Farber1
Яков Фарбер

 

Почтенный юбилей Я.Л. Рапопорта, бывшего Лефортовского узника


     За полтора года существования журнала "Заметки по еврейской истории" редакцией проделана гигантская работа: было выпущено более 30 номеров, в которых достаточно полно и с высоким профессионализмом отражалась история еврейского народа, поднимались проблемы иудаизма и взаимоотношений между различными верованиями. Журнал живо откликался на текущие в мире события. В каждом выпуске публиковались статьи и заметки об антисемитизме. Сотрудничать со столь солидным -- по объёму и по составу авторов -- изданием считаю для себя высокой честью. 50-летию печально знаменитого "Дела врачей" в журнале посвящено немало статей различных авторов, в которых видные учёные-медики, историки и юристы описывают трагические события тех дней, а в выпуске № 25 была помещена и моя статья под названием "Праздник торжества справедливости".
    
     А дальше последовали события, которые позволяют утверждать, что журнал "Заметки еврейской истории" выполняет не только просветительскую функцию, он помогает находить знакомых, родных и друзей. К моей большому удивлению и радости на мою статью откликнулась моя сокурсница по 2-му Московскому медицинскому институту. В институте мы все её звали Лялей, а оказалось, что это её "подпольная кличка", на самом же деле её исконное имя Ноэми, а фамилия она с гордостью носит Рапопорт, и является дочерью Якова Львовича Рапопорта - известного советского учёного патологоанатома, заслуженного деятеля науки, автора ряда выдающихся, широко известных в мире, научных исследований. Он был один из тех, кто был репрессирован по "Делу врачей" в 1953 году, и досыта "откушал" горькую пайку в страшном сталинском застенке - Лефортовской тюрьме.
     Абсолютно всем "подельникам" Якова Львовича, известным учёным - светилам отечественной и мировой медицинской науки, пережившим кошмарные дни заточения, была нанесена глубокая психическая травма. Они никогда не помышляли хоть как-то описать события того страшного времени, о них им даже и говорить то не хотелось. На это решился лишь доктор Рапопорт. И то спустя четверть века. Книга "На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года" - первый и, в течение долгого времени единственный труд, освещающий многие стороны жизни общества, в котором происходили те страшные события. В нём автор впервые правдиво рассказал советским людям о том беспределе, который чинили власти в середине ХХ века, но книга эта была издана тиражом всего лишь 100 тысяч экз. и в настоящее время стала настоящим раритетом. Правда, к нашей радости, в своей статье "Не забывать" Ноэми Рапопорт пишет, что стараниями её младшей сестры Наташи, книга Якова Львовича переиздается
     В своей журналистской работе и при подготовке материалов для музея истории медицины, я часто пользовался этой книгой, как учебным пособием и всякий раз восхищался мужеством автора, сумевшим выдержать все издевательства и пытки и при этом остаться Человеком. Увы, не всем это было дано. Даже те, кто прошагал по фронтовому бездорожью всю войну, от первого до последнего её дня, не выдерживали и ломались, подписывали всё, что им подсовывали "ретивые служаки". Страх! Именно он возобладал над всеми остальными функциями человеческого сознания, и не только у тех, кто был репрессирован. Страх одолел всех. Все бесчинства властей происходили в "мире безмолвия". Мало-мальски грамотный человек мог понять, что облыжные обвинения против врачей - это злобная клевета, липовая антисемитская стряпня, однако и учёные мужи, и деятели культуры, журналисты и писатели отмолчались, полагая при этом, что "достанет им сил, чтоб перенести чужое горе". Конечно, их голоса были бы услышаны в мире, но, увы, страх властвовал над элементарной порядочностью. Не было в те нелёгкие для еврейского народа времена, таких великих защитников, как Владимир Галактионович Короленко, Алексей Максимович Горький, Лев Николаевич Толстой, которые до революции открыто, выступали в печати с осуждением любых проявлений антисемитизма. Больше того, даже после прекращения "дела врачей" и официальной их реабилитации, власти умышленно скрывали все детали подготовки и проведения процесса, и до народных масс доходили только слухи. Да, иначе и быть не могло, ведь если пришлось бы говорить правду, то надо было бы рассказать и о планах депортации евреев, которые разрабатывались на Старой площади по личному указанию "великого кормчего".
     Яков Львович Рапопорт был известен в научном мире не только своими оригинальными исследованиями в области патоморфологии и патологической анатомии, но и, как замечательный рассказчик, остроумнейший человек. Мне дважды довелось присутствовать в студенческие годы на патологоанатомических конференциях в 1-ой Градской больнице. Оба раза конференцию вёл профессор А.Н. Бакулев, ставший впоследствии Президентом АМН СССР. На одной из них, речь шла, как я помню, о больном умершем после операции на лёгком. После выступления профессора Рапопорта, случилось необычное - председательствующий от заключительного слова отказался, заявив, что он полностью согласен с патологоанатомом, т.е. со своим оппонентом. Настолько убедительным было его выступление.
     В своей книге о "деле врачей" автор затрагивает не только медицинские проблемы. Он страстно и правдиво описывает сложившуюся обстановку в стране задолго до событий 1952-1953 г.г. и, прочитав их невольно приходишь к выводу о том, что одно событие проистекает из другого и, что в целом просматривается спланированная целенаправленность.
     Я также очень хорошо помню те, полные тревог, времена. После тяжёлой кровопролитной войны все ждали демократических преобразований, выхода, из замкнутого железным занавесом пространства, в открытое сообщество демократических стран, но вместо этого мы получили совершенно ирреальный, фантасмагорический мир, в котором правит диктат, а граждане лишены элементарных прав и свобод. Наверное, у каждого народа, имело место своё "средневековье". Здесь, я имею в виду, не временной отрезок в каждом столетии, а проявление средневекового мракобесия, насильственного навязывания своей воли другим, нетерпимость к инакомыслящим. Именно тогда родились лозунги типа: "кто не с нами, тот против нас" или "если враг не сдаётся, его уничтожают". Ну, в каком ещё государстве было возможно, чтобы недоучившийся семинарист, так до конца своих дней, не научившийся говорить чисто по-русски, поучал учёных мужей вопросам языкознания. На тех, кто придерживался традиционной ориентации, был навешен ярлык "талмудисты и начётчики". Вообще, надо сказать, что каждая компания, затевавшаяся властями завершалась навешиванием ярлыков. Получить такой "лейбл", это, значит, подвергнуться, различного рода, наказаниям. Достаточно вспомнить ждановскую компанию 1946 года направленную на журналы "Звезда" и "Ленинград" и ярлык "упрощенцы" навешен на А. Ахматову и М. Зощенко За этим последовало исключение из Союза писателей и 10 летний перерыв в печатании своих произведений. Год 1948 -ой. Сессия ВАСХНИЛ - целенаправленная компания против прогрессивной науки - генетики, полный её разгром и с ярлыком " вейсманисты - морганисты" на долгие годы крупнейшие учёные-генетики Н. Дубинин, Л. Бляхер. С. Лиознер отстраняются от работы, ссылаются в отдалённые селекционные станции. В 1948 году, мой друг достал пропуск и уговорил меня пойти в политехнический музей на "знаменитую" сессию ВАСХНИЛ. Сейчас я уже не припомню деталей обсуждений, но хорошо помню ту обстановку, которая представилась нам, в сравнительно не большом зале: на 2-3 передних рядах смирно сидели убелённые сединами учёные, а остальные ряды занимали молодые люди совсем не похожие на маститых учёных. В президиуме, довольно многочисленном, восседал сам Трофим Денисович Лысенко. Он постоянно, как это принято в те времена, перебивал выступавших шутливыми репликами, на которые молодёжь, довольно шумно, одобрительно реагировала. Но вот на трибуну поднялся средних лет человек и, взяв привычный тон, подверг резкой критике реакционные взгляды некоторых учёных, но, по-видимому, ему показалось, что словесной аргументации для подтверждения его правоты, недостаточно, он решил прибегнуть к более наглядному способу. Громко, на весь зал, постучав костяшками пальцев по трибуне, он произнёс: "Так может утверждать только Дубинин. В зале началось невообразимое: хохот, бессмысленные выкрики и мне тогда подумалось: "а, судьи то кто?". В качестве "путеводной звезды" "лысенковцами" было избрано учение И.В. Мичурина. Мне довелось много лет проработать рядом с гор. Мичуринском и часто бывать в селекционной станции, в которой когда-то трудился селекционер. Да, да простой селекционер-любитель. Работая на железнодорожной станции телеграфистом, он вырастил на неудобьях великолепный сад. Не имея никакого сельскохозяйственного образования, он, тем не менее, основываясь на практических наблюдениях, говорил о наследовании приобретенных признаков. Этот же постулат выдвигал и Лысенко, и надо признать, что они оба ошибались. В НИИ и по сей день, учёные активно занимаются селекцией, но с печалью признают, что от мичуринских селекционных пород, практически ничего не осталось, природа вернула каждому экземпляру маточные, исконные признаки.
     Но вернёмся к концу 40-вых годов. После разгрома генетики и сельхоз. науки принялись за медицину. Сценарий тот же. В качестве объекта нападок избран крупный немецкий учёный Рудольф Вирхов (1821-1902) который выдвинул новую теорию, по которой в основе патологических процессов в организме усматривались изменения на клеточном уровне. На сторонников этой точки зрения навешен ярлык: "вирховианцы", и снова преследования инакомыслящих, освобождения от работы. Итоги печальные: прогрессивные, принятые всем учёным миром, направления, отброшены на десятилетия назад.
     Государственные компании и "навешивание ярлыков" продолжалось и дальше. Год 1949 - борьба с космополитизмом - чисто антисемитская компания. В итоге - массовые увольнения с работы лиц еврейской национальности, а с ярлыком "космополит" уволенный с работы, практически, лишался возможности трудоустройства. Самое страшное в этом деле было то, что решение вопроса трудоустройства, возлагалось на кадровиков. Как он решит, так и будет!
     Год 1952-ой - судебный процесс по делу ЕАК, и с клеймом "еврейский буржуазный националист", были расстреляны все его члены (за исключением акад. Л. Штерн.) И, наконец, вершиной целенаправленной антисемитской компании стало "Дело врачей". 13 января 1953 года было опубликовано в газете "Правда" сообщение ТАСС об аресте известных в стране учёных, врачей которые в сговоре с иностранными разведками умышленно неправильным лечением пытались лишить жизни видных политических и государственных деятелей. Там же приводился список арестованных, но среди "убийц в белых халатах" фамилии Рапопорт не было. Патологоанатом ведь имеет дело с покойниками и, следовательно, убивать он никого не мог. В чём же его обвинить? А, пусть он будет "вирховианцем".
     Да, но этого не достаточно, чтобы надеть самозатягивающиеся наручники. Тогда добавьте ещё один ярлык - "еврейский буржуазный националист". И с этими нелепыми обвинениями известный учёный, уже не молодой человек под усиленным конвоем был отправлен в печально знаменитую Лефортовскую тюрьму. Какие муки физические и моральные выпали на его долю достаточно подробно изложены им в своей замечательной книге. Я не счёл возможным пересказывать эту печальную историю, и отправляю читателей к первоисточнику.
     В этом году исполняется 105 лет со дня рождения человека, о достоинствах которого можно говорить только в превосходной степени и только при условии близкого с ним знакомства. Я не решился на это и попросил старшую дочь Ноэми, живущую ныне в Касселе (Германия) написать свои воспоминания. Недавно я получил от неё два очерка, которые я с удовольствием прочитал, а до этого я познакомился с замечательной книгой "То ли быль, то ли небыль", написанной младшей дочерью Якова Львовича. Они с такой любовью пишут об отце, что я, скажу откровенно, в тот момент пожалел, что у меня нет дочерей.
     Яков Львович Рапопорт прожил долгую, насыщенную событиями, жизнь. Были в этой жизни и радостное беззаботное детство и безмятежная юность в одном из южных красивейших городов России. Обстановка в доме истинных интеллигентов, в котором, в конце XIX века родился юбиляр, давала возможность не только получить прекрасное домашнее воспитание и образование, но и поощряла увлечения литературой и музыкой. Были и радости от осознания важности изучения медицины и серьёзных занятий наукой. На протяжении всей своей жизни главными своими приоритетами он считал чувство долга и чести. Отсюда добровольный отказ от брони, и уход в действующую армию в годы Великой Отечественной войны, отсюда стойкость и мужество на допросах в Лефортово, и отказ давать ложные показания на своих коллег. Никакие жизненные трудности и несправедливости не смогли сломить в нём природного оптимизма и бесподобного чувства юмора. Достойную жизнь прожил Яков Львович Рапопорт и призыв Ноэми "не забывать" несомненно, найдёт отклик в сердцах читателей.



   



    
___Реклама___