Rapoport1
Ноэми Рапопорт

 

НЕ ЗАБЫВАТЬ!
К 105-летию со дня рождения Якова Рапопорта


    
    
     Мой отец, Яков Львович Рапопорт, учёный с мировым именем, известен не только множеством своих публикаций по различным проблемам медицинской науки, но и как один из группы «профессоров-убийц», написавший об этом страшном времени книгу «На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года». Все катаклизмы ушедшего века, в той или иной степени, касались Я.Рапопорта. Ещё до появления в свет своей книги он опубликовал cтатью в популярном тогда журнале «Наука и Жизнь» о пресловутых „открытиях" Клюевой-Роскина и Лепешинской. Книгу он начал писать в 1972-73 годах. До 1988 года она была рукописью, лежащей в столе, и была опубликована лишь в 1988 году в начале «перестройки». Презентация книги была приурочена к 90- летию Я.Рапопорта и проходила в Доме Медика в Москве. Автор более 4-х часов отвечал на вопросы, как всегда с присущим ему остроумием. Прекрасную память и ясный ум он сохранил до 97 лет.
     Я. Рапопорт родился 19 ноября 1898 года в Симферополе в семье преподавателя русского языка и литературы. Мать занималась воспитанием трёх детей, была начитанной, знающей европейские языки, женщиной. В 17 лет Яков закончил с золотой медалью Симферопольское Реальное Училище и стал перед выбором профессии: заняться музыкой или быть врачом. Приехав в Петроград, он подал документы и в консерваторию и на медицинский факультет университета, был зачислен в оба высшие учебные заведения, начал посещать оба, но через пару месяцев занятия в консерватории оставил и полностью посвятил себя медицине, которой после окончания учёбы отдал 76 лет жизни. Наукой начал заниматься ещё студентом и занимался ею всю жизнь. В 36 лет стал доктором наук, в 38 лет получил место 2-го профессора на кафедре патологической анатомии 2-го Московского медицинского института. Я не останавливаюсь на описании всех разделов медицинской науки, которыми занимался Я.Рапопорт (лепра, туберкулёз, ревматизм, заболевания миокарда и т.п.). В каждую нозологию он вносил что-то новое по части морфологии. В медицинских кругах его считали великолепным специалистом-патоморфологом. Я.Рапопорт говорил, что патологоанатом «держит в своих руках не только трупы, но, зачастую, и судьбу живого человека», имея в виду заключения по интерпретации биопсий.
     В обстановке строгой секретности он вскрывал умерших от лёгочной чумы зимой 1939 года. Я помню, как ночью раздался стук в нашу комнату в большой коммунальной квартире, как вошли двое, и велели отцу одеться и идти с ними, не разрешив взять вещи. И я, мне было 11 лет, и мама были уверены, что папу арестовали, как «забирали» многих жильцов в нашей коммуналке в последние 3 года, и всегда по ночам. Но, к счастью, это было просто «спец. задание». Папа позвонил в тот же день, сказал, чтобы мы не беспокоились, что его не будет несколько дней. О чуме в Москве прекрасно написано моей сестрой Наташей, со слов отца, в её книге «То ли быль, то ли небыль».
     В первые месяцы Отечественной Войны отец отказался от брони и отправился в действующую армию. Он был главным патологоанатомом Карельского фронта, затем 3-го Прибалтийского фронта. Вскоре после освобождения Риги машина, на которой ехали отец и другие офицеры, подорвалась на мине, отец получил тяжелую контузию, перелом плеча, длительно лечился в различных госпиталях, весной 1945 года проходил долечивание в санатории «Архангельское», где и встретил 9 Мая.
     Отец, как и большинство вернувшихся с фронта людей, с трудом вживался в мирную жизнь, полную разочарований, тревог, поиска работы. Его место на кафедре 2-го мед. института было прочно занято, в стране нагнетался открытый государственный антисемитизм. Вскоре был убит С.М.Михоэлс, ликвидирован Еврейский Антифашистский Комитет, так много сделавший для России в годы войны. Все члены его были арестованы, большинство из них расстреляны, в живых осталась лишь Л.С.Штерн, первая женщина-академик в СССР. Она была арестована и сослана в Среднюю Азию, а руководимый ею институт Физиологии был ликвидирован.
     Осталась без работы наша мама, Софья Яковлевна Рапопорт, доктор мед. наук, проработавшая с Линой Соломоновной более 20 лет. Отец в это время работал в институте Морфологии зав. лабораторией, базой которой была прозектура 1-й Градской больницы. Но пошла борьба с «безродными космополитами», генетиками, биологами.
     Отец попал в поле зрения «Органов», пытаясь на различных конференциях, клеймивших настоящих учёных, защитить науку от царившего тогда мракобесия. Отцу дали прозвище «Вирховианец», а институт Морфологии был разогнан, как рассадник «Вирховианства». В объявленном 13 января 1953 г. списке «профессоров-убийц» фамилии отца не было, но уже 14 января он был уволен из прозектуры 1-й Градской больницы. Его арестовали в ночь на 4-е февраля. Заключение проходило в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, в наручниках, с применением пыток в виде лишения ночного сна, постоянного яркого света, заливавшего всю камеру, многодневного шума от авиационного мотора.
     Так пытались добиться признания им своей вины и вины его арестованных коллег. Естественно, отец не считал себя в чём-либо виновным, пытался доказать и невиновность других, ничего не подписывал. На второй неделе марта неожиданно появилось послабление режима: сняли наручники, сократились часы ночных допросов, появилась возможность отдохнуть, вскоре предложили книги, потом появилась лавка с продуктами.
     Отец связывал эти изменения со скорой казнью, которую ему обещал его куратор. У отца было представление по прочитанным ранее романам, что приговоренным к казни дают послабление режима. Но изменилась и форма допросов, куратор перестал обзывать его матерными словами, допросы вёл вяло «как-будто бы он потерял свой идейный стержень» говорил отец. 3-го апреля его перевезли на Лубянку, где полковник поздоровался с ним за руку, справился о здоровье и сообщил, что все обвинения с него сняты, он полностью реабилитирован и скоро будет доставлен домой.
     Осталось немного людей, воочию столкнувшихся с этими несчастьями, помнящих это страшное время. За последние 15 лет появилось много публикаций, посвящённых этим годам, судьбам миллионов людей, попавших в жернова НКВД-МВД-МГБ, как на основании материалов чуть приоткрывшихся архивов, так и воспоминаний уцелевших или их потомков. Когда отец писал свою книгу, представить себе ее публикацию в России было невозможно. В своей книге он не стал давать политическую оценку 30-летнему правлению Сталина, ему было важно другое - высказать своё видение проблем середины ХХ-века. «Можем ли мы, современники страшных лет середины ХХ –го столетия забыть их, к чему иногда нас призывают, да и нужно ли их забыть?" - писал отец-«Это проблема нашего долга перед следующими за нами поколениями и перед историей». К своей книге отец выбрал эпиграфом строфу из стихотворения А.Блока, написанную более полувека назад и такую актуальную в наше время:
    
     Рождённые в года глухие
     Пути не помнят своего,
     Мы - дети страшных лет России -
     Забыть не в силах ничего.
    
     4 апреля отец и другие профессора-медики, оставшиеся в живых, вернулись домой. Этот день все последующие годы мы праздновали в семье, как второй День Рождения Якова Рапопорта, отмечаем его и поcле смерти отца с оставшимися друзьями и родными. В этом году исполнилось 50 лет со дня освобождения, но в прессе вспомнили только страшную дату 13 января, а жаль. В последующие годы отец работал зав.лабораторией патоморфологии в институте сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н.Бакулева, с которым без малого полвека тому назад открывал этот институт. Под руководством Я.Рапопорта вошло в науку немало достойных учёных - докторов и кандидатов наук.
     Отец умер на 98 году жизни - 17 марта 1996 года. К 105- летию со дня рождения заботами его младшей дочери Натальи Рапопорт переиздана его книга «На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года».
    
     Июль 2003 года.
     Кассель, Германия.



   



    
___Реклама___