Muster1

     Невозможно разубедить человека в чем-то доводами разума,
если его убеждение не было основано на разуме.
     Джонатан Свифт

     Ханна Арендт, единственная, по-видимому, женщина-признанный философ, бежавшая в 1933 г. из Германии, а в 1941 г. уже из Франции, много писала о роли еврейства в развитии западной культуры и склонялась ко второй точке зрения, но, просидев в судебном зале весь процесс Эйхмана в Иерусалиме, стала в большей степени сионисткой.
     Логически ясно, что антисемитизм при всей своей алогичности, антиисторизму, антигуманности и всем другим «анти-» продолжает существовать даже в самой-самой передовой западной цивилизации. И если задуматься, то не видно никаких предпосылок к его исчезновению... Так что же: становиться сионистом? Или изображать собою страуса с головой в академическом песке?
     И в этом и в другом случае приходится, фактически воевать или, во всяком случае, противостоять своей референтной группе. А этого ой как не хочется!
     И вот тут срабатывает своего рода вариант стокгольмского синдрома – человек принимает, по-видимому всё же подсознательно, точку зрения былого противника: нужно, для собственного внутреннего успокоения, оправдать его, а поэтому резко, как можно более резко, выступить против сионизма, против Израиля, а может и против мирового еврейства. Ну а если при этом пострадают некоторые соплеменники или даже коллеги, то было ведь некогда сказано самым И.В.Сталиным, злодеем и тираном, конечно, но человеком гениальным: «Лес рубят, щепки летят!».
     Но над психологической, подсознательной установкой на антисионизм обычно не задумываются.
     Люди религиозные априори принимают, что основные отличия евреев от других народов – в глубоко воспринятой религии, следующих из нее этических принципах и ритуалах. Но секуляризованные евреи понимают узость такой трактовки – нас объединяют, помимо этих принципов, общие воспоминания, то, что К.Юнг называет ёмким, но вряд ли формализуемым понятием коллективного бессознательного, того, что содержится в глубинах подсознания большей части народа.
     Разрушить структуры подсознания можно лишь при их замене структурами того же типа, такой же убежденности.
     Религиозный еврей, практикующий иудей, всегда видел свою истинную Родину в Торе. У секуляризованного еврея, отходящего не только от религии, но и от своего единства с еврейством вообще, остаются две возможности. Он может – хотя бы из уважения к существованию особой, отличной от всех остальных еврейской культуры, из чувства своей изначальной особости по отношению к другим народам – пытаться полностью ассимилироваться, но не забывает при этом о своих давних корнях (пример: генерал Ф.Франко, каудилио Испании, не забывший о предках-марранах). Но он же может принять, что антисемитизм касается только и только «плохих евреев», безнадежно бескультурных и потому вызывающих ненависть передового человечества.
     Можно думать, что яркий пример второго варианта – Ноам Хомский, выдающийся лингвист, потомок череды раввинов, проживший в Израиле два, кажется, года в начале 50-ых и ставший ярым, видимо даже наиболее активным в академических кру-гах США антисионистом. Те годы, что он жил в израильском кибуце, были ознаменовены широкой алией мизрахов, восточных евреев, изгнанных из арабских стран и на столетия отстававших к тому времени в своем развитии от привычных ему евреев Америки и Европы. Возможно, именно общение с ними и оттолкнуло его от первоначальных сионистских устремлений: место евреев, по мнению его и его сторонников, в цивилизованных странах, где они являются «интеллектуальными дрожжами» человечества. (О возможности повторения Холокоста они как-то не задумываются!)
     Не обращаются к психологическим корням этого явления и другие исследователи. Так, известный историк и публицист Дэниэль Пайпс («Нью Йорк Пост» от 3 сентября 2003 г., русский перевод на сайте МАОФа) пытается анализировать попытки делегитимации Израиля «левыми» профессорами-евреями: помимо Хомского это британский парламентарий Уна Кинг, биологи супруги Хилари и Стивен Роуз, авторы печально известного обращения с призывом бойкота израильских ученых, адвокат Стэнли Коэн, громогласный защитник в судах угнетенных Израилем арабов, плодовитый американский журналист Томас Фридман и некоторые другие. Объяснение он находит только в приверженности всех этих отступников к левой идеологии: мол, большинство консерваторов в разных странах – на стороне Израиля, но психологической подоплеки этого явления он не замечает.

     * * *


     Еще один источник антисионизма коренится в самом Израиле и проистекает он из противостояния многих «левых интеллектуалов» и ортодоксов. Неприязнь между секулярными и религиозными частями населения – возможна, встречается и в других странах, но оголделая ненависть – это же просто не интеллигентно!
     Вот как характеризовал ультраортодоксов в 1989 году популярный писатель Амос Оз: «Жестокая и тупая мессианская секта, явившаяся из самого темного угла иудаизма, угрожает разрушить все, что нам дорого и свято. Она навязывает нам безумный культ крови. Это еврейская "Хизбалла", это жестокие фанатики и ненавистники свободы». (Цитируется по статье Д.Шалита. «Антисемитизм и еврейское самоотрицание», журнал "Некуда".)
     Проблем с религиозным сектором – хватает. Ясно, например, что необходимо как-то реформировать их систему образования: должен быть, наконец, введен минимальный общегосударственный стандарт образования – невозможно же далее допускать завершения среднего образования на уровне элементарного умения счета и полного отсутствия знаний о современном мире! Подростки во всех случаях должны иметь знания и навыки, соответствующие нашему динамичному миру, и свобода воли родителей в отношении детей не может быть абсолютной...
     Но нельзя забывать и о том, что все мы – один народ, а в печи Освенцима отправляли всех евреев – секулярных и религиознызъх, соответствующих и вовсе не соответствующих Галахе. И если вновь разгорятся эти печи, что в принципе совсем не исключено, то мы опять будем гореть в них вместе!
     И заметим, что если мечта Давида Бен-Гуриона о нормальном государстве в некоторой своей части – в появлении проституток и собственных мошенников – исполнилась, то в остальных своих частях ей, как и идеалам раннего сионизма, далеко до осуществления и виною тому – невнимание к различиям в психологии реальных людей.
     Перестраивать коллективное бессознательное – в данном случае, ментальность различных общин, происходящих из стран разного религиозного и образовательного уровня – можно лишь в ходе направленной перестройки подсознания подростков. Вспомним Моисея с сорокалетним блужданием по пустыне – радикально вытравить раба из человека каждодневными каплями невозможно, нужна смена поколений. И если это не понимали, не хотели понять отцы-основатели – у них не было выбора, надо было спасать народ и потому их можно простить – то нынешние «интеллектуалы» понимать сие обязаны: нельзя, к примеру, требовать от всех без исключения израильтян выполнения норм хорошего тона – вспомните английскую поговорку о том, что настоящий джентльмен должен быть, по крайней мере, третьим в роду выпускником Оксфорда (Кембридж – не в счет).
     Резкие антиизраильские выступления евреев-«интеллектуалов» часто приписывают некоему специфическому феномену «еврейской самоненависти», возникшему, мол, первоначально у ассимилированных (или «окультуренных») немецких евреев Х1Х века по отношению к позорящим их местечковым соплеменникам (например, Арье Став в Policy Paper No. 22, 1998, русский перевод: интернет-сайт MAOF, 06-16-2003). Но желание отгородиться от как бы позорящих «родственников» - явление довольно частое: таково отношение нуворишей к «черни» во всяком обществе. И конечно оно еще сильнее проявляется при вхождении в сложных условиях человека в чужое обще-ство – об этом нередко говорили и писали, например, в Америке, где разбогатевшие негры или мексиканцы всячески старались дистанцироваться от соплеменников или в России, где также вели себя выбившиеся «в люди» крестьяне и т.д. Так что говорить о каком-то специфически еврейском феномене – попросту нелепо.
     В самом Израиле особо отличается своей беспардонностью партия МЕРЕЦ. Член кнессета от этой партии Ран Коэн обозвал своих ультраортодоксальных сограждан «черными жуками», лидер, в то время, МЕРЕЦа Шуламит Алони заявила в кнессете, что они «алчны, деспотичны, злы и примитивны... Паразиты, жаждущие власти». И при этом левоориентированные СМИ всячески нагнетают эти страсти, нередко весьма и весьма преувеличивая, скажем, нежелание части из них служить в армии и расходы на ульрарелигиозные общины – в основном-то их содержат зарубежные сторонники. (Мы далеки от симпатий к ультраортодоксам, но считаем, что жить так, как они хотят – их право, нельзя лишь позволять им бесконтрольно определять школьные программы.)
     Стокгольмский синдром, характерный для левых, привел их к фактическому согласию с пресловутой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 1967 года, приравнявшей сионизм к расизму. Эта резолюция, позорящая мировое сообщество, была иницирована арабскими странами в тщетной попытке ответа на блистательные победы Израиля и с радостью поддержана могущественным еще тогда просоветским блоком. Но даже ее стыдливая отмена после падения коммунизма не подействовала на зашоренных леваков: они, в отличие от некоторых правительств, так и не сумели перестроиться.

     * * *


     Еще одну психологическую причину возникновения еврейского антисемитизма выявляет известный писатель и теолог раввин Адин Штейнзальц. В статье «Психологический портрет еврея-антисемита» он пишет: «Глубоко укоренившаяся в сознании вера (совершенно иррациональная и зачастую неосознанная) в избранность Израиля, в его необычайные способности и возможности приводит к тому, что собственный народ всегда находится в фокусе внимания таких людей и является для них постоянным объектом критики. То, что для всего человечества является приемлемой этической нормой, стандартом поведения, по отношению к избранному народу часто рассматривается как нечто непростительное и заслуживающее всяческого порицания. Если самобичевание таких евреев принимает наиболее острые и крайние формы, то подсознание вытесняет вызвавшие его реальные причины и весь шквал гнева обрушивается на собственное происхождение. Это может перерасти в болезненную антипатию к еврейству вообще, а то и в настоящую ненависть, своего рода аутоантисемитизм.»
     Таким образом, причина этого явления, по Штейнзальцу, в гипертрофированном национальном самоуважении: не жена Цезаря, по старой поговорке, а весь еврейский народ обязан быть вне подозрений, находиться на недосягаемой моральной и интеллектуальной высоте.
     Представляется, что и эта причина заслуживает внимания и учета, но не может являться основной.

     * * *


     Итак, стокгольмский синдром был идентифицирован и описан по поведению заложников. Заложниками могут быть не только люди, но и государства, и народы. С полным основанием, историческим и моральным, антисемитизм «мирового сообщества» можно вкупе именовать виртуальным террористом, заложником которого являются еврейский народ и государство Израиля. И тогда проявлением хронического стокгольмского синдрома будет усвоение тезисов антисемитского либерального (до чего же исказили первоначальный смысл слова!) европейского сообщества, что и произошло как с некоторыми представителями еврейской либеральной (тьфу, опять тот же термин в антонимическом значении) «интеллигенции» Европы и Америки, так и с частью израильских «интеллетуалов», т.е эмоционалов, чьё сознание не в силах контролировать искаженные подсознательные импульсы.
     Истинные причины негативного отношения к самому факту существования государства Израиль у разных стран или, в основном, у их правителей могут быть различными: политико-экономические (зависимость от нефтедобывающих стран), теологические (занята территория, некогда исламская – будто Испания, Португалия, Балканы, Кавказ, юг России не были под властью Ислама, кстати, уже слышны разговоры о необходимости возвращения в лоно Ислама страны аль-Андалусии!), географические (отделены друг от друга азиатские и африканские страны Ислама, столь дружные на словесном уровне), идеологические (нужны ли соседям примеры демократии и быстрого внутреннего развития?) или попросту исторически привычные антисемитские (скорее, юдофобские). Но преподносится это всё как защита прав человека – если только этот человек не еврей.
     Продажность многих СМИ ни для кого не является секретом, а в странах Ислама нет и в ближайшем будущем не предвидится «прозрачности» банковской отчетности, не дозволяющей открытого подкупа нужных людишек! В пропаганде при этом используется система слов-кодов – ну как может подсознание образованного человека ХХ1 века не откликнуться на условный код: «защита прав человека»? Такие коды работают по принципу «свой-чужой» на военных самолетах, и призыву «свой», при мощи современных СМИ, очень трудно противостоять ⁸⁾: эти слова срабатывают на уровне рефлекса, уже почти ставшего безусловным, и фактически ведут к защите Арафата и его присных, к сомнениям в правомерности существования государства Израиля и евреев вообще, к «Фалястыну», или как там его, от реки (т.е. Иордана) и до моря.
     Таким образом, стокгольмский синдром (в пользу фундаменталистского Ислама!), эта явная патология психики, перестает восприниматься как болезнь – он становится привычным, нормой для многих и многих людей! Оказывается, даже к террактам – у соседей – можно привыкнуть...
     Люди! Поймите, что если террористы сегодня взрывают кого-то у ваших соседей, то не потому, что безумно любят фейерверки – их планы строятся надолго вперед, не на одно поколение – вспомните призывы ЦК КПСС: «Наши дети и внуки будут жить при коммунизме!» и жертвы, что приносились во имя этого светлого будущего...
     Исламские фундаменталисты смотрят еще дальше и еще менее «человеколюбивы»: есть миллиард мусульман – к чему остальные пять миллиардов неверных?
     Так что опомнитесь, вспомните о многотысячелетней истории цивилизации, не позволяйте заразе изменить ход всемирной истории, задумайтесь о том, что внукам вашим грозит жить под ярмом дремучих аятолл и их – при галстуках и может даже во фраках – приспешников в ООН и во СМИ.
     А в заключение заметим, что психологический и этнопсихологический анализ политических явлений должен проводиться и обдумываться более широко. Так, в частности, проявления хронического стокгольмского синдрома не ограничиваются только противоречиями в еврейской среде и явной проарафатовской пропагандой. К ним можно отнести и массовые выступления антиглобалистов (точнее, ту часть, что не проплачена со стороны), и выступления против недавней войны в Ираке и т.д. и т.п.

1). По иронии истории термин «антисемитизм» был введен немецким журналистом В.Марром в 1879 г., в том году, когда родились А.Эйнштейн и Л.Троцкий (а также и великий знаток национальных отношений И.Сталин); в том же году появилась программная статья Элиэзера Перельмана (Бен Иегуды) по возрождению иврита. Термин сей не слишком определенный – как говорил историк-антисемит Л.Гумилев: "Раньше все было ясно, были семиты и антисемиты. А теперь все антисемиты: одни против евреев, другие против арабов" (М.Ардов. "Легендарная Ордынка. Портреты". М.: БСГ-ПРЕСС, 2001, с.112.). Другой термин, «юдофобия», придумал в 1881 г. Лев Пинскер, означает он в буквальном переводе «страх перед евреями», а Пинскер считал, что именно этот тщательно маскируемый страх и лежит в основе всех гонений.

2). Напомним, что понятие «эдипов комплекс», введенное З.Фрейдом в 1899 г., первоначально означало возникновение у мальчика в возрасте 3–5 лет стремления к соперничеству с отцом (аналогичные явления, возникающие у девочек по отношению к матерям, называются «комплексом Электры»). Психоаналитики считают, что если этот комплекс не исчезает с возрастом, то он может сказываться, даже доминировать в течение всей жизни человека и распространившись с отношения к собственному отцу на все его поколение, его идеалы и т.п., определять основные особенности подсознания человека.

3). Рассказывают, что когда возник вопрос о представлении З.Фрейда к Нобелевской премии по медицине и физиологии, то А.Эйнштейн, очень интересовавшийся работами и воззрениями Фрейда, заметил, что правильнее присудить ему такую же премию, но по литературе.

4). В статье М.Е.Перельмана «Феномен интеллекта. Почему физики становятся физиками, а политики – политиками. Памяти А.Д.Сахарова». Наука в СССР, 1991, № 1, 10-16. (Перевод: Mark (ошибочно: Michael) Perelman. Science in the USSR, 1991, №2, 10-16.) показано, что стиль мышления и шкала относительных ценностей вырабатывается у подростка к 13 годам. В его же статье в еженедельнике "7 дней" (Тель-Авив) от 27 мая 1999 этот феномен назван импрессингом.
Было также показано, что феномен импрессинга позволяет объяснить многие особенности терроризма в ходе арабо-еврейского противостояния: М.Е.Перельман и М.Я.Амусья «Особенности формирования менталитета человека. Как и когда в подсознании человека устанавливается стиль мышления и формируется относительная шкала ценностей и, в частности, склонность к терроризму», опубликовано в интернет-журнале «Заметки по еврейской истории», №№ 23-24, 2003.

5). Любопытно, кстати, отметить, что из представителей так называемых точных наук в революционные движения – или, общее, в политику – чаще всех других попадают математики по причине, как нам представляется, наибольшей ее вольности в построении новых аксиоматик, наименьшей обязательной связи с предшествующим опытом. Примеры: Г.Монж и Л.Карно во время Великой французской революции, П.Пенлеве – двукратный премьер-министр Франции, О.Ю.Шмидт в СССР и т.д., математиками по образованию были Ж.Фуше (к ней тяготел и А.И. Герцен, С.Ю.Витте и др. Заметим, что в старых английских университетах чистая математика относилась не к наукам, а к искусствам, таково же, например, мнение Р.Фейнмана в его знаменитых «Лекциях» и ряда других ученых.

6). Пример мимикрии: мухи-осовидки, их внешнее сходство с осами оберегает их от птиц, но оно недостаточно для защиты от хищных ос – они легко, видимому по запаху, распознают подделку. Так же обычно бывает недостаточной и «мимикрия» заложников, захваченных террористами – их разоблачают, если только они не переходят искренне на сторону противника.

7). Есть, конечно примеры и иного рода. Феликс Мендельсон пережил в 13 лет трагедию, когда его семья приняла лютеранство и переменила фамилию на Бартольди. Он всегда гордился своим дедом М.Мендельсоном, философом и духовным вождем еврейского возрождения в Европе, подчеркивал свою фамилию, а после организованного им в двадцатилетнем возрасте концерта, где он дирижировал "Страстями по Матвею" Баха, гордо заявил: "Артист и еврей открыл это великое христианское сочинение человечеству". Отсюда же и близость мотивов скрипичного концерта и оратории "Илия" к синагогальным напевам (таково же, вероятно, происхождение еврейских мотивов в музыке крещенного в детстве А.Рубинштейна).
Кардинал Ж.-М.Люстиже, архиепископ Парижский, был крещен в монастыре, где его укрывали в годы войны, но это отнюдь не мешает ему всегда и всюду выступать против проявлений антисемитизма. Таким, по-видимому, было и поведение Александра Меня, ставшего православным священником.

8). В психофизиологии известен «эффект 25-го кадра»: если к 24 кадрам кинофильма, показываемым за секунду на экране, добавлен еще один кадр с короткой надписью, то его появление не успевает осознаться, но надпись бессознательно прочитывается и прямо попадает в подсознанье. Человек при этом принимает, скажем, что ему необходимо поскорее купить такую-то вещь или так-то проголосовать. Этот метод агитации запрещен, но если человек чем-то занят, а радиоприёмник или телевизор включены, то повторяющиеся сообщения могут восприниматься столь же бесконтрольно как 25 кадр и воздействовать непосредственно на подсознание, минуя «цензора».