И как всегда в начале боя Часы качнули тишину, И двинулись два ратных строя На деревянную войну. И с яростью, в начальной спешке Не тратя энергичных слов, Пошли кромсать друг друга пешки Под топот коней и слонов.
Илюша, почему ты выбрал в качестве места проживания
именно Израиль? Был ли ты одержим сионистской идеей?
Не знаю. Наверно, это был стандартный путь.
Я ничего не имел против Израиля. Было интересно посмотреть, как живут здесь
люди и что это за страна, о которой я слышал с детства: она была покрыта
мраком таинственности.
А почему, все же, ты оказался во «внештатной»
ситуации?
В смысле – не в Америке?
У меня есть, кстати, гринкарт американский с девяносто
шестого года…
Почему же ты в США не переезжаешь?
По разным причинам, углубляться не стоит, но я
не считаю, что Штаты – это рай. Мне очень нравится Израиль, и если бы не
палестинские проблемы, то это вообще была бы идеальная страна, на мой взгляд.
А как обстоит дело в Израиле с шахматами, на
твой взгляд?
Ну, оно обстоит не лучшим образом, конечно…Но -
в тех же Штатах – свои проблемы. Шахматы вообще сейчас переживают кризис,
на мой взгляд, связанные с тем, что люди более интересуются шоу, более доступными
вещами в спорте, типа теннис, футбол, баскетбол… Это очень интересные, динамичные
игры, но они легко понятны публике. А для того, чтобы оценить шахматные
нюансы, нужно иметь достаточно серьезную квалификацию, и мало кто из болельщиков
и зрителей может себе это позволить. Поэтому шахматы и переживают серьезный
кризис в мире и, в частности, в Израиле, хотя то, что это коснулось Израиля,
- обидно, потому что среди тринадцати чемпионов мира, семь человек, по-моему,
были евреи или имели еврейские корни, по крайней мере. То есть шахматы многие
считают национальной еврейской игрой. В Израиле, правда, члены сборной страны
в последние пару лет начали получать стипендию, то есть нет оснований говорить
о том, что шахматам не уделяется никакого внимания. Но в стране шахматы
мало популярны. Ими интересуются, в основном, русскоговорящие. Нас поддерживала
партия «Исраэль баалия» во главе с Натаном Щаранским. Но в основном, это
как-то случалось перед выборами...
То есть, спорадически…
Да, спорадически. Ну вот, правда, стипендию мы
получали тоже от министерства Абсорбции.
А наблюдается ли разительный контраст в уровне
шахматной игры между нашими соотечественникми и израильскими «аборигенами»?
Уровень приехавших из бывшего СССР явно выше.
Все-таки традиция. Советский Союз, Югославия – страны, где шахматы были
почти всегда популярны. В СССР это было вообще делом чуть ли не государственной
важности. Если вспомнить, какой резонанс имели матчи Карпова с Корчным в
свое время, - то можно сказать, что шахматы здесь слились с политикой. Можно
вспомнить 1972 год, когда Спасский проиграл Фишеру в самый разгар холодной
войны. Тогда это было воспринято на государственном уровне не как трагедия,
но как серьезный прокол в пропаганде и прочих областях. Было сделано много
оргвыводов, было много наказанных. Слава Богу, никого не сослали в лагеря,
но имели место административные наказания. И после этого усилили популярность
шахмат. Ведь как обстояло дело: с 1948 по 1972 год все чемпионы мира были
представителями СССР. И вот Фишер в одиночку сломал эту колоссальную советскую
шахматную машину, и это имело резонанс как в Америке, так и в Израиле. Кстати,
в Америке тогда шахматы стали очень популярны. Но увы, от шахмат Фишер ушел,
его имя стало обрастать легендами, о нем стали потихоньку забывать, и его
душевное здоровье в последние годы не в лучшем состоянии…
Таким образом мы видим, что шахматы идут в обнимку
с международными отношениями…
Дело в том, что шахматы – это философская игра.
Она отражает строение мира. Об этом можно говорить долго. В чем-то она,
конечно, искусственная, но с другой стороны, она являет собой модель мира.
Вообще это игра эстетичная, в графическом жанре,
черно-белая, и в этом она сродни, в том числе роялю…
Я не занимался ни роялем, ни графикой, но я
чувствую, что в шахматах заложена колоссальная внутренняя гармония и философия,
потому что это и единоборство, кроме всего прочего. Это извечный вопрос,
что такое шахматы – искусство, спорт, наука…Однозначного ответа на него
нет. Во многом это спорт, в чем-то это искусство, и наука это в последнюю
очередь. Мне кажется, здесь спортивный компонент преобладает, особенно в
последние годы, когда результат во главу угла ставится.
Но ведь нельзя отрицать наличие эстетики в игре…
Эстетика, безусловно, есть, но кроме того, есть
огромное психологическое напряжение, потому что твоя задача – морально победить
соперника, не так, как в боксе – послать его в нок-аут, а победить его морально.
Поражение разрушительно действует на нервную систему, поскольку это удар
по самолюбию, и сильный шахматист должен уметь выдерживать такие удары,
выработать соответствующий иммунитет. Если ты не способен переносить поражение,
то ты ничего не добьешься. В шахматах требуется сильная и стабильная психика,
и если у Вас есть тенденция к нестабильности, то, конечно, с ума шахматная
игра Вас не сведет, однако патологическая тенденция усилится.
Есть нечто символическое в борьбе черного и
белого…
Ну, это уже философская тема. Можно было бы сказать,
что черное и белое – это добро и зло, однако черное – не обязательно зло,
а белое – не всегда добро. Есть два соперника, как в теннисе. Один подает,
второй принимает подачу. У подающего есть заведомое преимущество, хотя он
может и проиграть. Так же и в шахматах – у белых есть преимущество, но это
не означает, что у черных нет шанса выиграть. Черное и белое – это всего
лишь две стороны…
В ходе любого вида игры, будь то театр, политическая
арена или спорт, неизбежно возникают курьезы. Поведай, пожалуйста, нечто
курьезное из своего шахматного опыта.
В 1988 году в Москве проходил чемпионат СССР
– очень сильный – тогда участвовали и Карпов, и Каспаров, и я туда попал
после отборочного соревнования, мне тогда было 20 лет. Приехав в Москву,
я оставил вещи в камере хранения и отправился в гостиницу. После того, как
я обустроился, я понял, что забыл номер ячейки, в которой оставил вещи.
Прийдя в зал, я естественно, не смог ничего выяснить и открыть ячейку. Мне
сказали: «Дней через пять ячейки сами откроются и получишь свой чемодан».
На мне была коротенькая тенниска и джинсы смешного экстравагантного вида
«в яблоках». Карпов, Каспаров и другие обычно играли в костюмах, были при
галстуках, в солидной одежде. Я же выходил все время в одном и том же. Вечером
я все это стирал. Почему-то мне в голову не пришло купить какую-то одежду
в магазине. Возможно, кто-то недоумевал по этому поводу, но мне тогда было
двадцать лет, и я на такие вещи не обращал внимания. В этих джинсах «в яблоках»
я и выступал дней пять, до тех пор, пока не открылась камера хранения. Помнится,
я сломал ногу в день своего двадцатилетия, а через две недели на костылях
поехал на турнир. Сейчас бы мне и в голову не пришло со сломанной ногой
выступать в серьезном соревновании. Занял, правда, последнее место…
Так значит, все же, шахматы – спорт, если здоровье
ног на турнире имеет такое значение?
Имеет значение не только здоровье ног. В принципе
физическая форма имеет огромное значение.
Ты придаешь большое значение своей физической
форме?
Я стараюсь поддерживать ее. Но вот, к примеру,
Каспаров, самый большой профессионал в истории шахмат, на мой взгляд, придает,
занятию спортом, огромное значение. Многие, конечно, поддерживают физическую
форму, но Каспаров занимается спортом с той же методичностью, условно говоря,
что и футболист. Дело в том, что во время партии расходуется огромное количество
энергии, нервной и умственной, и если ты при этом не поддерживаешь физическую
форму, не сбрасываешь таким образом накопившееся напряжение, то попросту
может «отключиться» голова, и уровень твоей игры резко упадет.
А каким видом спорта занимаешься ты?
Я люблю плавание, периодически бегаю. Плаванием
занимаюсь достаточно регулярно. До двадцати-двадцатипятилетнего возраста
поддержание физической формы не столь необходимо: выручает природная энергия
молодого организма. Но в дальнейшем это становится решающим фактором.
Расскажи, пожалуйста, о своих последних соревнованиях.
У меня был период подъема в последние пару лет.
2700 – это считается хороший рейтинг (приблизительно двенадцатое место в
мире). Так вот, два года назад я впервые достиг этого рубежа. Сейчас мой
уровень немного снизился: до 2670 примерно. Этот показатель относителен
и подвижен. По аналогии, например, Агасси в теннисе несколько лет назад
был вне первой сотни, а сейчас он стабильно держится на втором месте, причем
в тридцать три года.
А хотел ли бы ты, чтобы твой сын занимался шахматами
всерьез?
Если тебе шахматы очень нравятся, - ты занимаешься
серьезно, если нет – то занятия не имеют смысла. Шахматы – это не работа,
на которую идешь ради куска хлеба: шахматы – это дело, которое захватывает.
Меня, например, они захватили с детства. Своего сына я научил играть, но
я не вижу, чтобы ему это занятие особо нравилось, и я, соответственно, не
давлю на него. Другое дело, что я считаю, что детям полезно заниматься шахматами
для развития логического мышления, фантазии, усидчивости.
А как у тебя зародился интерес к шахматам, когда
и кто «повинен» в этом?
Когда мне было семь-восемь лет, я любил больше
играть в шашки. В шахматы меня научил играть отец – мне было тогда лет шесть.
Заниматься же шахматами я начал лет с восьми в шахматном клубе в Витебске
(я в Витебске родился).
Первым моим тренером был Лев Исаакович Мельцер,
который сейчас живет в Израиле, вторым тренером был Лев Рувимович Пак. Ему
недавно исполнилось семьдесят. Он живет до сих пор в Витебске.
А Капенгут?
С Альбертом Зиновьевичем Капенгутом мы занимались
уже когда я жил в Минске, мне тогда было уже восемнадцать. Определенную
помощь он мне, конечно, оказал, но больше мне запомнились мои первые тренеры.
Кстати, попроси меня рассказать об игре с компьютером.
Сейчас все прогрессивное человечество ею озадачено…
Вот сейчас матч такой проходит у Каспарова, Крамник
играл. У меня, кстати, был матч с компьютерными программами в Израиле в
2002 году. Мы играли с укороченным контролем, т.е. по часу на партию. Это
«на руку» компьютеру, поскольку для компьютера по большому счету нет разницы,
сколько времени думать. Он «просматривает» миллионы ходов в секунду. Мы
играли восемь партий с сильнейшими программами. Там была "Junior" – израильская
программа - с которой Каспаров сейчас играет в Нью-Йорке (1,5:1,5). К чему
я это все? А, да. Я таки этот матч выиграл со счетом 5:3 у компьютера, что
неплохо, хотя этот матч не был особо разрекламирован.
А как ты относишься к своему сопернику?
Я пытаюсь вникнуть в его мысли, понять его психологию.
Можно сказать, что идет разведка боем?
Да. Какая-то информация о нем у меня, разумеется,
уже есть и перед игрой. Я пытаюсь понять, в чем состоит его сила и слабость.
Но наверно, у тебя все равно есть какие-то пристрастия?
Симпатии, антипатии...
Есть такая проблема – неудобного партнера. Например,
шахматисты A,B и C играют на одном уровне, однако А постоянно выигрывает
у В, В почти всегда выигрывает у С, а А и С играют с переменным успехом.
Т.е. в шахматах есть проблема трудного соперника. Это не значит, что ты
слабее, но почему-то тебе тяжело с ним бороться. И это не только в шахматах,
кстати.
А случается ли, что соперник тебя воодушевляет?
Нет. Скажем так: к сопернику во время партии я
добрых чувств не испытываю. Но когдапартия заканчивается, ситуация меняется.
Есть ли у тебя среди соперников друзья?
Конечно, есть. Все-таки, мы – коллеги, занимаемся
одним делом, и в основном, все понимают, что в выигрыше или проигрыше есть
что-то личное. Это работа такая. Ты вынужден невольно обидеть и победить
другого человека. Другое дело, что случается, тебя партия настолько захватывает,
что переносит в ирреальный мир. Это и есть счастливые часы, часы вдохновения.
Думаешь ли ты, что в шахматном мире когда-нибудь
сотрется половая грань и женщины смогут играть наравне с мужчинами?
Это едва ли возможно практически. Вот только
Юдит Полгар – единственное исключение. Женщины играют хуже мужчин, причем
эта разница – существенная.
А тебе доводилась ли играть с серьезными шахматистками?
Да. Я как раз играю неудачно обычно с ними, потому
что с женщинами мне трудно настроиться.
Отвлекают?
Не то, что отвлекают. Просто я считаю, что шахматы
– мужская игра. Возможно, я слишком категоричен. Это жесткая психологическая
борьба. Она подразумевает не те эмоции, которые мужчинам хотелось бы видеть
в женщинах. Кроме того, следует учитывать психические особенности женщин
и мужчин.
Скажи, а как тебе удается держать удар? Определяется
ли твоя устойчивость к нему заданной заранее установкой?
Дело в иммунитете, который вырабатывается с
опытом поражений. Если бы я сломался на ранних этапах и не смог бы восстанавливаться
после поражений, я ничего бы не достиг.
Является ли опыт большим подспорьем в игре?
Безусловно, это большое подспорье, но тем не менее,
я бы предпочел вернуться назад лет на пятнадцать, стать снова молодым, без
опыта. Опыт помогает, но ничто не заменит энергию молодости.
А короли, боясь атаки, Проворно отошли в углы, И прячутся в ладейном мраке Их драгоценные тылы. И возникает напряженье Среди шифрованных полей В разгар упрямого сраженья Двух разноцветных королей. Фигуры тают справа, слева, Себя отвагой окрыля. И насмерть бьется королева, Подруга жизни короля. А властелины хмурят брови, Когда проигрывают бой. Им мало деревянной крови – Им часто хочется живой. И строятся послушно рати, Преображая каждый ранг. Недаром в роще на закате Слона напоминает танк. (Виктор Борода-Борисов)
