Давид Гарбар


ТЕ ГОДЫ - ЭТИ ИМЕНА


ОЛЬГА БЕШЕНКОВСКАЯ


     Удивительные все-таки сюрпризы преподносит порой жизнь. Мы жили в одном городе, ходили по одним и тем же улицам и проспектам, заходили в одни и те же магазины, и даже, вероятно, встречались у одного и того же прилавка: в Доме книги у знаменитой Л. Л. Левиной ("Три Л"). А знакомы не были. Даже в лицо друг друга не знали. Я был занят своей наукой. Стихи писал "в стол" И не входил ни в какие литературные (тем более, "окололитературные") круги. Конечно, я знал о том, что существует литература ленинградского андеграунда. Иногда знакомые давали кое-что почитать. Правда, редко и мало. Тем не менее, имя этого поэта было мне известно. Как и имена ее товарищей - таких же непубликуемых ленинградских поэтов, загнанных "отеческой" властью в котельные, кочегарки, дворницкие (спасибо, что не высланных, не посаженных или не расстрелянных - такое ведь тоже бывало).
     И вот надо было приехать в Германию, чтобы познакомиться. Да не просто с ее стихами, но и с ней самой, с замечательным поэтом Ольгой Юрьевной Бешенковской. И не только познакомиться, но и вступить в переписку, узнать достойного и ранимого человека, почувствовать интонацию, пульс ее стихов, ее поэзии.
     В мои задачи не входит ни изложение ее биографии, ни анализ ее творчества. Ее имя сейчас широко известно и "тут", и "там". Ее стихи вошли в антологии "Строфы века" (составитель Е. Евтушенко), "Поздние петербуржцы" (составитель В. Топоров). Ее книги издаются и быстро исчезают (во всяком случае, купить их трудно даже в ее родном Санкт-Петербурге). А сама она составляет книги, пишет статьи, редактирует... А главное, пишет стихи: раз от разу лучше, тоньше, мудрее...И, конечно, грустнее... Передо мной относительно новый цикл ее стихов, - стихов, написанных во время (и после) поездки в Израиль, в "Землю Обетованную". Поездки, совершенной в 2000г., не в самое спокойное время. И не вопреки, а во имя.
     Цикл имеет общее название "Стихи на песке" и посвящение: "Всем друзьям". Впрочем, зачем рассказывать о стихах. Лучше прочесть их. Почувствовать. Подумать.
    
     Вот, например:
    
И горы облаков, и кактусов отары,
Двугорбый божий бомж над папертью песка...
Здесь так чисты цвета... И мы еще не стары.
И птица налету касается виска.
О, родина всего! О, пафос Палестины!
О, живопись пустынь - причудливей Дали!
Льдовеющая соль. Блаженные крестины
в отеческих руках... Купель. И корабли
исчезли. Стёрт прогресс. Ни дыма. Ни детали 
зловещих наших дней. Вернулся в окаём
первоначальный смысл.
И след Его сандалий
Впечатан в твердь воды и солнцем напоён...
Или вот это:
Сколько в компьютере божьем оттенков зелёного - 
Я никогда ещё в жизни не видела столько!
Здесь, в Галилее, спасенье от времени оного,
словоубежище... И кислосладкая долька
(не леденец химиядный - плоды трудовитые...)
Солнце гончарное, скрипнув, за кадр опускается.
Овны библейские, к жертве любовно завитые,
так безмятежны, что фотозатвор спотыкается...
Патриархальное, ветхозаветное, горнее
ширится небо - чем выше тропинка топорщится.
Совестно в рифму, - изыди, как бизнес - игорная...
Дай надышаться псалмами...
(Примолкла, притворщица.)
И вот это:
То ли ломится бешеный яркий ландшаф,
то и дело меняясь, в стекло ветровое?
То ли фрески Шагала до звона в ушах 
разрослись, и смыкаются над головою?
Все возможно под куполом  этих небес,
Где в прищуре солдата - печаль Авраама,
где пилястрами стройными лепится лес
и однажды в столетье скворчит телеграмма.
Как лиловы оливки, и как апельсин
нестерпимо оранжев, на зависть Манчжурий...
Над слепящим песком - паруса парусин
и араб в неизменном своем абажуре...
Все мы родом из этих горчичных земель,
что являют прообраз и ада, и рая,
где, как в детстве бронхитом, палитровый хмель
и восторг сотворенья... И вот он, Израиль!
Я намокшую прядь поправляю крылом
и не ведаю, сколько веков отмахала...
И венчает картину, мелькнув за стеклом,
смуглый ангел пустыни, патрульный ЦАХАЛа...
И еще:
Дождик. Муторно. Жди гостинца
от безумного палестинца...
Неужели же все заране:
брань соседей и поле брани?..
Бог - он каждому понемногу:
флягу влаги и хлеб в дорогу.
Иудею и христьянину.
(Износилось белье в рванину.)
И араба арба палима
белым солнцем Ерусалима. 
Что же ты натворил нам, Боже!
Что ни век - то одно и то же:

взрывы крови, руины мести...
Люди жить не умеют вместе.
...Я вернусь в свои палестины,
ребятне раздам апельсины.
А родня мне - борща половник:
Мол, хлебай, отощал, паломник...
Шагом-шепотом выйду в город,
Приподняв - от прохожих - ворот.  
В цикле еще несколько стихотворений. И я хотел бы их привести все. Но объем эссе... Поэтому завершаю подборку:
...Земную жизнь пройдя до половины,
верней, почти до самого конца,
я знаю: в птичьих шапочках раввины
не заслонили Божьего лица.
Тому, кто нам наказывал: не целься,
не обмани, будь страждущему - брат,
милей и ближе ряженых процессий
поэт, стихи слагающий в шабат...
Космополит, что пьет арабский кофе,
смакуя горечь, сжав до синевы
осколок моря... Этот на Голгофе
не отшатнет от плахи - головы...   
Да, не любил катания на танках,
чурался пейс,- зато наверняка
арабских цифр в швейцарских мутных банках
не прикрывала алчная рука...
И если все мы, Господи, повинны,-
покинь тобой придуманный народ...
Земную жизнь пройдя до половины,
я слышу скрежет Дантовых ворот...
Цикл посвящен "друзьям". И в нем есть стихи, в которых названы эти конкретные друзья - замечательные поэты, живущие сейчас во всем мире (или уже не живущие вовсе...). Но мне кажется, что стихи, в него (в цикл) включенные, обращены к гораздо более широкой аудитории - ко всем нам. Таково свойство настоящих стихов.
     А это стихи настоящего поэта - Ольги Юрьевны Бешенковской. И настоящего интеллигента. И тут я хочу привести цитату из ее недавнего письма: "Интеллигент тем, на мой взгляд, и отличается, что всегда ощущает себя с теми, кому плохо, кто в опасности. Декабристы не голодали, но их "голос крови" привёл в Сибирь и на виселицу. Евгений Александрович Евтушенко в 60-х - "Бабий Яр"... Голос крови? Да, голос бунтующей против любой несправедливости крови..."
     И еще об одном: можно что угодно говорить, писать, провозглашать, можно как угодно и с кем угодно себя идентифицировать...Но однажды наступает такой момент - Момент Истины. И прекрасная Муза Поэзии - Эвтерпа начинает говорить...И опять цитата из того же письма: "поэт, писатель, если он честен, иногда идёт дальше им самим предначертаных границ, и в том вижу я - не умысел, и даже не замысел, а Промысел Божий...". И тогда не нужны комментарии...
    
    



   



         
___Реклама___