Элла Грайфер
Кто придумал пятый пункт


Пустите Дуньку в Европу!
К. Тренев "Любовь Яровая"

Эти взгляды роднят диссидентов с советскими патриотами. И не дают им слиться с европейской интеллигенцией.
Д. Хмельницкий



     А вот тут Вы, Дмитрий Сергеевич, глубоко и основательно правы. То есть, не то чтобы слиться не давали только и исключительно взгляды на национальный вопрос, но и они тут роль играют, безусловно, немалую.
    
     Западноевропейская интеллигенция, в большинстве своем, воображает себя живущей в национальном государстве, соответствующем идеалам французской революции. В таком государстве гражданство и национальность действительно неразличимы, ибо в идеале все граждане его принадлежат к одной и той же национальной культуре, все свои, чужих не держим, а которые если подвернутся - ассимилируем. Просуществовало такое государство очень недолго, золотым веком его был 19-й, с наступлением империализма начался кризис (см. "Истоки тоталитаризма" Х. Арендт), а нынче, с вторжением чуждых культур на его исконную территорию, наблюдается уже полный распад.
    
     Эта самая интеллигенция пока не в силах вместить, что ее представления о нации/государстве уже не соответствуют объективной реальности. Вроде как древнеримская интеллигенция от Цезаря до Диоклетиана никак осознать не могла, что не в республике уже живет, а в монархии. Это ничего, человеку свойственно ошибаться. Только вот непонятно, зачем чужие ошибки заимствовать. По-моему, куда интереснее делать свои. И так ли уж обязательно стремиться Дуньке в Европу? А может, как раз наоборот, важнее в собственной истории разобраться, да об этом опыте тем же европейцам и рассказать?
    
     В восточной Европе государство национальным отроду не бывало. Поделили ее между собой три империи: Российская, Австрийская и Оттоманская. И было в каждой по множеству разных народов, и ладили они между собою по-разному. Национальная (культурная!) принадлежность человека с гражданством его, как правило, вовсе не коррелировала. В какой-то мере, господствующие нации подвластных ассимилировали (но разные народы - весьма неравномерно), в какой-то мере, сами они перемешивались между собой. "Главный" язык понимали все, нередко соседи понимали и языки друг друга.
    
     Однако, грузинский князь, делая карьеру при дворе русского царя, ни на минуту не переставал считать себя грузином, и мнение это в полной мере разделялось окружающими. Болгарин нередко одевался по-турецки, но ему никогда бы не пришло в голову называть себя турком. Родным языком Франца Кафки был немецкий, жил он в Праге и был он еврей, причем ни сам он, ни все другие-прочие, не исключая антисемитов, ничего необычного в этом не находили.
    
     Национальное государство для восточноевропейцев, независимо от их расы, национальности, вероисповедания, политических убеждений и степени личной порядочности, не было никогда реальностью. Долгое время было оно голубой мечтой значительной их части, но осуществляться начала она поздно, когда на Западе такое государство было уже на излете. Первой, хоть и неуклюжей, попыткой был Версаль, в ходе и по окончании Второй Мировой выяснение отношений было продолжено, а с развалом СССР начался третий этап. Чехи со словаками разошлись полюбовно, сербы с хорватами передрались, венгры наверняка еще скажут свое веское слово, а в совдепии - с разных краев по-разному. На послеверсальской волне выросла и идеология сионистского ешува, но у нас дальше пошли другие сложности, сейчас не про то разговор.
    
     Понятно, что в период выяснения отношений и проведения границ роль национальной самоидентификации в обществе резко возрастает. Вопрос "кто я" волей-неволей задают себе все, хотя, конечно, основным вопросом философии становится он далеко не для каждого. В силу известных исторических обстоятельств евреи несколько более прочих склонны "остро переживать специфику собственного происхождения", но осознавать ее все же свойственно практически любому восточноевропейцу. В том числе и австрияку Адольфу Шикльгруберу, и грузину Иосифу Джугашвили.
    
     Естественно, что в 1932 г., проводя инвентаризацию подданных по всем параметрам, не мог товарищ Сталин национальность упустить. По той простой причине, что параметр этот представлялся существенным не ему одному, а обществу в целом.
    
     Естественно и то, что знаменитая "расовая теория" ответы давала на те вопросы, которые общество беспокоили на самом деле. А что ответы были бредовые... ну, так это для всякой тоталитарной идеологии характерно: берется реальная проблема и предлагается фантастическое решение путем подыскания очередного "козла отпущения". Национальные различия, равно как и противоречия разнонаправленных национальных интересов, существовали реально и ощущались всеми. А иллюзия их наследуемого "расового" характера возникает легко, если учесть, что в подавляющем большинстве случаев культурно-национальную принадлежность наследует человек, в процессе первичной социализации, от тех же родных папы с мамой, от которых и гены получил.
    
     Проблему "пятого пункта" - национальной идентификации в многонациональном государстве - не Гитлер со Сталиным выдумали. Она реально стояла в тех обществах, в которых пришли они к власти. А как, кстати, обстояло дело с другими обществами, в которых людоеды к власти не пришли?
    
     Возмем, к примеру, Америку. Терминологией она пользуется вполне европейской: "nationality" значит "гражданство", т. е., для обозначения этнической принадлежности использовать это слово никак невозможно. Но хитрые американцы не растерялись и обозначили ее другим словом: "community" - "община". Вопреки многовоспетой идеологии "плавильного котла" в Америке живут и процветают афроамериканская, итальянская, китайская, латиноамериканская и даже, страшно подумать, еврейская община. Безо всякого Сталина, безо всякого "пятого пункта" в удостоверении личности и даже, как говорят, без всякого вообще удостоверения.
    
     Хотя ни в каких официальных документах общинную принадлежность свою американец декларировать не обязан, и нет в Америке закона, запрещающего обманом к чужой общине примазываться или вовсе жить без общины, но делают это, в общем, не часто. Понятно, почему.
    
     В одном старом американском фильме всплывает в эпизоде девица, студентка, из черных, но светлокожая. В университете она выдает себя за белую, всячески избегая общения с родней. А главный герой фильма - ее умный черный папа - говорит, что дочка его - глупая курица. Ну, найдет она себе белого, ну выскочит за него замуж, да ненароком черного ребятеночка ему и родит - и как же будет она с ним потом объясняться? Нет уж, хочешь белого - ищи себе белого, да только такого, чтоб полюбил тебя черненькую, тебя и ребятишек, в какую б ни вышли масть.
    
     Даже если американскому государству до этнической принадлежности дела нет, американское общество вполне признает ее реальность. Да и на нашей доисторической, как сказано, не по паспорту бьют. Вы утверждаете, что Пастернак не мучился проблемой собственного происхождения, а я его национальность, не видя паспорта, не зная биографии, именно по мучениям этим, столь точно описанным в "Докторе Живаго", вычислила без всякого труда. Не иначе, общество, где вращался он, все-таки не из одной Ахматовой состояло. Вы Окуджаву русским считаете, а сам он в "Путешествии дилетантов", воображает себя поручиком в отставке Амираном Амилахвари (почему же не Петя Иванов?). Кстати, и Гейне евреем себя считал, писал и говорил про то открыто, разрешения у Маркса не спрашивая.
    
     Не в том, стало быть, грех Гитлера или Сталина, что они этнические различия считали реальностью (в этом они не ошибались и не были вовсе оригинальны), а в том, что различия эти использовали они как критерий для деления на "полезных" и "вредных", "хороших" и "плохих"... Да, конечно, где есть различия, всегда есть и опасность злоупотребить их подчеркиванием. Но, знаете, все-таки гораздо хуже там, где их нет. Помните, как в одной из повестей Приставкина объясняют слово "утопия"? Была на свете страна, где удалось ликвидировать все различия: между расами, классами, детьми и взрослыми, мужчиной и женщиной, городом и деревней... После чего все ее жители попрыгали с городской стены в море и утопились, поскольку жить так оказалось абсолютно невозможно.
    
     Разумеется, убеждать кого-то (и прежде всего, самих себя!), что мы-де, евреи, "хорошие" - столь же глупо, как и утверждать, что мы "плохие". Тем более - уговаривать ближних своих "русских не обижать" или, Боже сохрани, с антисемитами спорить... результаты такой "борьбы" всегда были и будут удручающими. Тут вы, Дмитрий Сергеевич, опять-таки, совершенно правы.
    
    
    

         
___Реклама___