Лидия Кнорина


Ньютон и еврейская традиция

 

    Несколько слов о Лидии Кнориной

    В этом выпуске журнала публикуется несколько материалов моей покойной жены Лидии Владимировны Кнориной (1944 – 1994).
    Лида была лингвистом. Она закончила знаменитый ОСИПЛ – Отделение структурной и прикладной лингвистики филфака МГУ, была ученицей Андрея Анатольевича Зализняка, наверное, лучшего советского лингвиста.
    Надо сказать, что почти все время она проработала в разного рода информационных организациях. Лингвистикой приходилось заниматься «в свободное от основной работы время»
    В основном, по крайней мере в первые годы, она занималась русской грамматикой и семантикой, но тематика ее работ была очень разнообразна. Так у нее есть статьи по грамматическим особенностям языка Пастернака, а также по структуре его метафор.
    В начале 80-х годов один из ее учителей в ОСИПЛе, известный логик и математик В.А. Успенский, попросил ее перевести недавно (sic) опубликованную работу Ньютона "Об универсальном языке". На перевод 12 страниц текста ушло три года. Надо было понять, почему вдруг восемнадцатилетний Ньютон свою первую работу посвятил конструированию универсального языка. Почему другие выдающиеся люди того времени – Кампанелла, Фрэнсис Бэкон, Декарт, Ян Амос Коменский, первый президент Лондонского Королевского общества Вилкинс и многие другие также занимались лингвоконструированием и именно эти их занятия пародировал Свифт, описывая Академию Прожектёров в Лагадо. И как эти работы связаны с современной лингвистикой. Почему столь популярные тогда занятия семантикой были прерваны и только "современные представления лингвистики ... позволяют ... оценить их по достоинству" И, наконец, почему эта работа была опубликована только недавно, а чуть ли не половина Ньютоновских работ до сих пор (!) не опубликована.
    Опубликовав перевод, снабдив его примечаниями и большим послесловием, Лида не переставала интересоваться этой проблематикой. В 1993 году она читала в Национальной библиотеке Израиля рукописи Ньютона. А буквально в последние дни жизни закончила две статьи на эту тему.
    Открывшийся ей мир Ньютона поражал своей необычностью. Он был не только гениальным физиком, но и выдающимся теологом. Как писала Лида в публикуемой ниже статье: «У Ньютона собственные взаимоотношения с Богом, но, по-видимому, он разделяет представления своих современников о соответствии между строением Вселенной и Святым Писанием. По крайней мере задача понимания текста Библии действительно была для Ньютона равной задаче понимания устройства Вселенной.»
    В 90-м году в Лидиной научной карьере, да и в жизни произошел крутой поворот. Приведу цитату из своей статьи о ней:


    «Ивритом Лида начала заниматься в 1990 году, за месяц до того, как мы поехали по частному приглашению в Израиль. Вернувшись, продолжала. К этому времени работа в ВИНИТИ стала её тяготить. Слишком много времени уходило на то, что её мало интересовало. И тут открылась вакансия в отделе языков Института востоковедения. Там надо было заниматься еврейской лингвистической традицией. Комплексовала – менять если не профессию, то сферу деятельности в 46 лет, плохо ещё зная иврит, не зная ни арабского, ни арамейского... Решилась. Кстати, занятия "ньютоновской" темой несколько облегчили переход.
    Больше всего её интересовала Библия. На том языке, на котором она была написана. И прежде всего, с лингвистической точки зрения. В 1992–93 учебном году она читала курс библейского иврита на ОСИПЛе, осенью 1993 года – в Еврейском университете, а весной 1994 года – на кафедре истории и теории мировой культуры Философского факультета МГУ.»

    Занимаясь библеистикой, она стала лучше понимать богословские интересы Ньютона, в частности его интерес к Библии, к еврейской традиции. Об этом – публикуемая ниже статья.
    Летом 1993 года на Всемирном конгрессе по иудаике в Иерусалиме она делала доклад о метафоре в Библии. Материалом был смихут – конструкция, аналогичная русскому генитиву. Пригодились семантические типы и занятия метафорой. А после конгресса в том же Иерусалиме на конференции преподавателей иврита сделала другой доклад – о преподавании иврита русскоговорящим – осмысливала свой, не очень простой опыт изучения иврита.
    Читая традиционные комментарии к Библии, она вдруг поняла, что они содержат, по сути дела, лингвистический анализ библейского текста. Комментаторы не просто знали этот текст наизусть. Пользуясь термином из современной информатики, можно сказать, что в их головах хранился гипертекст – т.е. текст со всеми параллельными местами, соотношениями, связями. Для них это был текст Божественный. И если в разных местах, скажем, об одном и том же написано по­разному, то это нужно объяснить, понять Божественный замысел и с помощью комментария гармонизировать кажущееся несоответствие. Лингвист может не соглашаться с комментатором, но материал, содержащийся в комментарии, трудно переоценить. Об этом она писала в статье, посвящённой классическим комментариям Раши.»
    Эти последние годы она работала с громадным увлечением. Вдруг всё совпало – и возможность полноценно заниматься наукой, и «еврейские» мотивы. Она нашла свою нишу – её профессиональные интересы, весь опыт предыдущей работы и стремление постичь истоки еврейской культуры и традиции – всё складывалось в этой работе. Работала она удивительно плодотворно. Опубликовала и подготовила к печати около десятка работ. Ещё несколько работ остались незаконченными.
    Но напряжение было громадным. Прежде всего массу времени и энергии надо было затратить, чтобы по-настоящему выучить иврит, современный и библейский. Надо было «войти в область», прочитать массу литературы о Библии. Каждая статья стоила колоссального труда. Скажем, когда она занималась библейской метафорой, она, с помощью конкорданса, по многу раз просматривала весь текст Библии. Этот конкорданс уже позапрошлого века, с предисловием и пометами на латыни, толстенный фолиант, до сих пор стоит в шкафу в моей московской квартире.
    Это напряжение, наверное, и погубило её. В феврале 94-го она заболела гриппом. Почему-то не могла спать. Потом осложнение. Психиатрическая больница. Вроде бы выздоровела, начала работать. Но в мае, вдруг, тяжёлая депрессия. 4 июня она покончила с собой.

* * *

    В этом выпуске публикуется также подборка Лидиных стихов и ее воспоминания о своем отце, В.Я. Барласе. Я писал в предисловии к изданному уже после ее смерти сборнику ее стихов : «Лида ... не была профессиональным поэтом. В том смысле, что у нее была другая профессия – научный работник, лингвист. И научной работе отдавалась основная энергия. Но иногда возникали стихи. Некоторые стихи становились песнями. Иногда сразу писались песни, часто на сюжеты классических сказок. Она читала сказки своей дочке Валере и связывала сказочные сюжеты с "жизненными" ситуациями».
    Два слова о публикуемых воспоминаниях. Лидины отношения с отцом были необычайно тесными, он оказал на нее огромное влияние. В.Я. вообще был необыкновенным человеком. Но об этом подробнее пишет его младшая дочь, Лидина единокровная сестра Таня.
   

* * *

    Сейчас создается сайт www.lidiaknorina.narod.ru , на котором уже помещено много текстов самой Лиды, воспоминаний ее друзей и коллег, есть рубрика, посвященная ее родителям, подготовлено много фотографий.

В.Б. Борщев


     Религиозным взглядам Ньютона посвящена обширная литература. Интерес к этой стороне личности Ньютона обычно объясняют необходимостью лучше понять его основную - научную деятельность (см. Cohen 1960). Однако один из крупнейших современных исследователей Ньютона Попкин ставит вопрос наоборот - почему столь крупному теологу, каким являлся Ньютон, понадобились физико-математические исследования. Постановка теологии в центр интересов Ньютона подтверждается, например, объёмом теологических трудов, составляющим по оценке Попкина половину всего написанного Ньютоном (Popkin 1988).
     Степень знакомства Ньютона собственно с иудейской традицией оценивается по-разному. Если в некоторых работах лишь упоминается его знакомство с произведениями еврейских философов, в частности Маймонида (см. Дмитриев 1991), то крупнейший знаток рукописей Ньютона лорд Кинес (Keynes) называет его "иудейским монотеистом школы Маймонида" (по McLachlan 1950). Во всяком случае громадная часть наследия Ньютона посвящена толкованию Библии, причём в своих толкованиях Ньютон активно ссылается на собственно иудейскую традицию толкования (включая Талмуд).
     Анализ "ненаучных" интересов Ньютона затрудняется тем, что полностью труды Ньютона не опубликованы до сих пор. Не существует даже общего описания всех сохранившихся рукописей. Начиная от самого Ньютона (оставившего соответствующие труды только в рукописях), нежелание публиковать его теологические труды очевидно нельзя считать случайным.
     Действительно, при жизни публиковать эти работы было попросту опасно, поскольку взгляды Ньютона расходились с общепринятыми и, вероятно, могли быть сочтены преступными. Всю жизнь Ньютону приходилось скрывать эти взгляды из опасения обнаружить близость к унитаризму - движению противников догмата Троицы, официально запрещённому в 1572 г. Характерно, что унитариями в эпоху Реформации называли также иудеев.
     Возможно, что аналогичные опасения препятствовали публикациям и после смерти Ньютона. Во всяком случае известно, что непосредственно после смерти Ньютона в 1727 году всё его рукописное наследие было просмотрено д-ром Томасом Пеллетом, специально назначенным для подготовки рукописей к печати. Однако на 84 из 85 объектов просмотра стоит резолюция о непригодности к печати "not fit to be printed. Tho. Pellet".
     Вскоре после смерти Ньютона были всё же опубликованы две его ранее не публиковавшиеся книги, посвящённые анализу текста Библии (Newton 1728 и 1733). После этого публикации прекратились, несмотря на многочисленные попытки родственников Ньютона - осталась невыполненной и просьба о публикации, выраженная в завещании племянницы Ньютона. Лишь ещё одна рукопись попала в пятитомное (так называемое "полное") собрание сочинений Ньютона, изданное в 1777 г.
     И всё же затянувшееся вплоть до середины этого века пренебрежительное отношение к "ненаучным" рукописям Ньютона явно вызвано не житейскими опасениями, а несоответствием между сложившимся представлением о фигуре Ньютона и его подлинными интересами. Такое же пренебрежение к подлинному Ньютону проявляли не только издатели, но и научные библиотеки, постоянно "не находившие" места для его неопубликованного наследия.
     После неоднократных отказов научных библиотек принять на хранение рукописи, а также после возврата части уже хранившихся рукописей из кембриджской библиотеки, родственники Ньютона продали остававшиеся у них рукописи в 1936 г. на аукционе Сотби.
     Большая часть коллекции была приобретена двумя исследователями. Приобретший часть рукописей библеист, профессор Ягуда (A.S. Yahuda) пытался подарить их в библиотеки ряда известных американских университетов, однако его предложения были отвергнуты - несмотря на вмешательство Эйнштейна - за "недостатком места" (см. Popkin 1988).
     Впоследствии - по завещанию Ягуды - эта коллекция попала в Национальную библиотеку Израиля.
     Отрывки из коллекции лорда Кинеса, приобретённой на том же аукционе и затем перешедшей в библиотеку Кембриджского университета, были опубликованы в 1950 г. (в предисловии к этому изданию кратко изложена история рукописей - см. McLachlan 1950).
     Для того, чтобы сейчас представить истинную картину внутреннего мира Ньютона, нужно иметь представление об интересах и увлечениях современного ему научного сообщества. Дело в том, что еврейская традиция занимала в то время место весьма значительное. Древнееврейский язык изучался в университетах, а с XVI века его изучение - наряду с изучением латинского и греческого языков - вошло в программу так называемых trilingual colledges, распространившихся по всей Европе (Kukenheim 1951). Выходит в свет "универсальная" грамматика - грамматика латинского, греческого и еврейского языков (Helvicus 1619).
     Особый подъём интереса к еврейской традиции был вызван движением Pеформации, обратившимся, в частности, к библейским первоисточникам. Изучение еврейской традиции становится важной составляющей "нового образования". Усилившийся интерес к изучению природы, попытки выявления скрытых причин существования Вселенной оказались связанными с еврейским мистическим учением - каббалой, в традицию которой входил поиск связей между элементами мирового единства.
     Идеи каббалы занимают значительное место в новом просвещении (см. Yates 1980, Ruderman 1988). Характерные для нового образования подытоживание и систематизация знаний развиваются на фоне представлений о соответствии между Божественными знаками, явленными в природе, и знаками Божественного текста - святого Писания. Каббала представлялась источником научного подхода к пониманию скрытого смысла, ключом к будущей гармонии, к восстановлению утраченного древнего единства (см. Ruderman 1988).
     Возникает христианская каббала. Христианские каббалисты развивают характерный для теоретической каббалы синтетический подход к изучению природы, человека и Библейского текста (см. Idel 1989).
     К XVII веку увлечение христианской каббалой перемещается из Италии и Франции (где победила контрреформация) в Германию и Англию. Каббалистическими идеями проникнута утопия Фрэнсиса Бэкона "Новая Атлантида", в Англии печатаются каббалистические труды Агриппы, действует орден розенкрейцеров, призывавший к универсальной реформации через каббалу. Известно, что у Ньютона был экземпляр издания розенкрейцеров (Manuel 1974).
     В 1655 - 57 гг. в Англии живёт близкий к Спинозе нидерландский раввин Менаше бен Израэль, ратовавший за возвращение евреев в Англию (из которой они были изгнаны в 1290 г.). Книга Менаше "Надежда Израиля", в которой возврат евреев в Англию связывался с возможностью прихода Мессии, была переведена на английский язык в 1652 г. (см. издание Menasseh 1987).
     Ожидание прихода мессии, ожидание "миллениума" - золотого тысячелетия - эти настроения царили в среде английских ученых. Большой популярностью во время английской революции пользовались толкования Писания, особенно пророчеств книги Даниила, предрекавшей "царство, которое во веки не разрушится" (Дан. 2:44). Эти толкования были основаны на сочетании традиций каббалы и рационального подхода, а также на применении точных математических понятий. Расчётами, основанными на пророчествах, много занимался учитель Ньютона, математик Джон Барроу (Barrow), который был учеником Джозефа Мида (Mede), автора известного трактата, интерпретирующего библейские пророчества. На работы Мида опирался впоследствии и сам Ньютон (см. Webster 1982).
     В связи с ожидаемым наступлением всеобщей гармонии обсуждалась необходимость языка, единого для всего человечества. В качестве кандидата на роль совершенного языка рассматривался и древнееврейский язык, "лучше других языков отражающий суть вещей" (Knowlson 1975, p.12). К середине XYII века в Англии развивается движение языкового проектирования, направленное на создание единого универсального языка, однако влияние древнееврейского языка чувствуется во многих проектах. В частности, отмечалось, что он может быть взят за образец как язык, содержащий минимальное количество корней (и соответственно активно отражающий связи "вещей" с помощью развитого в связи с недостатком корней словообразования).
     Все эти настроения отразились на творчестве Ньютона. Он достаточно рано знакомится с древнееврейским языком - в первой известной записной книжке, которую Ньютон вёл ещё до поступления в университет, содержатся заметки по транскрипции, в которых используются буквы еврейского алфавита (см. публикацию этих заметок в Elliott 1954).
     Первой же научной работой Ньютона, написанной в 1661 г. (в восемнадцатилетнем возрасте, в первый год его обучения в Кембридже), оказывается проект универсального языка, впервые опубликованный только в 1957 г. (см. Elliott 1957, в переводе на русский язык Ньютон 1986).
     В этом проекте во многих деталях ощутимо влияние древнееврейского языка. В примерах фигурируют характерные для еврейского трёхбуквенные корни. Однобуквенные грамматические показатели явно повторяют идею еврейских "служебных букв". Словообразовательные модели, строение придаточных предложений, механизм отрицания напоминают языковые формализмы иврита.
     Показательно, что текст проекта предваряет странный заголовок "Тhе site of this is as a kiss", который, по-видимому, следует перевести "Вид этого похож на поцелуй". Дело в том, что в каббалистической традиции поцелуй символизировал слияние души с Богом. Факт знакомства Ньютона со сборником латинских переводов каббалистических сочинений "Kabbala denudata" отмечается в Manuel, 1974.
     B дальнейшем Ньютон не возвращается к идее создания совершенного языка, но постоянно обращается к анализу библейских текстов. Однако такое внимание к Библии, а также и проявлявшееся Ньютоном внимание к собственно еврейской традиции и её толкованию вовсе не кажутся свидетельствами принадлежности Ньютона к какому-либо известному религиозному течению. У Ньютона собственные взаимоотношения с Богом, но, по-видимому, он разделяет представления своих современников о соответствии между строением Вселенной и Святым Писанием. По крайней мере задача понимания текста Библии действительно была для Ньютона равной задаче понимания устройства Вселенной.
     Цитирует текст он обычно в переводе, но часто это его собственный перевод, отличающийся от канонического. Например, обвинение христианской традиции в неправильном толковании пророчества Даниила (Дан. 9:24-27) о приходе Мессии, в неправильном отождествлении Мессии с Христом Ньютон основывает на тщательном собственном переводе текста и его сопоставлениями с употреблениями слова messiah (буквально - помазанник) в других частях Библии (Newton 1733, p.129).
     Помимо изучения оригиналов, Ньютон обращается и к богатой еврейской традиции комментирования священных текстов. В собственных многочисленных толкованиях библейских текстов Ньютон постоянно сопоставляет еврейскую и христианскую традиции, упрекая традиционные переводы в незнании еврейской традиции. В незнании "раввинистического учения" Ньютон упрекает и христианских теологов. Его "Наблюдения над пророчествами" (Newton 1733) наполнены отсылками к Талмуду, а также к надёжной энциклопедии того времени по еврейским вопросам - произведению известного христианского гебраиста Иоганна Буксторфа (Buxtorf) "Synagoga Judaica". Множество ссылок на раввинистические авторитеты, на еврейских комментаторов Библии содержится в неопубликованных рукописях, одна из которых посвящена творчеству знаменитого еврейского философа Маймонида (по каталогу I.Newton Collection в Национальной Библиотеке Израиля).
     По стилю произведения Ньютона по библейской тематике близки скорее не к теологическим, а к филологическим сочинениям, иногда напоминая более поздние работы критической школы. Это подробный текстологический анализ с фиксацией отрывков, относящихся к разным источникам, с установлением времени написания по отдельным деталям текста. Чисто филологичны и упрёки в незнании традиции: Ньютон отмечает, что текст Нового Завета часто неадекватно толкуется из-за незнания деталей еврейских обрядов и что для его адекватного понимания необходимо знать соответствующее словоупотребление. Так, например, Ньютон обращается к описанию церемоний Дня Очищения для понимания слова печать в Апокалипсисе (Newton 1733, р. 266).
     Вторая глава "Наблюдений" производит впечатление современного филологического сочинения. Она посвящена анализу языка пророков. Этот язык Ньютон называет образным или символическим (figurative и hieroglific), а источники образов объясняет аналогией, устанавливаемой между миром природы (world natural) и миром общественной жизни (world politic - Newton 1733, p.16). Несколько страниц занимают приводимые Ньютоном длинные списки подобных соответствий - соответствий метафор и символов явлениям обозначаемого ими "общественного мира": слово огонь обозначает войну, печь - рабство, зло символизируется запятнанной одеждой, а суд - весами и т.п.
     Аналогичный поиск скрытых символов был в то время характерен также для каббалистических кругов (Sharot 1982), причём чёткую границу между привносимым мистическим видением и действительно пронизывающей текст Библии символикой зачастую провести нелегко.
     Однако судя по подробным пояснениям, ссылкам на естественность ассоциаций, аналогиям с обыденным языком, приводимым Ньютоном в одной из рукописей по языку пророков (Jahuda MS 1, National Library of Israel), точка зрения Ньютона представляется вполне рационалистической.
     Для понимания текста Писания существен подход, возможно также почерпнутый Ньютоном в еврейской традиции комментирования, согласно которому отмечаемые соответствия не случайны. И всё Писание пронизано единой поэтической - по словам Ньютона "мистической" - системой, представляет единый поэтический контекст. Эта концепция достаточно ясно выражена в произведении Ньютона, специально посвящённом анализу языка пророков, первая глава которого была опубликована в 1950 г.: "Иоанн не писал на одном языке, Даниил на другом, а Исайя на третьем, все они писали на одном и том же мистическом языке... столь же чётком и определённом в обозначениях, как обыденный язык любой нации" (Newton 1950, р.119).
     Интересно, что, как и некоторые современные исследователи, Ньютон сравнивает библейские образы с образами египетской и другой восточной поэзии - точно так же "как критики, для понимания еврейского привлекающие тот же корень в других восточных языках" (там же, стр. 120). Несколько ниже Ньютон уточняет, что именно символичность, свойственная языку пророков, близка "египетским священникам и восточным мудрецам".
     Как уже говорилось, Ньютон сурово критикует христианскую традицию за её пренебрежение традицией еврейской, однако он достаточно "придирчив" и к евреям, безусловно не солидаризируясь с ними, но упрекая их, так же, как и христиан, в отходе от истинной веры. Под искажениями веры, судя по примерам, имеется в виду идолопоклонство, в котором столь часто упрекали свой народ еврейские пророки. В одном месте Ньютон разъясняет, что антихристами Иоанн называл гностиков, а гностики - это "сорт таких людей, которые впитали метафизическую философию язычников и кабалистических евреев" (Newton 1733, p.255).
     По определению Попкина, Ньютон сочетал подход современного библеиста с твёрдым убеждением, что "при надлежащем чтении текста писания он сможет разгадать Божий замысел" (Popkin 1990, p.103). Вероятно, вера в собственную способность разгадать Божий промысел сопровождала Ньютона во всех его занятиях, включая и его отношение к еврейской традиции.
    
    
     Литература
    
    Дмитриев И.С. Религиозные искания Исаака Ньютона - Вопросы философии, 1991, N 6, с.58-67
     Ньютон И. Об универсальном языке. Перевод, послесловие и примечания Л.В. Кнориной. - Семиотика и информатика, вып. 28, 1986.
     Cohen I.B. Newton in the light of recent scholarship. - ISIS, V.51, Part 4, N.166, 1960 g
     Elliott R.W.V. Isaac Newton as phonetician. - Modern Language Review, 1954, V. 49, N. 1.
     Elliott R.W.V. Isaac Newton's "Of an Universall Language" - Modern Language Review, 1957, V. 52, N. 1.
     Helvicus C. Libri didactici Grammaticae Universalis Latina, Graecae, Hebraicae, Chaldicae. Geissen, 1619.
     Idel M. Jewish magic from the Renaissance period to early Hasidim. - Religion, science and magic in concert and conflict. N.Y. 1989, p.82-117
     Knowlson J. Universal Language Schemes in England and France 1600 - 1800. Toronto,1975
     Kukenheim L. Contributions a l'histoire de la grammaire Grecque, Latine et Hebraique a l'epoque de la Renaissance. - Leiden, 1951.
     Manuel F.E. The religion of Isaac Newton. Oxford, 1974.
     McLachlan H. Introduction to: Newton I. Theological Manuscripts. Liverpool, 1950.
     Menasseh ben Israel. The hope of Israel. Oxford, 1987.
     Newton I. Theological Manuscripts. Liverpool, 1950.
     Newton I. The chronology of ancient kingdoms amended. London, 1728.
     Newton I. Observations upon the prophecies of Daniel and the Apokalypse of St. John. London, 1733.
     Popkin R.H. Newton's biblical theology and his theological physics. - in: Newton's scientific and philosophical legacy. Dordrecht, 1988.
     Popkin R.H. Newton as a Bible scholar. - in: Force J.E. & Popkin R.H. Essays on the context, nature and influence of I.Newton's theology. Kluwer,1990.
     Ruderman D.B. Kabbalah, magic and science. The cultural universe of a sixteenth century Jewish physician Abraham ben Hananiah. Cambridge, Mass. 1988
     Sharot S. Messianism, mysticism and magic. Chapel Hill, 1982
     Webster Ch. From Paracelcus to Newton: Magic and Making of Modern Science. Cambridge,1982.
     Yates F.A. The occult philosophy in the Elizabethan age.
    
   
 
     Статья впервые напечатана в книге Л.В.Кнорина "Грамматика, семантика, стилистика", М., Институт русского языка и литературы РАН, 1996, 218-225


http://lidiaknorina.narod.ru     


        
___Реклама___