Данная
статья является своего рода продолжением предыдущей
статьи, посвященной истории
Иуды и Тамар: "История Иуды и Тамар в свете отношения мудрецов Талмуда к
естественным потребностям женщины."
Как мы помним, Иуда, оправдывая перед окружающими свое нежелание наказывать Тамар за разврат, аргументировал это так: "она правее меня, поскольку я не дал ее Шеле, сыну моему".
Окружающие,судя по всему, поняли слова Иуды следующим образом: я виноват в том, что отказал Тамар в ее законном желании быть женой и матерью. А потому у меня нет морального права ее судить. Поскольку, как мы могли убедиться, сказанное Иудой полностью совпадало с традиционным еврейским взглядом на данную проблему,возражать Иуде никто не стал. Однако тут важно сделать одно замечание: Tамар, как мы помним из Торы, никому не сказала, от кого беременна. И только сам Иуда знал, что является отцом детей своей невестки. Поэтому, произнося свое "она правее меня", он, скорее всего, не мог не иметь в виду так же и обстоятельств, при которых Тамар забеременела.
Согласно
библейскому рассказу, Тамар соблазнила своего свекра, прикинувшись блудницей
(Быт 38:15). Поэтому, даже учитывая обстоятельства, известные только Иуде, его
слова легко можно истолковать полностью
в духе сказанного в предыдущей статье - т.е. как признание того факта, что,
поскольку он сам не сумел совладеть со страстями, то у него нету права судить и
другого, кто пошел на поводу своих естественных потребностей.
Однако,
на мой взгляд, существует возможность и принципиально иного, не связанного с
"физиологией" прочтения слов Иуды. А именно - как признания одним из
родоначальников еврейского народа, что в нашем мире существуют силы, которые
могут оказаться даже сильнее формальной буквы закона.
Чтобы
понять, что я имел в виду,давайте еще раз внимательно прочтем тридцать восьмую
главу книги "Бытие" (желающие могут сделать это, не отрываясь от
компьютера: www.machanaim.org\tanach\a-beresh\inda09_2.htm). Причем сделаем это
как в сопровождении традиционных еврейских комментариев, так и в свете
современных культурных кодов.
“И было в ту пору…”
Тора не
говорит, в какой именно момент начинается эта история. Однако автор книги
"Бытие" буквально втиснул этот рассказ в середину другого
повествования - о том, как братья продали Иосифа в Египет (Тридцать седьмая
глава оканчивается словами:"МИДЬЯНИТЯНЕ ЖЕ ПРОДАЛИ ЕГО В ЕГИПЕТ ПОТИФАРУ,
ЦАРЕДВОРЦУ ФАРАОНА, НАЧАЛЬНИКУ ПАЛАЧЕЙ".В тридцать восьмой -
рассказывается о Иуде и Тамар. А тридцать девятая глава - продолжает с того же
места, где остановилась тридцать седьмая:"ЙОСЕФ ЖЕ БЫЛ СВЕЗЕН В ЕГИПЕТ, И
КУПИЛ ЕГО ПОТИФАР, ЦАРЕДВОРЕЦ ФАРАОНА, НАЧАЛЬНИК ПАЛАЧЕЙ, ЕГИПТЯНИН, ИЗ РУК
ИШМАЭЛЬТЯН, КОТОРЫЕ ОТВЕЛИ ЕГО ТУДА").
Поэтому логично предположить, что события, о которых рассказывается в тридцать восьмой главе, имели место после того, как Иосиф был продан в Египет.
(Для
тех, кто этой истории не помнит,кратко напомню сюжет. У праотца Якова от двух
жен и двух наложниц было двенадцать сыновей и дочь. Причем больше других он любил
Иосифа, старшего сына Рахили, любимой жены. Остальные братья, обиженные подобной
несправедливостью (причем обида была усугублена тем, что Иосиф несколько раз
поведал окружающим о своих снах, в которых он стоял выше остальных членов
семьи), воспользовавшись моментом, схватили отцовского любимчика и продали его
проходящим купцам-работорговцам. Иакову же, дабы тот ничего не заподозрил,
братья предъявили одежду Иосифа, предварительно вымазанную в крови козленка -
так что Иаков был уверен, что любимый сын был растерзан дикими зверями.)
Бенедикт
Спиноза в своем "Богословско-политическом трактате" высказывал
достаточно вески сомнения относительно того, что от продажи Иосифа и до его
примирения с братьями прошло слишком мало времени, чтобы Иуда успел жениться, а
трое сыновей, родившихся от этого брака, успели достигнуть зрелости. Однако
еврейская традиция практически безоговорочно признала, что порядок действий был
именно таким, как мы сказали.
"Иуда отошел от братьев
своих"
Что побудило Иуду расстаться с семьей? Мидраш дает этому следующее объяснение:?
“Братья лишили (Йеhуду) его величия (низвели его с высоты его положения). Видя горе своего отца, сказали: "Ты предложил продать его, если бы ты потребовал отослать его (к отцу), мы послушали бы тебя" (Берешит раба 85; Танхума ) .
Если верить Торе, инициатива продаже Иосифа действительно принадлежала Иуде:"И сказал Иуда братьям своим:<...> Пойдем, продадим его Измаильтянам, а руки наши да не будут на нем, ибо он брат наш, плоть наша. Братья его послушались и, когда проходили купцы Мадиамские, вытащили Иосифа изо рва и продали Иосифа Измаильтянам за двадцать сребреников; а они отвели Иосифа в Египет (Быт 37:28)". Так что формально братья были правы: именно из-за совета Иуды их отец Иаков "разодрал одежды свои,и возложил вретище на чресла свои, и оплакивал сына своего"(Быт 37:34). Однако при этом обвинители забыли" одну маленькую деталь: за исключением старшего Реувена, они сами вынашивали относительно Иосифа куда более кровожадные планы: "И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов." (Ibid 19-20).
Так что
в обвинениях, предъявленных Иуде, не было решительно никакой логики.
Однако это
не изменило дела: после продажи Иосифа разлад и раздрай в семье Якова
продолжались с удвоенной силой.
И
увидел там Иуда дочь одного хананеянина <...> и взял ее, и вошел к ней
Традиционные комментаторы никак не отреагировали на этот поступок Иуды. А
между тем его брак с женщиной-ханаанкой представлял из себя радикальное
отклонение от всей предыдущей линии семьи Авраама, на протяжении нескольких
поколений прилагавших колоссальные усилия, дабы их дети не роднились с местным
населением.
Сам Авраам потребовал от своего слуги
страшной клятвы:"Клянись мне Богом неба и земли, что не возьмешь моему
сыну жены из дочерей Хананеев" (Быт 24:3), в результате чего тому
пришлось
ездить за невестой для Исаака из Палестины в Сирию, в Нахор. Другой сын
Авраама, Ишмаэль, тоже женился не на местной женщины -
Агарь, его мать, "взяла ему жену из земли
Египетской" (Быт 21:21). Аналогичным образом, внук Авраама, Иаков,
тоже женился на дочерях Лавана-арамеянина,
а не на местной девушке. Причем Исаак, его отец специально заповедовал
ему:"Не бери себе жены из дочерей Ханаана"(Быт 28:2),а мать, Ривка и
вовсе заявила, что "если Иаков возьмет жену от дочерей хеттийских, из
дочерей этой земли, то к чему мне и жизнь? (Быт 27:46). Правда, другой сын
Ривки, Эсав, первым браком был женат на местных женщинах, Басмат и Иудит (Быт
26:34). Однако даже этот буйный и непокорный охотник не мог устоять против
семейной традиции: "И Увидел Эсав, что дочери ханаанские не угодны Исааку,
отцу его, <...> и взял себе в жены дочь Ишмаэля"(Быт 28:8-9).
В Библии неоднократно подчеркивалось, что причиной столь рьяной неприязни семьи Авраама к жителям Ханаана был их исключительно низкий моральный и религиозный уровень. Поэтому решение Иуды покинуть семью отца и "смешаться" с местным населением трудно назвать духовным подъемом.
Эр, первенец Иудин, был
неугоден пред очами Господа, и умертвил его Господь.
Писание
не уточняет, чем именно Эр провинился перед Богом. Однако, по мнению Талмуда,
его грех был аналогичен греху его брата Онана, т.е. "растратой
семенного
фонда":
“ Был дурен (зол) в глазах Господа “ - подобно
,тому, как был дурен Онан: губил свое семя. Ибо об Онане сказано: "И
умертвил Он также и его" (Быт 38:10) - за то же, за что был умерщвлен Эр,
был умерщвлен Онан. А почему Эр губил свое семя? Чтобы (жена) не зачала и не
поблекла бы ее красота”.
(Йевамот 34 б).
Эр,
первый муж Тамар, не желал иметь детей из эгоизма. Однако его брат (которого в
результате постигла та же судьба) поступал аналогичным образом по другой
причине:
Онан знал, что семя будет
не ему, и потому, когда входил к жене брата своего, изливал [семя] на землю,
чтобы не дать семени брату своему. Зло было пред очами Господа то, что он
делал; и Он умертвил и его.
В
соответствии с правом того времени (зафиксированным также и в Торе, см. Втор.
25-5:6), если бездетная женщина выходила замуж за брата своего умершего мужа,
то первенец от этого брака считался сыном не второго, но первого мужа, и таким
образом его род не пресекался. Однако Онан не пожелал позаботится об этом, а
потому предпочел вообще не иметь детей.
На мой
взгляд, подобное поведение Онана не должно нас удивлять. Ибо от человека, в
свое время продавшему собственного брата, трудно ожидать, что он сможет
воспитать в своих детях чувство братской любви.
Таким образом, первая часть истории нашей истории читается
как описания постепенного, но непрерывного "падения" Иуды,
последовавшего вслед за продажей Иосифа: ссора с братьями, решение породниться
с местными жителями сомнительных морально-религиозных нравов, неспособность
достойно воспитать собственных сыновей... После этого нас уже трудно удивить,
что сын Иакова и правнук Авраама в конечном итоге находит себя - в объятьях
блудницы.
И увидел ее <Тамар> Иуда и почел ее за блудницу, потому что она
закрыла лице свое. [И не узнал ее.] Он поворотил к ней и сказал: войду я к
тебе. Ибо не знал, что это невестка его. Она сказала: что ты дашь мне, если
войдешь ко мне? Он сказал: я пришлю тебе козленка из стада [моего]. Она
сказала: дашь ли ты мне залог, пока пришлешь? Он сказал: какой дать тебе залог?
Она сказала: печать твою, и перевязь твою, и трость твою, которая в руке твоей.
И дал он ей и вошел к ней; и она зачала от него.
Правда, мудрецы попытались спасти репутацию Иуды,
заявив, что
"увидев Тамар, одетую блудницей, он хотел пройти,
но Бог послал ангела, который толкнул его к ней" (Беришит Раба 85).
Однако уже Моисей Маймонид лишил его подобного оправдания,
заявив: "Мудрецы назвали ангелом его половое влечение" ("Путеводитель
колеблющихся", 2:6) .
А теперь - оставим ненадолго последовательное
повествование, и обратимся к Мидрашу, изложенному с точки зрения наблюдателя,
которому уже известно, чем все кончится - причем не только в истории Иуды и
Тамар, но и в Истории:
Сказал р. Шмуэль бен Нахман: братья были заняты продажей
Иосифа; Реувен был занят раздиранием одежды <поскольку не сумел спасти
Иосифа,см. Быт.29 >; Иаков был занят оплакиванием Иосифа; Иуда был занят
поисками жены; а Святой, благословен Он, был занят тем, что создавал свет
Мессии" (Берешит Раба 85).
Т.е. по мнению Мидраша, следствием всеобщего падения,
описанного в 37 и 38 главах, станет ничто иное, как грядущее явление Мессии!
Вывод, мягко говоря, достаточно смелый. Т.е., конечно, всегда можно сказать,
что для хорошего урожая требуется предварительно обильно унавозить почву.
Однако
из самого навоза все-таки ничего не растет. Необходимо семя, способное прорасти
в подобных условиях. Поэтому, если мы хотим понять логику мидраша, нам
необходимо отыскать в истории Иуды и Тамар искомое "семя", ту
"искру святости", из которой в будущем разгорится пламя мессианской
эпохи.
Но где же искать эту "искру"? Чтобы ответить
на этот вопрос, вернемся к нашей истории.
И увидел ее Иуда, и принял ее
за блудницу ибо закрыла свое лицо
Данные
слова выглядят парадоксально. Как известно и из Торы, и из археологических
находок, в отличии от честных женщин блудницы на Ближнем Востоке НЕ ЗАКРЫВАЛИ
лицо. Поэтому, если бы Тамар сидела на перекрестке, закрыв лицо, Иуда никогда
не принял бы ее за блудницу. А если она сидела, как полагается, открыв лицо,
то тогда совершенно непонятно, как он не узнал, что перед ним его невестка.
Чтобы
разрешить это противоречие, мудрецы Талмуда предложили
следующее объяснение:
“Ибо закрывала свое лицо" - живя в доме своего свекра, она была скромна, поэтому он не мог заподозрить ее (Coma 10 б).
Т.е., по мнению мудрецов, на дороге Тамар сидела, как и подобает блуднице, с открытым лицом. Однако в доме своего свекра она, напротив, лица никогда не открывала. А поэтому вполне естественно, что он мог ее и не узнать.
Мудрецы,
как мы видели, объясняли столь странное поведение Тамар ее гипертрофированной
скромностью. Однако, как мне кажется, подобное поведение в доме свекра могло
иметь и совсем иные причины.
Чтобы понять, что я имею в виду, нам придется оставить мир традиционных еврейских комментариев, и переместиться в принципиально иную культурологическую среду. Представим себе Татьяну Ларину - но не пушкинского романа, а из одноименной оперы Чайковского. А именно - ту сцену из третьего акта, когда в она, столкнувшись не балу с Онегиным, стремительно покидает бал. В некотором смысле, этот ее поступок вполне можно охарактеризовать как попытку "закрыть лицо". Однако совершенно очевидно, что этот поступок не имеет ничего общего со "скромностью", и что причина тут - совсем иная: не дать Онегину прочесть по ее лицу, какие ЧУВСТВА она в этот момент испытывает.
Так вот, рискну предположить, что поведения Тамар в доме Иуды объяснялась
точно так же. Закрывая лицо, она делала это не потому, что
"стеснялась" своего свекра, но совсем по иной причине: дабы тот не
прочел по ее лицу, какая буря твориться в ее сердце!
Выросшим в мире иешивы автором традиционных комментариев к Торе подобное предположение, вероятно, даже не приходило в голову. Однако человеку, знакомому с мировой культурой, это объяснение появляется в качестве одного из первых. Причем ощущение, что "именно так все и было", усиливается по мере того, как мы узнаем все новую информацию о личности Иуды.
Как мы помним, именно Иуда смог убедить своих братьев сохранить жизнь Иосифу (Быт 37:26).Так же мы помним, что вскоре после этого он начал жить отдельно от семьи. Подобное решение требовало от человека большого мужества: незадолго до этого его братья вырезали жителей Шхема (Быт 34:25-27), у которых, скорее всего, имелось в Ханаане немало родственников, вполне способных на кровную месть. Позднее, во время, голода, именно Иуда убедил Иакова отпустить Вениамина с братьями в Египет, тем самым спася всю семью от голодной смерти (Быт 43: 8-9). И, наконец, уже в Египте он не побоялся бросить вызов "великому визирю" этой мощнейшей империи (Быт 44:16-34).Словом, перед нами - личность столь масштабная, что влюбиться в него не составило бы труда.
Будучи нареченной Шелы, Тамар, естественно, не могла мечтать об Иуде.
Поэтому "прикинуться блудницей" было для нее единственным шансом
оказаться с любимым мужчиной.
Прошло около трех месяцев, и
сказали Иуде, говоря: Тамар, невестка твоя, впала в блуд, и вот, она беременна
от блуда. Иуда сказал: выведите ее, и пусть она будет сожжена.Но когда повели
ее, она послала сказать свекру своему: я беременна от того, чьи эти вещи. И
сказала: узнавай, чья эта печать и перевязь и трость.
По
мнению Раши, Тамар, поступив подобным образом,
"не пожелала
опозорить его, сказав: "От тебя я беременна", но (сказала:) "От
мужа, которому эти (принадлежат)". Она подумала: "Если признается,
пусть признается сам. Если же не (признается, - лучше) быть преданной огню, чем
опозорить его". Отсюда (мудрецы) делают вывод: человеку лучше быть
брошенным в раскаленное горнило, чем опозорить ближнего своего при людях (Coma
10б).”
Однако, в свете нашего предположения о том, что Тамар была влюблена в Иуду, ее поступок выглядит совсем в другом свете.
С юридической точки зрения вещи, посланные
Тамар Иуде, были ничем иным, как вещественным доказательством ее вины. Ибо,
если раньше можно было предположить, что Тамар не виновна в своей беременности
(например, была изнасилована, или действовала в забытье), то теперь у Иуды не
оставалось сомнений, что речь идет о сознательном, заранее продуманном
поступке. Однако, получив доказательства "вины", Иуда одновременно
узнал и мотив "преступления".Печать,перевязь и трость (посох),
которые она попросила в залог - вещи личные, индивидуальные (особенно в те
времена, когда не существовала никакого массового производства, и практически
все изделия делались на заказ).Поэтому, посылая их Иуде, Тамар тем самым как бы
говорила: я сделала то, что сделала, не потому, что хотела быть с мужчиной, но
потому, что хотела одного, конкретного мужчину!
Если бы Иуда промолчал,то Тамар была бы
сожжена. Поэтому Иуда мог не сомневаться, что перед ним - искреннее, сильное
чувство, ради которого человек готов даже на смерть. Однако, как мы уже
сказали, с точки зрения закона подобная связь была решительно невозможна.
Поэтому Иуде предстояло, не сходя с места, ответить на вопрос: имеет ли
подобная "незаконная любовь" право на существование, хотя бы в
качестве "смягчающего обстоятельства"? Или же то, что запрещено
по закону - запрещено полностью и безоговорочно, невзирая ни на что?
Ответ, данный на этот вопрос Иудой, известен:
Иуда узнал и сказал: она правее меня.
Казнь была остановлена.
Если бы перед нами было произведение изящной словесности, то здесь можно было бы поставить точку. Однако, поскольку речь у нас идет о Священной истории, то нам важно знать не только, то, что решил в данном случае земной суд, но и мнение по этому вопросу Суда Небесного.
Среди тех, кто был свидетелем истории Тамар
и Иуды, пророков не было. Поэтому Небеса в этот
момент безмолствовали. Однако
мы, читатели Священного Писания, находимся в лучшем положении. Ибо нам известно
не только то, что случилось в тот момент, но и вся цепочка
последующих событий.
Во время родов
ее оказалось, что близнецы в утробе ее. И во время родов ее показалась рука
[одного]; и взяла повивальная бабка и навязала ему на руку красную нить,
сказав: этот вышел первый. Но он возвратил руку свою; и вот, вышел брат его. И
она сказала: как ты расторг себе преграду? И наречено ему имя: Перец.
Потомком Переца был некто Боаз.Потомом Боаза - Давид, первый еврейский царь из колена Иуды. Потомком Давида должен быть предсказанный пророками царь-Мессия.
Таким образом, если мы искали в истории Тамар и Иуды ту "искру святости", которая оказалась способна породить "свет Мессии", то, по-моему, вот она перед нами: безграничная любовь, не считающаяся ни с какими преградами, ради которой человек готов на все, даже и на смерть.
P.S. Было бы, наверное, весьма приятно, если
бы историю любви Тамар к Иуде венчал классический happy end в духе: "они жили долго и счастливо
и умерли в один день". Однако в Торе ничего подобного не происходит:
Иуда узнал и сказал: она правее меня, потому что я не дал ее Шеле, сыну
моему. И не познавал ее более.
На мой взгляд, в этом есть своя логика. Ибо могут быть обстоятельства -например, чувство, которое сильнее смерти - которые заставляют закон на секунду отступить. Однако подобные отступления не могут превращаться в систему. Ибо тогда это будет уже не закон, а анархия, а иудаизм, соответственно - не религией Закона, но чем-то совсем иным.
