б-г создал меня неисправимым рецидивистом и за это тысячелетья долбает и долбает меня. И мой народ. Причины наших бед (считаю я) надо искать и устранять на земле. Глупо всё время кивать на Небо. Есть простые и сложные земные причины всего происходящего.
     Но не будем отклоняться от заданной темы – множественность миров. У меня есть гипотеза, которая увязывает множество миров и мою судьбу рецидивиста, не вылезающего из своих грехов.
     Как нам теперь уже ясно, не всё Вс-вышний делал удачно. И если верить Бормашенко со хасиды, то с неудачными Тв-рец разделывался решительно: разрушал их к чёртовой бабушке и все. Нет мира – нет проблемы. И я решил, что если хасиды могут за Создателя додумать, то я тоже веселый и находчивый и вообще потенциальный хасид. Моё предположение в том, что НЕ ВСЁ было уничтожено. Не совсем удачную, но всё же и не совсем безнадежную (некондицию, короче) часть человеков скинули на Землю, ввели пенитенциарную систему и попытались довести до требований ГОСТ в естественных условиях. Другими словами,   Земля – исправительный дом, тюрьма народов нашей Галактики. А теперь скажите мне, кого и когда тюрьма исправляла? Тюрьма – курсы повышения квалификации. Мелкий воришка учится здесь искусству воровать больше, лучше и чаще. Хулиган приобретает навыки насильника, насильник становится убийцей. Посмотрите на историю человеческих цивилизаций и вы увидите, что моя гипотеза имеет право на жизнь. Она многое расставляет по местам и многое объясняет. И уж во всяком случае в ней больше логики, чем в многоликой букве «вав» с её фокусами. Если бы нашёлся Мудрец, воспринявший мою идею, то вне всякого сомнения он отыскал бы подходящий мидраш в наших книгах. Идею я дарю бесплатно, но с обязательной ссылкой на меня. Хочется как-то попасть в историю. Грех тщеславия.
     Но вернёмся к нашим Рамбамам.
     Мне думается, что совсем не обязательно быть Рамбамом, чтобы догадаться, что всегда есть выбор, что, более того, существует правильный и не правильный выбор. Рамбамом надо быть для того, чтобы сформулировать (как минимум!) этот правильный выбор, или обозначить вехи, или сказать, в отличие от многих, нечто внятное. Наша прерогатива лишь толковать мудрые слова, чуть приближаясь или удаляясь от заложенного в них смысла и, в конечном счёте, жить, не обращать на них внимания. Я думаю, что прочти Рамбам многих своих толкователей, а создатели Торы своих, они бы сожгли свои рукописи. Мне, например, приведённое Бормашенко утверждение Рамбама о важности всего, в том числе и формы, представляется настолько общим, что с ним не стоит и спорить, в виду его очевидности. Конечно же, если что-то делать, то важно всё – и форма, и содержание, и масса всего другого. Печаль моя множится, когда начинают рассказывать байки, про неколебимое в веках количество пуговиц на кафтане и глобальные разрушительные последствия изменения этого количества. И конечно же я считаю безумцем инженера, настаивающего на необходимости антифашистского расположения «тапочкиных носов». Э. Бормашенко видит в этом безумии определённую и даже отчётливую логику. Ну что тут сказать? Если в болезни видеть своеобразное и даже отчётливое здоровье, то безумие – это «отчётливая логика». Просто не будем забывать, что в народе страшнее любых болезней считается безумие, или даже просто оскудение памяти, а точнее, разума, способности здраво рассуждать, видеть мир таким, как его сварганили там, наверху.
     Я как-то не совсем уловил связи между высказыванием Рамбама о «предельном усилии» для правильного выбора и дальнейшими рассуждениями Э.Б. о евреях.

     Рамбам неявно предполагает и то, что этот единственно верный, спасительный, истинный выбор существует (само по себе это не очевидно). Отыскание этого выбора связано с предельным усилием. Мир-покой и Истина вообще неважно ладят между собой. Именно это, видимо, имели в виду братья Стругацкие, утверждая, что хороший роман можно написать только в обстреливаемом отеле. От себя лишь добавлю: изнутри обстреливаемом**.

     И далее:

     Я думаю, мистический страх, вызываемый евреями у рас и племен, во многом замешан на нескрываемой и раздражающей иудейской уверенности в том, что ему, еврею, принадлежит власть выбирать миры. (Э.Б.)
    
     Ещё одна звонкая фраза, написанная ради самой фразы.
     Очевидно, автор настаивает на том, что описываемые им евреи (а это только религиозные евреи) это усилие свершили или, скажем, свершают, а потому преисполнены «раздражающей уверенностью в том, что им принадлежит власть выбирать миры». В отличие от всех остальных. Что ж, эта мысль ничем не хуже других, утверждающих прямо противоположное. Красивая фраза Стругацких, как и большинство сравнений, очень уж красива, чтобы быть правдой. Я уже говорил, что сам питаю слабость к звонким, броским фразам. Я их люблю, но, зная им цену, редко им верю. Не знаю, в каком контексте она Стругацкими проговорена, а потому возьму на себя смелость, как и Э.Б., добавить к ней отсебятину. В обстреливаемом (даже изнутри) отеле можно написать не только хороший роман, но и плохой тоже. Чтобы роман получился всё же хороший, надо засадить под пули талантливых братьев Стругацких. И стрелять надо, стараясь их не укокошить до конца романа. Впрочем, если ранить хотя бы одного из братишек, то роман получит дополнительную остроту, пропорциональную пролитой крови.


     Так же, как Э.Б., не очень связно перейду к отношению мира к евреям. Не здесь, но я уже писал о том, что 99,9 процентов не любящих нас людей не рассуждают о своих к нам чувствах в категориях, описываемых интеллектуалами. Никаких высоких слов, никаких высоких чувств. Никто, в частности, не говорит, что не любит (боится!) евреев за то, что они присвоили себе «власть выбирать миры». Всё примитивней, глупее, бессмысленней и потому страшнее. Страшнее, ибо нет в этом логики и мысли. А спорить с чувством, основанном не на мысли, бессмысленно. По определению. Большинство великих чувств иррациональны. Они не подвластны логике. С ними бесполезно бороться логикой и доказательными аргументами. Чувство побеждает только другое чувство. Технологии обработки массового сознания подразумевают (и как средство, и как цель) создание имиджа. Обращения к душе без наличия привлекательной ипостаси обречены. Как заметил один поэт: «Видимость важнее сути». Конечно, все понимают, что суть важнее, но без видимости её до человека не донесёшь. Не примет. Собственно, пишу я банальности. Но ведь банальность не синоним глупости. Глупо, наверное, повторять банальности. Зачем же я всё-таки их наговорил? Остроумнейший Гейне как-то заметил, что благословленный кугель сделал для сохранения иудаизма больше, чем многие журналы и книги. Точно так же можно сказать, что внешний вид евреев-ортодоксов дискредитируют иудаизм и вместе с ним всех евреев не меньше, чем выходящие за пределы разума установки и строгости в повседневной жизни. Пару дней назад услышал по телевизору, что некий раввин во Франции или Германии разрешил евреям ходить по городу в бейсбольной шапочке. Представляю, какому остракизму он подвергнется, но я не об этом. Понадобилось 3000 лет для этого разрешения. «Всё важно». - Утверждает Рамбам. «Не смей менять ермолку на бейсболку, иначе ты – не еврей!» - говорят рьяные толкователи Рамбама. Так происходит подмена понятий, выхолащивание идеи, смысла.

     Важно все – количество пуговиц на кафтане и способ облачения в талит, жест и речь – все значимо. Так кристаллизуется идея Галахи – нормативного поведения. (Э.Б.)

     Высокий смысл низведённый до бессмыслицы. Так идея Галахи кристаллизуется, то есть превращается в кристалл и перестаёт быть жизнью народа.
     Всё важно и поэтому ничего не меняй, иначе утратишь тот единственно важный мир, который создали праотцы. Естественное и оправданное уважение к предкам, выливается гипертрофированным страхом хоть что-то изменить в когда-то созданном мирке, гипертрофированной страстью ничего не менять, застыть, кристаллизоваться. Мир вокруг изменяется, но ты, если ты еврей, не смей меняться. К примеру, когда-то, в силу неких обстоятельств, евреи свершили некое действие, изменили прежний и выбрали новый мир, надев на женщину парик. Почему выбрали, зачем меняли, пусть объясняют Мудрецы, но выбрали. Потом обстоятельства, повлиявшие на выбор, исчезли, как исчезает многое. Мир-то постоянно находится в режиме выбора, то есть перманентно изменяется. Но парик на еврейской женщине не исчезнет уже НИКОГДА. «Почему?». - Спросите вы и я вместе с вами? А потому, что ВСЁ ВАЖНО! Звонкая фраза, которая в реальности не наводит порядка, а всё валит в одну дурную кучу. Представим ситуацию, я решаю изменить мир и иду к соседу. Это уже важно. Вот он открывает мне дверь, меняя свой мир. Вот я развиваю изменение, приглашаю его в гости на день рождения сына. Это один вариант. А вот второй, он открывает мне дверь, а я топором по голове, навсегда лишая его возможности изменять мир и весь день крутить одну и ту же пластинку на полную громкость. Чуть развивая афоризм друга физкультурников и отца народов, можно сказать: «Нет человека, нет проблем с изменением миров». В приведённой ситуации может быть всё важно, но пусть мой сосед вам расскажет, что всё-таки важно, а что нет. И на этом основано моё несогласие с пафосом статьи Э.Б. Мне кажется, что существует глубокое противоречие между тем, о чём мы философствуем, и тем, что мы творим. Мы принимаем релятивизм мира, а цепляемся за наставления, подогнанные под бытие и мозг кочевника. Мы восторгаемся находками и доказательствами постоянного, непрекращающегося изменения мира, но готовы умереть сами или убить того, кто посягнёт на изменение числа пуговиц на кафтане. Мы уверены во вселенском значении буквы «вав» и не способны понять важности Конституцию страны. Мы твердим о широте и глубине иудейских воззрений и сводим эти ширь и глубь к смешным завиткам на бакенбардах. Мы говорим о единении евреев в вере, а выбираем двух (то ли ещё будет, ой-ё-ёй!?) Главных Раввинов, разделяя народ уже не только на светских и религиозных евреев, но и на РАЗНО-религиозных иудеев. Мы говорим о еврейском народе, но подразумеваем только «по-маминых» евреев. Мы твердим о еврейском государстве, но пребываем в уверенности, что им должны и (главное!) способны управлять раввины. Раввин ба-Эрец больше, чем раввин. Мы с высокомерным презрением отвергаем иконы христиан и фетиши буддистов, твердим «Не сотвори себе кумира», а сами утверждаем, что сменив чёрный костюм ортодокса на современное платье мы утратим ВЕРУ.
     Говоря о безумном инженере из рассказа Паустовского, Бормашенко пишет:


     Стороннему наблюдателю поведение религиозного еврея не случайно напоминает выходки инженера, описанного Паустовским. И инженер и человек Галахи озабочены своей ответственностью за выбор того мира, которому предстоит свершиться. (Э.Б.)

     Если всё же не забывать, что Паустовский говорит о действительно больном человеке, то трогательное единение Человека Галахи и Сумасшедшего Инженера, озабоченных (!) в равной степени выбором очередного мира, представляются мне сомнительным комплиментом религиозным заботам евреев. Если ими движет безумие (своеобразная и отчётливая логика, свойственная безумию, как это называет Э.Б.), то что же удивляться реакции сторонних наблюдателей? И уж совсем не понятно, почему этим стоит гордиться:


     Мне вот только в этом расслабленном мире делать нечего. А потому вернемся к высказыванию Коцкого ребе: осознание сопричастности Творению не только наполняет хасида радостью, но и порождает огромное напряжение (Ну, конечно, еврей даже порадоваться без потуг не может – прим. А.К.). Отягощенный истиной утомителен для себя и окружающих, на его долю приходятся радости борьбы (Прямо, как у Дженни и её папы Маркса: «Ваше представление о счастье? – Борьба!» - прим. А.К.) Наши способность выбирать миры, свобода и борьба духа неотделимы друг от друга, разлом проходит через человеческое сердце, которого нет целее, когда оно разбито, ибо сам «Госп-дь исцеляет тех, чьи сердца сокрушены» (Псалмы, 147). (Э.Б.)


     Да-а-а, красиво говорит Коцкий ребе. Только представляется мне, что везде, где живёт человек, в любом мире, СВОБОДА и БОРЬБА ДУХА неотделимы друг от друга, потому что иначе это НЕ Свобода и НЕ БОРЬБА ДУХА. Только везде, где живёт человек, разлом проходит через человеческое сердце (достаточно пригубить от источника любой культуры) и любое сердце сокрушено страданием, потому что ВСЕ люди – Б-жественные создания. Так что, может быть не стоит так манерно уходить из этого «расслабленного мира», где человеческой низости и величия не больше и не меньше, чем в любом человеческом мирке?
     Впрочем, конечно, если труба зовёт...
     Возможно из какой-то другой статьи уважаемого мной автора я всё же смогу понять, какое отношение всё это им написанное имеет к множеству миров.
    



   



    
___Реклама___