Martynova1
Виктория Мартынова
"Хармс Израилю нужен!"


     На мой взгляд, двадцатидвухлетний израильский интеллигент Рои Хен - одно из самых больших достижений нашей алии. До четырнадцати лет он не знал ни одного русского слова, поскольку родился и вырос в "марокканской" семье. Сегодня Рои переводит с русского на иврит тонкую и сложную философскую лирику. На днях в издательстве "Маарив-Кетер" выходит сборник его переводов Хармса. Его русский язык невероятен - чист, изыскан.
     - Не уйти мне от вопроса, как началось твое увлечение русской литературой...
     - В четырнадцать лет я начал много читать: Альтерман, Шленский, Пэн, наконец, Пушкин. И вдруг понял, что все они - из России! Вроде как из СНГ И я решил продолжить знакомство. Кто-то подсказал мне взять томик Высоцкого. Зашел в "олимовский" книжный магазин, заговорил с продавцом. Слово за слово, чайку поставили...
     Позже я познакомился с талантливейшими людьми: Мирски, Криксуновым... Общался с Ильей Бокштейном и ощущал, что только одно слово подходит ему - "гений".
     Русский язык я никогда не учил ни в какой школе, только книжки читал -оторваться от них не мог - и с людьми разговаривал. Вот и все.
     Мне довелось работать с потрясающими людьми в театре Тешер". Там готовили несколько постановок на иврите - "Коварство и любовь", "Бесприданница", - и требовался педагог по ивритской речи. Я предложил свои услуги, и меня взяли. Там я наслушался всевозможных анекдотов. Обогатил речь. Почти как в кино: "Андрей, я там узнал много новых слов!" Демидов был самым серьезным моим учеником. Каневский очень старался, Аха-нов - потрясающе вежливый, безумно добрый. Приходила учиться Наташа Войтулевич. Такая примерная, тихая девочка. Между прочим, Каневский мне сказал, что раз я сменил менталь-ность, надо взять себе русское имя, назваться Васей.
     - Как реагировали родители?
     - Сначала они испугались. Ну, представляешь, просыпаются нормальные израильские граждане обычных профессий (папа у меня ювелир, мама в гостинице работает) от хрипов Высоцкого. Прямо как в стихах "Что там ангелы кричат...".
     Вскоре я начал учить французский, и родители вздохнули с облегчением: оказывается, мальчик языками увлекается. Слава Богу! Теперь-то они мной гордятся и всем новым знакомым обо мне рассказывают.
     - Некоторые тебя запомнили по роли трактирщика в "Обыкновенном чуде" Мушкатина...
     - На мой взгляд, Игорь Мушкатин делает святое дело, собирая вокруг себя "русских" подростков. Он дает им в руки хорошие книги, учит играть на сцене. Он говорит: "Может, вы не станете актерами, но будете замечательными зрителями". Театр Мушкатина - отличная тусовка. Я провел там целый год.
     - Говорят, ты собирался эмигрировать в Россию...
     - Это правда. Когда я впервые попал в Россию в короткую поездку от Еврейского агентства, мне показалось: вот страна, где надо жить. Я был в Москве, Петербурге, Минске, Одессе, Киеве. Я гулял по улицам при температуре минус тридцать, и это было так весело, Меня везде принимали как самого дорогого гостя. Еду подавали вкусную - не оторваться. У меня в какой-то момент возникло ощущение, что в этой стране все не работают, а предаются поискам духовности.
     В Петербурге разыскал музей Достоевского. Дошел до шкафа с книгами, и мне так хотелось до них дотронуться...
     Но однажды я ощутил, что в России морально очень тяжело. Депрессия гуляет по улицам без присмотра. Я видел, что творится там с интеллигентными людьми. Не сразу, но заметил, что люди на улицах не улыбаются и в глаза не смотрят. Но если уж взглянут, то так пристально, так серьезно, что все и выложишь про себя, ничего не утаишь.
     Как-то раз я вместе со знакомыми девушками ехал в поезде из Москвы в Украину. Девушки вышли в тамбур, а я остался наедине со старушкой. И вдруг она на меня посмотрела... Хитрая такая. "Молодой человек, а как вас зовут?" Меня предупреждали, на всякий случай, не называть свое имя и не говорить, что я из Израиля. Но вот она смотрит на меня пристально, и в моей голове проносятся русские имена - Дима, Вася, Коля, Петя... Но я, как загипнотизированный, произношу: "Меня зовут Рои. Я из Израиля!" Если бы она меня еще немного поспрашивала, я бы ей все сказал - и номер "теудат-зеут", и счет в банке. Взгляд у нее такой, специфический.
     Еще эпизод... В Петергофе для привлечения публики бродили дамы /I кавалеры в костюмах восемнадцатого века. Одна из дам приустала. Зела на скамейку, кринолин между ног заправила и курит. Подхожу я к ней, кланяюсь и вежливо говорю: 'Здравствуйте!" И вдруг ловлю ззгляд исподлобья: "Кто он? Он не из нашей касты!" И эта настороженность меня огорчала.
     Есть и чисто формальные малоприятные вещи: милицейские проверки три раза на дню - ведь внешне я напоминаю "лицо кавказской национальности"...
     Как-то раз на станции метро "Электрозаводская" подходит ко мне молодой парень и протягивает листочек со свастикой. Я взглянул и говорю: "Ах, вы художник, но, знаете, у вас проблемы с перспективами! Нет, не куплю!"
     Мне очень нравится Россия, но я смотрю на нее реально. Я понял, что там можно жить, если есть какое-то определенное дело. А в Израиле можно жить просто так.
     - Сообщение о том, что Хармс переведен на иврит, вызовет скепсис: а для кого эта книга? Разве его в Израиле поймут?
     - Но ведь и в России Хармс не для всех, особенно произведения, рассчитанные на взрослых. Мне кажется, если израильтяне поняли Ханоха Левина, они поймут Хармса.
     Режиссер Игорь Березин, которы поставил спектакль "Контрабас", предложил мне сделать постановку по Хармсу. Он захотел спектакль на иврите в Тель-Авиве, а не в Ашдоде по-русски. Значит, это кому-нибудь нужно! Следующим номером я хотел бы выпустить "Колымских рассказов" Шаламова на иврите. Сейчас сижу над переводами.
     - Ну а русский язык в Израиле сохранится?
     - Конечно. Я помогу!

"Вести"
    
    


   


    
         
___Реклама___