Я начал карьеру исследователя в 1964 году и полностью посвятил себя ей. Я был так поглощен своей работой, что в трещинах тротуара узнавал кривые из своего дипломного проекта. Великие ученые не вызывали у меня особого интереса, если только они не внесли конкретный вклад в мою узкую область - определение структуры молекул. Чтение статей в научных журналах я предпочитал чтению монографий, т.к. полагал, что ко времени попадания в книгу этот материал уже устареет. Со временем я изменил это мнение, и в середине 90-х, когда я основал журнал Chemical Intelligencer, меня заинтересовал персональный аспект науки. Журнал существовал только шесть лет, а мой интерес сохранился.

Мой интерес к социальным проблемам, включая положение евреев, был поначалу поверхностным. Я вырос в атмосфере двойной идентичности евреев в Венгрии. Частью этой идентичности была память о нашей депортации в концлагерь в 1944 году, когда мне было три года. С другой стороны, мы жили как ассимилированные, испытывая все двусмысленности этого положения. То, что, несмотря на ассимиляцию, евреи часто женились на еврейках и большинство их друзей оказывались евреями, - это интересное явление, нечто вроде сепарационного предопределения, реального или воображаемого, роль которого зависит от внешних обстоятельств. Политические изменения, которые произошли в Восточной Европе в 90-х г.г., изменили там положение евреев. Возвращение демократии и большей свободы самовыражения сопровождались резким ростом антисемитизма. Комбинация этих факторов привела к обострению чувства национальной идентичности у евреев, и я не стал исключением.

Будапешт, март 2003 года.