Мне музыка ни строить и ни жить не помогала,
Но всё ж услышать было мне дано,
Как флейта звонкой струйкой разливала по бокалам
Старинное немецкое вино.
И дирижёр у вечности подробной
Не спрашивал деталей и примет,
Из воздуха не извлекал монет,
А  палочкой своею дирижёрской  психотропной
Всё сущее делил на ДА и  НЕТ.

На ДА и НЕТ, на сушу и на воды,
На свет и тьму, на женщин и мужчин,
И билась музыка, о каменные своды 
В намеренье счастливого исхода,
И был пока что в ней неразличим
Железный скрежет следствий и причин
И вопль обречённого народа,

И лишь когда вступили духовые
Мучительно забрезжило  впервые,
Что это не вибрирующий сон,
Что дирижер, витая в Эмпиреях
И вымогая наслажденья  стон,
Ещё делил на немцев и евреев
На вешний воздух и на газ Циклон. 


О, как живётся дилетанту  просто,
Повязан галстук и отглажены  штаны,
И звуки флейты простодушны нежны,
И я сижу в концертном зале мягче воска
И знать не знаю, как любовно сплетены
И судорогой  мёртвой сведены,
И музыка, и чёрные мундиры Холокоста
Пришедшие с немецкой стороны…




ПЕЙЗАЖИ и ПОРТРЕТЫ



ИМПРЕССИОНИЗМ

Какая баба на картине!
Видать, художнику, скотине, 
Плеснули лишнего в  бокал,
И то ли он его лакал,	
А то ли кисточку  макал.
С засохшей краскою в щетине.

Как всё- таки поднаторели 
Французы в этой  акварели!

Вот эту женскую  головку, 
С  наклоном медленным к плечу,
Я  позабыть давно хочу,
Я  вас, ей богу, не лечу- 
Мне на неё смотреть неловко,
 
Она  немного бледновата
И будто сдвинута слегка,
И так по-детски виновато
Прижата левая  рука.

С плечом своим почти что голым,
И может,  даже под уколом,
Она глаза мои мозолит,
Перед братвой меня позорит.
И руку положив на горло,
Глядит так скромно и не гордо,

Хотя  прикид её не плох, 
И рядом с ней учёный лох,
И тоже вроде бы плывущий,
Хотя очкастый и непьющий.

Но мать честная,  видит Бог,
Что с нею у него не выйдет-
Она его в упор не видит
И только, только на меня
Глядит,  глядит, глядит с укором,
Участливым каким-то взором,
Ни в чём при этом не виня,

И за  неслышным разговором
Как будто бы  насквозь сечёт -
Всего меня  наперечёт -
И где больней всего печёт,
И про Маруську, и про Вовку,
И про злодейскую ментовку,
И  это всё берёт в расчёт,
Немного наклонив головку
На мой бухгалтерский учет
Страны и жизни погорелой…

И по щеке по задубелой, 
Небритой,  одеревенелой,
Такое  сладкое течёт... 

ЛЕВИТАН

Ну, что сказать о Левитане…
Не стану осуждать заранее.
Сюжет картины очень прост.
Весна, тепло. Наверно, пост.
У лошади на заднем… плане
Болтается лениво  хвост.

Прекрасна русская природа!
Особенно, когда на ней
Немного топчется  народа,
И ясная стоит погода
Хотя бы пару - тройку дней,

И что-то в воздухе разлито
Такою искусною рукой,
И всем  есть место у корыта,
И всё как будто шито- крыто,
И  на душе такой покой,
Что всё  плохое позабыто.

А  Левитан всего скорей
Нисколько даже  не еврей…
Скорее, что наоборот-
Из наших  он,  из православных,
Из новгородских или славных
Веселых пензенских  ворот.
А что Исаак, ну дык, бывает,
Есть показатель поглавней,
И вот его они скрывают
Там, за  ширинкою своей.

Они маскироваться доки 
И действуют весьма хитро,
Но всё же выдают вещдоки
Их иудейское нутро.

У нас была соседка Сара,
Она совсем  не ела сала,
А только беломор сосала
И вот от этих папирос 
В лице суровом ни кровинки, 
Ни ямочки, и ни жиринки,
Зато такой могучий нос-
Не надо никакой ширинки.

Папашу  у неё забрали,
И он любил ли, не любил,
В Сибири на лесоповале 
На свежем воздухе трубил,
Пока здоровье не сгубил.

А был папаша у  соседки
Когда-то   знатный  коновал,
И угодил на тот повал
За то, что он не те таблетки
Народу русскому  давал.

А взять,  допустим, на работе,
Был инженер, совсем дебил,
Плешивый и почти  не пил,
И то не по своей охоте.
Но очень в шахматы любил
И допоздна сидел в цейтноте.
И досиделся наш орёл,
Что он тако-ое! изобрёл-
Как после люди говорили,
И в том числе знакомый мент,
Который видел документ,
Что все учёные  в момент
На жопу  сели   в Израиле,
Когда откинули брезент.
И с Шатлом вроде бы сравнили…

И что по злобе   этот тать
У нас не стал изобретать.

А Левитан другое дело,
Он  русскую тоску  постиг
Почти до самого предела.
За это бог ему простит 
Любой изъян души и тела…
Он так для нас изобразил
Былинку всякую и травку,
Что ноги сами в магазин
Несут к знакомому прилавку.
Да нету денег на поправку…

Россия, родина, голуба,
Мне так близка твоя краса,
Твои поля, твои леса,
И так горят на утро трубы,
Когда такая полоса…

Когда кругом меня разруха,
Беда, разор и голодуха,
И горько плачет мать, старуха,
Да  разве же  она одна…
Ответь же мне, какая муха
Тебя, родная сторона,
Какая муха укусила?
Куда твоя девалась сила?
И кем распродана страна?
Догадываюсь в глубине,
Ох, если попадутся мне,
Да жаль, их нет на полотне…

Там лишь дорога  и разлука,
Кусты, трава, реки излука,
Душа как будто бы в огне.
Природа русская и мука,
О, как же я тебя  люблю!
Когда немного пригублю.
И если вдруг какая сука 
Поднимет   на Исаака руку,
Башку  собаке проломлю…