Weissman1

Ася Вайсман

История еврейской песни
(Текст лекции, прочитанной в еврейской публичной библиотеке им. И. Франка, Роквилл, Мэриленд, 30 июня 2002 г.)

 

 

 

Еврейская народная песня сопровождала жизнь миллионов восточно-европейских евреев на протяжении многих поколений. Эта песня сохранила для нас замечательные образцы народной речи, юмора, отношения к жизни, бытовых и семейных традиций и обрядов наших предков.

 

Мелодии еврейских песен строились на мотивах еврейской литургической традиции под влиянием музыки окружающих народов. Хотя еврейская литургическая музыка создавалась исключительно для мужского голоса, без инструментации, секулярная народная музыка часто использовала простые инструменты, и музыкантами были как мужчины, так и женщины. В еврейской литургии есть четыре основные модальности, каждая из которых названа именем характерной молитвы. Это моген овес (натуральный ми-минорный или эолийский лад), хашем молох (миксолидийский лад), ми шеберах (модифицированный дорийский лад) и ахава рабо (модифицированный  фригийский лад). Из этих четырех, ахаво рабо чаще всего встречается в народных песнях восточно-европейских евреев.

 

Истоки еврейской песни на идиш восходят к позднему средневековью. В четырнадцатом и пятнадцатом веках в Германии, немецкая устная литература и музыка стали известны евреям. Под влиянием немецких любовных песен и баллад, в еврейской секулярной культуре появилась напевная и интонированная эпическая поэзия на немецко-еврейском языке, предтече современного идиша.

 

Идишская литература старой эпохи имела своих трубадуров и миннезингеров. В немецких и итальянских гетто жили авторы секулярной поэзии и песни - народные певцы в стиле немецких, называвшихся "шпилманнер". Они пели как еврейские, так и не еврейские песни, выполняя дидактическую и развлекательную роли. Темы они брали из ивритской литературы и литургии, облекая их в немецкий ритм, фразеологию, и лексику. Эти менестрели выступали вечерами в богатых домах, в основном развлекая женщин. Репертуар их состоял из оригинальных эпических адаптаций из танаха и талмуда; немецких и итальянских рыцарских романов; их собственных сочинений на музыку современных немецких песен, и переводов с немецкого. Они рассказывали сказки с музыкальными вставками, пели исторические баллады, народные и свадебные песни, и праздничную музыку. Самую важную роль играли традиционные песни об еврейских праздниках. Эти песни были разной длины, и некоторые имели стандартную мелодию, а другие пелись речитативом. В праздник пурим, странствующие труппы ставили короткие пьесы, пуримшпили. Один из самых старых записаных пуримшпилей называется Голиас-шпил, о Давиде и Голиафе. Я спою отрывок из вступления к варианту Голиас-шпиля записанного экспедицией Ан-ского в Кременце на Западной Украине в 1913 году:

 

Shtil, shtil, shtil, 

Roysht nit vi ayn mil, 

Hert nor oys "Golias-shpil". 

Shat, nit shrayt, 

Shtiler zayt. 

Ir yidn, ir kristn, 

Ir daytshishe layt. 

Mit a groys gevakh 

Tsu hern mayn shprakh, 

Mit a klorn zinen, 

Mit a reynem gedank, 

Mit a tifn gefil 

Tsu hern "Golias-shpil". 

Hert nor uf tsu brumen 

Un oykh tsu shumen, 

Ot do vet bald der aktor araynkumen.

 

 

В XV веке, некоторые итальянские евреи эмигрировали в Германию и славянские страны, и привезли с собой клезмеров, еврейских музыкантов, которые повлияли на мелодии, технику и вкусы местных музыкантов и слушателей. В XVI веке, идишский менестрель в Германии исчез, но продолжал существовать бадхен, поэт и певец, который пел и развлекал на свадьбах своими юмористическими и серьезными песнями и стихами. В Восточной Европе менестрель оставался популярен до двадцатого века.

 

К началу XVII века, волна религиозности в Германии увеличила количество религиозных песен на идиш. Соответственно, песни на секулярные темы стали вытесняться. К XIX столетию, народная секулярная песня на идиш совсем исчезла из Западной и Центральной Европы, но в славянских странах, под новыми культурными и территориальными влияниями, еврейская секулярная песня, переработанная на современном разговорном идише, процветала. К существовавшим издавна жанрам колыбельных, любовных, свадебных, религиозных, и праздничных песен, прибавились новые: танцевальные, застольные, юмористические, рабочие, детские, солдатские и сатирические. Во второй половине XIX века возник интерес к народному творчеству со стороны только возникавшей тогда фольклористики. Один из самых первых сборников еврейских народных песен был составлен Довидом Апотекером (1855-1911). Ученик Мойше-Лейба Лилиенблюма, одного из пионеров хаскалы и основателей сионизма в России, Апотекер был студентом Киевского университета, когда его арестовали за "революционную деятельность" и выслали из страны. Апотекер переехал в Австро-Венгрию и поселился в Черновцах, где в 1881 году он и издал свою коллекцию Ди Лэйер (Лиры). Первый "академический" сборник еврейских песен был подготовлен известным немецким библеистом и гебраистом Густавом Далманом (1855-1941) и издан Институтом Иудаики в Лейпциге в 1888 году.

 

Многие народные песни в действительности были созданы поэтами и композиторами, и впоследствии фольклоризированы. Я расскажу о четырех авторах народных песен представляющих четыре эпохи в развитии жанра. Это Авром Гольдфаден, Марк Варшавский, Мордхе Гебиртиг, и Ицик Мангер.

 

Авром Гольдфаден, еврейский поэт, драматург, композитор, и “отец” еврейского театра, родился в 1840 году в Старо-Константинове, на Украине. В равинской семинарии в Житомире, куда Гольдфаден поступил после окончания школы, учителя поощряли его писать стихи на древнееврейском. Окончив семинарию, Гольдфаден переехал в Черновцы, где он редактировал юмористическую газету на идиш. Гольдфаден сблизился с очень активным кружком черновицких маскилов, среди которых было много литераторов и музыкантов, включая Велвла Збаржера. Велвл Збаржер (настоящее имя Вольф Эренкранц) был популярным в Черновцах исполнителем собственных песен в кафе и ресторанах и автором сборника еврейских песен, выдержавшего несколько переизданий в 1860е годы (что красноречиво свидетельствует о хорошем спросе на такую литературу в то время). Песни Збаржера, помимо их развлекательного аспекта, повысили статус идиша в Черновцах, и общение с ним, а позднее с певцами из семьи Бродер, которые пели и инсценировали еврейские песни, натолкнули Гольдфадена на мысль о том, что такое пение можно комбинировать с короткими диалогами, и связать все в интересный сюжет. Такие выступления, сюжет, диалоги, и песни для которых сочинил сам Гольдфаден, состоялись впервые в 1876 году в Яссах, в Румынии. Так родился професиональный еврейский театр. К 1880 году, Гольдфаден и его труппа уже гастролировали по всей России. До царского запрета 1883 года, еврейский театр процветал в Восточной Европе, а после запрета, еврейские театры перебрались в Лондон, Париж, Лемберг, Нью Йорк и другие города. К концу своей жизни, Гольдфаден достиг огромной популярности; на его похороны в Нью Йорке в 1908 году пришло больше 70 тысяч человек.

 

Одна из его самых известных и любимых народом песен, Рожинкес Мит Мандлен, была написана для опереты Суламифь. Вдова, символизирующая возможно Б-га или Эрец Исроэл, качает своего младенца, Иделе, символизирующего еврейский народ. Пророческая песня предсказывает эру технического прогресса, когда железные дороги опояшут всю землю и позволят Иделе заработать много денег. Мама, однако, предупреждает его чтобы он не забывал свое призвание, изюм и миндаль, символы еврейской культуры и традиции:

 

In dem beys-hamikdesh, in a vinkl kheyder,

Zitst di almone, Bas-Tsiyon aleyn.

Ir ben-yokhidl Yidele vigt zi keseyder

Un zingt im tsum shlofn a lidele sheyn:

 

Ay-lyu-lyu-lyu...

 

Unter Yideles vigele,

Shteyt a klor-vays tsigele,

Dos tsigele iz geforn handlen,-

Dos vet zayn dayn baruf:

Rozhinkes mit mandlen;

Shlof zhe, Yidele, shlof.

 

Es vet kumen a tsayt fun ayznbanen,

Zey veln farfleytsn a halbe velt;

Ayzerne vegn vestu oysshpanen

Un vest in dem oykh fardinen fil gelt.

 

Ay-lyu-lyu-lyu...

 

Un az du vest vern raykh, Yidele,

Zolstu zikh dermonen in dem lidele,

Rozhinkes mit mandlen,

Dos vest zayn dayn baruf.

Yidele vet alts handlen,

Shlof zhe, Yidele shlof.

 

Ay-lyu-lyu-lyu...

 

 

 

Младший современник Гольдфадена, Марк Варшавский родился в Житомире в 1845 году. Он окончил юридический факультет Киевского университета и работал адвокатом. Под влиянием Гольдфадена стал сочинять песни на идиш. По настоянию Шолом Алейхема, с которым он дружил, Варшавский издал сборник своих песен. Песни и стихи Варшавского, написаные в простом, безыскусном стиле, описывают радость и грусть повседневной жизни. Действие песни Афн Припечик происходит в хедере, где ребе учит детей алфавиту. Эта песня стала одной из самых популярных еврейских песен и приобрела статус истинно народной. Песня показывает как идентичность народа неразрывно связана с его языком: "в этих буквах вы будете черпать силы для жизни". Эта песня тоже оказалась пророческой -- когда она была написана, еврейскому языку, казалось бы, ничего не угрожало, и страстный призыв учить язык мог представляться чрезмерным. Как показала дальнейшая история это было, увы, не так. Мы также увидели, что потеря языка и ассимиляция это два взаимосвязанных явления.

 

Так как евреи жили на большой територии в Европе, идиш приобрел в разных местах разные диалекты. После второй мировой войны, лингвисты решили стандартизировать идиш, и этот искусственный вариант языка теперь преподают в университетах. Предыдущую песню я спела на стандартном диалекте, а эту я хочу спеть на южном идише на котором говорили в моем родном городе, Черновцы, а также в Бессарабии, Румынии и на Западной Украине. Основная разница между диалектами в произношении гласных: а чередуется с о, о с у, а у с и:

 

Afn pripetshik brent a fayerl, 

In in shtib iz heys. 

In der rebe lernt kleyne kinderlekh 

Dem olef beys.

 

     Zeyt zhe kinderlekh, gedenkt zhe, tayere, 

     Vus ir lernt du, 

     Zugt zhe nokh a mul in take nokh a mul: 

     Kumets-olef  -- u! 

 

Lernt kinderlekh mit groys kheyshek, 

Azoy zug ikh akh un,

Ver s’vet gikher fin akh kenen ivri, 

Der bakimt a fun. 

Lernt, kinder, hot nit moyre, 

Yeder unheyb z’shver, 

Gliklekh der, vus hot gelernt toyre, 

Tsi darf a mentsh nokh mer?

 

Az ir vet, kinder, elter vern, 

Vet ir aleyn farshteyn, 

Vifl in di oyses lign trern, 

In vi fil geveyn. 

 

Az ir vet, kinder, dem gules shlepn, 

Oysgemitshet zayn, 

Zolt ir fin di oyses koyekh shepn, 

Kikt in zey arayn! 

 

Мордхе Гебиртиг родился в Кракове в 1877 году. Он работал всю жизнь столяром, но прославился на весь мир своими песнями, для которых сочинял и слова и музыку. Его песни стали нардоными и популярными задолго до того как их ценность поняли литературные критики. Поэта, вместе с женой и двумя дочерьми, убили фашисты в 1942 году. В одной из его песен, Рейзеле, поется о свидании двух молодых людей, и о том, как из за любви к Рейзеле, Довидл готов на все, даже стать таким же фрум, религиозным, как ее мама:

 

Shteyt zikh dort in gesele,

Shtil fartrakht a hayzele.

Drinen oyfn boydem-shtibl

Voynt mayn tayer Reyzele

Yedn ovnt farn hayzl

Drey ikh zikh arum,

Kh'gib a fayf, un ruf oys: Reyzl

Kum, kum, kum!

 

Efnt zikh a fentsterl,

Vakht oyf s'alte hayzele

Un bald klingt in shtiln gesl

A zis kol, s'redt Reyzele:

Nokh a vayle vart, mayn liber,

Bald vel ikh zayn fray,

Gey zikh nokh a por mol iber -

Eyns, tsvey, dray.

 

Gey ikh mir a freylekher,

Zing un knak mir niselekh,

Her ikh oyf di treplekh shpringen

Ire drobne fiselekh.

Shoyn arop fun letstn trepl,

Kh'nem zi lib arum,

Kh'gib ir shtil a kush in kepl -

Kum kum kum!

 

- Kh'vil dikh betn, Dovidl,

Zolst aroyf nit fayfn mer.

Herst, er fayft shoyn -zogt di mame,

Zi iz frum; s'fardrist zi zeyer.

Fayfn, zogt zi, iz nit yidish;

S’past nor bloyz far ‘zey’.

Gib a tseykhn prost oyf yidish -

Eyns, tsvey, dray!

 

- Kh'vel aroyf nisht fayfn mer,

D’royf gib ikh a shvuele - 

Dir tsulib vel ikh afile

Vern frum, mayn tsnuele,

Kh’vel zayn, ven du vilst nor, Reyzl,

Vi dayn mame frum,

Yedn shabes geyn in klayzl -

Kum kum kum!

 

- Kh’gleyb es dir, mayn libinker,

Un derfar dir, Dovidl,

Shtrik ikh a sheyn tfiln-zekl,

Mit a mogn-dovidl,

Ven gefeln s’vet in klayzl,

Zogn zolstu zey:

S’hot geshtrikt mayn libe, Reyzl,

Eyns, tsvey, dray!

 

- Kh’dank far der matonele,

Kh’lib azoy dikh, Reyzele,

Kh’lib dayn mamen, kh’lib dos gesl,

Kh’lib dos alte hayzele.

Kh’lib di shteyndlekh lebn hayzl,

Tretst oyf zey arum,

Her, dayn mame ruft shoyn:- Reyzl!

Kum kum kum.

 

Gey ikh mir a freylekher,

Zing un knak mir niselekh,

Her ikh oyf di treplekh loyfn

Ire drobne fiselekh -

Vider shteyt fartrakht dos hayzl,

S'gesl vider shtum.

Kum tsu mir in kholem, Reyzl,

Kum kum kum.

 

 

 

 

Ицик Мангер родился в 1901 году в Черновцах. Мангер, один из самых значительных еврейских поэтов прошлого века, унаследовал любовь к еврейским песням от своих родителей: отец его, портной по професии, сочинял юмористические песни к пуриму, мать тоже была знатоком народного творчества. В гимназии Мангер увлекся немецкой и еврейской поезией и цыганскими песнями. После гимназии, Мангер жил в Бухаресте и Варшаве, где публиковал стихи и поэмы в литературной периодике. Во время второй мировой войны, Мангер бежал в Западную Европу, и через некоторое время переехал в США, а потом в Израиль, где он умер в 1969 году. За свою жизнь, Мангер издал несколько томов стихотворений, пьес, и романов. Его песня, "Афн Вег Штейт а Бойм," рассказывает о вечной проблеме - конфликте между поколениями. Мальчик, завидующий свободно летящим птицам, хочет сам стать птицей и взлететь на дерево. Но мама мальчика боится что ребенок простудится, и заставляет его надеть шарф, калоши, и теплую шапку. Нагруженный маминой любовью, мальчик уже не может оторваться от земли. У песни безусловно есть и второй, и третий план. Лирический герой для обретения творческой свободы должен отказаться от многих привязанностей - поэзия и быт слабо совместимы.

 

Afn veg shteyt a boym,

Shteyt er ayngeboygn,

Ale feygl funem boym

Zaynen zikh tsefloygn.

 

Dray keyn mayrev, dray keyn mizrekh,

Un der resht keyn dorem,

Un dem boym gelozt aleyn

Hefker far dem shturem.

 

Zog ikh tsu der mamen: her,

Zolst mir nor nit shtern,

Vel ikh, mame, eyns un tsvey

Bald a foygl vern...

 

Ikh vel zitsn oyfn boym

Un vel im farvign

Ibern vinter mit a treyst,

Mit a sheynem nign.

 

Zogt di mame: nite, kind

Un zi veynt mit trern

Vest kholile oyfn boym

Mir farfroyrn vern.

 

Zog ikh: mame, s'iz a shod

Dayne sheyne oygn,

Un eyder vos un eyder ven,

Bin ikh mir a foygl.

 

Veynt di mame: Itsik, kroyn,

Ze, um gotes viln,

Nem zikh mit a shalikl,

Kenst zikh nokh farkiln.

 

Di kaloshn tu zikh on,

S'geyt a sharfer vinter

Un di kutshme nem oykh mit

Vey iz mir un vind mir. ..

 

- Un dos vinter-laybl nem,

Tu es on, du shoyte,

Oyb du vilst nit zayn keyn gast

Tsvishn ale toyte. . .

 

Kh'heyb di fligl, s'iz mir shver,

Tsu fil, tsu fil zakhn,

Hot di mame ongeton

Ir feygele, dem shvakhn.

 

Kuk ikh troyerik mir arayn

In mayn mames oygn,

S'hot ir libshaft nit gelozt

Vern mir a foygl. . .

 

Afn veg shteyt a boym,

Shteyt er ayngeboygn,

Ale feygl funem boym

Zaynen zikh tsefloygn...

 

На стихи Ицика Мангера создано много юмористических и сатирических песен. Среди них, Рабейну Там -- песня, которая одновременно иронизирует над еврейской религиозной традицией и пародирует старые любовные баллады на идиш. Золотой павлин летит над Черным морем. Он несет в клюве любовное письмо рабейну Таму. Письмо это написала королева Турции красными чернилами и запечатала тремя горячими слезами. Рабейну Там, пишет она, я люблю тебя! Что же ты молчишь? Я не ем и не пью, я умираю от тоски; нет мне покоя! Рабейну Там поглаживает бороду и пейсы и говорит три раза "Фе!" А в хлеву, белая козочка подпевает ему, "Ме!" А жена его, ребецин, бьет мужа по голове скалкой и говорит "Ты о шиксах думаешь? Ну а кто-же тогда я, твоя горячо любимая жена?" Кто же написал эту песню? Придумал ее юноша-портной, в честь Рабейну Тама. А в Шабес, когда ночь сменяет день, какой-то шут-рифмоплет переделал ее на свой лад. В этой последней строфе, которая по форме иммитирует старинные свадебные песни, неожиданно появляется затаенная щемящая нота: "юношей-портным" Мангер часто называл своего брата Нотэ, погибшего во время второй мировой войны, ну а шут-рифмоплет - это, конечно же, сам поэт, оставшийся в живых, и, сквозь слезы, облекающий в смешные рифмы то, что было недопето безвременно ушедшими.

 

Lomir zingen dos sheyne lid

Haydl, didl, dam -

Vi di goldene pave flit

Ibern shvartsn yam.

Un trogt a libes-brivele,

A sheyne libes-brivele,

Far dem Rabeynu Tam.

 

Ver hot geshribn dos brivele?

Haydl, didl, day -

Geshribn hot dos brivele

Di malke fun terkay.

Geshribn es mit roytn tint

Un farkhasmet es geshvind

Mil heyse trern dray.

 

 

 

 

 

 

Vos shteyt geshribn in brivele?

Haydl, didl, du -

"Rabeynu Tam, ikh libe dikh,

Vos zhe shvaygstu, nu?

Ikh ese nish', ikh trinke nish',

Ikh ver tsezetst fun benkenish,

Ikh habe nisht keyn ru,"

 

Vos zhe tut Rabeynu Tam?

Haydl, didl, de -

Er glet di peyes un di bord

Un makht dray mol "fe".

Un dos tsigele in shtal,

Un dos vayse tsigele

Helft im unter, "me".

 

Nu un zi, di rebetsin?

Haydl, didl, doy -

Zi klapt im mitn valgerholts

Un zogt tsu im azoy:

-Shikses lign dir in zin,

Nu un yakh, un yakh vu bin?

Dayn heys-gelibte froy!

 

Treft ver s'hot dos lid gemakht?

Haydl, didl, dam -

A shnayder-yung hot es gemakht

Lekoved dem Rabeynu Tam.

Un shabes tsvishn tog un nakht

Hot a lets arayngelakht

Akurat tsum gram.

 

 

 

 

Шесть песен которые я спела представляют шесть популярных жанров: пуримшпиль, колыбельная, детская, любовная, лирическая и юмористическая.

 

Колыбельные песни - это один из самых старых жанров в еврейской песне. Основные темы в них связаны с надеждой на то, что вырастя, мальчик станет знатоком торы, а девочка успешно выйдет замуж. Классический пример этого мотива содержится в песне "Янкеле" Мордхе Гебиртига. Усни скорей, Янкеле, закрой глазки. Разве мальчику, у которого уже есть все зубки, мама все-еще должна петь, ай-лю-лю? Мальчик, у которого уже есть все зубки, и который скоро, даст Б-г, пойдет в хедер учить хумеш и гемору, разве он должен плакать когда его укачивает мама? Спи, мой умный хосн-бохер, твоя мама прольет еще много слез пока из тебя вырастет человек.

 

Shlof zhe mir shoyn, Yankele, mayn sheyner,

Di eygelekh, di shvartsinke, makh tsu;

A yingele, vos hot shoyn ale tseyndelekh,

Muz nokh di mame zingen ay-lyu-lyu.

 

A yingele, vos hot shoyn ale tseyndelekh

Un vet mit mazl bald in kheyder geyn,

Un lernen vet er khumesh un gemore,

Zol veynen ven di mame vigt im ayn?

 

               

A yingele, vos lernen vet gemore,

Ot shteyt der tate, kvelt un hert zikh tsu,

A yingele, vos vakst a talmid-khokhem,

Lozt gantse nekht der mamen nisht tsu ru?

 

A yingele, vos vakst a talmid-khokhem,

Un a geniter soykher oykh tsu glaykh,

A yingele, a kluger khosn-bokher,

Zol lign azoy nas vi in a taykh?

 

Nu shlof zhe mir, mayn kluger khosn-bokher,

Dervayl ligstu in vigele bay mir.

S'vet kostn nokh fil mi un mames trern

Biz vanen s'vet a mentsh aroys fun dir.

 

 

Вплоть до позапрошлого века, любовь, в европейской еврейской литературной традиции, была немыслимой идеей -- о ней не только не полагалось петь, о ней даже не положено было думать. Суженых для своих детей выбирали родители, по таким признакам как родословная, приданное, и уровень знания торы. Соответственно, многие любовные песни выражают тоску, разочарование, и грусть. Если молодые люди и влюблялись, то вынуждены были это скрывать, и им редко удавалось жениться на возлюбленых. Строгие военные законы и изгнания целых общин также часто служили причиной разрушения романтических отношений. Отсюда песни о разлуке и прощании. Но кроме песен о несчастной любви, существует также большое количество песен веселых, озорных, и даже рискованых. К этой категории относится народная песня Тумба, Тумба. Сидит девушка на печи и вышивает себе шелковое платье. Залетел парень и размотал ее клубок. Ах ты парень! Тебе это дорого обойдется. Не нитью тебя поймаю я, а моими белыми ручками. Не спрошу тебя откуда, не пущу тебя отсюда. Я тебя здесь оставлю и буду тебя любить. И остался парень там. На печи сидят двое -- не шьют они, и не вяжут...

 

Afn oyvn zitst a meydl,

Tumba, tumba-ba;

Un zi heft a zaydn kleydl,

Tumba, tumba-ba.

 

Iz a bokher ongefloygn,

Tumba, tumba-ba;

Un hot dem fodem opgetsoygn,

Tumba, tumba-ba.

 

Ay, du bokher, ay, du fayer!

Tumba, tumba-ba;

S'vet dikh kostn zeyer tayer,

Tumba, tumba-ba.

 

Nit mit shtrik vel ikh dikh pentn,

Tumba, tumba-ba;

Nor mit mayne vayse hentelekh!

Tumba, tumba-ba.

Kh'vel nit fregn dikh fun vanen,

Tumba, tumba-ba;

Kh'vel nit oplozn fun danen,

Tumba, tumba-ba.

 

Kh'vel dikh haltn, kh'vel dikh libn,

Tumba, tumba-ba.

Iz der bokher dort farblibn,

Tumba, tumba-ba.

 

Afn oyvn zitsn tsveyen,

Tumba, tumba-ba;

Nit zey heftn, nit zey neyen,

Tumba, tumba-ba.

 

 

Большое влияние на еврейскую песню оказали хасидские мелодии. Хасидские мелодии, нигуним, и песни -  тема для отдельной лекции, а сейчас я спою только одну хассидскую песню: Шниреле Переле. Она содержит один из квинтэссенциальных хасидских мотивов - уверенность в скором приходе Мошиаха.

 

Shnirele perele gilderne fon

Moshiekh ben dovid zitst oybn on

Er halt a bekher in der rekhter hant

Makht a brokhe afn gantsn land.

Oy, omeyn veomen dos iz vor

Moshiekh vet kumen hayntiks yor.

Vet er kumen tsu forn

Veln zayn gute yorn

Vet er kumen tsu raytn

Veln zayn gute tsaytn

Vet er kumen tsu geyn

Veln di yidn in Eretz Yisroyl aynshteyn.

 

Много песен написано о тяжелой жизне бедняков, о их борьбе за существование и ежедневных заботах. Одна из таких песен называется "Булбес". В ней поется о главном деликатесе местечковой кухни - о картошке.

 

 Zuntik - bulbes,

 Montik - bulbes,

 Dinstik un mitvokh - bulbes,

 Donershtik un fraytik - bulbes.

 Shabes in a novene - a bulbe kugele!

 Zuntik vayter bulbes!

 

 Broyt mit bulbes,

 Fleysh mit bulbes,

 Varemes un vetshere - bulbes,

 Ober un vider - bulbes,

 Eyn mol in a novene  - a bulbe kugele!

 Zuntik vayter bulbes!

 

 

Ober - bulbes,

 Vider - bulbes,

 Nokh a mol un ober a mol - bulbes!

 Haynt un morgn - bulbes!

 Ober Shabes nokhn tsholnt - a bulbe kugele!

 Zuntik - vayter bulbes!

 

 

 

Несмотря на тяжелую жизнь, евреи всегда умели над собой посмеятся. Много хороших примеров можно найти в застольных и юмористических песнях. Смеялись над богатыми, над чрезмерно религиозными, над царем, но чаще всего смеялись над своей собственной бедностью. Такие песни часто сочинялись за бутылочкой хорошего кошерного вина. В результате, много песен было написано об этом продукте. Многие в аудитории знают Владимира Шаинского как автора широко известных песен про Чебурашку и крокодила Гену, но мало кто знает что он в 60е годы написал музыку к одной из очень популярных еврейских песен. Песня написана на стихи Иосифа Керлера, известного советского еврейского поета, который умер в прошлом году в Израиле. Когда я беру стаканчик вина, все вокруг блестит. Я выбрасываю пустую бутылку, и иду танцевать. Возмемся за руки и пойдем плясать. Песня называется "А Глезеле Яш".

 

Ven ikh nem a bisele yash, oy-oy,

Finklt alts un glantst;

Kh'gib a vorf di puste flash, oy-oy.

Un ikh gey a tants.

 

Oy, oy, tsuker-zis

Halt mir bay di hent;

Flekhtn beygelekh di fis,

Di neshome brent!

 

 

Vos mir shviger, ver mir vayb, oy-oy,

Veys ikh zey di shlek!

Mitn ershtn kelishik vayn, oy-oy,

Shvimen zey avek.

 

Oy, oy, tsuker-zis

Brider, kumt in kon,

Lomir vayzn vind un vist

Vos a kabtsn kon!

 

Vos mir dayges, ver mir zorg, oy-oy,

Shtrof nit far di reyd,

Gib mir, gotenyu, af borg, oy-oy.

Khotsh a tropn freyd.

 

Oy, tate, tsuker-zis,

S'redele zikh dreyt,

S'kostn tsores halb umzist,

Shpringt tsezetsterheyt!

 

Ven ikh nem a bisele yash, oy-oy,

Bin ikh gornit der,

Kh'gib a vorf di puste flash, oy-oy,

Un ikh gey a sher.

 

 

Вопрос пить или не пить волновал многих поэтов. Вот еще одна замечательная песня на стихи Ицика Мангера, но тональность ее кардинально отличается от предыдущей. Герой (как, впрочем, и автор в реальной жизни) страдает от одиночества, и это не только из-за собственного характера. Хотя в песне об этом ничего и не говорится, мы, слушатели, хорошо знаем, что большинство тех, с кем герой мог бы общаться, пропали в смертельных круговоротах.

 

Keyner veyst nisht, vos ikh zog

 keyner veyst nisht vos ikh vil.

 Zibn mayzlekh mit a moyz shlofn afn dil.

  

 Zibn mayzlekh mit a moyz

 zenen dukht zikh akht,

 tu ikh on dem kapelush 

 un zog a gute nakht.

  

 Tu ikh on dem kapelush

 un ikh loz zikh geyn.

 Vus zhe geyt men shpeyt bay nakht

 eyninker aleyn

  

 Shteyt a shenk in mitn mark

 vinkt tsu mir du yold,

 ´kh hob a fesele mit vayn,

 a fesele mit gold.

Efn shnel ikh oyf di tir

 un ikh fal arayn

 a gut yontev ale aykh

 ver ir zolt nisht zayn

  

 Keyner veyst nisht vos ikh zog

 keyner veyst nisht vos ikh vil.

 Tsvey shikurim mit a flash

 shlofn afn dil.

  

 Tsvey shikurim mit a flash

 zenen dukht zikh dray.

 Zayn a ferter do in shpil

 loynt zikh nisht keday.

  

 Tu ikh on dem kapelush

 un ikh loz zikh geyn.

 Vus zhe geyt men shpeyt bay nakht

 eyninker aleyn

 

В начале XX века, массовая эмиграция в Америку породила новые песенные жанры. Стали популярны прощальные песни, песни в стиле писем, и другие песни о Голдене Медине, о Золотой Земле и о том, что там ждет евреев. В самой Америке тема социализма была очень актуальной, и много песен Морриса Розенфельда, поэта угнетенного рабочего класса, вошли в фольклор. Стихи Розенфельда были в числе первых произведений на идиш переведенных на английский и другие языки. Одна из песен, Майн Руе Плац, рассказывает о тяжелой доле рабочих имигрантов. Не ищи меня где зеленеют мирты -- не найдешь ты меня там, моя любимая. Там где жизни увядают у машин -- там мое место покоя. И если ты любишь меня настоящей любовью, то иди ко мне, моя любимая. Облегчи мое сердце, и сделай сладким мое место покоя.

 

Nit zukh mikh, vu di mirtn grinen!

Gefinst mikh dortn nit, mayn shats;

Vu lebns velkn bay mashinen,

Dortn iz mayn rue-plats.

 

Nit zukh mikh, vu di feygl zingen!

Gefinst mikh dortn nit, mayn shats;

A shklaf bin ikh, vu keytn klingen,

Dortn iz mayn rue-plats.

Nit zukh mikh, vu fontanen shpritsn!

Gefinst mikh dortn nit, mayn shats;

Vu trern rinen, tseyner kritsn,

Dortn iz mayn rue-plats.

 

Un libstu mikh mit varer libe,

To kum tsu mir, mayn guter shats;

Un hayter oyf mayn harts dos tribe,

Un makh mir zis mayn rue-plats.

 

Кроме социалистических, в Америке достигли большого успеха театральные песни, а также те, на которые повлияли американские стили джаза и свинга. Одна из популярных театральных песен - Папиросн, Германа Яблокова. Яблоков написал эту песню под впечатлением страдания детей осиротевших во время погромов после после первой мировой войны. Сам он, будучи ребенком, тоже торговал папиросами на улице. Холодная темная ночь. Несчастный мальчик с корзинкой в руках безмолвно умоляет: Купите папиросы! Пожалейте сироту, спасите меня от голодной смерти. Прохожие только равнодушно смеются…

 

 A kalte nakht, a nepeldike, fintster imetim,

 Shteyt a yingele fartroyert in kikt zikh arim,

 Fin regn shitst im nor a vant,

 A koshikl halt er in hant

 In zayne oygn betn yedn shtim:

 Ikh hob shoyn nit keyn koyekh mer arimtsigeyn in gas,

 Hingerik in opgerisn, fin dem regn nas,

 Ikh shlep arim zikh fin baginen,

 Keyner git nit tsu fardinen -

 Ale lakhn makhn fin mir shpas.

 

      Refrain:   Kupitye, koyft zhe, koyft zhe papirosn, 

                      Trikenen fin regn nit fargosn,

                      Koyft zhe, bilik benemunes,

                      Koyft in hot oyf mir rakhmunes,

                      Ratevet fin hinger mikh atsind.

 

                      Kupitye koyft zhe, shvebelakh antikn,

                      Dermit vet ir a yuseml derkvikn,

                      Imzist mayn shrayen in mayn loyfn,

                      Keyner vil bay mir nit koyfn -

                      Oysgeyn vel ikh mizn vi a hint.

 

 Mayn tate in milkhome hot farloyrn zayne hent,

 Mayn mame hot di tsures mer oyshaltn nit gekent.

 Ying in keyver zi getribn,

 Bin ikh oyf der velt farblibn

 Imgliklakh in elnt vi a shteyn.

 Breklekh klayb ikh oyf tsum esn oyf dem altn mark,

 A harte bank iz mayn geleger in dem kaltn park.

 In dertsu di politsyantn

 Shlogn mikh mit shverdn, kantn,

 S'helft nit mayn betn, mayn geveyn.

 

 Ikh hob gehat a shvesterl, a kind fin der natur,

 Mit mir tsuzamen zikh geshlept hot zi a gantsn yur,

 Mit ir geven iz mir fil gringer,

 Laykhter vern flegt der hinger 

 Ven ikh fleg a kik tun nor oyf ir.

 Mit a mol gevorn iz zi shvakh in zeyer krank,

 Oyf mayne hent geshtorbn iz zi, oyf a gasnbank.

 Un az ikh hob zi farloyrn

 Hob ikh alts ongevoyrn,

 Zol der toyt shoyn kimen oykh tsu mir.

 

В середине 20го века произошли два события драматически повлиявшие на аудиторию еврейской песни. Немецкие фашисты и их помощники физически уничтожили больше половины людей говоривших на идиш. Многие из оставшихся в живых ассимилировались по обе стороны океана, иногда принудительно, а часто добровольно.  Еврейские песни помогали людям выжить в гетто и лагерях, где возникло много новых песен о пережитом. Среди песен о борьбе со смертельным врагом, самая известная -- Партизанский Гимн. Его автор, Хирш Глик, родился в 1920ом году в Вильне. До войны он участвовал в писательской групе "Юнг Вилне" а во время войны был одним из руководителей еврейского партизанского подполья в Литве. Песня быстро распростронилась в Литве, Польше и Белоруссии и стала гимном борющихся с фашистами. Песня написана на музыку Дмитрия Покрасса, широко известную в Советском Союзе в 30е годы. Никогда не говори что ты идешь в последний путь, хоть свинцовые небеса закрывают голубые дни. Наш час еще придет, наши шаги стучат: мы тут!

 

Zog nit keynmol az du geyst dem letstn veg,

Khotsh himlen blayene farshteln bloye teg;

Kumen vet nokh undzer oysgebenkte sho,

S'vet a poyk ton undzer trot: mir zaynen do!

 

Fun grinem palmen-land biz vaysn land fun shney,

Mir kumen on mit undzer payn, mil undzer vey;

Un vu gefaln s'iz a shprits fun undzer blut,

Shprotsn vet dort undzer g'vure, undzer mut.

 

S'vet di morgnzun bagildn undz dem haynt,

Un der nekhtn vet farshvindn mitn faynd;

Nor oyb farzamen vet di zun in dem kayor,

Vi a parol zol geyn dos lid fun dor tsu dor!

 

Dos lid geshribn iz mit blut un nit mit blay,

S'iz nit kayn lidl fun a foygl oyf der fray;

Dos hot a folk tsvishn falndike vent

Dos lid gezungen mit naganes in di hent!

 

To zog nit keynmol az du geyst dem letstn veg,

Khotsh himlen blayene farshteln bloye teg;

Kumen vet noch undzer oysgebenkte sho,

S'vet a poyk ton undzer trot: mir zaynen do!

 

 

Но шаги стучали не очень громко. После второй мировой войны, новые поколения рождавшихся в Америке и Европе детей все меньше и меньше интересовались еврейской культурой. В пятидесятые и шестидесятые годы стали закрываться последние еврейские школы в которых преподавали идиш. Однако, к восьмидесятым годам стал заметен феномен возрастающего интереса к еврейской культуре, особенно среди молодого поколения. Одним из проявлений этого феномена является "клезмерское возрождение". В Америке сейчас больше двухсот клезмерских групп и ансамблей. Клезмерские группы активны в Австралии, Канаде, Германии, Голландии, Израиле, и даже в таких экзотических местах как Япония, Китай, и Финляндия. Школы и фестивали молодых исполнителей еврейской песни и музыки регулярно проводятся во многих странах и привлекают тысячи участников.

 

Сейчас не только возрождается интерес к старым песням на идиш, но и к новым, которые создаются сейчас.. Одна из лучших современных идишских поэтесс, Бейле Шехтер-Готтесман, которая как и Ицик Мангер выросла в Черновцах, издала несколько книг своих песен и стихов. Лирическая героиня песни "Майне Зилбер Штерн" дошла до вершины горы, где кончаются все дороги, и откуда открывается вид на вечность:

 

O, ir mayne zilber shtern,

O, ir himlen mayne blo.

O, ir mayne yunge yorn,

Yunge yorn mer nishto, nishto, nishto, nishto

O, yunge yorn mer nishto.

 

Kh’bin dergangen bizn shpits barg,

Shnaydn zikh di vegn op.

Shtey ikh itster afn shpits barg,

Firt a tifer barg arop, arop, arop, arop.

 

Kum tsu flien du, mayn odler;

Nem mikh af di fligl dayn.

In di bloye vayte himlen,

Loz mikh nisht in tol arayn, arayn, arayn, arayn

O, loz mikh nisht in tol arayn.

 

Ikh vel zitsn do un vartn,

Gleybn az du kumst ot bald.

Kh’vel nisht zen vi es vert tunkl,

Kh’vel nisht filn vi s’vert kalt

O neyn, o neyn, o neyn.

O, ir mayne bloye himlen,

O, ir zilber shtern mayn.

Nem mikh dokh tsu zey mayn odler,

Zikher muzn zey vu zayn

O yo, o yo, o yo

O zikher muzn zey vu zayn.

 

 

 

 

 

 

Хочется верить, что еврейская песня еще не дошла до вершины горы и ей предстоит долгое и интересное будущее.

 

Я хочу закончить одной простой идишской песней которая сейчас очень уместна. Если бы только у меня были силы, я обежала бы все улицы, и я бы кричала, "Мир, мир, мир".

 

 

Примечания.

 

Тексты песен приведены в стандартной транслитерации по правилам YIVO (Еврейского Исследовательского Института), кроме "Афн припечек", которая записана в фонетической транскрипции на южном и "Папиросн" на центральном диалекте идиша. Для транслитерации использованы латинские буквы, так как общепринятых правил транслитерации идиша кириллицей в настоящее время не существует.

 

Аудио и видео записи упомянутых в лекции песен можно прослушать в интернете.

 

Записи с лекции в Еврейской публичной библиотеке, Роквилл, 30 июня 2002 года:

Голиас-шпиль (Real video, Real audio)

Рожинкес мит мандлен  (Real video, Real audio)

Афн припечек (Real video, Real audio)

Рейзеле (Real video, Real audio)

Афн вег штэйт а бойм (Real video, Real audio)

Рабейну Там (Real video, Real audio)

Янкеле (Real video, Real audio)

Тумба, тумба (Real video, Real audio)

Шниреле, переле (Real video, Real audio)

Бульбес (Real video, Real audio)

А глезеле яш (Real video, Real audio)

Эйнзам (Real video, Real audio)

Майн руэ плац (Real video, Real audio)

Зог нит кейнмол (Real video, Real audio)

Майне зилбер штерн (Real video, Real audio)

Волт их геат койех (Real video, Real audio)

 

Записи с благотворительного концерта Фонда помощи жертвам терактов в Израиле, Фэйрлон, 23 июня 2002 года (с клезмерской группой Колумбийского университета):

Папиросн (Real video, Real audio)

Маргаритлелех (Real video, Real audio)

Ломир зайнен але бридер (Real video, Real audio)

 

Запись с концерта на конференции Международной ассоциации клубов идиша, Балтимор, 6 сентября 2003 года (с Кеном Ричмондом и Широй Шазир):

Попугай (Real video, Real audio)

 

 

Для иллюстраций использованы работы Александра Вайсмана.

 


   
    
   


   



    
         

___Реклама___