Grajfer1
Элла Грайфер

 

Что такое выкрест, и как с ним бороться


    
     Дискуссия о выкрестах в Гостевой вспыхивает, трепещет, гаснет и снова вспыхивает... Так, может, настало время наконец внести ясность в эту проблему: высказаться не урывками, а по существу.
     Итак, что есть выкрест? Крещенный еврей? Возможно. Но не каждый. Апостола Павла, например, даже те (довольно многочисленные!) евреи, которые его не жалуют, выкрестом не зовут, что вполне объяснимо. Выкрест крестится с определенной целью: из евреев выйти вон и сим поступкам облагодетельствовать себя, своих потомков, а иной раз даже и все прогрессивное человечество. Павел же Тарсийский цели такой себе не ставил, да и не велика была корысть перейти из разряда «подозрительных, но терпимых», каковыми являлись евреи в мире эллинистическом, в разряд «подрывных элементов», каковыми являлись в нем тогда христиане. Человечество облагодетельствовать он, правда, намерен был, и всерьез, но методы для того избирал иные.
     Выкрест покидает группу дискриминируемую и слабую, присоединяясь к привилегированным и сильным. Проделывать это можно по-разному. Можно со всей ренегатской подлостью, как Торквемада или оппонент Нахманида, можно с откровенным цинизмом, как Генрих Гейне, а можно и с намерениями самыми благородными, пример подать своим глупым отсталым родственникам, в упор не видящим пути к спасению, как Борис Пастернак.
     Каким методом он это проделывает? Официально и публично открещивается от того признака, который в данное время и в данном месте служит маркером принадлежности к дискриминируемой группе. В ситуации, когда таким признаком служит определенное вероисповедание (не вера, а паспортная, официальная принадлежность) – эту принадлежность меняет путем крещения. А как быть в обществе, где маркеры другие?
     В Америке, например, вероисповеданием твоим, если не ошибаюсь, мало кто интересуется, пока сам о нем не заявишь - брось ходить в синагогу, и все дела. Но маркером там вполне может оказаться имя... значит, надо его сменить. На нашей доисторической в советские времена кроме смены имени настоятельно рекомендовалось сменить и пятую графу. В ходе паспортизации тридцатых годов это можно было проделать вполне легально, но за взятку не исключалось и потом... Крещение же, а равно и принятие буддизма, ислама, сатанизма или вступление в секту дырявого валенка, во внимание не принималось и от еврейства избавить не могло.
     Из вышеизложенного строго логично следуют два вывода:
    
     1. Можно креститься, не став при этом выкрестом.
     2. Можно стать выкрестом, не будучи крещенным.
    
     Лучше всего это положение иллюстрирует многократно изжеванный отрывок из завещания Шолом-Алейхема: верьте, дети мои, во что угодно, хоть в сон, хоть в чох, хоть в Иисуса, хоть в Магомета, хоть в теорию относительности, но поелику официальное присоединение к какой-либо религиозной общине, кроме еврейской, означает смену маркера, этого шага делать не смейте. Иными словами, в ситуации советских семидесятых наш незабвенный классик многих меневцев наследства бы не лишил, зато наверняка лишил бы Макса Шароля из песенки Визбора, того самого, который «...так усердствовал над бомбой гробовой,/что стал членкором по фамилии Петров».
     В ситуации, когда религиозная принадлежность маркером «еврейскости» не является, крещение само по себе не есть еще «выкрещивание», хотя известны случаи, когда оно добавлялось в качестве «гарнира» к мероприятиям более существенным и эффективным, как то вышеупомянутая смена имени-фамилии, пятой графы и полный разрыв отношений со всей мишпухой. Да, честно говоря, не думаю я, что такой гарнирчик эффективности прибавлял , скорее уж так... для эстетики.
     По тем временам в большинстве случаев с точки зрения еврейского самосознания крещение было актом вполне нейтральным: у кого оно (самосознание, хотя бы в зачаточном состоянии) было, тот при нем оставался, у кого не было – продолжал жить без него...
     Сперва... А потом... ...Потом начались чудеса, какие и не снились покойному классику: люди, всю жизнь считавшие свое еврейство бессмысленной формальностью, а себя «такими как все», годик-другой спустя после крещения начинали задумываться.
     ...Это что ж такое выходит? Это я тому самому Иисусу, выходит, родственник?.. Сухаревой башне двоюродный подсвечник!.. И народ мой, значит, не просто кучка затравленных бедолаг... четыре тысячи лет у нас за плечами... книжку, нами написанную, читает и почитает весь мир... А русские-то, гляди, по монастырям ходят, в стены пальцем тыкают, радуются: 800 лет простояли! Эка невидаль!.. А вот двухтысячелетнюю стеночку – не угодно ли поглядеть?.. Еще вчера признание «я – еврей» совок несчастный сквозь зубы цедил, ни с чем это у него не ассоциировалось, кроме неприятностей, а нынче – Библию в руки и... извини-подвинься, сам-то ты кто такой?!
     ...Дальше по-разному бывало. Кто-то уходил в синагогу, кто-то добирался и до Израиля, кто-то учил иврит и находил себе место в христианской экзогезе ТАНАХа (как тот же Мень, да он, кстати, и диссертацию писал по Владимиру Соловьеву – первому, если не ошибаюсь, русскому филосемиту), а кто-то просто – выпрямлялся, поднимал голову, обретал достоинство. Нет, нет, конечно, такое случалось не всегда, но... и не так уж редко.
     Теперешние критики тогдаших «выкрестов» утверждают, что и тогда в союзе путь в иудаизм в принципе невозможным не был. Только вот не берут они во внимание, что предпосылкой вступления на этот путь было какое ни на есть осознание своего еврейства не просто как факта, а еще и как положительного содержания жизни, а до этой ступени развития ассимилированным во втором-третьем поколении советским интеллигентам надо было еще дорасти. Так вот, одним из возможных путей этого «дорастания» оказалось в той ситуации, как ни парадоксально, христианство.
     И еще одно, последнее замечание: До недавнего времени я полагала что ситуация «советских семидесятых» - уникальна. В России все уже совсем не так, а в других местах такого, вроде бы, не бывало. Но вот совсем недавно, в разговоре с одной очень уже не новой репатрианткой из Франции, услышала, что подобные истории в пятидесятых годах прошедшего столетия (а может и потом) и в Париже были не редки... Такие вот дела.
    



   



    
___Реклама___