Евреи, евреи – кругом одни евреи...
Ненависть к евреям – нехристианское чувство.
Христиане должны относиться к евреям по – христиански.
Н.А. Бердяев. «Судьба еврейства».
На отколе от большевизма. Этот период начался
для российских евреев с осознания ими результатов шестидневной войны. Солженицын
и здесь не преминул съязвить: «В конце 60-х годов, когда я проверял своё
ощущение, что коммунистический режим – ведь обречён же? обречён! – меня
значительно поддерживало то наблюдение, что вот – и столькие евреи отшатнулись
от него». Старый, с бородой антисемитский юмор: «Грачи прилетели – быть
весне, евреи заволновались – быть переменам». Но, отходя от большевизма,
евреи должны были покаяться – «сами сказать о прежнем деятельном участии
в торжестве советского режима и сыгранной жестокой роли». С горечью отмечает
Солженицын, что этого не произошло – за исключением сборника «Россия и евреи»,
вышедшем в 1924 г., в котором 5 евреев заранее каялись за все последующие
еврейские прегрешения перед русскими. С другой стороны, кто покаялся перед
российскими евреями за то, что они превратились в «невротичных, придавленных,
закомплексованных, ущербных» существ, которые стеснялись своих «неблагозвучных»
имён – отчеств – фамилий? Автор обвиняет еврейский народ в беспамятстве,
но ведь, положа руку на сердце, Солженицын должен признать, что притеснения
евреев начались не через 30 – 40 лет после революции (как он пишет; хотя
разница в 10 лет – тоже приличный срок). Фактически же притеснения евреев
начались во второй половине 20-х годов со времён борьбы с «троцкистской
оппозицией», кроме того, не надо забывать, что в годы Гражданской войны
в результате и белых, и красных погромов погибли сотни тысяч мирных еврейских
граждан. Так с какой же стати всему народу принимать на себя вину за действия
фанатиков? Причём главным фанатиком никогда не был еврей, что в тоталитарном
государстве имеет решающее значение. Евреи, как и представители других национальностей
(русские, украинцы, латыши), были исполнителями воли тиранов. Ведь только
люди, родившиеся после смерти Сталина, могут с достаточным доверием воспринимать
огромные по объёму списки еврейских фамилий. Что значил какой – то Штейнберг
по сравнению, например, с Кагановичем, или Ягодой? Кажется, ничто. Правильно.
А что значили неевреи Дзержинский, Менжинский, Ежов, Берия, в разные годы
руководившие органами ВЧК – ГПУ – НКВД – КГБ – МВД? Вроде бы сравнить можно
только с Ягодой. Однако, всякие сравнения бессмысленны, поскольку и Штейнберг,
и Дзержинский, и Берия были винтиками огромной системы, во главе которой
стоял богочеловек, периодически менявший имя: Ленин, Сталин, Хрущёв и т.д.
Он решал судьбу страны, судьбы населявших её homo–soveticus. И как бы Солженицын
ни старался обелить роль отца народов, ему это плохо удаётся. Кто может
поверить, что ГУЛАГ создали евреи? Общеизвестно, что первый лагерь – Соловецкий
был создан по личному указанию Ленина, а все остальные – продолжателем его
дела. В нашем мире, созданном Богом, но управляемым дьяволом, нет виноватых,
хотя виновны все и вечно существует поиск виновных. В Советском Союзе, как
ни грустно об этом говорить, виновен народ, позволивший интернациональной
шайке бандитов вершить свою судьбу в течение многих десятилетий. Почему
венгры, чехословаки, поляки нашли в себе мужество сопротивляться преступному
строю, а российский народ, как всегда, безмолствовал? И только в 60-70 –
е годы начали появляться отдельные личности, выступившие против властей.
Среди них был и Солженицын – автор «Ивана Денисовича». Лидером диссиденства
был академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Тем более обидно читать в книге
«200 лет вместе» такие строки: «В поток диссидентского движения после 1968
года вступил безоглядно – и Сахаров. Среди его новых забот и протестов было
много индивидуальных случаев,... а из таких более всего – заявлений в защиту
евреев-отказников». Такой вид правозащитной деятельности был совершенно
непонятен «великому гуманисту и душеведу» - сам он никогда мелочами не занимался
(тем более – защитой евреев). Человеческой памяти свойственна тенденция
к забывчивости. Поэтому надо простить автора: возможно, именно благодаря
этому он просто забыл, как Великий Гражданин Земли Русской стоял и в дождь,
и в снег у подъездов судебных зданий, куда его не пускали и где судили диссидентов
(евреев и украинцев, грузин и русских – пятый пункт его не интересовал).
Кроме того, Солженицын упустил такую «частность», как обращения великого
учёного и правозащитника с призывами к мировой общественности и правительствам
всех стран мира о разоружении и мирному сосуществованию: это всё «частности»,
главное, чего не может простить Солженицын Сахарову – защиту им евреев.
Следующим объектом рассмотрения стал Великий советский бард Александр Галич.
«Галич – это псевдоним, - поясняет Н. Рубинштейн. Образован он соединением
звуков, взятых из разных слогов имени, отчества и фамилии – Гинзбург Александр
Аркадьевич. Выбор псевдонима – дело ответственное.» Непонятно, для чего
производилось такое тщательное исследование с сылкой, как всегда, на еврея,
если в автобиографии Галич приводит свою настоящую фамилию. Однако, дело
здесь не только и не столько в этом. Галич, возможно, «сознавал, что, помимо
«соединения звуков», это ещё имя древнего русского города из старинного
славянского запаса». Вот, оказывается, в чём корень зла: бард вторгся своим
свиным рылом в «славянский запас», хранителем которого считает себя Александр
Исаевич. Даже тот факт, что Галич был православным, не снимает вины с последнего.
Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно – какой-то нацистский
бред в исполнении русского пророка!!! Не забыв упомянуть, что Галич не участвовал
в войне («по состоянию здоровья», иронично подчёркивает автор), он с сарказмом
отмечает, что война для него состояла в участии в фронтовой театральной
труппе. «Кончилась война – стал известным советским драматургом и сценаристом
многих фильмов...». Отметив его отход в начале 60-х годов от официальной
партийной линии и перечислив ряд хороших песен этого периода, автор делает
любопытный тавтологический вывод: «И как же он осознал своё прошлое? Своё
многолетнее участие в публичной советской лжи, одурманивающей советский
народ? Вот, что более всего меня поражало: при таком обличительном пафосе
– ни ноты собственного раскаяния, ни слова личного раскаяния нигде!...».
А уже через несколько строк он, понимая, что его
опус будут читать многие люди – в том числе и знакомые с жизнью и творчеством
Александра Аркадьевича Галича, могущие поймать его на элементарой лжи –
делает старый и проверенный опережающий приём (вспомните Ветрова из «Архипелага»):
он цитирует... Галича: «Я уже всё видел. Я уже был благополучным сценаристом,
благополучным драматургом, благополучным советским холуём. И я понял, что
я так больше не могу. Что я должен, наконец-то, заговорить в полный голос,
заговорить правду». Это не раскаяние? Так для чего ж , автор, пишет неправду:
«... ни слова личного раскаяния нигде...», которую сам же, на всякий случай,
опрвергает. Солженицын ненавидит Галича, за то, что он был кумиром своей
эпохи, за то, что он в своей «Поэме о Сталине» высказал своё мнение о Сталине,
сравнив его с Богом Зла. Солженицын очень хорошо понимает, что значат для
его концепции еврейской вины слова:
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо!».
«Но как надо – и учил нас Христос...» – восклицает
Солженицын. «Беспредельный интеллектуальный анархизм, затыкающий рот любой
ясной мысли, любому решительному (?? – В.О.) предложению...». К великому
сожалению, многие мудрые мысли великого еврея Иисуса Христа за века трансформировались
до неузнаваемости. Об атеистической большевитской России и говорить нечего.
Именно о таком Боге – недоучившемся семинаристе – поёт Галич. Вся советская
история прошла под аккомпанемент слов очередного Вождя: «Я знаю, как надо».
Результат не видит только слепой. Без демократии, с которой и сейчас изо
всех сил борются «патриоты всех мастей», пытаясь заменить её лозунгом «Я
знаю, как надо!», Россия вновь окажется в тупике. В завершение своего беспримерного
антисемитского «Реквиема» Солженицын пишет о Галиче: «А ещё по-настоящему
в нём болело и сквозно пронизывало его песни – чувство еврейского сродства
и еврейской боли... вот это цельно, вот это с драматической полнотой». Сказать,
что в этих строках чувствуется патология – значит сказать часть правды.
Кроме чувства антисемитизма здесь звучит ненависть к своему антиподу – человеку,
сумевшему во всех жизненных перипетиях, без громких слов прожить жизнь не
по лжи. Он никого не предал, ему верили миллионы людей и он никого не обманул.
Он был другом и помошником Великих людей ХХ века Сахарова и Меня.
Оборот обвинений на Россию кажется автору противоестественным.
Причём, под Россией он понимает исключительно этнических русских, тогда
как обвиняют их этнические евреи. Сама постановка вопроса в такой, чисто
этнической плоскости представляется в корне неверной. Выше уже говорилось,
что во многом ответственность за коммунистические ужасы несёт российский
народ (не русский, а российский). Солженицын в шовинистическом трансе вопиёт:
«Это было, конечно, целое историческое движение – отворот евреев от советского
коммунмзма». Полноте, Александр Исаевич! – не будем сейчас вычислять с точностью
до года, когда началось это «историческое движение» (и не только евреев!):
для одних это был ХХ съезд партии, для других – конец оттепели, для третьих
– итоги Пражской весны:
А танки идут по
Вацлавской брусчатке.
И наш бронепоезд
стоит у Градчан.
... А я умываю руки!
А он умывает руки,
Спасая свой жалкий Рим!
И нечего притворяться –
Мы ведаем, что творим!
(А. Галич).
Вот он – решающий «оборот обвинений»! Неправильно
обвинять в происшедшем русских или евреев. Галич говорит о нравственной
стороне проблемы. В отличие от Солженицына, он не ищет виновных – виновна
система, спасающая «свой жалкий Рим». В эавершение главы автор вновь проводит
свой любимый упреждающий приём (чтобы избежать обвинений в антисемитизме):
«Вот я в этой книге как раз и «называю вещи своими именами». И – ни минуты
не ощущаю, чтоб это было враждебно к евреям. И – сочувственнее пишу, чем,
встречно, многие евреи пишут о русских. Цель этой моей книги, отражённая
и в её заголовке, как раз и есть: надо нам понять друг друга, надо нам войти
в положение и самочуствие друг друга. Этой книгой я хочу протянуть рукопожатие
взаимопонимания – на всё наше будущее. Но надо же – взаимно».
Закончим и мы на этом рассмотрение книги «200 лет
вместе», оставив «за кадром» две последние небольшие главы: Начало исхода
и Об ассимиляции, поскольку эти главы – уже не «вместе». В них автор с пророческим
состраданием пишет о том, что дни евреев как нации сочтены – они будут ассимилированы.
Это его точка зрения на проблему: каждый волен её иметь. Не будем говорить
об «искренности» сострадания.
А теперь – моё мнение о книге «200 лет вместе».
Книга, громадная по объёму (2 части, более 1000
страниц текста);
Первая часть (1795 – 1916 г.г.) соответствует названию
книги, т.е. в ней рассмотрена совместная жизнь русских и евреев в дореволюционной
России. Автор подробно описывает паразитическую жизнь евреев: их нелюбовь
к земледелию, спаивание русского народа, зарабатывание денег нетрудовыми
доходами;
Черта оседлости, погромы, введение процентной нормы
– естественные проявления защитных чувств русского человека на наглое поведение
евреев.
Поскольку данная статья посвящена рассмотрению
второй (советской) части книги, последняя будет разобрана более подробно:
Совершенно непонятно, почему автор соединил под
одним заголовком две разнонагруженные части. Ясно, что психологически они
связаны одной нитью – антисемитизмом, но, я бы, например, дал второй части
подзаголовок типа: «Россия под властью евреев», или «Еврейское иго в России»
- ведь русские во второй части практически отсутствуют ;
В связи с этим, первой части можно было бы дать
подзаголовок: «Вход в тему» (название вступления к первой части), подразумевая
под «темой» вторую часть книги;
Так как русские имена отсутствуют, то и вся огромная
вторая часть, насыщенная цитатами г.о. еврейских авторов, создаёт иллюзию
того, что автор просто отразил их точку зрения. Такой «оптический обман»
достигается многократными ссылками на одних и тех же авторов (несомненная
авторская находка!);
Этот приём позволил автору показать доминирующую
роль евреев во все времена советской истории и во всех областях советской
жизни: в силовых структурах (армии и госбезопасности), промышленности, науки,
образования и кончая культурой;
Практически это выглядит так: если среди пяти высших
руководителей карательных органов, находился один еврей – Ягода, то особое
внимание автора вызывал именно он. Приводятся огромные списки руководящего
состава ЧК – ГПУ – НКВД, на 100% состоящие из евреев;
Если среди крупнейших советских кинорежиссёров:
Г. Александрова, И. Пырьева и М. Ромма, последнй имел «горькое счастье»
родиться евреем, то все грехи советского довоенного кинематографа должен
расхлёбывать именно он;
Среди композиторов, естественно, автор выделяет
«одиозную» личность И. Дунаевского – уникального композитора, чьи мелодии
не устарели и по сей день;
Верный своему принципу «ничего не писать о русских»,
Солженицын игнорирует даже такого неповторимого русского поэта, достойного
«Книги рекордов Гиннеса», как трёхкратного автора государственного Гимна
С. Михалкова. Вот – настоящий пример принципиальности, стойкости и верности...
товарищу Сталину (видимо, в этом вопросе точка зрения автора совпадает с
точкой зрения трижды гимнотворца – он упорно прикрывает вождя евреями).
Ведь и «ежу ясно», что в тоталитарном государстве всё определяла воля «отца
народов»;
Для того, чтобы увеличить количество знаменитых
евреев, близких к власти, автор либо – по-незнанию, либо – сознательно ввёл
в заблуждение читателей, причислив к евреям режиссёра Вс. Мейерхольда (немца)
и композитора В. Соловьёва-Седого (русского). Факт, делающий честь евреям,
но заставляющий усомниться в достоверности авторских ссылок;
Чтобы не повторяться, можно сказать, что, по мнению
автора: быть евреем – это пропуск в рай (и в ГУЛАГе; и во время Отечественной
войны – Ташкент, Алма-Ата – вот только как они смогли стать при такой ментальности
героями Советского Союза, стоящими на одном из первых мест в стране? – совершенно
неясно);
Книга написана страстным черносотенным языком:
автор нигде даже не пытается скрыть свой оголтелый антисемитизм (особенно
– в грязном базарном эпизоде с Галичем) – этим он отличается от собратьев
– писателей: даже от таких «прфессионалов», как Проханов и Бондаренко, впрочем
от всех их (т. е. – антисемитов), по образному выражению Владимира Войновича,
«воняет» (В. Войнович. «Портрет на фоне мифа»);
Возможно, мнение читателей об этой книге не будет
совпадать в деталях: кого–то автор «поймает» на статистике; кого–то: на
цитатах из еврейских источников; а кто–то просто не поверит, что кумир,
которому мы все поклонялись во времена «оттепели», стал таким, каким он
изображён в этой статье. Им я советую внимательно прочесть книгу («лучше
один раз увидеть, чем десять раз услышать») и не менее внимательно проанализировать
её;
Я считаю, что книга «200 лет вместе» и её автор
А. Солженицын прочно войдут в «золотой фонд» русской и всемирной антисемитской
классики;
Непорядочность Солженицына отмечали и Максимов,
и Шаламов, и Войнович, и совсем недавно – Т. Толстая: «... Солженицын такой
зэк, который любому чекисту хребет перекусит... Я хорошо знаю работы Солженицына
и людей, которым он ответил злом на добро, если не погубил их. Но у нас
о тёмной стороне его личности не говорят: как-то неудобно, у него же столько
заслуг. Но уехал один человек, а приехал другой. Хотя некоторые считают,
что он всегда таким был – авторитарным, неблагодарным, патологически подозрительным.
Он не знает народа, хотя и отождествляет себя с его совестью...»;
Интересно сравнить мысли «раннего» Солженицына
с теперешними. После появления «Августа четырнадцатого» чекисты «... бросились
«по следу» с целью скомпрометировать меня – по советским меркам... Сперва
ожила опять расовая линия. Верней, еврейская... Увы, расовые исследования
сорвались: оказался я русский». (Хроника Текущих Событий: выпуск 25).
Эти события происходили в начале 70-х годов, т.е.
намного позже тех времён, когда Солженицын попал в лагерь, по его словам,
«интернационалистом», а вышел оттуда антисемитом. Однако, в приведенном
отрывке нет даже следов антисемитизма. Значит, уже тогда автор говорил неправду?
Приходится констатировать, что его оппоненты, цитированные выше, правы.
Антисемитизм, двуличие и демагогия, которые проявились в его последнем произведении
особенно ярко, подтверждают выводы людей, сталкивавшихся с ним в жизни;
После всей грязи, всех помоев, которые вылил Солженицын
на евреев, он «протягивает им рукопожатие взимопонимания» и предлагает жить
дружно. Большей демагогии трудно себе представить: отмыться несколькими
фразами от лжи и фарисейства всей этой неправедной книги! Мы все уже в таком
возрасте, когда скоро придётся держать ответ перед Богом за все земные грехи.
Думаю, что эта книга не войдёт в актив автора.
