Grajfer1
Элла Грайфер
О самоотдаче и самопредательстве


     В последнем номере «Заметок» – три статьи. В разных разделах, на разные темы, на первый взгляд ничем между собою не связаны, но если приглядеться...

    На что мы меняем себя?

    
     Я здесь стою – и не могу иначе!
     М. Лютер


    
     Первая - ( Павел Файнштейн. «Борис Пастернак или Что есть искусство») толкование (по-моему, правильное) слов Пастернака: «Цель творчества - самоотдача, /А не шумиха, не успех...». «...Мне же кажется, что это можно рассматривать скорее, как "самоотказ", отказ от "личностности"... В первом случае во главу угла ставится личность, творческий субъект, тогда как во втором случае речь идет именно об "отказе" от личности, смирении, и смирение тут как раз очень даже к месту.»
     «Самоотдача» это не только – выдать, выразить, все, что в тебе, но и, что не менее важно, выйти за пределы себя, расстаться с частью себя, чтобы воплотиться в других, в окружающем мире. Когда не получается или даже просто не ставит себе художник такой задачи, то... неизбежна со временем деградация, которую П. Файнштейн и прослеживает на протяжении нескольких поколений, убедительно доказывая, что без этой самой «самоотдачи» художником быть невозможно.
     ...Ну, а если ты не художник? Просто обыкновенный человек, не блещущий особыми талантами, не создающий бессмертных шедевров? Если все, на что ты можешь претендовать – только более или менее осмысленно прожить отведенные судьбой годы? Можешь ли ты прожить их «из себя», в себе любимом обретая энергию и опору, сам себе создавая законы и правила, собственную личность объявив мерой всех вещей, даже при условии свято чтить уголовный кодекс?
     Опыт показывает, что – нет. Не выдерживает человек одиночества, даже «одиночества в толпе» - со всеми рядом, но ни с кем не вместе. «Вместе» получается только, если согласишься на тот процесс, который Файнштейн именует «метафизическим», а Сент-Экзюпери в «Цитадели» описывает странным словосочетанием «обменять себя на...»... На произведение искусства (предназначенное для зрителей) или на какое-нибудь другое, но обязательно общее с другими дело. Можно воевать за свой народ, можно работать на свою семью, можно строить свой город или даже просто подметать свою улицу. Главное – делать это не за зарплату (хотя и она, конечно, тоже не помешает), а потому что они – свои, и жить без них не хочется. Ни тебе, ни соседу справа, ни соседу слева. Вот так вот, обменивая себя на одно, на общее и находят люди друг друга, и каждый уже не один.
     В традиционном обществе это «общее» задано жестко, в современном – свободный человек призван выбирать его сам. Пример такого сознательного и свободного выбора – позиция Э. Бормашенко, с которой выступает он в статье «Если у Вас нету тети» : «...реб Йоэль не испытывает потребности иметь свою страну, а Вы не испытываете потребности иметь свой народ. В некотором смысле такая позиция беспроигрышна, она куда сильнее моей, ведь если у Вас нету тети, то Вам ее не потерять, правду сказать, на финише той же песни позвякивает: «если Вы не живете, то Вам и не умирать». ...Я испытываю потребность иметь и свою страну и свой народ. ...Для меня здесь не авторитеты важны, а ощущение правоты собственного дела, которое я отчего-то испытываю в Израиле. В Канаде или США ортодоксальное еврейское бытие богато и насыщенно, а вот того самого чувства правоты у меня нет как нет, но это ощущение разумеется вполне индивидуально, и к полемике не располагает».


     Эдуард Бормашенко сам выбирал, на что себя обменивать. Не потому, что ценности его выбора объективно ценнее всех других-прочих. Просто он достаточно взрослый человек и знает, что идеальные люди бывают только в романах, а идеальные общества – в утопиях. Он нашел место не идеальное, а свое, и не собъешь его с толку критикой, пусть даже справедливой. Нашел ту общность, с которой согласен делить не только радости, согласен отвечать за ее грехи, расплачиваться за ее неудачи. В которой долг его и право открыто высказывать свое мнение и бороться с тем, с чем не может он согласиться. Но увы, на широких просторах Западной Цивилизации такая установка нынче не в моде.


     Лет до ста расти нам без старости
    

     В лаборатории сублимации между длинных столов бродила, зевая, руки в карманы унылая модель вечно молодого юнца. Его седая двухметровая борода волочилась по полу и цеплялась за ножки стульев.
     А.И Б. Стругацкие «Понедельник начинается в субботу»


    
     Не в моде нынче взрослеть, делать выбор, брать на себя ответственность, а в моде отношения необязательные, за которые если и приходится расплачиваться, то не более чем деньгами. На праздник отправились в церковь... на пару лет ударился в буддизм... сходила на минуточку замуж... Особенно выигрышны всяческие движения помощи страждущему Третьему Миру: на демонстрациях солидарности (не важно с кем!) покричать – очень волнующее занятие и смотрится эффектно – в особенности по телевизору.
     Кстати сказать, именно это за правило жизни и образ нравственности держит наш незаменимый Дмитрий Сергеевич: записал дочку еврейкой, потому что евреев преследовали, а если бы чукчей преследовали – в чукчи бы записался.
     Увы и ах! Даже если объект такого заступничества действительно обижен несправедливо и солидарность с ним ничего кроме пользы не принесет (что у наших энтузиастов случается далеко не всегда), самоотдачи в жизни заступника все-таки она не заменит. Надевая желтую звезду, оставался датский король датчанином, вполне осознающим свои обязательства перед датским народом и датской культурой. А наши «как бы чукчи» обязательств ни перед какой общностью брать на себя не желают. Сегодня в чукчи запишусь, завтра – в папуасы, если их зря обижать станут, а на самом-то деле я – никто. Свободный гражданин мира.
     Притом, что те редкостные счастливчики, которым довелось деяниями своими действительно послужить человечеству в целом, жили и действовали все-таки в рамках своей общности. Они ее создавали, поддерживали, а она несла и держала их. Не обязательно была та общность национальной (да и вообще нации – изобретение сравнительно недавнее), могла она быть племенной, религиозной, классовой или даже научной. Но всякая реальная общность от человека требует непременно самоотдачи.
     Впрочем, сверхсвободным гражданам этого не понять, и не рассказывайте им сказки, что де не бывает свободы без ответственности. Они себе свободу представить могут только и исключительно свободой от ответственности. Чтоб стал весь мир уютным детским садом, а в угол чтоб не ставили.
     Один такой самородок меня в Германии грозно вопросил: Как смеет государство объявлять монополию на насилие? Оклемавшись, я робко ответила, что по советскому опыту все, что государство монополизирует, оказывается незамедлительно в дефиците, чего насилию от души и желаю.
     С упоением защищать леса от проклятой химической промышленности проще, чем изучать всерьез химию или ботанику. Организовать в вымирающем индейском племени производство сувениров для благотворительной продажи в Европе проще, чем задуматься о возможных последствиях в условиях бижайшего экономического кризиса.
     Еще проще ни о чем вообще не думать, а положительные эмоции получать путем физиологического воздействия на нервную систему: секс (только чтобы, Боже упаси, без детей!), наркотики, музыка (не та, которую слушают, а та, которая в теле вибрирует и создает эффект опьянения). Существенный недостаток – вредно для здоровья. Так что многие, напротив, всю жизнь посвящают тому, чтобы холить и лелеять себя любимого: диэты, шейпинги, расслабления после стресса и поиски новых, все более эффективных и чудодейственных антидепрессантов. Потому как от депрессии никуда не уйти. Все равно настигнет она, наступит...
     Кому интересны тонкости изысканного твоего самовыражения, если все со всех сторон заняты исключительно тем же самым? Как построит семью человек, ребенком переживший развод папы с мамой, просто потому что слишком утомительно было им приспосабливаться друг к другу? Где искать общение и друзей в среде, где не знают иного наслаждения, кроме чистой физиологии? Кто объяснит детям невыросших родителей значение слов «самостоятельный выбор»? Только инстинкт подсказывает им, что нехорошо человеку быть одному.
     Инстинкт толкает их на поиски чего-то, чего не знали они и не ведали, некому было рассказать им, какие ловушки могут подстерегать на этом пути, объяснить простую истину, что не все то золото, что блестит.
    
    
     Я вышел на поиски Бога...


     ...Для чего же голова?
    - Чтоб носить стальную каску
    Или газовую маску.
    И не думать ничего –
    Фюрер мыслит за него!
     С. Маршак «Юный Фриц»
    


    
    Жил-был на свете мальчик Вадик. «От природы слабенький, хотя и агрессивный, он присматривался к жизни, как витязь на распутье. Будто бы с самого начала считал: изо всех путей во взрослую жизнь есть один-единственный правильный, где и голову не сложишь, и коня не потеряешь
     Он категорически отверг все, что видел вокруг: ложь, ненависть, страдания, предательство, развод родителей, их многочисленные браки, их проблемы с их родителями, красная прабабка, белый прапрадед, еще один -- как внезапно выяснилось, неродной...» ( Татьяна Щербина «Еврей в законе» ) Сын тех самых, неповзрослевших, не сделавших выбора, не совершивших самоотдачи, что не могли объяснить ему, как надо и как не надо ее совершать.
     Конечно, Америка ему нравится больше России, но то, что ищет, находит он все-таки не там. Так что же нашел он? Чего же искал? ...Да уж известно чего: смысла искал, пути к другим людям, места для той самой самоотдачи. Нашел в ортодоксальном иудаизме. В одном из тех течений, где раву смотрят в рот и больше Торы почитают: Вен дер ребе крехцт, крехцн але хасидим.
     Вообще-то в иудаизме, даже ортодоксальном, много чего имеется. Есть там, к примеру, Йешаягу Лейбович, Адин Штайнзальц... Только у этих нашему Вадику делать нечего. Эти все привыкли сами решать и за свои решения отвечают сами, а в мире, где он родился, если кто чего и решает, то уж ответственности определенно на себя не берет. Последствия падут на крайнего – что ж тут поделаешь – судьба...
     Но не пропадет Вадик, ибо таких течений, что ему подойдут, хватает с избытком, и не только в иудаизме. От слегка европеизированного буддизма до махрового политического радикализма (левого ли, правого – один черт) как грибы после дождя растут равы и старцы, гуру и фюреры для многочисленных вадиков всех оттенков на любой вкус – по законам рынка спрос рождает предложение.
     Со всем порывом неопытной молодости исстрадавшиеся в поисках самоотдачи ребятишки отдают – все. И притом – сразу. И не могут уже представить себе ни пятнышка на сверкающем идеале, что куплен столь дорогой ценой, и глотку готовы рвать всякому, кто не примет догмат о непогрешимости любимого вождя, и убивать пойдут по его приказу (как те в Японии, что в метро кидали яд), и умирать (как те в Америке, что устроили массовое самоубийство).
     Отношение ко всему прочему, непросвещенному человечеству, варьируется от твердой решимости насильно осчастливить до снисходительного дозволения существовать «в свою меру», которая с нашей, конечно же, несоизмерима. Какую бы теоретическую базу под это высокомерие ни подводить, стоит за ним всегда опыт собственного «преображения», прехода «от смерти в жизнь», презрение к себе прежнему, и, соответственно, ко всем прочим, не проделавшим подобной метаморфозы.
     Летят бесчисленные вадики бабочками в огонь, и остановить, и предостеречь их - некому. С одной стороны родители – вечные подростки, бессмысленные бунтари, упорно путающие свободу с одиночеством. С другой – богонравный фюрер, сознательно и с удовольствием эксплуатирующий привычное нежелание и неспособность думать и решать за себя.
     Немного есть на свете таких, кто хочет и может помочь человеку взрослеть. Есть такие равы в Израиле, в России в свое время был таким покойный А. Мень... Только на всех вадиков их не хватит... да к таким и пойдут ли вадики?
         
    

   


    
         
___Реклама___