Опубликованные за последние годы материалы о «деле врачей» 1953 г. можно условно разделить на две группы. Авторы статей первой группы тогда пострадали от карательных органов. Это относится прежде всего к Я. Я. Этингеру, арестованному по «делу врачей». Его книга воспоминаний широко известна. Мемуарные заметки были опубликованы родственниками арестованных по этому делу (Ф. Лясс, Л. Коган, Н. Рапопорт и др.). Эти материалы насыщены фактическими данными и написаны с большим эмоциональным накалом. К ним примыкают воспоминания врачей, работавших с участниками «дела» или близко их знавших (А. Ногаллер и др).
Другие публикации подготовлены авторами, не затронутыми тогдашними событиями и не знакомыми лично с их участниками. Они заинтересовались «делом врачей» как важным историческим событием последних дней сталинского режима. Читатель мог бы ожидать от таких статей объективного рассмотрения событий, произошедших 50 лет тому назад. К сожалению, подобного анализа пока сделано не было. Иногда это объяснимо поверхностным знанием событий тех дней. Так некоторые авторы утверждали на основании рассмотрения ряда статей в газетах начала 1953 г., что решение о прекращении «дела врачей» было принято еще за 1-2 недели до смерти тирана. Однако после своего освобождения Соломон и Вениамин Незлины рассказывали, что допросы и физические воздействия полностью прекратились лишь через 2-3 дня после смерти Сталина. Тщательный анализ прессы первых месяцев 1953 г., проведенный Ф. Ляссом, показал, что никаких существенных изменений в пропаганде до смерти Сталина не происходило и нет оснований предполагать, что «дело» было прекращено еще при жизни Сталина.
Однако наиболее удивительными являются попытки некоторых авторов выжать у читателей слезу по поводу «драматической» судьбы врача Л. Тимашук, будто бы невинно пострадавшей от «некомпетентных» врачей-консультантов Кремлевки. Последние по её мнению назначали несоответствующее («преступное») лечение А. Жданову вопреки «правильным» рекомендациям самой Тимашук, что и привело к смерти пациента. Для подтверждения этой версии Тимашук в некоторых опубликованных материалах приводились весьма удивительные доводы. Так, ссылались на признания проф. В. Виноградова, сделанные в тюрьме, о том, что он и его коллеги неправильно лечили Жданова. Надо обладать поистине странным видением, чтобы принять слова, вырванные на Лубянке пытками у очень пожилого заключенного, за истину.
С этой же целью использовались заявления Тимашук,
направленные различным партийным и советским начальникам. Основной целью
этих заявлений было оправдание позиции Тимашук перед разного рода начальством
в споре с медицинскими авторитетами. Здесь следует упомянуть, что течение
многих лет общественность, прежде всего коллеги-медики, относились к ней
крайне отрицательно. Современники вспоминают, что рядом с Тимашук на медицинских
конференциях даже старались не садиться. Вполне понятно, что у неё было
ощущение отверженности и сильное желание «отмыться» от приставшего к ней
имиджа человека, во многом виновного в «деле врачей». Мне вспоминается рассказ
моего близкого знакомого, врача одной из крупных московских больниц. Однажды
в его отделение поступила на лечение Тимашук. В беседе с этим врачом она
беспрерывно говорила о несправедливости, которая проявлялась к ней многие
годы.
Неудивительно, что заявления Тимашук являются весьма субъективными и при внимательном чтении выясняются противоречия с известными фактами. Так в одном из заявлений Тимашук утверждала, что на вскрытии тела Жданова был обнаружен свежий инфаркт миокарда, что подверждает диагноз, поставленной ею незадолго до смерти пациента. История со вскрытием тела Жданова, который скончался в санатории «Сосны» на Валдае, вообще довольно загадочная. Оно было произведено там же в районной больнице, а не в Москве, где существовали значительно более широкие возможности для выявления причин смерти Жданова. Протокол вскрытия не был показан даже д-ру С. Карпай, которая непосредственно участвовала в лечении Жданова.
Фондом А. Яковлева был опубликован протокол очной ставки между В. Виноградовым и С. Карпай, организованной 18 февраля 1953 г. Нетрудно представить себе всю драматичность и трагизм этой встречи двух бывших коллег в Центральной тюрьме МГБ на Лубянке. Один из них, очень известный терапевт В. Виноградов, пожилой человек, сломленный следователями и признавший свою «вину». Другой участник очной ставки – д-р Софья Карпай. К тому времени она находилась в заключении уже более полутора лет, проявив необычайную стойкость духа - никаких «признаний» вырвать у неё не удалось. Содержание протокола несомненно является подлинным. Об этой очной ставке Карпай подробно рассказывала вскоре после своего освобождения. В протоколе есть следующая фраза: «На мой (т.е. Карпай) вопрос был ли обнаружен свежий инфаркт на вскрытии, Виноградов ответил отрицательно». Это утверждение весьма существенно, ибо Виноградов сам присутствовал на вскрытии.
В том же заявлении Тимашук пишет, что В. Незлин, также как и она сама, нашел на электрокардиограммах Жданова свидетельства об инфаркте миокарда. В. Незлин, один из лучших специалистов по электрокардиографии и блестящий диагност, постоянно отказывался от штатной должности в Кремлевке, но время от времени участвовал в расшифровке электрокардиограмм (обычно без указания имен пациентов, ибо то была государственная тайна!). Он всегда утверждал, что на электрокардиограммах, сделанных незадолго до смерти Жданова, он не находил признаков свежего инфаркта. Таким же было и заключение Карпай. В упомянутом протоколе очной ставки между Виноградовым и Карпай можно прочитать следующее. После заявления Тимашук в МГБ, в котором она обвиняла Виноградова и других врачей в преступном лечении Жданова, Виноградов созвал консилиум в составе В. Зеленина, Я. Г. Этингера и В. Незлина. Была зачитана история болезни Жданова и представлены электрокардиограммы. Карпай спросила Виноградова, каково же было заключение консилиума. Он сказал, что оно совпадало с заключением самой Карпай. Недавно проведенный проф. Ф. Ляссом подробнейший анализ электрокардиограмм, сделанных Жданову накануне его смерти, четко показал отсутствие на них признаков свежего инфаркта миокарда.
По свидетельству современников Л. Тимашук была весьма
заурядной личностью и посредственным специалистом. Её квалификацию однозначно
охарактеризовал д-р Е.Килинский, который писал в своих воспоминаниях: «Работая
консультантом в кремлевской поликлинике, я видел заключения Тимашук, продолжавшей
заведовать кабинетом ЭКГ. Её заключения были удивительно безграмотны» («СССР
– внутренние противоречия» под ред. В. Чалидзе, выпуски 14 и 15, США, 1986
г.). Заявления Тимашук, как показано выше, содержат ложные утверждения.
Об этом следует помнить тем, кто и сейчас продолжает их распространять в
качестве достоверных свидетельств по «делу врачей».
