Трудно писать о том, что лучше бы звучало в стихах и в музыке, поэтому я привожу вместо воспоминаний несколько своих песен. Витя Шварцман всегда стремился к новому, оригинальному не только в науке, но и во всем. Поэтому я хочу показать не старке свои песни, которые Витя слышал и любил или которые были написаны под его влиянием, а новые — те, которые он никогда не услышит. Это мое желание вызвано также тем, что наши немногочисленные беседы были тоже каким-то живым поиском нового и оригинального, сами по себе напоминали или игру (заводилой был, конечно, Витя), или же общение почти без слов на уровне «звука хлопка одной ладони». Часто «беседа» состояла в том, что кто-нибудь из наших знакомых читал стихи или меня просили попеть, и я пела столько, сколько хотели друзья. Мне очень нравилось петь у него дома. Может быть потому, что и сам Витя, и люди, которые его окружали, были, безусловно, высокой духовной культуры. Поэтому не нужно было настраивать слушателей на песенную волну, убирать усилием воли посторонние шумы обыденных мыслей — песня звучала сама, почти без моего участия. Витя был гениальным слушателем.
О музыке мы с ним говорили очень мало, особенно в последние годы, когда существенная часть разговора состояла в моих попытках «вернуть его к жизни», сказать что-нибудь такое, что бы вывело его из депрессии. К тому же, при упоминании о науке, он часто начинал переживать, что у него нет времени для занятия теорией, и что большая часть времени уходит на организацию эксперимента, и что он ничего в жизни не сделал существенного. Зато всегда с радостью вспоминал те годы, когда он учился в аспирантуре в Москве и занимался только наукой. Когда в 1990 г. я была в Италии на первой в своей жизни международной конференции, меня поразило, как часто там цитировались его ранние теоретические работы. Еще удивительным показалось то, что многие участники конференции просили еще и еще раз исполнить песню, посвященную Вите. Они говорили, что понимают все без перевода, поскольку язык скорби — международный язык. Большинство из них знали Витю только по работам.
Поэзия, музыка, так же, как и наука, составляли важную часть Витиной жизни. У него была прекрасная коллекция классической музыки. Он сам писал интересные стихи. Кроме того, он был одним из главных организаторов многих концертов в САО, а также встреч с интересными людьми самых разных профессий.
Однажды, во время очередного нашего приезда в САО, Витя с ликующим видом включил магнитофон, из которого доносились звуки, напоминающие современного композитора-абстракциониста. «Слышите, слышите — это музыка сфер» — с ликующим видом говорил он. Ему было необычайно приятно, что магнитное поле Земли, промоду-лированное в звуковую область частот, звучит как музыка. В этот вечер, озаренные теплой, гостеприимной Витиной улыбкой, мы пили чай на уютной Витиной кухне, и ощущали великую гармонию природы и музыки, большой человеческой дружбы и космоса, и всего, что только может быть гармонично.
ПОСВЯЩЕНИЕ В. ШВАРЦМАНУ Кому за тебя молиться — ветрам колючим, Или созвездиям, спящим во тьме высокой, Или звезде летящей, звезде певучей И одинокой. Кому за тебя молиться — быть может, числам, Которым ты сам неустанно молился и — слову, Ты в музыке слов искрился, в бисере мыслей, Далёк от земного. Кому за тебя молиться — какому чуду ? И сам ты откуда пришел, явился откуда ? Зачем нас покинул, устав от страданий бренных. Пробел, пустота в моём ощущенье Вселенной. Кому за тебя молиться — сама не знаю. Встают над горою созвездья — и снова тают. А где-то меж ними живут прекрасные души, Включите же музыку сфер и дайте послушать. 17 сентября 1987 г. ПОСВЯЩЕНИЕ АВТОРУ ПАМЯТНИКА ШОПЕНУ В ВАРШАВЕ Низко склонился Негнущийся ствол, Оглушенный слепым ураганом Ветки — как скрипка, а скрипка — любовь Над лицом удивленным и странным. Низко склонилась, склонилась листва, И склонилась какая-то птица, Чтобы спасти, сохранить, а потом — В музыке раствориться. Ах как хочется понять, Ах как хочется запомнить, Выражение этих глаз, Воздух, музыкою полный. Ах спасибо мастерам, Что спасают наши души — Прячут музыку в металл, Чтобы вечно её слушать. И полыхает, бушует листва Над землею стозвучным пожаром, Музыка всюду и всюду слышна, Поднимается облачным паром. Звуки сплетаются, тянутся ввысь, Будто не было в мире разлуки. Снова — Варшава, и снова — каприз — Дайте услышать те звуки Ах как хочется понять, Ах как хочется запомнить Выражение этих глаз, Воздух, музыкой полный, Ах спасибо мастерам — Что спасают наши души Прячут музыку в металл, Чтобы вечно её слушать, Октябрь 1990 г. ПОСВЯЩЕНИЕ РИМУ Нет прекрасней и белее облаков, чем над Италией, И несомненно — здесь пристанище Богов — их пристанище. Они идут своей неспешной тропой — всё выше, выше, Но жаль, что пения, их пения давно никто не слышит. За ними город поднимается, идет — взмахнув крылами, И стая ангелов взлетает и поет, простившись с нами. Они взлетают и над городом кружат — все выше, выше, Но жаль, что пения, их пения давно никто не слышит. Ах Вечный город, разноцветный, золотой — мой город белый Поднялся ты над очарованной землей — мой Ангел смелый. Мы поднимаемся по лестницам большим — все выше, выше, Но жаль, что пения, их пения давно никто не слышит. Ах Вечный город, разноцветный, золотой в цветах и арках Ах Вечный город, мой единственный, родной — прощаться жалко, И мы идем своей единственной тропой — все выше, выше Как жаль, что пения, их пения давно никто не слышит. Май, 1990 г. Моим дорогим друзьям посвящается РОМАНС О ПОЛЫХАЮЩЕМ ЦВЕТКЕ Я заглянула вглубь цветка — бездонный! В нем и заря, и лето, и трава, В нем полыхают светом бесподобным Твое лицо, и голос и слова Цветок любви горит, не увядает. И наша дружба крепче с каждым днем, Цветок любви отчаянно пылает Своим прекрасным, сказочным огнем. Жизнь коротка, а встречи так недолги, Пора прощаться, встретившись едва, Но как прекрасны чуткие слова, И как прекрасна музыка свободы. Цветок любви горит, не увядает, И наша дружба крепче с каждым днем, Цветок любви отчаянно пылает Своим прекрасным, сказочным огнем. Прощай, мой друг, надолго расстаемся, Как знать, когда увидимся мы вновь, Что это — дружба, или же любовь, Или любовь, что дружбою зовется. Прекрасно все, что дружбою зовется, Прекрасен, кто любовью окрылен, Несчастлив, кто надолго расстается, И светел тот, кто встречей осенен. Цветок любви горит, не увядает, И наша дружба крепче с каждым днем, Цветок любви отчаянно пылает Своим прекрасным, сказочным огнем. Я заглянула вглубь цветка — бездонный! В нем и заря, и лето и трава, В нем полыхают светом бесподобным Твое лицо, и голос и слова. Твое лицо, и голос и слова. 1988-1990 г.г.
