«Решение вопроса о возобновлении
выездов советских граждан в Израиль
по мотивам восстановления разрозненных войной семей
может получить
положительную оценку в глазах мирового общественного
мнения, как гуманный акт...
Комитет госбезопасности сможет продолжить использование
этого канала
в оперативных целях».
Записка в ЦК КПСС за подписями Ю.В. Андропова и
А.А. Громыко от 10 июня 1968 г. (Цит. по – И. Слосман, «Истоки еврейской
эмиграции 70-х». «Заметки...» № 32).
Когда однажды в рекордно
тиражных "Аргументах и фактах" появился панегирик Шабтаю Калмановичу, я,
как говорится, собственным глазам не поверил... Шабтай, однако, все более
выходил в герои российской прессы, даже телевидения. Как-то во время демонстрации
по НТВ конкурса бальных танцев распорядитель объявил:
- Среди наших гостей – известные столичные предприниматели:
Шабтай Калманович и другие.
Ошеломило это - «и другие». И вот что вспомнилось...
* * * * *
...Тогда в том же издании (№ 31‘96) на большом
фото рядом со мировой знаменитостью Лайзой Минелли маячил какой-то задумчивый
субъект, устремивший взор ввысь и вдаль. В руках у улыбающейся звезды цветы,
подаренные, бесспорно, вот этим господином. Мне он был незнаком, хотя еженедельник
презентовал его с большой помпой: "Интервью с человеком малоизвестным и
легендарным... Кратко представить этого человека, перечислив все его профессии,
титулы и регалии, невозможно. Скажем только, что зовут его Шабтай Калманович".
Вот так.
Имечко вообще-то редкое, но в еврейской истории
известное. В 1665 году турецкий еврей Шабтай Цви объявил себя Мессией, готовым
освободить Страну Израиля от султанского ига и воссоздать независимое еврейское
государство. Отклик был столь широк, что английские евреи держали тогда
пари, в какой месяц и день состоится возвращение на землю предков, а немецкие
уже готовили продовольствие и одежду для этого возвращения...
Вмешались обстоятельства в лице самого султана
Блистательной Порты. Перед Шабтаем встала альтернатива: принять ислам или
быть отданным в руки палача. Шабтай предпочел первое, тогда как многие из
его последователей - второе... Для уха верующего иудея имя это поныне звучит
примерно так же, как для христианского – Иуда...
Так вот, волею судеб наш отечественный Шабтай вполне
оправдал свое имя.
Поначалу, увидев совместное фото, я предположил,
что это муж или любовник дивы, или, на худой конец, сочинитель исполняемых
ею песен... Вероятно, ему можно позавидовать, даже если мне он абсолютно
неизвестен. Хотя постойте... Да не тот ли это Калманович, который?.. Да,
тот самый. Тут же в интервью еженедельнику он это подтвердил.
"Родился я в Каунасе... В
1971 г. уехал за границу, в Израиль. С конца 1972г. началась моя работа
с тогдашним премьер-министром Израиля Голдой Меир. Я заведовал абсорбцией
евреев, которые приезжали из Советского Союза. Чуть позже участвовал в предвыборных
кампаниях - сначала Голды Меир, затем Менахема Бегина... Можно сказать,
попал на самую верхушку западного общества - и в материальном смысле, и
в смысле знакомств и контактов: Голда Меир, Моше Даян, Менахем Бегин, Флато
Шарон, американские конгрессмены и сенаторы..."
О последующих ступенях своей поистине баснословной
карьеры "инженер по автоматизации химической промышленности" (таков у него
советский диплом, надо думать, подлинный) сказал как-то отвлеченнее, как
бы со стороны, как бы о ком-то постороннем:
"А потом наступил декабрь 1987 г. Во всем мире выпуски новостей начинались с сенсационного сообщения: "В Израиле арестован советский шпион..."
Ах, вот откуда она, мировая известность! Почти
как у Лайзы Минелли...
"Меня приговорили к 9 годам, из которых я отсидел
пять с половиной. В конце концов, в обмен на мое освобождение Россия отпустила
много так называемых "секретчиков" или "отказников": так назывались те,
кому не давали выездной визы".
Ах, это, оказывается, он, Шабтай Калманович, "в
царство свободы дорогу" проложил нам, евреям, собственной грудью! Так это
вот кому мы так обязаны! Вот почему его имя звучит громче прочих имен действительно
героических отказников, тоже сидевших по тюрьмам, только советским, - звучит
рядом со звездным именем дивы, держащей подаренный им, Шабтаем, букет.
Итак, слава, в некотором роде, заслуженная.
"С конца 1972 г. началась моя работа (читайте выше, - М.Т.)... В 1973 г. на Ближнем Востоке началась война, которую в Израиле назвали "Войной Судного дня". Есть день в конце сентября-начале ноября, когда все израильтяне идут в синагогу просить отпущения грехов за прошлый год. Вся страна замирает: не ходит транспорт, не работают кинотеатры... Советские военные советники рекомендовали египтянам (и сирийцам. - М.Т.) начать войну именно в этот день. Считали, что израильтяне будут не готовы отразить нападение. Так и случилось".
Известно, привыкли советовать. Страна Советов!
В числе советских военных советников в Египте был тогда и небезызвестный
ныне Александр Баркашов, фюрер русских нацистов. Вряд ли он и ему подобные
так уж разбирались в тонкостях еврейского менталитета. У этих были свои
советчики - из натуральных евреев. Так вот наш герой в тот страшный Судный
день тоже, вероятно, отправился с утречка в синагогу замаливать грехи. Тогда
как на Суэцком канале, разделявшем враждовавшие стороны, по свидетельству
генерала Хаима Герцога, бывшего президента Израиля, происходило следующее.
"Египетские действия после форсирования канала на протяжении всех его 110
миль в полной мере почувствовали на себе 436 израильских солдат нескольких
фортификационных сооружений, расположенных на расстоянии 7-8 миль одно от
другого, и три танка, находившиеся на берегу... На некоторых сооружениях,
где при нападении офицеры были убиты, командование принимали на себя сержанты,
а в одном случае повел свой отряд в бой рядовой солдат... Подразделения
на укреплениях были отрезаны окружившей их египетской армией..."
А теперь опять слово нашему Шабтаю:
"Египтяне и сирийцы наступали, почти не встречая сопротивления. Единственным, что их остановило, было отсутствие карт местности: их не выдали, потому что никто не предполагал, что можно будет продвинуться так далеко. Израильтяне, даже часть военных, впали в истерику".
"Впавшие в истерику" тогдашние сограждане Шабтая
отразили натиск сирийцев на северном фронте - и развернули наступление на
Дамаск; на южном фронте они, в конце концов, пробились сквозь египетские
позиции, вышли (надо думать, тоже без заготовленных заранее карт) на африканский
берег Суэцкого канала, так что теперь уже окруженной оказалась египетская
армия. Окруженной и обреченной.
Но до этой, тогда казавшейся невероятной, победы
еще далеко. Опять слово Хаиму Герцогу: "Южная часть канала удерживалась
укрепленным пунктом Кай на моле Порт-Тауфика напротив Суэца. Его обслуживали
42 солдата регулярной армии под командованием лейтенанта Шломо Ардинеста.
Когда начался египетский артиллерийский обстрел, через канал поплыли надувные
лодки, но израильтяне отбили атаку и большинство лодок потопили... В воскресенье
ночью, 7 октября, египетскому отряду удалось прорваться с юга. Египтяне
пустили в ход огнеметы, и запасы горючего вспыхнули. Гарнизон защитников
покончил с нападавшими в рукопашной схватке. В течение трех дней эта позиция...
выдерживала бешеный артиллерийский огонь и атаки тысяч солдат, поддерживаемых
танками... К утру во вторник, 9 октября, на позиции оставалось лишь 10 человек..."
При всем моем уважении к солдату и политику Хаиму
Герцогу не могу простить ему одну фразу в его книге «Арабо-израильские войны»:
"История каждого укрепленного пункта во время Войны Судного дня - это целая
новелла".
Новелла!? Жанр этот, в отличие от рассказа, предполагает
неожиданный конец. В классической новелле Мопассана героиня одалживает на
бал ожерелье подруги, теряет его, возвращает "точно такое же", алмазное,
приобретенное у ювелира, всю жизнь выплачивает баснословный для нее долг;
когда же на склоне лет признается подруге, что отдала ей другое ожерелье,
сгубившее ее жизнь, то слышит в ответ: "Бедная Жанна! Мое ожерелье было
фальшивым!.."
Что же "новеллистичное", требуемое жанром, происходило
тогда на передовых позициях?.. Израильские бойцы сражались до конца и умирали.
В плен попадали лишь тяжело раненые. "Потом египетские офицеры искали где
только могли несуществующие тяжелые пулеметы, не в состоянии поверить, что
гарнизон продержался неделю всего лишь с четырьмя ручными пулеметами".
Словом, и в те поистине судные дни, и потом, за
решеткой, Шабтаю Калмановичу было что замаливать. А вот в итоге вышло совсем
как в новелле Мопассана. Только как бы наоборот. Жанна всю жизнь выплачивала
несуществовавший долг, наш герой - не поверите! - всю жизнь только получал.
"Мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков сыграл большую роль в моей жизни по возвращении из израильской тюрьмы. (Несмотря на конструкцию фразы, вы понимаете, конечно, что не мэр возвратился из тюрьмы, а рассказчик. - М. Т.) Так же, как и Иосиф Кобзон. По совету Кобзона я сначала занялся здесь (в России, конечно же, в благодарной советчику стране. - М. Т.) аптеками и медикаментами... Я уже приехал сюда состоятельным человеком".
"Надо же..." - Интервьюер «АиФ» ошеломлен. - "А по
нашему законодательству так: где статья «за шпионаж», там и конфискация
имущества".
Наш герой любезно разъясняет:
"По израильским законам, взыскание на имущество может быть наложено лишь тогда, когда неопровержимо доказано, что деньги нажиты наркотиками, контрабандой, неуплатой налогов... Но у меня была совсем другая статья, ничего общего с финансами не имевшая".
То есть сребреники, полученные Шабтаем, не в пример
чище получаемых за контрабандные водку и сигареты... Ну, не похлеще ли,
чем у Мопассана?..
Короче говоря, Шабтай Калманович с его задумчивым
взглядом вдаль, поверх наших голов и несколько вбок, подонок. Откуда берется
такая мразь, понять можно: мама родила. Но вот почему именно ей-то и удается
выжить и даже процветать, понять труднее. А понять бы надо. Потому что проглядывает
нечто типическое. Олдрич Эймс, к примеру, - некогда высокопоставленный сотрудник
ЦРУ, выдавший коммунистическим властям бывшего СССР на растерзание поистине
отважных россиян. Тех, кто раскрывал опасные ядерные секреты тоталитарной
империи с ее необъятными всепланетными "интересами". Люди, преданные Эймсом
за доллары, - герои. Так вот, они - убиты; он же, как свидетельствовал тогда
же "АиФ" (в следующем за указанным здесь номере), "меньше двух лет просидел
в одиночной камере... Затем 54-летнего заключенного N 40087-083 перевели
на более легкий режим: теперь пять дней в неделю он сможет работать в одной
из тюремных мастерских, а остальное время ему разрешено читать или писать,
например, мемуары. Он также получил доступ к телефону, но (!) звонить разрешили
только определенному узко ограниченному кругу лиц. Его сосед по двухместной
камере - также бывший сотрудник ЦРУ".
Как вы думаете, сколько заработает всемирно известный
Эймс на своих мемуарах? И наш Шабтай, быть может, взялся за это дело, если
бы не наклюнулось еще более выгодное:
"С подачи мэра Москвы мы (!) начали строить торговый центр на месте старого Тишинского рынка (в нескольких сотнях метров от Тверской, центральной улицы русской столицы). Так что с Иосифом Кобзоном (советовавшим, если помните, "заняться аптеками и медикаментами". – М.Т.) наши пути разошлись".
Можно понять, что господину Лужкову не до еврейских
проблем. Тогда как Иосиф Кобзон фигура несколько более затейливая. Ведь
не только дифирамбы нашим коммунистическим партбонзам пел, но и местечковые
"фрейлахс" распевал тоже. И, судя по его же словам, весьма гордится тем,
что вот вам - не сменил ни фамилию, ни имя, ни отчество, а мог бы! Мог стать,
скажем, Иваном Ивановичем Петровым, а остался - на радость евреям! - Иосифом
Кобзоном, чем очень их обязал. Так что и закадычных его дружков можно, повидимому,
простить этому заливистому соловью. А в дружках у него не только наш Шабтай,
но и подзабытый ныне Отари Квантришвили. Вспомните, как этот, прославленный
некогда меценат российского спорта прямо с телеэкрана заявлял, что профессиональному
борцу (а он, Отари, - профессиональный борец) ничего не стоит, оказывается,
любому человеку свернуть шею". Мы ничего не требуем, - любезно разъяснял
телезрителям меценат после такого заявления. - Мы приходим к человеку и
говорим: "Ты ведь не бедный, да? А наш российский спорт ну са-авсем бедный.
Ты это понимаешь, да? Вот и хорошо, дарагой"...
Могилы братьев Квантришвили (оба убиты в бандитских
разборках) на Ваганьковом кладбище в Москве, прямо у входа. Знатный пятачок,
рядом с Владимиром Высоцким... Иосиф Кобзон приезжал на похороны, провожал
в последний путь, пролил скупую мужскую слезу...
* * * * *
Ну, а очаровательная Лайза Минелли, она-то причем?
Оказывается, все очень просто: "Фирма Шабтая Калмановича "Лиат-Натали" (надо
думать, по имени дочери или жены, гордящейся своим "блистательным" папочкой/мужем
- М. Т.) раз в год спонсирует приезд в Россию двух западных звезд".
То есть букетик в руках знаменитости, можно было
понять, полностью оплачен. И звезды бального танца, мелькнувшие на телекране,
тоже, вероятно, спонсированы Шабтаем.
Воздадим же ему!
