Birshtein3
Александр Бирштейн
Из будней "еврейской" бригады

    
     Бригада, которую я возглавлял в группе катодной защиты магистральных газопроводов (КЗМГ) на Одесском участке ПО Оргэнергогаз, называлась еврейской. Конечно, это было кулуарное название, но оно имело под собой солидное основание. Дело в том, что, придя работать в эту самую группу КЗМГ, я стал как-то быстро расти и, начав с низшей должности, за два года "дорос" до звания бригадного инженера, или попросту бригадира. Соответственно, перетаскивал на работу своих друзей, которые росли вслед за мной. Вскоре, моим заместителем стал Вовка Заславский, инженером Боря Вайн… Еще один приятель юности - Игорь Любинский - стал техником и, автоматически, евреем, хоть и по паспорту, и по прочим показателям, был русским. Мастером в бригаде работал Вадик Новицкий - удивительная смесь чистокровной японки и не менее чистокровного украинца. Все они, включая двух водителей - ребят из села Нерубайское Вани Пасисниченко и Коли Рыбака - оказались, согласно народному приговору, евреями. Наибольшую пользу извлек из этого Вадик Новицкий, который через несколько лет эмигрировал в… Израиль. Водители же свой "позор" переживали стойко, тем более, что условия работы в нашей бригаде всегда были наилучшими. Дело в том, что еще в 1980 году я подружился с начальником Ташаузской компрессорной Леней Кляхандлером, который вскорости перешел работать заместителем Генерального директора объединения "Средазтрансгаз", то есть, стал нашим Заказчиком. Объемы были нам обеспечены! А поскольку в Средней Азии приплачивали к зарплате солидный коэффициент (до 70%), то работать туда рвались все бригады без исключения. Но за нами был приоритет! Представляете себе бригаду командировочных с режимом работы - месяц на трассе, пятнадцать дней дома - и с нулевой текучестью кадров?
     Средняя Азия, вернее ее Хорезмский регион, о ту пору была настоящим Клондайком. Книжные магазины ломились от дефицитнейших книг, а промтоварные от не менее дефицитных товаров. Не обижали нас и магазины продуктовые. В общем, в Азии было все! Конечно, жарко, даже очень, конечно, пустыня - далеко не автобан, но высокая зарплата и наличие в свободной продаже любого дефицита искупало все. "Еврейская бригада" вызывала зависть и раздражение у коллег и главного московского начальства.. К нам зачастили всяческие комиссии для проверки работы. Члены комиссий извлекали из этого двойную пользу: во первых, появлялся шанс хоть как-то нас "достать", во вторых, можно было вволю попользоваться всеми благами региона. В повести "Полубомж" я бегло рассказал историю об одной из таких проверок. Хочется поведать об этом подробней. Дело в том, что среди проверяющих встречались разные люди. У одних имелись остатки совести, у других избытки жадности. И с теми, и с теми еще как-то можно было иметь дело. Лишь один человек пользовался непререкаемым авторитетом сволочи. И вот его-то нам и прислали для проверки. Надо сказать, что "еврейскую" бригаду пытались сковырнуть и другими путями. Например, путем воздействия на руководство "Средазтрансгаза". Но бригада работала хорошо, результаты проверок трубы всегда были достоверны и… руководство не хотело расставаться с бригадой. Оставалось одно, но эффективное средство - вышеназванный проверяющий. Надо сказать, что после его проверок всегда с кого-то снимали премии, кого-то увольняли, а уж выговор считался за счастье. Не стану называть его имени. Он сейчас уже совсем пожилой человек, имеющий внуков. А вдруг они случайно прочтут это повествование?
     Итак, в "теплый" (+40 С) июльский воскресный день я, вместо того, чтоб отсыпаться под кондиционером, сел в УАЗик и покатил в Ташауз на вокзал для торжественной встречи начальства. Надо сказать, что до этого состоялось общее собрание бригады, где мной было сказано следующее: - Ребятки, возможно, ближайшие день-два будут самыми тяжкими в нашей жизни. Но давайте потерпим. Потом будет много-много легче! Потом я проинструктировал всех о том, что должен делать каждый. И… началось.
     Проверяющий вышел из поезда с видом глубокой государственной озабоченности. Для начала, он обругал внешний вид работяги-УАЗика, которому пришлось проехать более сорока километров не самой лучшей дороги, чтоб встретить его начальшество. Более того, он аккуратно вписал свои замечания в специальный блокнотик. Всю обратную дорогу проверяющий хмурился. Лицо его разгладилось только по приезде, когда он увидел роскошно сервированный стол, который украшали бутылки с ледяной водкой. А ее, родимую, он любил страстно и бескорыстно. Сели, налили… Через час проверяющий был никаким, а еще минут через пятнадцать отправился на отдых, строго предупредив, что завтра едем на трассу. Собственно, этого мы и ждали.
     Замечу, что специфические условия Средней Азии, тем более ее наиболее "теплого" района - пустыни Каракумы, где мы и работали, вынудили нас на не менее специфический распорядок дня. Приведу его бегло. Подъем в четыре утра, завтрак и выезд на трассу в пол пятого. Час занимала дорога, по дороге мы умывались водой из колодца, находившегося в двадцати километрах от поселка, ибо воду в поселок подавали на один час и не каждый день. Там же, у колодца, мы наполняли водой свои десятилитровые термосы. Потом - трасса… Работали до 11 - 11.30. Далее жара была уже невыносимой, и мы до 6-7 часов вечера "прохлаждались" в тени ЗИЛа, попивая зеленый чай. Потом до темноты работали и возвращались в гостиницу. Даже привыкли.
     Но проверяющий-то не привык!
     Утром мы проснулись спозаранку, позавтракали, стараясь не шуметь и… снова пошли отдыхать, ибо начальство еще спало. Очнувшись часов в девять, да еще с похмелья, проверяющий захотел, было, умыться, но воды не имелось, и в заветную книжечку записалось еще одно замечание типа: не обеспеченный быт бригады. Спорить я не стал. Позавтракав, начальство объявило о немедленном желании ехать на трассу. Вышли, сели в машину. В блокнотик легла еще одна запись.
     - Что это вы пишете? - спросил я.
     - Время выезда на трассу! Вот, пожалуйста - 9.35! - и он продемонстрировал мне запись.
     - Так до трассы еще час ехать!
     Проверяющий бдительно посмотрел на меня. Но я был серьезен.
     - Рабочий день восемь часов и не меньше! - сказал он. Я согласился. Потом мы поехали. А солнце-то припекало! Пока доехали до места работ, жара приблизилась к максимуму. Главное - не пить! Это знали, и очень даже хорошо, мы, но наш "гость" об этом не догадывался! Пока подключали генератор, собирали приборы, он пил. Работа в песках вещь тяжкая. Идешь навьюченный прибором и через каждую сажень делаешь замер. Результат сообщаешь тому, кто идет с записью, а идущий с саженью сообщает ее номер. И так километр за километром, пока слышен сигнал генератора. А в песках сигнала хватало километров на пять. Норма же, установленная нами самим себе - не менее пятнадцати километров, желательно даже больше. При такой норме план выполнялся дней за пятнадцать - двадцать, и оставалось время передохнуть, поездить по магазинам, развлечься походом в кино или на почту - звонит близким.
     Проверяющий пошел с записью. Это было неудачным решением. Темп задает тот, кто идет с прибором. Мы привыкли щадить друг друга, но начальство я щадить не стал и рванул вперед в хорошем темпе. По пескам ходить трудно - ноги вязнут, а ходить быстро - еще трудней. Тут нужна привычка, которой у "гостя" не было. К тому же трудное похмелье, к тому же литры выпитой воды. Солнышко воду-то выгоняет из организма мгновенно! А от этого человек слабеет. Чем больше пьешь, тем хуже. А он все пил и пил из прихваченной фляжки. И слабел. Потом вода там закончилась. Потом его стало тошнить. Мне, на мгновение, даже стало его жалко. Но, ради будущего, стоило быть злым. Через час-полтора, он запросил пощады. Ворча, что план-то горит, проводили его к машине. Он рухнул в тень, обняв канистру с водой. А мы занялись замерами.
     - А когда обед? - спросил он с надеждой.
     - А мы без обеда!
     Он-то надеялся, что мы ездим куда-то обедать, что можно передохнуть под кондиционером столовки… Жажда, иссушающая жажда, при полной канистре воды, иссушала его. Страшней этой жажды, наверное, ничего и нет. Каждый из нас когда-то испытал это на себе…
     - Может, закончим на сегодня? - с надеждой спросил проверяющий.
     - Что вы, мы только начали!
     - В другой раз наверстаете! - уже просил он.
     - А вы запишете в блокнотик, что мы работаем не полный рабочий день!
     - Ей Богу, не запишу!
     - Ну, да, так вам и поверили!
     - Клянусь! Я о вас только хорошее напишу!
     - Пишите!
     - Прямо сейчас?
     - Да!
     Надо сказать, что все результаты проверок исполнялись в двух экземплярах. Один проверяющему, другой - жертве. И подписывались, соответственно. Так что, написать одно заключение, а потом его изменить было невозможно. Я это понимал. Он тоже. Но заключение написал. Самое комплиментарное. И мы поехали домой. Дома мы отпоили его чалом - верблюжьей сывороткой. Но до конца прийти в себя он не смог. Вечером он пробрался ко мне в комнату.
     - Завтра опять на трассу?
     - Да, конечно!
     - А выходной?...
     - Через неделю!
     - И вы каждый день так?
     - Конечно!
     - Слушай, отвези меня обратно!
     - Вы уже все проверили?
     - Да, и написал же!
     - Хорошо!
     И я отвез его в Ташауз на поезд.
     Уж не знаю, что он там, в Москве, о нас рассказал, но больше проверок не было. Вообще!
    

   


    
         
___Реклама___