Виктор Снитковский

ТРИ КОРОТКИХ РЕЦЕНЗИИ

 


1. Правозащитник еврейского народа и сталинизм


     Статья Натальи Гельман "АЗБУКА ЕВРЕЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ" (Яков Эйдельман "НЕЗАКОНЧЕННЫЕ ДИАЛОГИ…") из 19-го выпуска "Заметок…" поразила меня. Автор статьи "прожила с этой книгой жизнь…"!!! Я очень сожалею, что прочел труд Якова Эйдельмана лишь после издания книги в 1999 году. Но раньше о "неоконченных диалогах", к сожалению, даже не слышал. Прочитав книгу, я бы назвал Якова Эйдельмана, в соответствии с новой терминологией, "Правозащитником еврейского народа".
     Могу понять, что на тех, кто прочел копию рукописи в 1968 году или вскоре после этой даты, впечатление от "Незаконченных диалогов" было огромным. Н.Гельман безоговорочно приняла труд Эйдельмана много лет тому назад и кипит им до сих пор. Попробуем разобраться стоило ли так кипеть.
     В книге есть лишь одно место, которое у меня вызывает сомнения. Речь идет об отказе Яковом Эйдельманом от ордена Богдана Хмельницкого. Меня не столько удивляет, что он был им, возможно, награжден, сколько то, что после отказа Яков Эйдельман не был мгновенно посажен. Было бы интересно узнать, какова была дальнейшая документальная реакция генерала, услышавшего отказ от ордена и армейских "особистов". В исторической литературе сведений об отказов от советских военных орденов в 40-е годы я не встречал.
     Яков Эйдельман заслуживает высочайшего уважения за духовную стойкость в лагере, где тяжелые условия и разлагающая деятельность официальной лагерной системы и уголовники воздействуют очень сильно. Но в лагере можно было найти и духовно близких людей. Гораздо сложней было держаться на следствии, где человек был абсолютно беззащитен перед побоями и пытками. При этом в протоколах допросов следователи-выбиватели чаще всего писали то, что им было нужно, а не то, что им говорил подследственный. Очень жалко, что до сих пор никто всерьез не занялся исследованием его следственного дела в архиве московского управления ФСБ. Иногда, из этих дел какие-то крохи правды все же появляются. Что касается статьи, то хочу обратить внимание на некоторые мысли Н.Гельман:
     "Я смею утверждать, что "Незаконченные диалоги…"Якова Эйдельмана - это книга сегодняшнего дня, "очень своевременная книга", потому что ненавистники евреев по-прежнему стреляют в "одну мишень - в наш народ", потому что самые сильные противники еврейского народа по-прежнему находятся внутри нашего народа! И какая грустная ирония в ее названии: "Незаконченные диалоги…" Особенно страстно обрушивается автор, прежде всего, на евреев, совершивших предательство общенародного дела. Доводы оппонента Якова Эйдельмана, на первый взгляд, вытекают из самой будничной ситуации: родители хотят избавить младшее поколение от ненужных и неоправданных страданий, нетрудно понять их желание "устроить" детей - это так естественно. Так просто. Автор сравнивает сознательный отход евреев от еврейства, сознательное желание родителей дать своим детям иное воспитание и образование ("зачем ребенку страдать как еврею, фактически, не будучи им?!") с настоящим предательством - "дезертирством", "величайшей подлостью".
    
Н.Гельман заимствовала у Якова Эйдельмана его нетерпимость к инакомыслию, в данном случае, к еврейскому инакомыслию. Это, к сожалению, типичная черта многих правозащитников, и не только еврейских. Именно та черта, которая роднит их с экстремистами всех мастей. В условиях тотального террора евреям важно было выжить. И проводить в этом деле жесткую черту: "что можно" и "что нельзя" однообразно для всех по-эйдельмановски, на мой взгляд, неразумно.
     Н.Гельман абсолютно согласна с Яковом Эйдельманом в том, что:
     "Свой вывод Яков Эйдельман подтверждает словами Моше Гесса: "Если верно, что эмансипация евреев в рассеянии несовместима с существованием еврейской национальности, то еврей должен пожертвовать эмансипацией ради сохранения национальности". Вот к каким нешуточным выводам приводит автора полемика по вопросу о том, нужно ли детям страдать "из-за какого-то, простите за откровенность, предрассудка". Строгое и четкое заключение автора: Сегодня еврей нужен своему народу именно как еврей. Более того, живущий как еврей, в соответствии со своими идеалами и этикой, он необходим и всему миру и человечеству. Другого пути нет".

     Заявить грозно, что "Другого пути нет" - это логика невысокого уровня. Это неумение осознать узость своего видения вопроса и понимания мер, которые нужно предпринять для сохранения еврейства, как полнокровной нации. То, к чему призывал Яков Эйдельман, в условиях советской действительности вело к гибели. Политиком Яков Эйдельман явно не был. Он, скорее всего не ощущал, что жизнь в Москве коренным образом отличалась от жизни в провинции. Речь идет и о более высоком культурном уровне в Москве, и о том, что в провинции тоталитарный контроль и репрессии были куда сильней, чем в Москве. В конце концов, в Москве на скромную зарплату можно было не умереть с голоду (а в провинции магазины были пусты), получить относительно высокий (по сравнению с провинцией) уровень медицинской помощи, в Москве было легче общаться с единомышленниками (телефонизация в Москве была неизмеримо выше чем в провинции) и так далее.
     Поэтому в Москве жить еврейскими интересами было проще. В Москве на показуху иностранным дипломатам и туристам работали синагоги в самом центре "на горке" и в Марьиной роще. А в Одессе нужно было ехать к черту на кулички, то есть на Слободку. В городе Южно-Сахалинске синагоги вообще не было. И в Алма-Ате, и в Челябинске, и в Норильске, и в Магадане синагоги много лет не были видны.
     Яков Эйдельман несмотря на все свое еврейство, вступил в коммунистическую партию в 1942 г. И мы можем понять этот шаг. А мой отец, призванный в армию в первый день войны солдатом, закончил ее беспартийным офицером. И позднее, занимая высокую должность (и имея соответствующее воинское звание) в военном строительстве, в партию не вступил. А по Эйдельману он должен был в июне 1945 г. снять форменную фуражку, надеть кипу, стать мелким чиновником или рабочим, жить в одной комнате с родителями и со своей семьей и, при этом, фанатично служить своему народу. Но, в отличие от живущего в Москве Якова Эйдельмана, покупать продукты не в магазине, а втридорога на базаре. Слава богу, мой отец не захотел жить в духе приказов автора "Незаконченных диалогов" и его духовной дочери Н.Гельман. И в синагоге мой отец ни разу не побывал, и из меня не спешил делать правоверного еврея, и идишем никогда не пользовался. Но внуки моего отца (мои дети) ходят в синагогу и помогают духовно и материально Израилю. Третий внук (сын моей сестры) боевой офицер Израильской армии. Так нужно ли было немедля перейти на рельсы Эйдельмана и его духовной дочери? Полагаю, что нет. Словом, в понятиях Я.Эйдельмана мой отец сам ассимилировался и был ассмилятором своих детей.
     Наталья Гельман пишет:
     "Не раз обсуждается в "Диалогах" идея фанатического служения своему народу, фанатизм наших предков, лишавших себя многих радостей и наслаждений, но тщательно изолировавших свою религию от соблазнов языческого и христианского мира, потому что только изоляция "явилась тогда единственно надежным оружием в борьбе за сохранение нации". "И мы, - с гордостью пишет Яков Эйдельман, - потомки этих великих героев, такие же фанатики, как и они, когда речь идет о том, быть или не быть нашему народу, - мы так же фанатически непримиримы к тем, кто подрывает нашу боеспособность, кто пытается затуманить мозги нашей молодежи, кто цинично, нагло, используя все средства казуистики, проповедует в нашей среде измену, отступничество, национальное самоубийство, кто дает себе право предлагать нам различные рецепты самоустранения с исторической арены!"

     Муж моей тещи "пропал без вести" в первые месяцы войны. Она была простая работница, и закончила свою карьеру в СССР в должности гладильщицы на швейной фабрики. В синагогу не ходила, детей идишу не учила, кормила детей любым мясом, на которое у нее хватало денег. Как это часто бывало у евреев, презираемых Яковом Эйдельманом и Натальей Гельман, дети моей будущей тещи узнали о своем еврействе от других. Борьбой, тем более фанатичной, за сохранение еврейской нации не занималась, в синагогу не ходила, образования не имела, книг почти не читала. Моя теща никогда не читала Пастернака и Эренбурга, и, вообще, почти никого не читала из-за вечного поиска заработка, домашней работы, ухода за детьми. А сумела она дать профессию сыну и дать возможность получить дочери профессиональное хореографическое образование. По-моему, в условиях советской жизни она была права.
     Полагаю, что не всегда фанатично нужно лезть на амбразуры. Зачастую бывают и другие, более умные и человечные, выходы.
     На примере некоторых советских узников Сиона мы уже увидели, во что превращается фанатизм и поиск внутренних врагов в Израиле. Позорная судебная склока бывших героев-отказников против Натана Щаранского - вот результат доведенной до абсурда непримиримости и помешательства в поиске "внутренних врагов". Казалось бы, странно, но эти фанатичные противники советской власти навсегда пропитались духом передовиц "Правды".
     Что меня покоробило в книге - азартные нападки на Л.Пастернака и И.Эренбурга. Уверен, что любая личность, а тем более творческие личности масштаба Пастернака и Эренбурга, имеют право на свое понимание еврейства и окружающей жизни. Тем более что в творческом отношении оба они неизмеримо выше Якова Эйдельмана. Выдающийся литератор Пастернак держался в стороне от государственной политики. Что касается талантливого поэта и беллетриста Эренбурга, то его знание и понимания сути механизмов политической жизни Советского Союза было уникальным. Роль Мудрого Эренбурга в спасении евреев от катастрофы в начале 50-х годов - величайшая. Одно его письмо Сталину по поводу предполагаемой антиеврейской акции весомей, чем сотни "Незаконченных диалогов". Причем, Яков Эйдельман о письме Эренбурга, скорей всего, не мог не знать. Поэтому, на фоне, в целом интересной и нужной книги, нападки Эйдельмана на Пастернака и Эренбурга, увы, выглядят атакой моськи на слонов. Косвенное подтверждение этому - реакция на "Незаконченные диалоги" сына Якова Наумовича - писателя Натана Эйдельмана и тираж его книги в настоящее время. Во второй половине 80-х годов прошлого века самиздатовская деятельность при новых возможностях опять вскипела, и у читателей стали появляться откровенно антисоветские вещи. Стали привозить множество книг на русском языке из-за рубежа. Мне приходилось часто общаться с еврейской демократической интеллигенцией в Москве и других крупных городах. Мы обменивались мнением о прочитанном и говорили о том, что хотим прочитать. Но никто из моих знакомых не упоминал "Неоконченные диалоги". Скорее всего, они никогда не слышали о них. Появилась возможность в букинистических магазинах покупать книги начала века по еврейским вопросам. На книжных толкучках и около московских книжных магазинов продавали отпечатанное в типографиях или подпольно на множительных машинах, имеющие и не имеющие спрос опусы. "Ксерокопировали" и "ЭРАли" тамиздат, самиздат и т.д. Но, похоже, что уже через 20 лет после появления "Диалогов…" они перестали быть актуальными. Появилось множество еврейских "культурных центров", но "Неоконченные диалоги" не превратились, по крайней мере, везде, в настольную книгу.
     Гораздо спокойнее, по сравнению с Натальей Гельман, оценивают труд Я.Эйдельмана в "Российской еврейской энциклопедии", изданной недавно в Москве и десятитомной "Краткой еврейской энциклопедии", созданной в Израиле. Похоже, что черствые "внутренние враги" сделали это нарочно.
     Н.Гельман правильно поняла, что "Диалоги…" - крик души Якова Эйдельмана и "УРОК НЕТЕРПИМОСТИ к нашим внутренним врагам - вот что такое "Незаконченные диалоги…" Увы, это, скорее, не вывод, а призыв Н.Гельман с позиций сталинского мышления. Жизнь Якова Эйдельмана была полна трудностей страданий. При этом он сумел не только сохранить свое человеческое достоинство, но и подняться до необходимости рассуждать и говорить о проблемах своего народа. Более того, он не побоялся честно написать о своем мнении по этому вопросу, зная, что все это может завершиться лагерем. Он шел на подвиг, он совершил его и требовал такой же бескомпромиссности от остальных евреев. И не Якова Эйдельмана вина, а беда, что проклятая сталинская НЕТЕРПИМОСТЬ К ВНУТРЕННИМ ВРАГАМ у него в фетиш. Что же касается восхваления тотальной нетерпимости Якова Эйдельмана образца свинцовых 60-х годов прошлого века Натальей Гельман - это, на мой взгляд, в 2002-м году - нонсенс. Свыше тридцати лет кипения! "И вечный бой, покой нам только сниться!", "это есть наш последний и решительный бой!". Это так по-советски.
     В чем же сегодняшняя ценность "Незаконченных диалогов"? На мой взгляд, книга бесценна для изучения менталитета евреев, проживавших в условиях Российской империи советского периода. Одновременно, это и очерк духовной жизни "русских" евреев в условиях советской "цивилизации", срезы истории и т.д.. Словом, в этой книге множество достоинств. Но относится сегодня к "Неоконченным диалогам", как к "Капиталу" в советское время, на мой взгляд, не стоит.
    
    
2. Гипотеза без права на жизнь

    
    
     Статья профессора Марка Перельмана о физических аспектах разрушения ворот Иерихона (2-й сентябрьский выпуск журнала, 2002 г.) с чисто абстрактной точки зрения корректна. Она прозвучала бы куда интересней, если бы Марк Перельман, профессор, доктор физико-математических наук задался бы каким-то конкретным размером железной пластины крепостных ворот и их толщиной. А потом определил бы частоту резонансных колебаний такой пластины исходя из конкретных условий упругих закреплений этой пластины, скажем, в трех местах по ее высоте. Предположим, что размер створки скромных ворот 3000 мм (высота) и 2000 мм (ширина), толщина пластины 50 мм. Естественно, было бы определить и мощность звучания возбуждающих резонанс источников звука. Подобного труда уважаемый профессор не затратил. Увы, он дал лишь гипотезу на уровне школьника.
     Дело в том, что, строго говоря, можно говорить о резонансе упруго защемленной стальной пластинки. Увы, ни конструкция самих ворот, ни условия их закрепления к этим понятиям не приближались. Во-первых, отлить, отковать или прокатать сплошную пластину створки крепостных ворот в те времена (более тысячи лет до новой эры) и, даже, много веков позднее, было еще технически невозможно. Крепостные ворота, как правило, были деревянными с железной обивкой. При этом отдельные листы кованной железной обивки или другой обивки были невелики и напоминали чешую. Изнутри ворота скреплялись засовами из твердых пород дерева. Крепление петель ворот к приспособлениям в крепостных стенах упругим назвать тоже нельзя. Резонансом для таких "пластин" ворот и не пахнет.
     Мне кажется, что к опоэтизированным историческим событиям нет нужды во всех случаях подходить физически точными методами. Может быть, под стенами Иерихона был вырыт подкоп, может быть, в тот момент произошло землетрясение, может быть, кошка сдохла в тот момент (нехорошая примета). Да мало ли чем украсил поэт времен Иерихона или более поздних веков реальные события!
     Что касается разрушения стаканов голосом русских дьяконов - это легенда. Тем более, не стоит верить, что это явление носило регулярный характер, как утверждает М.Перельман. Итальянским певцам, конечно, далеко до русских, но они подобными мероприятиями не славились. Я знаю много оперных певцов и певиц, но никто из них никогда не похвалялся подобными шутками. И опять же, у профессора физики есть возможность, если не подсчитать, коль он этого не умеет, то хоть опытным путем определить резонансную частоту стакана и довести его до разрушения. Попробовал бы. Хотя проще было бы пойти за консультацией к кантору ближайшей синагоги.
    
    
    
3. Зерна и плевела

    
     Я всегда приветствую семейные воспоминания. Это один из важнейших путей переосмысливания своей жизни и урок потомству. Воспоминания это - важный и необходимый материал истории, без которых исторической науки не существует и т.д. и т.п. К сожалению, в советское время вести дневники было не принято, а точнее опасно. Немногие решались тогда сохранить свои мысли, доверив их бумаге. Ведь в стране чекистской логики дневник мог стать серьезной политической уликой против его автора. Воспоминания через много лет не имеют свежести и образности дневников, но, тем не менее, имеют все же значительную ценность. И в этом плане воспоминания Иосифа Кременецкого интересны и нужны.
     Иосиф Кременецкий уже не первый раз выступал на страницах "Заметок…" с опусами на исторические темы. И свои воспоминания он обрамил куда более обширными соображениями по истории СССР и Германии. К сожалению, И.Кременецкий остался среди сторонников обеления Сталина и тоталитарного государства:
    
     "Приходится признать, что, несмотря на жестокости и преступления предвоенного периода, деятельность Сталина во время войны в значительной степени помогла остановить распространение фашизма, а затем разгромить его". (стр.3)
    
К сожалению, И.Кременецкий не знает о жестокостях, преступлениях и бестолковости советского военного командования во время войны.
     Вот еще один его перл:
     "Но картина существенно меняется в тяжелые периоды жизни общества. В этом случае появляется необходимость направить вектор общественных усилий в определенном направлении…Это, как оказалось, можно достичь наиболее эффективно при тоталитарном управлении". (стр.8)
     К сожалению, И.Кременецкий забыл, что демократические системы управления Англии и США оказались победителями во Второй мировой войне не меньшей степени, чем СССР. Большие людские потери СССР в той войне - это свидетельство НЕ его величайшего вклада в победу, а свидетельство, в первую очередь, ДИЧАЙШЕГО ВАРВАРСТВА советского режима и его руководителей.
     Напомню, что демократический Израиль выиграл несколько войн у нескольких союзных тоталитарных арабских режимов, которые оставили на поле боя неизмеримо больше погибших воинов и техники, чем Израиль. Напомню, поражение тоталитарного режима Аргентинской военной хунты в попытке отбить у демократической Англии Фолклендские острова.
     Что смог сделать тоталитарный Ирак, вооруженный в избытке советским оружием, во время Войны в заливе против демократических стран?
     И уж совсем неожиданно звучит утверждение И.Кременецкого: "…СССР, имевший идеологию, хотя и отличную от гитлеровской Германии, но форму управления общества во многом сходную с фашистской.(стр.8)
     Уж сколько опубликовано исследований и журналистских статей о том, что немецкий национал-социализм и советский интернационал-социализм - это, во-первых, по идеологической сути, близнецы-братья. И.Кременецкий справедливо упрекает фашизм в том, что "Силой, объединившей германское общество, стала идея о превосходстве арийской расы. И, как следствие, разделение всего человечества на высшие и низшие расы". (стр.1) Но почему ему непонятно, что сталинское разделение на "нацию "старшего брата" и нации "младших братьев" - это одно и то же?
     Порой, повторяя штампы далеких и не очень далеких лет, И.Кременецкий сам себе противоречит:
     "Быстро развивалась культура в отсталых окраинах бывшей царской России…
     Иногда это проводилось крайне жестко путем уничтожения представителей прежних национальных элит народов страны"
(стр.12).
     Не правда ли, очень милое и своеобразное одобрение "развития" национальных окраин. Хочу обратить внимание, не "Иногда", как утверждает И.Кременецкий, а всегда и везде! Кого не убили в 20-х годах, того уничтожили в 30-х. И далее, на той же 12-й странице следует сталинский восторг: "Появилась национальная интеллигенция".
     Ну, не правда ли, замечательно: вначале интеллигенцию "уничтожали", а потом она "появилась".
     С чего бы то И.Кременецкий взял, что Сталин через жесточайший террор "шел к победе идей "равенства и братства людей…"? (стр.2) Получается, что И.Кременецкий до сих пор верит сталинским лозунгам. Не странная ли наивность для седовласого мужа?
     В то же время, у И.Кременецкого есть замечательная, хотя не им первым, от души высказанная идея: "Изучение истории - это единственный способ чему-то научить людей…". Взять нашему уважаемому Иосифу и заняться изучением истории не по советским учебникам.
     А что касается непосредственно воспоминаний, то большое спасибо за них автору.
    

         
___Реклама___